Простые вещи

      Чувствуя себя вымотанной больше обычного, Сакура устало брела к своей квартире, мечтая лишь о том, как поскорее добраться до кровати. Она только что закончила ночную смену, а затем пообедала со своей светловолосой подругой. Они приятно провели время обсуждая детали предстоящей поездки на горячие источники. Завернув за угол, она невольно залилась лёгким румянцем, заметив бывшего сенсея. Он, как ни в чём не бывало, прислонился к стене магазинчика на углу её улицы, уткнувшись носом в одну из своих неизменных оранжевых книжек. Она надеялась выяснить, что случилось с её хранителем снов, прежде чем столкнётся с ним. Где-то между болезнью и выздоровлением она умудрилась его потерять, и тот факт, что она никак не могла вспомнить, куда подевала куклу, да ещё и обыскала квартиру буквально сверху донизу, сводил её с ума.       Материальной ценности игрушка не имела, зато представляла огромную сентиментальную ценность и одновременно таила в себе риск жутчайшего позора. Одна только мысль о том, что бывший сенсей может узнать, что она сделала с той нелепой куклой, которую он подарил ей, когда она была генином, была способна заставить её сбежать куда глаза глядят. Не говоря уже о том, что она всё ещё хранила эту очаровательную плюшевую игрушку и порой искала в ней утешение.       — Добрый день, Сакура, — произнёс он с улыбкой, мысленно усмехаясь её лёгкому румянцу, который она сумела довольно быстро взять под контроль, справедливо приписав его тому, что он взял её хранителя снов. Правда, девушка ещё не догадывалась, что игрушку действительно кто-то забрал, и уж тем более она не знала, что это был он. Про себя мужчина отметил, что не ошибся: ей не понадобилось много времени, чтобы заметить пропажу. Но в то же время он так и не смог до конца разобраться, какие именно чувства это в нём вызвало и как он должен был к этому относиться. Мысленно отмахнувшись от сомнений, он захлопнул книгу, привычным движением убрал её и зашагал рядом с ней в сторону её квартиры.       — Здравствуй, Какаши. Что ты делаешь в этой части деревни? — она улыбнулась ему, и хотя усталость всё же прозвучала в её голосе, удивление оттого, что он оказался так близко к её квартире — скорее всего, без всякой причины, ей всё же удалось скрыть. Как бы она ни была вымотана, для этого мужчины силы у неё всё же находились. Он умел утомлять, когда хотел, но в большинстве случаев его компания была для неё желанна.       Он пожал плечами.       — Просто стараюсь скоротать время перед следующей миссией за хорошей книгой… — он внимательнее посмотрел на неё, наконец разглядев, насколько она обессилела, и в груди кольнуло лёгкое чувство вины. Было очевидно, что она снова перерабатывала, быстро скатываясь к тому, чтобы надорваться и в очередной раз слечь от переутомления. Он тщетно пытался убедить себя, что это никак не может быть связано с пропажей её хранителя снов.       Она рассмеялась.       — Понятно. Значит, у тебя нет какой-то особой причины быть в этой части деревни? — Разговаривая с ним, Сакура почувствовала, как в ней просыпается что-то вроде второго дыхания — не настолько, чтобы действительно на что-то хватило, но достаточно, чтобы не заснуть прямо на ходу.       Какаши сделал вид, будто задумался на мгновение.       — Видишь ли, когда я направлялся к одному из своих любимых мест для чтения, то наткнулся на одну милую девочку. Она была очень расстроена: похоже, её котёнок сбежал, и, пока она гналась за ним, сама заблудилась и не могла найти дорогу домой. Правда, котёнка ей поймать всё же удалось. Шустрая малышка… вполне могла бы поступить в академию.       Розоволосая кунoичи простонала, осознав, что не стоило ждать от бывшего сенсея прямого ответа.       — Дай угадаю, ты проводил её домой и совершенно случайно оказался здесь?       Он изобразил удивление — и, как показалось Сакуре, весьма убедительно.       — Ну да, и как ты догадалась?       — Я слишком давно тебя знаю, чтобы не понять, к чему идёт эта история. — она всё же не удержалась от смеха. Усталость не исчезла, но ощущение изнеможения стало чуть меньше.       Он усмехнулся.       — Раз уж я оказался здесь, решил, что это место ничем не хуже любого другого, чтобы немного почитать.       — Понятно. Значит, это и было твоим планом на весь день? — спросила она, ища в его словах скрытый мотив. Всё-таки он шёл за ней до дома, хотя Сакура никак не могла представить, что ему от неё могло понадобиться, раз медицинская помощь ему не требовалась. К тому же в её нынешнем состоянии она вряд ли смогла бы кого-то подлечить — чакра была почти на исходе.       — Я думал, что, может быть, позже найду кого-нибудь для спарринга… — он искоса взглянул на неё и ловко сменил тему. — Ты выглядишь совершенно измотанной. Долгая смена?       Она вздохнула, чувствуя, как щёки слегка заливаются краской от его замечания.       — И да, и нет. То есть смена была не длиннее обычной… Просто… — она неопределённо взмахнула руками, словно надеялась, что жесты передадут то, что не удавалось выразить словами. Конечно же, она ни за что не призналась бы, что неделями теряет сон из-за пропажи той самой нелепой куклы, которую он подарил ей ещё в детстве, — не говоря уже о том, что она нарядила эту дурацкую игрушку по его подобию и теперь до смерти боялась, что кто-нибудь её найдёт.       — Значит, дело не в больнице. Тогда почему ты так устала? — темноглазый мужчина изобразил внезапное озарение. — А, понимаю! Новый парень не даёт спать по ночам? — спросил он, прекрасно зная, что подобный намёк вызовет бурную реакцию у уставшей целительницы, и, возможно, вернёт ей часть привычной энергии.       — Какаши! — воскликнула она, шлёпнув его, и тут же оглянулась по сторонам, проверяя, не оказалось ли кого-то поблизости. Одна только мысль о том, что подобный комментарий может запустить сплетни, приводила её в ужас. Всё только начало возвращаться в норму, пока он не оставил кактус на её столе. Этот жест был встречен восторженно: пожилые сплетницы сочли его красивым и продуманным подарком. Более того, некоторые девушки в деревне начали проявлять лёгкую зависть из-за её предполагаемого «тайного поклонника». Отогнав ненужные мысли, она вернулась в настоящее и вновь обвела взглядом улицу в поисках известных сплетников, которые могли бы тут околачиваться. Никого не обнаружив, она прошипела: — Ты же знаешь, я пока отказалась от мужчин. Оно того не стоит… — К ней вернулось ещё немного энергии, и она бросила на него недовольный взгляд. — Хотя твои последние выходки нисколько не облегчили мне жизнь в этом плане, знаешь ли…       Он беззастенчиво хохотнул, проигнорировав её немой упрёк по поводу целой серии его дразнящих «анонимных» подарков.       — Так если дело не в мужчине, который не даёт тебе спать по ночам, то в чём же тогда проблема? — На мгновение он подумал спросить, не девушка ли это, но решил, что для слегка ожившей, но всё ещё вымотанной куноичи это будет уж чересчур.       Сакура скосила на него взгляд, в котором на миг мелькнуло подозрение, но тут же отмахнулась от нелепых мыслей — он никак не мог быть замешан в исчезновении её хранителя снов. В конце концов, сдавшись, она решила сказать хоть часть правды.       — Просто последнее время плохо сплю, вот и всё, — вздохнула она. — Наверное, до сих пор немного не оправилась. — Сакура улыбнулась, надеясь, что он поверит в её полуправду.       — Хм… — протянул он, испытывая лёгкое чувство вины, но недостаточно сильное, чтобы отказаться от внезапно пришедшей в голову интересной мысли. Напротив, он решил немедленно её реализовать. — Раз уж ты явно не в состоянии спарринговать, почему бы тебе не помочь мне с тренировкой?       — Не знаю, Какаши, я ужасно устала… Я вообще-то собиралась пойти домой и проспать как минимум весь следующий день, — она демонстративно зевнула, скорее чтобы поддразнить его; ведь она знала, что в итоге всё равно согласится помочь ему с тренировкой — так было всегда. Она и вправду устала, но не настолько: уже после разговора с ним часть сил словно вернулась. Он редко искал её сам, и именно поэтому, когда это происходило, она всегда старалась пойти ему навстречу.       — Ну же, Сакура, от тебя вообще не потребуется никаких усилий… А когда закончим, я даже угощу тебя мороженым, — сказал он, зная, что она всё равно уступит. Нужно было лишь подобрать правильное угощение под её настроение.       — О-о, мороженое?! — воскликнула она, позволяя своей слабости к сладкому перевесить навалившуюся усталость. Хотя сама себе призналась, что всё равно согласилась, если бы Какаши настоял.       Он усмехнулся, понимая, что на сегодня нашёл идеальное слабое место, и решил взять его на заметку на будущее.       — Тогда пошли.       — Ладно, но я не забуду твоё обещание насчёт мороженого. Лучше сдержи слово, старик, иначе можешь забыть о моей помощи в твоих тренировках навсегда.       Он рассмеялся и свернул в сторону своего любимого тренировочного поля.       Как только они добрались до места, он даже не стал дожидаться просьбы снять жилет и верхнюю кофту — сам избавился от них и приготовился к тому, что она устроится у него на спине. Он надеялся, что на этот раз она не будет слишком ёрзать. Ему только-только удалось избавиться от ощущения её извивающихся движений у себя на спине после их прошлой тренировки — и теперь он невольно задавался вопросом, не сам ли он подсознательно веял себе это воспоминание.       Раздумывая над происходящим чуть серьёзнее, он поймал себя на сомнении в своих действиях. Неужели он втягивал её в помощь под предлогом тренировки лишь потому, что хотел проводить с ней время? Ведь он легко мог бы воспользоваться утяжелителями Гая или попросить кого угодно занять её место — но почему-то никогда этого не делал. Эта мысль даже не приходила ему в голову до нынешнего момента. А теперь, когда она настояла, чтобы он снял жилет и кофту, он вдруг задумался: просит ли он её о помощи просто потому, что это стало их привычкой, или же дело куда глубже, чем обычная необходимость в дополнительном весе для эффективности отжиманий?       Сакура тяжело вздохнула и быстро устроилась у него на спине, стараясь делать это без лишней возни. Она выбрала положение на животе — так ей было гораздо удобнее, чем на спине, и сейчас у неё совсем не было настроения раздражать старшего мужчину тем, что она будет крутиться в поисках места, где его лопатки не упирались бы ей в тело. Зевнув, целительница подложила одну руку под голову и впервые за несколько последних дней позволила себе по-настоящему расслабиться — и всё это до того, как он закончил первый десяток отжиманий.       Копирующий Ниндзя сосредоточился на тренировке, с трудом отгоняя слишком приятное ощущение её тела, полностью прижатого к его спине. Он предпочёл промолчать, когда почувствовал, как она устраивается поудобнее, положив голову на согнутую руку, а другую небрежно свесив через его плечо. И нисколько не удивился, когда спустя несколько мгновений её дыхание выровнялось и Сакура окончательно расслабилась, уснув прямо на нём. Он вздохнул, осознавая, что теперь у него будет предостаточно времени, чтобы снова и снова задаваться вопросом о собственных подсознательных мотивах, пока её знакомый вес лежал на его спине. Он прекрасно понимал, что впереди его ждёт очень длинный день.

