Falls and fears

«Карандаш вырисовывал прямые линии, протянутые по ширине бумаги. Овал с четырьмя штрихами, круги, еле заметный рот, маленькие волосинки на макушке. Тут же вспомнилось лицо — красивое и ровное. Каштановые волосы, милые, пухлые губы. Глаза… Начали вырисовываться веки, зрачки. Глаза, темные, без единого в них блика. Штрих немного вышел за край, ещё и второй получился совсем другим. Нет, глаза совсем не получаются. Надо стереть и нарисовать по-другому. Почему этот чертов ластик делает только хуже? Теперь, некогда зарисовки глаз стали похожи на размытые пятна, которые намертво въелись в бумагу. Некрасиво. Грубые штрихи закрасили овалы. Теперь у портера были лишь черные зарисовки напоминавшие о неудачной попытке. У нее больше не было глаз, разве будет смысл рисовать что-то ещё? Мятый комок бумаги с яростью полетел в стену.» — Мама, у нас ещё осталось? Оля немного привстала из-за стола, радостно спрашивая у матери о добавке. — Оль, тебе точно влезет? — мама взяла тарелку Оли, накладывая ещё немножко каши. — Тоша тоже две тарелки скушал! — Оля мило надулась, подходя к матери. Сегодня мама действительно приготовила вкусную кашу, поэтому Антон согласился на ещё одну порцию. — Ну Тоша уже большой мальчик, — она посмотрела на Антона через плечо, улыбнувшись. — Ему полезно много есть. С набитыми щеками Антон смущённо промямлил «Ну мааам», отчего обе девушки на кухне залились звонким смехом. После прошедшего инцидента с матерью она стала намного мягче. Начала даже больше уделять внимание Антону, варить его любимые блюда и помогала с домашним заданием. Извини. К сожалению, мама так и не сказала эти слова, но было понятно, что она пыталась сделать всё, чтобы загладить вину. — А ты в школу не опаздываешь? — вдруг спохватилась мама, смотря на часы. Оля сегодня в школу не идёт, скоро она с родителями выезжают в город, будут до вечера, если не до ночи. Учительнице сказали, что Оле нездоровится. Сказали, нужно навестить бабушку и прикупить что-то к дому. «7:45» — Мама, мне пора! Антон как ужаленный выбежал из-за стола, беря на ходу рюкзак. Идти через лес дело не быстрое, занимает минимум минут двадцать. — Антон, возьми что нибудь покушать! — громко сказала мама, шурша на кухне каким-то пакетом. — Я в школе поем. — сказала Антон надевая обувь. — Лишним не будет! — Мама прошла в коридор. — Ты там не ешь же ничего, — она взяла рюкзак Антона, кладя пакет с маффинами и бутербродом — Это конечно не полноценный обед, но перекусить сможешь. Антон лишь коротко кивнул, спорить времени не было. Он быстро схватил пакет и запихал в сумку. — Пока, я побежал! — Крикнул Антон сидящей на кухне Оле, которая так старательно пыталась доесть кашу. Услышав глухое «Пока-Пока, Тоша», Антон уже собирался выходить из дома. Мама легко отдернула Антона, быстро чмокнув на прощание. Он с лёгким воодушевлением посмотрел на неё. — Давай, беги и только попробуй мне опоздать. Чтобы учителя замечаний не делали! Антон радостно кивнул матери, выбегая из дома. Материнский поцелуй пробудил в нем заряд на весь день, он как болван шёл с улыбкой на лице. Был бы кто-то рядом, подумал — сумасшедший. Или очень счастливый. Он быстро дошел до тропинки, ведущей в темное царство. Всё такие же страшные, искривлённые деревья. Извилистые черные ветви так и нарвались захватить, утащить, спрятать. Переведя дух, Антон зашёл в лес. Ему всё казалось, что треснутая кора — изуродованные лица, и с каждым разом бежал холодок по коже, представляя ужасные гримасы. Наращивая темп, Антон пустился на бег. Он бежал довольно быстро, хотя ни разу не занимался спортом. Было в этом что-то от природы, Антона физкультура не интересовала, но его выносливость и бег всегда поражали физруков. Постоянно приглашали на олимпиады по прыжкам и забеги на километры. Он не разу не соглашался. Деревья скользили, сменялись один за другим. Казалось, что Антон в видео игре, где нужно бежать и зарабатывать монетки. