Услыш ты мой, средь склепов вой

Уилл слишком долго рассматривает запёкшуюся под очередным произведением искусства потрошителя кровь, позабыв о том где он и кто. Ему думается вдруг, что Ганнибал тоже смотрел на это, наслаждался, гордился своей работой, чувствовал внутреннее удовлетворение. И Грэм его чувствовал тоже. Он выполнял свою работу по сути. Лез в голову маньякам, но за этим делом, рассудок ускользает, словно песок сквозь пальцы. — Таков мой замысел, — В который раз говорит Грэм, после чего наблюдает, как мясное нечто разворачивается, словно ребёнок снимает фанатик с конфеты. Уилл наблюдает как у тела отрастают ноги руки и рога и видит в этом животном лишь самого себя. — Это сердце, — холодно произносит Грэм, — Он подарил мне своё разбитое сердце. Слова разнятся с мыслями уже в который раз. Живой труп Эбигейл всё не хочет отставать и продолжает донимать и без того искажённое мыслями убийц сознание. Уилл тяжело вздыхает, на самом ли деле Ганнибал не знал что они придут? Была ли это лишь надежда? Видел ли он Уилла? Знал ли что он жив? Всё опять сливается, превращаясь в тёмно-серое нечто. Даже скорее ничто. И Грэма словно накрывает забвение, он видит лишь эмоции людей, различает их словно цвета, говоря с ними вновь неосознанно перенимает их черты, сам того не понимая, чем неимоверно раздражает остальных. Мир оживает, лишь когда маятник появляется перед глазами и начинает качаться из стороны в сторону, когда можно примерить на себя лицо того, кто испытывает чувства нормально или напротив не чувствует ничего вовсе. «Или когда доктор Лектер рядом» — проносится в Грэмовой голове, когда он безжизненным взглядом смотрит Эбигейл куда-то за плечо, привычно думая о своём. — Он с нами играет? — Всегда. Ты всё ещё хочешь к нему? — Вопрос звучит в пустоту, и по-хорошему, Уиллу бы самому кто задал этот вопрос, потому что сейчас, он кажется на волоске от того, чтобы сказать… — Да. Уилл не смотрит на Хоббс, потому что слишком боится и в ней начать видеть себя… Или того хуже. — Он даёт и отбирает и так раз за разом, — чуть ли не в отчаянии взывает Грэм, — допустим, что никто не умер и мы все уехали вместе, как и надо было, — сладкая грёза вылетает изо рта, — уже после ягнёнка, где бы мы оказались? «В другом мире», — думается вдруг Грэмму, наблюдающему как из шеи девушки начинает течь кровь. Больше он не видел Эбигейл. Но при этом явственно ощущал чьё-то присутствие. Взгляд ликов божьих не давил так сильно, как нечто из тьмы состоящие, то, что словно хотело сожрать взглядом. Перед глазами вновь всплывают воспоминания той ночи. Эбигейл не сумасшедшая, но идёт навстречу смерти в лице Лектера. И вот вновь всюду кровь. Уилл не сумасшедший, но слоняясь по склепу находящемуся под копеллой хочет наткнуться на Ганнибала. Чувство вины вперемешку с отчаянием разъедает, а предвкушение перед встречей пьянит. Грэм знает, что он точно здесь. Лектер думает то же самое, но показаться не спешит. В голове мелькают обрывки этого дня, разговор с псевдо-Эбигейл, заставляющий усомниться в своём благоразумии ещё больше. — Спасать кого-то значит нарушить изящество бытия. Изящество важнее наших страданий, вот его замысел. — Ты сейчас о боге или о Ганнибале? Уилл тушуется и смотрит в сторону, делая вид, что осматривает храм, слегка улыбаясь — Ганнибал не бог, — начал Грэм, игнорируя мысль, будто бы выдаёт своё мнение за мнение Лектера, — быть богом — слишком скучно, — Взгляд снова устремлён на дочь Хоббса, — Другое дело — бросить Господу вызов. Уилл вновь смотрит в пол, на изображенный там скелет. У доктора Лектера изысканный вкус, даже на капеллы. — Если бы во время мессы здесь обрушились своды, то Ганнибал был бы в восторге, — думается Грэму, пока он озвучивает свою мысль сам того не замечая, — столько смертей, — продолжай Уилл, — ему это было бы как бальзам на душу и он полагает, что Господу тоже. Глаза быстро привыкают к темноте, а уши реагируют на любой шорох. Шаг. — Ганнибал? — Звучит почти отчаянно и Уилл оглядываясь спешит в противоположную сторону той, в которую шёл ранее. Стены склепа точно-под-копирку, сменяют друг друга. Из-за влажности воздух кажется тяжёлым и вязким — Сеньор Грэм, — Доносится откуда-то из другого конца импровизированного лабиринта, но Уилл едва ли обращает на лепет местного детектива или кто он там, внимание, продолжая следовать собственному маршруту. В тусклом свете свечей, то и дело приходится заботиться о том, чтобы ненароком не «впечататься» в мумифицированный труп или стену, что хуже уже дело вкуса. Каменные