***

      Он тихо усмехнулся, заметив недовольные взгляды, которыми его встретила команда у ворот. Они ждали его как минимум три часа, а скорее всего — ближе к трём с половиной, но никто так и не решился сказать ему об этом. Назначенная ему на эту миссию группа знала его не слишком хорошо, и все её члены были куда более низкого ранга, так что жалоб на опоздание от этих раздражённых шиноби он вряд ли дождётся.       Проходя через ворота, он невольно задумался, как она отреагирует, получив снимок. Лёгкое чувство вины за то, что Сакура плохо спала с тех пор, как он похитил её хранителя снов, всё же оставалось. Однако, поразмыслив, он сумел оправдать собственные действия и списал её бессонницу на простое совпадение. В конце концов, ей уже двадцать два, она более чем опытная куноичи и давно переросла возраст, когда кукла могла быть настоящим утешением. Скорее всего, девушка просто до сих пор ощущала последствия истощения и обезвоживания — по его, пусть и не медицинскому мнению, она слишком рано вернулась к работе. Цунаде была права, утверждая, что она легко может выгореть при таком темпе, если не сбавит обороты или не переключится на менее изнуряющие медицинские направления.       Он сознательно предпочёл не вспоминать о том, что накануне Сакура заснула у него на спине во время отжиманий, равно как и о длинном внутреннем разговоре, который он вёл сам с собой, пытаясь разобраться в мотивах своих последних поступков. В конце концов, пришедший вывод ему совершенно не понравился, и он решил его проигнорировать — хотя где-то глубоко внутри признавал: заключение было верным и вовсе не тем, что можно было просто так отмести.       Становясь всё более искусным в самооправданиях, он решил, что она попросту устала после долгой смены и общего недосыпа, вот и уснула — точно так же, как в детстве, когда после тяжёлой тренировки и бессонных ночей могла отключиться где угодно. На этом, казалось бы, точка. Единственной разницей было то, что в этот раз она оказалась почти слишком сильным отвлекающим фактором: её тело, полностью прижатое к его спине, отделяли от него лишь тонкая ткань её формы, его облегающая майка и, к счастью, достаточно плотные и широкие штаны. Потребовалась вся его сила воли, чтобы продолжать привычные отжимания, словно ничего необычного не происходило, несмотря на то, что она блаженно дремала у него на спине, а мятежный разум то и дело подсовывал ему мысли, о которых он предпочёл бы никогда не задумываться.       Идя вместе со своей командой, он никак не мог выбросить из головы мысли о бывшей ученице с розовыми волосами. Несмотря на то, что ещё накануне пытался убедить себя в обратном, он всё же гадал: действительно ли она не нуждалась в нём так, как он намекнул в письме, на отправку которого только что потратил пару часов? Мысли то и дело возвращались к словам, которые Хокаге сказал ему перед их последней совместной миссией. Сакура была невероятно независимой — он ведь никак не мог её сдерживать, верно? Она бы никогда этого не допустила, да?

***

      Она устало забрала почту из ящика в вестибюле дома. Закрывая маленькую дверцу, она услышала характерную поступь управляющего. Она выругалась про себя: с тех пор, как у неё начались проблемы со сном, усталость стала постоянной, и сил разбираться с ним сейчас совсем не было. Этот проклятый мужчина иногда просто не понимал намёков. В определённых обстоятельствах он мог быть хуже Ли, а то, что он был её арендодателем, ситуацию ничуть не улучшало. Надоедливый мужчина был достаточно умён, чтобы никогда не делать ей откровенных предложений, прекрасно зная о её двух бывших товарищах по команде и их привычке выбивать всю дурь из любого, кто рискнул бы ухаживать за ней. Она молча надеялась, что ошибается. Но, к сожалению, слух её не подвёл: из-за угла появился темноволосый мужчина в очках, который остановился, едва заметив её у рядов почтовых ящиков.       — Ну здравствуй, Сакура! Не так уж часто мне выпадает удовольствие встретить тебя. — Он улыбнулся, а его взгляд скользнул по её фигуре — от шеи до кончиков пальцев ног и обратно, к глазам. Она внутренне содрогнулась от столь откровенного проявления интереса. Он всегда уделял ей чуть больше внимания, чем следовало, хотя никогда не предпринимал явных действий. И всё же что-то в нём всегда вызывало у неё лёгкие мурашки по коже.       — Привет, Хидэки, тоже рада тебя видеть, — произнесла она с улыбкой, которая не коснулась её глаз. На первый взгляд он казался вполне приятным человеком, но в нём было что-то такое, что вызывало у неё явный дискомфорт. Он не был шиноби и не имел никакой боевой подготовки, но в глубине души она чувствовала себя с ним не в своей тарелке. Да, она была хорошо обученной и опытной куноичи, и при необходимости легко могла справиться с кем-то вроде него, однако инстинкты настойчиво подсказывали ей держаться подальше от этого елейного типа.       Он сделал шаг ближе, и она мысленно застонала, поняв, что он собирается завязать разговор. Делал он это нечасто, но если уж решался, от него было почти невозможно отвязаться. В нынешнем состоянии она была совершенно не в настроении для этого.       — Так вот, Сакура… я тут подумал… — начал он почти нерешительно, но она мгновенно поняла, что нерешительность эта была напускной.       Решив, что на этот раз она может себе это позволить, она прервала этот фарс.       — Извини, Хидэки, но я совершенно вымотана. Я плохо спала в последнее время и только что закончила двойную смену в больнице. Боюсь, что уже просто не смогу удержаться на ногах. Я как раз собиралась подняться в квартиру и проспать следующие сутки. — Она попыталась изобразить виноватую улыбку, надеясь, что он поверит и сжалится над ней настолько, чтобы отпустить, но не настолько, чтобы попытаться проводить её до квартиры или выяснить, из-за чего у неё проблемы со сном.       На мгновение его выражение изменилось; моргни она — и пропустила бы это, но тут же оно приобрело маску искреннего беспокойства.       — Ох! Тогда прошу прощения! Иди, иди спать. Уверен, мы ещё увидимся…       Испытав лёгкое чувство вины и тут же мысленно отругав себя за это, она решила подбросить ему кость.       — Может, как-нибудь в другой раз?       Он улыбнулся и сделал какое-то неуверенное движение в её сторону, но в итоге ограничился неловким коротким взмахом рукой.       Сакура поспешила ретироваться в квартиру, стараясь при этом сохранять вид усталости. Лишь оказавшись вне поля зрения этого странного мужчины, она с огромным облегчением выдохнула. Пройдя по коридору к своей двери, она лениво перебирала конверты, откладывая большинство как спам или счета. Один, однако, привлёк её внимание — он явно не относился ни к той, ни к другой категории, и она оставила его сверху стопки, пока открывала дверь и заходила в квартиру.       Поставив чайник, она наконец села разбирать почту, начав с конверта, который привлёк её внимание — его содержимое нельзя было определить на первый взгляд. Аккуратно разорвав бумагу, она обнаружила внутри лишь полароид, без записки или письма. С любопытством всмотревшись в фотографию, она почувствовала, как кровь отхлынула от лица: на снимке был её хранитель снов, стоящий где-то высоко, на фоне памятника Хокаге. В поисках хоть какого-то объяснения она снова проверила конверт, а затем перевернула фото и увидела на обороте странный печатный текст:       «Сакура,       Поскольку ты уже выздоровела и больше не нуждаешься во мне, я решил немного попутешествовать. Не волнуйся, я буду на связи.       Твой,       Какаши»       У неё будто сердце ушло в пятки, и она была даже рада, что сидит, когда прочитала сообщение. Кто-то завладел её хранителем снов и явно забавлялся за её счёт. До этого момента она ещё надеялась — очень надеялась, — что просто засунула куклу куда-то в квартире и она рано или поздно найдётся, как только она перестанет её искать. Но полароид развеял последнюю надежду и подтвердил один из её худших страхов насчёт куклы.       Всё ещё не впадая в панику, Сакура попыталась рассуждать логически. Кто-то подшучивал над ней, и самый главный вопрос был — кто? Следом — зачем? Ну а «как» объяснялось довольно просто: всё случилось, пока она болела, и любой мог проникнуть в её квартиру и забрать игрушку, пока она была не в себе. Щёки розоволосой девушки запылали от стыда при мысли о том, что кто-то не только нашёл куклу, но и узнал унизительный факт — она нарядила её в подобие своего бывшего сенсея. Но в глубине души её тревожило само послание — хотя она и не могла до конца понять, почему.

