Простые вещи

      Измученные, седовласый шиноби и его приятель, вооружённый сенбоном, возвращались в квартиру младшего из них. Миссия выдалась долгой и трудной, и теперь всё, чего они хотели, — это поспать в безопасном месте. Генма намеревался устроиться на диване у Какаши, так как его собственная квартира находилась на другом конце деревни, а после целого дня и большей части ночи, проведённых в дороге, ему совсем не хотелось добираться туда в три часа утра.       Двое ниндзя спотыкались и слегка покачивались, входя в квартиру, но несмотря на усталость, они не издавали ни звука. И тут инстинкты, выработанные годами тренировок, дали о себе знать: они оба почувствовали присутствие ещё одного человека в квартире. Мужчины осторожно направились в спальню, готовые отбросить усталость и разобраться с потенциальным врагом.       Однако вместо незваного гостя они обнаружили нечто совершенно иное.       — Чёрт, Какаши! — тихо воскликнул шатен. — Есть что-то, чего ты не рассказал мне… или вообще кому-либо в деревне?       В постели Копирующего Ниндзя мирно спала, словно так и надо, одна из самых востребованных куноичи деревни. Какаши с опозданием вспомнил, что разрешил Сакуре пожить в его квартире, хотя и не мог понять, почему на ней одна из его старых водолазок. Не то чтобы он возражал — ему даже нравилось, как она в ней выглядела, пусть он никогда в этом открыто не признаётся; тем не менее, одного этого было достаточно, чтобы вызвать у него тревогу. Словно по команде, она слегка пошевелилась под их пристальным взглядом, пробормотала что-то невнятное, и откинула одеяло, обнажив одну из своих длинных голых ног… и то, что на ней не было пижамных штанов.       Схватив за руку удивлённого Генму, Какаши вышел из спальни в гостиную, чтобы не дать возникнуть вопросу «она в трусиках?» или, того хуже, случайно получить на него ответ. Выходя, седовласый мужчина заметил, что у Сакуры, похоже, не было при себе вещей, и часть его не могла не задуматься об этом. Конечно же, как только они оказались в гостиной, шатен вопросительно приподнял бровь. Какаши поднял руку к затылку, словно смущаясь, и слегка нервно усмехнулся.       — М-да, совсем вылетело из головы, что я разрешил ей пожить здесь, пока у неё дома не включат отопление… — сказал он. — Она живёт в том новом доме, который принадлежит скряге Хидэки. Тот уехал к сестре и, разумеется, забыл переключить систему на отопление. Я не мог позволить ей мёрзнуть… вот и предложил остаться здесь.       — Вот бы и мне так повезло… — протянул Генма с ноткой восхищения в голосе, затем покачал головой, будто не веря в везение друга. Впрочем, как обычно бывает с этим ловеласом, он быстро пришёл в себя. — Приятный вид, ради которого стоит возвращаться домой после долгой миссии, а? — с ухмылкой заметил он, бросив на друга многозначительный взгляд.       — Выбрось грязные мысли из головы, Генма. Она — моя бывшая ученица, которой понадобилась помощь старого учителя. И только.       — Значит, между вами ничего нет? Она здесь только потому, что тебя не было, а ей нужно было где-то остановиться? — в его усталом голосе слышалось больше интереса, чем хотелось бы Копирующему Ниндзя.       — А? — Какаши резко повернулся к другу, недовольный таким вопросом. — С чего ты взял, что между нами может быть что-то большее? — Пока он говорил, в голове у него царила лёгкая паника, несмотря на внешнее выражение недоумения. Казалось, ему вполне удавалось сохранять к бывшей ученице исключительно платонические отношения — по крайней мере, внешне. Хотя, увы, в потайных глубинах его сознания, изрядно подпитанного зависимостью от «Ича Ича», он потерпел полное поражение (получение оригинальной рукописи стало последней каплей). Тем не менее, для этого мужчины, известного своей стойкостью, признаться себе в чувствах и действовать в соответствии с ними — две совершенно разные вещи.       — Просто проверяю, не хочу мешать… — Генма улыбнулся и двинулся обратно в спальню, но более высокий шиноби остановил его.       — Куда это ты собрался? — В голосе Какаши появилась едва уловимая сталь — он устал и не хотел разбираться с интересом этого бабника к его бывшей ученице.       — Ну, если ты не заметил, у тебя всего один диван и одна довольно большая кровать… Раз между вами ничего нет, я подумал, что могу попытать счастья с прекрасной куноичи, которая сейчас спит в твоей кровати — в той, которая, как назло, рассчитана на двоих. — Он расширил глаза в притворном беспокойстве. — О, ну разве что ты сам не хочешь попробовать первым? Всё-таки это твоя квартира и твоя кровать.       Обычно спокойное выражение лица Копирующего Ниндзя на мгновение дрогнуло.       — Вон! — прорычал он, указывая на дверь.       — Ну же, Какаши, будь благоразумным. Я еле на ногах стою! — Генма поспешно отступил. Он не ожидал, что элитный ниндзя воспримет его всерьёз или что он отреагирует так агрессивно. И тут он понял, что просчитался, недооценив врождённую склонность друга оберегать свою единственную ученицу.       — Убирайся. Всё равно, устал ты или нет, но ночевать ты здесь не будешь. Она заслуживает большего, чем быть разбуженной посреди ночи кем-то вроде тебя.       — Эй, Какаши, ну я же не всерьёз! Я знаю, ты не любишь, когда кто-то пытается воспользоваться ею. Но, в конце концов, она взрослая женщина, куноичи, ради всего святого, и она вполне может постоять за себя. Запросто. — Он вздохнул, заметив, что выражение лица друга не изменилось, как и его решимость. — Естественно, я лягу здесь, на полу, — сказал он, и его голос стал умоляющим, в надежде, что друг позволит ему остаться. — В твою комнату ни ногой, обещаю. И уйду, как только…       — Нет. Генма, я доверяю тебе свою жизнь, но не свою бывшую ученицу. Иди домой. Увидимся завтра на совещании. — В его голосе прозвучала твёрдость, которая дала шатену понять, что разговор окончен и Какаши не передумает.       Побеждённый, Генма направился к двери, но на мгновение замер, прежде чем уйти.       — Знаешь, — сказал он, — в последнее время ты слишком уж её оберегаешь. Если не будешь осторожен, кто-нибудь может заподозрить, что твои чувства к ней глубже, чем следует для бывшего учителя и нынешнего друга. — Он встретился взглядом с седовласым шиноби. — Если такое случится, и ты ничего не предпримешь, рано или поздно тебе придётся её отпустить. Какой-нибудь мужчина, будь то ниндзя или гражданский, придёт и заберёт её, согласен ты с этим или нет. Она слишком привлекательна, чтобы оставаться одной навсегда, одобряют ли это Наруто и Саске или нет.       Генма поспешно вышел из квартиры, не дожидаясь реакции друга — он был уверен, что она едва ли обрадует вестника.       Как только ловелас вышел, Какаши осторожно вернулся в спальню. На мгновение он отогнал тревожные мысли о словах Генмы в сторону, сосредоточившись на более насущном. Хотя он внутренне ругал себя за то, что делает, часть его, желающая обезопасить Сакуру, настояла на том, чтобы всё перепроверить. Он заметил, что что-то было не совсем так, ещё до того, как спешно выгнал друга из комнаты.       Он осторожно подошёл к кровати, чтобы получше рассмотреть её. Она всё ещё мирно спала, одна из её ног была почти полностью обнажена. Ругая себя за нарушение её личного пространства, он приблизился и с сожалением подтвердил свои прежние подозрения. На её ноге и впрямь виднелись несколько глубоких синевато-багровых пятен, часть которых уходила под подол его кофты; теперь, когда он приблизился, он также мог различить едва заметные следы на плече и шее.       Хмурясь и испытывая тревогу, он покачал головой, не совсем понимая, что же он обнаружил. Как только что отметил его друг, Сакура была исключительно способной куноичи — такие синяки не должны были появляться на её теле. Более того, помимо того, что она была умелым шиноби, она была ещё и медиком; даже если бы такие отметины у неё появились, для человека с её навыками их устранение должно было быть делом пустяковым. Что-то определённо было не так, но Какаши не мог придумать правдоподобного сценария, при котором Сакура оказалась бы ранена и неспособна себя исцелить. Затем, наклонившись ближе и пытаясь осмыслить увиденное, он невольно выдал своё присутствие глубоко спящей девушке.       Сакура резко открыла глаза и посмотрела на него, её рука неуверенно потянулась к спрятанному кунаю, прежде чем расслабиться. Однако она всё ещё спала, и Какаши понял, что, проснувшись утром, она, вероятно, ничего не вспомнит.       — Каши… — пробормотала она, — …должна была знать… поздно… но всё равно здесь… — Она сонно улыбнулась ему. — Всегда рядом, когда… нужен… — Затем она немного повернулась во сне, убирая ногу обратно под одеяло. — М-м… рыцарь в сияющих… доспехах… — Остаток её бормотания потонул во вздохе, её дыхание выровнялось и углубилось, и она снова погрузилась в сон, по-видимому, успокоенная тем, что разбудившее её присутствие не представляло угрозы.       Совершенно ошеломлённый Какаши вернулся в гостиную. Неужели Сакура намекала, что ей нужна была его помощь, а его не было рядом, или, скорее, он, как обычно, опоздал? Или она имела в виду «слишком поздно»? Он снова подумал о синяках, которые заметил на ней. Что же произошло? Раз её личных вещей не было, очевидно, она уже вернулась в свою квартиру. Так почему же она сейчас снова у него, в одной из его водолазок? Может, она пришла сюда в поисках его, и лишь оказавшись здесь, вспомнила, что он ещё не вернулся? Если так, это могло бы объяснить, почему на ней его одежда, но не более того. Устало покачав головой в замешательстве, он устроился на диване. Она явно дорожила им больше, чем он предполагал, и ценила его выше, чем он когда-либо мог догадаться. Испытывая противоречивые чувства, он позволил себе погрузиться в сон, совершенно опустошённый во многих отношениях.