арки, отчего-то кажется что на вкус они словно тот песок, который в детском саду, чуть ли не проталкивали тебе в горло сверстники. Вскоре инспектор всё же настигает Грэма. Грэма ли? Даже он сам сейчас не уверен. Уилл бросает что-то про опасность, в ответ получая издевательскую улыбку и ответ вроде: «Со мной вы». — А на чьей я стороне? — Усмехается Грэм, смотря за спину Риналдо, игра ли теней или там, за колонной и арками был силуэт. Тёмный, при желании можно было увидеть как тёмное нечто набирается сил и «расправляет» свои раскидистые рога. — Что вы сделаете когда найдете своего Эль Мостро? — Мне… — Взгляд скользит с прохода на мумифицированные мощи, — самому хотелось бы знать. Он что-то говорит про тела и убийства, Уилл слушает из вежливости, хочется спровадить этого человека. Решено было дать инспектору совет, прятать его трупы пока он сам таковым не стал. — А вы уже им стали? — Прощайте инспектор. Решает завершить без толики смысла диалог Уилл, отходя от Риналдо на пару шагов, после поворачиваясь и идя уже более увереннее, чтобы продолжить бесконечное блуждание в поисках незнамо чего. Грэма подводит терпение и он ускоряет шаг. Мир сливается в серое бесконечное ничто, но здесь он чувствует себя так близко к Лектеру как не чувствовал уже давно. Уилл идёт по ощущениям, считается ли найти здесь потрошителя, Эль Мостро или Ганнибала его собственным замыслом? Нет, отчего-то кажется, что сейчас слишком рано. — Ганнибал? — Словно потерянный мальчик Уилл озирается по сторонам, в не угасающей надежде хоть на что-нибудь, — Я тебя прощаю, — тишина и отчаяние всё больше накрывает, но вдруг, слышатся мягкие шаги. Попытка побега. И на этот раз Уилл хочет бежать вместе. Он рвётся в бой, оббегает арки, чуть не врезается в стены, тушит ветром который сам несёт зажжённые свечи, пока всё-таки не врезается в по ощущениям не очень то и старые мощи. Грэм хочет отшатнуться, но чувствует, как его ладонь оплетают чужие пальцы и… уже не хочется отходить. — А ты настырный, — с усмешкой произносит Ганнибал, большим пальцам проводя по чужой линии жизни и судя по взгляду испытывая жгучее желание её оборвать. Уиллово дыхание будто ему больше и не принадлежит вовсе. Как бы он не пытался успокоиться — всё тщетно. А тяжёлый воздух и вовсе еле как проталкивался в лёгкие. — Я тебя разочаровал, — сбивчиво ставит перед фактом Грэм, смотря то куда-то в сторону то на руку. — Нисколько, — поступает возражение со стороны, цепкий взгляд Лектера, встречается с рассеянными Уилловыми глазами. И это запутавшееся состояние Грэма и правда интересует Ганнибала. Ему кажется впервые в жизни приходится бороться с инстинктами. Хотелось притянуть Уилла ближе и поцеловать тыльную сторону его ладони, убедиться что он точно не распутается самостоятельно, но рано. Это видно и так, — Однажды мы встретимся вновь и обещаю, ты увидишь что я для тебя желаю. А пока нельзя. Но хочется донельзя хочется уже поскорее поглотить Грэма полостью. — Ты подарил мне разбитое сердце, — Уилл вынимает свою ладонь из клетки чужих пальцев, задирает рукав рубашки, обнажая голое предплечье, — Вряд ли мне предоставят материалы для его починки, но кто запрещал тебе взять всё чего тебе не хватает у меня? Уилл улыбается почти неловко и отводя взгляд. Дыхание Ганнибала явственно ощущается на запястье, после чего оно переходит на предплечье. Никаких предварительных ласк, лишь неприятная отдающая во всём теле боль и чавканье. Плоть и кровь Грэма попадает внутрь Лектера и круг завершается, а Уилл больше не боится слияния, он теперь скорее им грезит. Горячая кровь стекает к локтю и падает на поверхность пола, усыпанную землёй. Теплота языка сливается с разгоряченной от нанесённого укуса плотью и Уилл лишь глухо стонет, чувствуя как внутри ранения что-то роется, словно пытается добраться до кости. Руку сводит судорогой, но Уилл не хочет прерываться. Это его становление. Грэм тоже испытывает жажду. Мысль съесть доктора Ганнибала Лектера теплилась в нём едва ли не с того дня как он раскрыл перед ним карты. Ганнибал отстраняется. Его голодные карие глаза отливают янтарём в свете свечей. Грэм уже потерял связь с реальностью когда почувствовал вязкий вкус железа на губах. Уилл смотрит прямо в омуты чужих глаз не моргая и явственно ощущая, что ему достаточно. С него хватит этого прикосновения губ к губам и большего он не ждёт, хоть и жаждет. Хочется стать единым целым, стереть всё границы, но пока рано. Доктор отстраняется, оставляя на губах за секунды запёкшуюся кровь. — Считай это признанием.