***

      Розоволосая девушка улыбнулась, заканчивая собираться к ужину. Мысли о пропавшем хранителе снов были отодвинуты в сторону: с тех пор, как она получила тот полароид, прошло уже несколько недель, и никаких новых фотографий или сообщений не появлялось. Теперь же её блондин и брюнет вернулись в деревню и настояли на том, чтобы повести её в ресторан. Сакура охотно согласилась, выдвинув лишь одно условие — они не будет есть в Ичираку, к великому разочарованию Наруто.       Как раз когда она закончила укладывать волосы и поправляла заколки, подаренные Какаши на день рождения (она надевала их только по особым случаям) — парни материализовались на балконе. После того как она однажды позволила им войти через балкон, это стало своего рода раздражающим прецедентом. Теперь было совершенно невозможно заставить их пользоваться «парадной» дверью, как это делают нормальные гости.       Их привычка вваливаться в её квартиру через балкон, чаще всего без предупреждения, уже не раз становилась источником проблем и смущающих ситуаций. Оба видели её в разной степени одетой, а то и совершенно раздетой, и не раз. Единственным утешением для неё в таких случаях было то, что за свою невовремя проявленную настырность оба парня не раз удостаивались носовых кровотечений, к её полному развлечению и внутреннему удовлетворению. Наверное, это было даже к лучшему: после первых нескольких подобных эпизодов стыдливость по отношению к её мальчикам сошла на нет. Особенно после того, как они умудрились прервать её ночное свидание с тогдашним ухажёром не один, а два раза — к её крайнему огорчению. В тот раз, торопливо накинув одежду, она разъярённая помчалась за ними и обрушила на обоих всю свою ярость. И всё же, несмотря на суровые наказания, которые постигали их после каждого такого проступка, парни продолжали считать балкон самым удобным входом в её дом. После этого она поумнела и ограничила все ночные развлечения с мужчинами их квартирами, чтобы избежать повторения.       — Эй, Сакура, ты готова? — нетерпеливо окликнул её блондин, входя прямо в спальню; его темноволосый товарищ шёл следом. — Мы должны были встретиться на улице десять минут назад!       Она отвернулась от зеркала, чтобы поприветствовать друзей виноватой улыбкой.       — Простите. Давненько я не выбиралась куда-то в приличное место, вот и пришлось повозиться с выбором одежды.       — Ты отлично выглядишь, — заверил её черноглазый мужчина, быстро окинув взглядом её фигуру сверху донизу.       Она чуть покраснела от неожиданного комплимента — особенно от того, кто обычно вовсе не был щедр на похвалы.       — Спасибо, — пробормотала она и снова повернулась к зеркалу, чтобы в последний раз поправить волосы. — Всё, теперь готова. Пошли.       Голубоглазый парень проследил за её руками, пока она заканчивала последние штрихи в причёске.       — Красивые… эти… штуки для волос.       Она рассмеялась над его не слишком изящным, но всё же искренним комплиментом.       — Спасибо, Наруто. Это Какаши подарил мне на день рождения.       Блондин не слишком деликатно ткнул локтем своего друга.       — Кстати о подарках, Сакура…       Она мысленно застонала; именно этого вопроса она и ждала. Честно говоря, её даже удивляло, что парни так долго собирались с духом, прежде чем спросить. Но одно дело — быть готовой к вопросу, и совсем другое — услышать его в реальности.       — Мы тут подумали, — продолжил голубоглазый, совершенно не замечая внезапного изменения в настроении подруги, — насчёт всех этих подарков, что ты последнее время получаешь…       Учиха закатил глаза от полного отсутствия такта у друга.       — Этот идиот имеет в виду, что нас немного беспокоит источник этих странных анонимных подарков, которые ты, похоже, периодически получаешь в больнице… От тайного поклонника, полагаю?       Она рассмеялась.       — Не беспокойтесь об этом. Вам не о чем волноваться.       Импульсивный блондин шагнул ближе.       — Значит, ты действительно знаешь больше, чем говоришь! — он снова ткнул локтем друга. — Я же говорил, что она в курсе! — Затем он вновь повернулся к подруге. — Ну так кто же этот твой таинственный друг?       