***

      Какаши медленно возвращался из восхитительного мира сна, несмотря на решимость оставаться в блаженном неведении относительно окружающего мира. Приоткрыв глаз, он заметил золотистый солнечный свет, льющийся из окна и оставляющий на диване перед ним лёгкий тёплый отблеск. Он осторожно потянулся, но тут же замер и поморщился, когда его догнали последствия ночёвки на диване и усталость от миссии. Когда он зевнул, его ноздри наполнились ароматом завтрака.       Заинтригованный, он поднялся и направился на кухню, зная, что застанет там свою бывшую ученицу, готовящую завтрак. Задержавшись в дверном проёме, он испытал острую, почти безмерную радость (хотя никогда бы открыто в этом не признался), увидев, что Сакура по-прежнему в его кофте. Она была ей слишком велика — воротник съехал на одну сторону, обнажая шею, а излишек ткани свисал с плеча, подол же легко доходил почти до колен. Рукава пришлось несколько раз подворачивать, чтобы руки могли свободно двигаться во время готовки. Он также с удовольствием отметил, что синяки, которые он заметил прежде, исчезли. Спустя мгновение он осознал, что попросту уставился на неё, и тихо проследовал к столу, будучи практически уверенным, что она и так знает о его присутствии.       Как и ожидалось, она повернулась к нему, едва он уселся.       — Доброе утро, Какаши, — сказала она. — Я не ожидала увидеть тебя ещё пару дней. Должно быть, приятно вернуться домой пораньше. — Хотя она улыбалась, он почувствовал, что что-то не так.       Отбросив смутное предчувствие, что утро для Сакуры выдалось не очень удачным, он поднял руку в знак приветствия.       — Доброе утро, Сакура. С дополнительными людьми мы управились раньше, чем планировали. — Он одобрительно втянул носом воздух. — Что на завтрак? — спросил он, надеясь отвлечь её внимание от своей миссии. — Приятно пахнет.       Она рассмеялась, полагая, что мужчина, сделавший карьеру на опозданиях, вряд ли захочет обсуждать такую ​​неловкую вещь, как досрочное возвращение. Впрочем, про себя она надеялась, что он не спросит, почему она одолжила одну из его кофт или куда подевались её личные вещи. Уж слишком неловко было бы обсуждать это с ним, хоть она знала, что рано или поздно придётся рассказать, чтобы заручиться его помощью.       — Ну… как я уже сказала, я не ждала тебя так скоро… — промолвила Сакура. — Но тебе повезло. Тесто для блинов легко разбавить небольшим количеством молока, дополнительным яйцом и щепоткой ванили — хотя, на кой чёрт у не готовящего холостяка в шкафу запрятана ваниль, ума не приложу — и, вуаля, блины готовы. Фруктовый салат, который я собиралась приготовить, станет отличной начинкой, если добавить немного сахара и соуса… — Она замолчала, склонив голову набок, словно задумавшись. — Знаешь, кажется, я даже видела у тебя в холодильнике старую банку шоколадного соуса… — с этими словами она отошла от плоской сковороды, чтобы порыться в его холодильнике. — А! Вот же она…       Она впервые с его появления повернулась к нему и приподняла бровь.       — Даже не хочу знать, зачем тебе в холодильнике шоколадный соус, — сказала она, подмигнув. — Ваниль ещё куда ни шло, но шоколадный соус? Кажется, мир вот-вот рухнет.       Какаши усмехнулся, глядя на розоволосую куноичи. Та лишь устало вздохнула, закатила глаза и вернулась к сковороде, чтобы перевернуть блинчик.       — Звучит неплохо, — ответил он. — Всё равно лучше, чем то, что я когда-либо готовил сам.       Она рассмеялась.       — Раз уж ты был так любезен и позволил мне остаться, я подумала, что могу немного тебя побаловать. — Затем она повернулась и поставила перед ним тарелку с блинами, щедро наполненными фруктами и политые тем самым сомнительным шоколадным соусом, а рядом — чашку горячего чая. — Приятного аппетита. Обещаю, что не буду мозолить тебе глаза, как только найду новую квартиру. — Она посмотрела на него с беспокойством. — Надеюсь, ты всё ещё не возражаешь, ну… теперь, когда ты вернулся? Твой диван, кстати, довольно удобный, особенно если учесть, что он вообще-то предназначен для сидения, а не сна. Ну, по крайней мере, он был удобным всё то время, что ты позволил мне на нём спать…       — Сакура, я сказал, что ты можешь оставаться, сколько тебе нужно. Моё присутствие здесь ничего не меняет. — Он замолчал, осознав смысл её слов. — Новая квартира? Что случилось со старой?       Внезапно она отвела взгляд, словно её босые ноги внезапно стали самыми захватывающими предметами, которые она когда-либо видела.       — Сакура? — осторожно произнёс он. Ему не понравилась её реакция — это было на неё совсем не похоже. В сознание невольно всплыло, как он наблюдал за её сном прошлой ночью, и те тревожные синяки, которые не выходили у него из головы.       Она громко вздохнула. Подняв взгляд, но всё ещё не встречаясь с ним глазами, она ответила:       — Я… не хочу сейчас об этом говорить, но сегодня начну искать новую квартиру. Я, эм… просто больше не могу там оставаться… — Когда её глаза наконец встретились с его, в голосе послышалась мольба. — Эм… я ведь могу пожить здесь ещё пару дней, да?       Озадаченный и встревоженный, седовласый шиноби решил во что бы то ни стало выяснить, что беспокоит его бывшую ученицу.       — Конечно, Сакура. Я уже говорил, что ты можешь оставаться, сколько захочешь. — Он улыбнулся, чтобы показать свою искренность. При мысли, что она пробудет здесь ещё несколько дней, в его голове замелькали образы омлетов, каш, сытных бэнто, а теперь ещё и блинов. Затем на передний план выполз комментарий его друга о возвращении домой к ней, но был безжалостно раздавлен как неуместный и неподобающий.       Она заметно расслабилась и улыбнулась в ответ, прежде чем вернуться к плите, чтобы приготовить новую порцию блинов. Не оборачиваясь, она бросила через плечо:       — Будешь ещё?       Его рот был полон, поэтому он издал утвердительный звук:       — Ммф-ммм.       Она рассмеялась и продолжила готовить.       — Сочту это за «да».       Он легко расправился со своей тарелкой и решил немного подразнить её.       — Знаешь, Сакура… если ты собираешься остаться здесь, пока я дома, мне нужно кое-что от тебя — ну, вроде платы за жильё.       Она заметно напряглась, прекратив накладывать начинку на блин.       — Да?       Стараясь не показывать своего веселья, он продолжил:       — Да. За каждую ночь, что ты здесь проведёшь, я бы хотел, чтобы ты… — он нарочно сделал паузу, растягивая напряжение, которое буквально витало в воздухе. — …готовила мне завтрак. — Он усмехнулся и вовремя пригнулся, когда она, не оборачиваясь, швырнула в него лопатку. — Ах да, — добавил он невозмутимо, — и эти завтраки не будут засчитываться в счёт тех домашних блюд, которые ты мне уже пообещала.       — Какаши!       — Эх, Сакура, неужели ты откажешь своему бедному старому учителю в паре домашних блюд? Особенно после того, как он так великодушно приютил тебя у себя?       Её прямо-таки подмывало обернуться, но она удержалась, продолжая стоять у плиты.       — Ты не старый, Какаши, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Просто ленивый.

***

      — Ты опоздал!       — Разве?       — Конечно, опоздал!       — А-ха-ха, действительно. Извините. Одна красавица решила приготовить мне завтрак, а я никак не мог убедить её не тратить время. — Он виновато улыбнулся разъярённой блондинке, сидящей перед ним, игнорируя поражённый взгляд, которым на него сейчас смотрел шиноби с сенбоном.       Цунаде с подозрением посмотрела на него, смутно припоминая, что её ученица жила в его квартире, пока его не было. Спустя мгновение она отбросила безумную идею, пришедшую ей в голову, как невероятную, хотя… в душе она не могла не задаться вопросом.

***

      Какаши вернулся с брифинга и обнаружил, что трудолюбивая куноичи устроила генеральную уборку, в результате чего его квартира сияла безупречной чистотой — чище, чем он когда-либо её помнил. Бродя по квартире и дивясь чистоте, он увидел, как она заканчивает стирать его вещи.       Она подняла взгляд, увидев его приближение, и улыбнулась.       — Быстро ты.       Он пожал плечами.       — Особо говорить было не о чём. Большую часть я уже доложил, когда возвращался за подкреплением, а дальше всё прошло гладко… — он замолчал, поняв, что она складывает не только его полотенца и постельное бельё, но и форму с последней миссии. — Сакура, тебе совсем не нужно было стирать мои вещи! — воскликнул он, испытывая лёгкое смущение при мысли, что она прикасалась к его грязной одежде.       Она хихикнула, глядя на его полу-испуганное выражение лица.       — Никаких проблем, Какаши. Мне нужно было заполнить машинку, и я подумала, раз уж взялась, могу забросить и всё остальное.       Не зная, что ещё сказать, он ограничился:       — Спасибо, Сакура, — и потрепал её по волосам, зная, как она это ненавидит.       — Какаши! — Она отмахнулась от его руки.       Он усмехнулся и забрал у неё корзину с бельём.       — Я доделаю. Уверен, у тебя и без этого сегодня полно дел. — Он ожидал, что она рассмеётся и парирует какой-нибудь колкостью. Однако, не дождавшись ответа, он пригляделся к ней и с удивлением заметил, что она уставилась в пол, нервно перебирая пальцами. Он вздохнул. — Сакура, что бы это ни было, выкладывай.       Она не подняла глаз, хотя и перестала ерзать. Было очевидно, что её терзало что-то серьёзное, и Какаши это не нравилось. То, от чего она сбежала, оказалось гораздо хуже, чем он предполагал изначально, и он не мог не почувствовать нарастающую тревогу. Он настаивал:       — Я не спрашивал, почему ты решила искать новое жильё. Или почему не можешь оставаться в своей квартире, пока не найдёшь его. Или почему здесь нет твоих вещей...       — Я... я правда не хочу об этом говорить, Какаши, — перебила она его, не дав озвучить возможные догадки. — Я собиралась пойти перекусить, потом заскочить к себе за вещами… и посмотреть квартиры, которые нашла в сегодняшней газете… — Она замолчала, не желая продолжать свою мысль. — Эм… Я надеялась, что ты сможешь составить мне компанию… — она посмотрела на него с чем-то похожим на мольбу в глазах и с лёгким румянцем, проступающим на щеках. Как бы невыносимо это ни было, она всё ещё содрогалась при одной мысли о возвращении, и она не хотела идти туда одна.       Нахмурившись, он кивнул, но его беспокойство только усилилось.       — При одном условии, — сказал он.       Поражённая тем, что он согласился, не потребовав объяснений, она застыла в лёгком оцепенении, затем склонила голову набок, бросая на него вопросительный взгляд и молча побуждая продолжить.       — Когда-нибудь, не обязательно сейчас, я бы хотел, чтобы ты рассказала мне, что именно заставило тебя сбежать из собственной квартиры и вернуться в мою. Что бы это ни было, случилось явно что-то плохое, и думаю, мне стоит об этом знать.       Она слегка поморщилась и кивнула.       — Полагаю, ты сам всё увидишь, когда мы придём туда… — пробормотала она, покачав головой, словно пытаясь отогнать неприятные мысли, и натянуто улыбнулась бывшему сенсею.       Какаши хотел спросить, что она имеет в виду, но благоразумно решил промолчать. Очевидно, случилось что-то серьёзное, и ей было трудно об этом говорить.

***

      Когда они вышли из небольшого бистро, где остановились пообедать, он краем глаза наблюдал за ней и заметил, как с каждой минутой она становилась всё более тревожной по мере того, как они приближались к её дому. Если бы он уже не подозревал о причине её поведения, несколько больших цветочных композиций на пороге с открытками, судя по всему, содержащими какие-то извинения, могли бы его насторожить.       Она перешагнула через цветы, не удостоив их и взгляда. Увидев это, он приподнял бровь, но решил ничего не говорить. Когда они вошли в гостиную, она повернулась к нему. Какаши показалось, что она слегка нервничает.       — Не мог бы ты сходить на кухню и забрать оттуда скоропортящиеся продукты, а также всё, что не портится и может пригодится? — спросила она робким голосом.       Мысленно хмурясь, он всё же подчинился. Ему потребовалось всего несколько минут, чтобы убрать продукты из её холодильника и шкафов; он предположил, что она, вероятно, ненадолго возвращалась в свою квартиру, прежде чем вновь сбежать к нему по неизвестным причинам. Хотя она и намекнула, что он, вероятно, сам всё поймёт, как только войдёт, на первый взгляд всё казалось обычным — за исключением миниатюрного сада, который буйно разросся у её порога, оставленный без всякого внимания.       Закончив с продуктами, он решил найти Сакуру, чтобы узнать, не нужна ли ей помощь, или чтобы она наконец всё объяснила. Его хмурое выражение, исчезнувшее, пока он разбирал шкафы, вернулось, едва он шагнул в коридор — там царил полный хаос. Здесь не требовался опытный следопыт вроде него, чтобы заметить следы жестокой борьбы. На полу лежали два полотенца — одно частично в ванной, другое напротив двери. Большинство фотографий, обычно висевших на стенах, лежали разбитыми на полу. Заглянув в ванную, он не удивился, увидев ещё больше разрушений. Душевая занавеска была сорвана с карниза, который частично оторван от стены, а туалетные принадлежности были разбросаны, некоторые из них были открыты или протекали, образуя странные лужицы цветной жидкости на полу. Один из смесителей на раковине был сломан, и вода была повсюду; видимо, раковина протекала, пока кто-то не перекрыл воду.       То, от чего сбежала Сакура, оказалось куда хуже, чем он предполагал изначально, и он пришёл в ярость от мысли, что кто-то посмел тронуть его бывшую ученицу. Кто-то осмелился напасть на неё в её собственном доме. Какаши направился в комнату девушки — ему нужны были ответы, прежде всего о том, кто это сделал, и на этот раз он не позволит ей отмахнуться.       Она посмотрела наверх, когда он вошёл, и он поймал мимолётный отблеск страха в её глазах, прежде чем она заметно расслабилась и снова опустила взгляд на то, чем занималась.       — Сакура… — начал он, стараясь не выдавать в голосе ту ярость, что он испытывал к нападавшему, и одновременно испытывая неловкость. Хотя признаки происшедшего были вполне очевидны, он всё же не мог понять, как это произошло.       Она посмотрела на него и вздохнула, прекрасно понимая те противоречивые эмоции, с которыми, должно быть, боролся мужчина, но всё же не желая обсуждать произошедшее. Тем не менее, зная, что ей придётся с кем-то поговорить, она собралась с духом и начала рассказывать об этом неловком инциденте своему бывшему сенсею.       — Я отработала двойную смену, может, даже больше… — начала она. — Не уверена, сейчас всё расплывается в памяти. Произошла промышленная авария с возгоранием. Всех свободных медиков вызвали на помощь, на сколько хватит сил — жертв было много, как и число пострадавших. Я оставалась, сколько могла, и сделала всё, что было в моих силах. Когда меня наконец сопроводили домой… у меня уже ничего не осталось — ни физически, ни морально. Я была полностью измотана. Всё, чего я хотела, — это добраться до дома, принять душ и проспать полтора дня… — она замолчала, погрузившись в мысли, потом покачала головой, явно очень разочарованная собой.       Слушая, Какаши сжал руки по бокам, хотя он изо всех сил старался скрыть свою ярость. Если она и заметила его внутреннюю борьбу, то предпочла проигнорировать её и продолжила:       — Я знаю, что закрыла и заперла дверь, когда входила… сопровождающий дважды проверил снаружи. Но, с другой стороны, для любого мало-мальски приличного шиноби… или для человека с ключами от всех квартир это не имеет значения, верно? — она безрадостно рассмеялась. — Должно быть, Хидэки вошёл, пока я была в душе, и подождал, пока я открою дверь ванной… От него несло алкоголем. Понятно, что он не воин, но он крупнее меня, и… ну, как я уже сказала, у меня совсем ничего не осталось, ни сил, ни чакры… — она снова замолчала, погрузившись в свои мысли.       Седовласого джонина разрывало. Его ярость достигла новых пределов, и он был готов что-нибудь разрушить, но с другой стороны, ему хотелось попытаться утешить расстроенную куноичи. Хотя внешне она оставалась спокойной, он знал её достаточно хорошо, чтобы понять, насколько сильно она расстроена и собой, и нападавшим. Вероятно, для этой неукротимой и независимой девушки было мучительно тяжело признаться своему бывшему сенсею, что она едва не потерпела поражение, защищая себя в собственной квартире.       — В любом случае, — говорила Сакура, — у него было преимущество всего несколько минут, прежде чем мне удалось его повалить. Если подумать… я… я не думаю, что он действительно пытался причинить мне вред или… В общем, он даже не смотрел, когда я потеряла второе полотенце. Для человека в состоянии алкогольного опьянения он был довольно осторожен, пытаясь схватить меня… Я… я думаю, он пытался выманить меня из квартиры, всё время тянул к двери, а не… — она сглотнула и покачала головой, в очередной раз осознавая, что нападение могло бы оказаться куда, куда страшнее, будь у него другие мотивы.       — Он не… — начал Какаши осторожно, желая убедиться, что домовладелец не причинил ей реального вреда, но не решаясь озвучить свои худшие опасения.       Она поспешно покачала головой.       — Нет! Э-э… нет… ничего такого. Думаю, это было скорее неудачное похищение или что-то в этом роде. Мы оба знаем, что у меня таких случаев, мягко говоря, было предостаточно... Эм, короче, я схватила одежду и побежала. Похоже, в итоге я оказалась в твоей квартире… — Она закончила собираться, вздохнула и вновь взглянула на него. Ожидая увидеть на его лице разочарование и выслушать лекцию о безопасности, она невольно съёжилась от выражения абсолютной ярости, исказившего его черты. — К-Какаши? — неуверенно позвала Сакура, — она давно не видела его таким злым.       Какаши покачал головой, пытаясь собраться с мыслями. Наконец он смог совладать с яростью; увидев её неуверенный взгляд, он осознал, что напугал бедную куноичи, и выдавил из себя улыбку. Затем, без единого слова, он собрал упакованные вещи и отнёс их к выходу.       Когда она не последовала за ним, он обернулся, уловил выражение её лица и понял, что должен сказать что-то, чтобы развеять её очевидное беспокойство.       — Надеюсь, ты взяла что-нибудь нарядное — есть тут один новый ресторанчик, в который я давно хотел сходить… подумал, что мы могли бы сходить туда сегодня вечером. — Он улыбнулся, наблюдая, как её выражение лица сменилось с неуверенности на смесь сомнения и радости.       — Правда? — удивлённо спросила она, гадая, собирается ли этот бережливый мужчина оплатить счёт.       — Да. А теперь пошли домой.       Успокоившись, она поднялась и последовала за ним.

***

      — Ух, Какаши! — простонала Сакура, когда они вернулись в его квартиру. — Не могу поверить! Это была, безусловно, лучшая квартира, которую я когда-либо видела!       Копирующий ниндзя пожал плечами, ничуть не раскаиваясь, и опустился на диван, испытывая некоторое удовлетворение от того, что уберёг её от опрометчивого решения.       — Этот вариант тебе не подходит, — ответил он. — Слишком далеко от больницы. — Ему также не понравилось, как на неё смотрел арендодатель, но об этом он, разумеется, умолчал. Элитный джонин не был до конца уверен, что мотивы Хидэки ограничивались банальным похищением, и он вынужден был признаться себе, что всё ещё испытывает чрезмерную потребность опекать свою бывшую ученицу. Он машинально провёл рукой по волосам, пытаясь развеять неловкость, при этом снимая протектор.       Она с минуту сердито смотрела на него, понимая, что он прав, но всё равно злясь.       — Клянусь, такими темпами я никогда не найду новую квартиру! — С этими словами она прошла на кухню, достала из холодильника две бутылки сока и вернулась в гостиную. Вздохнув, она протянула ему одну из бутылок и заняла своё привычное место в кресле.       Он усмехнулся, глядя на её разочарование, и заслужил мрачный взгляд. Где-то в глубине души он понимал, что мог бы с лёгкостью привыкнуть к её присутствию: к готовке, уборке, общению... и это пугало.       Сакура закатила глаза на его весёлое выражение лица и достала несколько потрёпанный раздел с объявлениями о недвижимости, чтобы снова его просмотреть. Через пару мгновений она подняла глаза на Какаши, и её разочарование вернулось с новой силой, когда она осознала, что они уже просмотрели все доступные квартиры в деревне.       — Чёрт возьми, Какаши! Это были последние! Не могу поверить, что до сих пор ничего не нашла! — она раздражённо покачала головой. — Такими темпами я так никогда и не перестану висеть у тебя на шее и не перееду в своё жильё. — Она вдруг подозрительно прищурилась, когда ей пришла в голову коварная и почти невероятная мысль. — Какаши… Ты ведь не привык к тому, что я тут, правда?       Он пожал плечами и открыл пока ещё нетронутую бутылку сока, не желая показывать ей, что он действительно привык. На самом деле, он обнаружил, что ему довольно трудно отпустить её — не только потому, что он привязался к её стряпне, но и потому, что ему совсем не хотелось оставлять её одну после случившегося в её старой квартире. Иррациональное чувство заставляло его чрезмерно опекать Сакуру: то, что с ней едва не случилось, потрясло его сильнее, чем он готов был признать, и теперь ему было трудно смириться с мыслью о том, что она найдёт новую квартиру, где он не сможет так легко её защитить — разумеется, если это когда-либо понадобится.       — Ах ты, самодовольный гад... — её слова замерли на полуслове, когда он ловко стянул маску, чтобы сделать глоток сока, и даже не подумал надеть её обратно.       С большим удовольствием, чем он мог себе представить, он наблюдал, как она на мгновение замерла, а затем у неё отвисла челюсть, когда она без стеснения уставилась на его теперь уже полностью открытое лицо.       — Что-то не так, Сакура? — спросил он, не скрывая своего веселья.       — Т-ты… — она сглотнула и попыталась снова. — Твоя маска…       — Да? Что с ней? — спросил он, стараясь не рассмеяться над её совершенно ошеломлённым выражением лица.       — Ты без неё…       Он кивнул с лёгкой улыбкой, отметив, что она слегка от этого покраснела.       — Почему? — спросила она.       Он пожал плечами.       — Ты живёшь здесь уже пару недель, и постоянно носить маску дома довольно неудобно. Так проще… — он изучающе посмотрел на её краснеющее лицо. — Есть какие-то возражения?       — О! Э-э, нет! Совсем нет!       Он улыбнулся ей, наблюдая, как её глаза расширились от непривычного (для неё) выражения лица.       — Хорошо.

***

      — И ещё, прежде чем ты даже подумаешь об этом, отказываться от этой миссии не вариант, — проревела Цунаде, раздражённо глядя на стоящего перед ней элитного джонина. Она знала этого сдержанного мужчину достаточно хорошо, чтобы за версту чуять отговорку — тем более, что он снабжал её ими последние пару недель. — Ты отдохнул с лихвой и отказался от четырёх предыдущих миссий, которые я пыталась тебе назначить. Эта обязательная.       Какаши вздохнул, понимая, что это вполне ожидаемо, что в конце концов его снова отправят в поле.       — Ладно, ладно. Выдвинусь завтра утром.       — Нет, ты отправляешься через два часа. Дело настолько срочное, что тебе нужно выдвинуться уже сегодня. Цель нужно устранить до того, как она выступит с речью, запланированной на послезавтра, — она с откровенным подозрением взглянула на него. — И к твоему возвращению я ожидаю, что твоя бывшая ученица уже найдёт новую квартиру. Девушка в её возрасте должна иметь собственное жильё. — Цунаде не удержалась от усмешки и добавила: — К тому же, то, что Сакура живёт у тебя, сводит с ума добрую часть мужского населения… не то чтобы они могли что-то сделать, но по крайней мере тогда у них оставалась бы надежда.       — Что? Зачем вы мне это рассказываете? Если хотите, чтобы Сакура съехала от меня, разве не следует ей об этом сказать? — Какаши молча проклинал себя — должно быть, он выдал что-то перед Хокаге, хотя и не был уверен, что именно. Она определённо догадывалась о его чувствах к розоволосой целительнице, и он был уверен, что она воспользуется этой информацией, если представится такая возможность.       — Так я и сделаю, — ответила Цунаде, — но я хотела, чтобы ты тоже это понял. — Она прищурилась и внимательно посмотрела на него. Джирайя недавно заходил к ней и поделился парой своих наблюдений, и реакция Какаши почти полностью подтвердила то, что она слышала. Цунаде было безразлично, будут ли они с Сакурой вместе, но чёрта с два она позволит хитрому Копирующему Ниндзя воспользоваться ситуацией. Если он хочет Сакуру, и она не против, что ж, пусть будет так, но лишь если он всё сделает правильно, выстроив настоящие отношения, а не ограничиваясь ролью бывшего учителя и друга. По мнению Цунаде, Какаши придётся выразить свои чувства словами, а не просто пользоваться очевидной слабостью Сакуры к нему.       — Так почему же она опять оказалась в твоей квартире? — спросила хокаге. — Никак не могу вспомнить, что случилось с её прошлым жильём.       — Затопило, — уклончиво ответил он, зная, что блондинка в неведении насчёт истинной причины. Вернее, Сакура заставила его пообещать не мстить сбежавшему домовладельцу и не рассказывать никому, особенно Цунаде, Наруто и Саске. Она хотела разобраться сама, когда и как сочтёт нужным. К несчастью для Хидэки, Копирующий Ниндзя не собирался выполнять просьбу куноичи, но его попытки выследить неуловимого мужчину были тщетны. Похоже, домовладелец ловко смылся из деревни, продав здание на следующий день после инцидента. Лишь забота о безопасности бывшей ученицы удерживала Какаши от немедленной погони за этим мерзким ублюдком. Как бы то ни было, он был элитой, специализирующейся как на выслеживании, так и на убийствах — найти несчастного не составит для него особого труда, как только у него появится время, чтобы деликатно уладить этот вопрос.       — А, точно, точно… — Цунаде замолчала. Она знала, что он не расскажет ей всю правду, но всё же надеялась, что он случайно выдаст какую-то деталь. — В любом случае, ты выходишь через два часа, никаких оправданий, это приказ.       Какаши кивнул. А затем, покидая кабинет Хокаге через окно, он задумался: оставить ли Сакуре записку, что уезжает на несколько дней, или просто позволить Цунаде сообщить ей…