Она широко распахнула глаза, изображая удивление, хотя и сама слегка поразилась искреннему интересу темноволосого парня, который чуть подался вперёд, словно желая расслышать её ответ.       — Ох, прости, Наруто. Понятия не имею, кто оставляет мне эти подарки… — протянула она, надеясь, что оба поверят в её ложь. Врать у неё никогда хорошо не получалось.       — Да ну, Сакура! Ну хоть что-то же ты знаешь!       — Ты бы не продолжала их принимать, если бы хотя бы не догадывалась, откуда они… — предположил темноглазый парень, безуспешно пытаясь скрыть собственный интерес к её тайному поклоннику.       Она мысленно выругалась, найдя небольшую брешь в своём плане подыграть деревенской версии о тайном поклоннике.       — У меня, похоже, не так уж и много выбора, правда? — произнесла она, тщательно скрывая раздражение. Она уже давно не пользовалась своими актёрскими навыками и начала сомневаться, получится ли у неё убедительно изобразить незнание личности своего «тайного поклонника» перед двумя людьми, которые знали её лучше, чем большинство в деревне.       — Не понимаю, — нахмурился временами недогадливый блондин. — Что значит «нет выбора»?       — Ну, раз я понятия не имею, откуда появляются эти подарки, то я не могу от них отказаться… — она выдержала паузу и, приложив усилие, изобразила лёгкий румянец. — Возможно, они от кого-то важного или… от того, кто мне действительно может быть интересен…       Глаза обоих мужчин сузились при её кажущемся признании. Оба подумали об одном и том же: если он не готов показаться и взглянуть им в лицо так или иначе, то он не достоин быть рядом с их куноичи, и точка.       — Но ведь у тебя должно быть хотя бы какое-то представление, откуда они берутся… — начал Учиха, но она его перебила.       — Извини, но он не был бы тайным поклонником, если бы я знала, кто он, верно? — Она внимательно посмотрела на них, выискивая признаки того, что они приняли её слова о незнании личности «тайного поклонника», хотя бы на время. Увидев первые признаки вынужденного согласия, она поспешно сменила тему. — Пошли уже, мы опоздаем и прозеваем наше бронирование.

***

      Как обычно, он услышал знакомый стук в дверь, означавший, что его бывшая ученица пришла убедиться, что он вернулся целым и невредимым. Собравшись с духом, он направился к двери. Ещё во время миссии он решил, что будет постепенно отталкивать её — чтобы убедиться, что он не мешает ей жить так, как она хочет. Правда, на это, вероятно, потребуется время, учитывая, как долго он позволял этому продолжаться, но он был готов дать столько времени, сколько понадобится. Если она перестанет чувствовать необходимость заглядывать к нему после каждой миссии, это, возможно, ослабит чувство вины, смешанное с чем-то, что он не мог точно определить, и что он с раздражением обнаружил, находясь вдали от деревни.       В глубине души он винил одного из молодых шиноби, назначенных в его команду. Глупец никак не мог знать о его прошлых отношениях учитель–ученица с розоволосой целительницей. Когда в разговоре зашла тема о женщинах, юноша громко пожаловался, что всякий раз, когда он оказывался в больнице, медик, о котором он фантазировал в свободное время, почему-то была недоступна. Поэтому он свалил всё на что-то, что, как ему казалось, периодически отвлекало её от обязанностей в больнице, а затем пустился в подробные рассказы о том, что именно он хотел бы с ней сделать, если бы ему когда-нибудь представился шанс побыть с ней наедине. Проявив огромную выдержку, мужчина сумел проигнорировать болтовню идиота и продолжить миссию — хотя на обратном пути, во время импровизированного спарринга, он «случайно» вырубил глупого юнца, показывая несколько новых приёмов разоружения противника, которые использовал в ходе задания и которых его напарники раньше никогда не видели.       Стук в дверь стал громче, пока он медлил, заставив его поспешно вернуть свои мысли в настоящее и отпереть замок. Когда он открыл дверь и увидел искреннюю заботу в её глазах, то, несмотря на все свои намерения, оказался не в силах прогнать её. Вздохнув, он распахнул дверь достаточно широко, чтобы она могла войти.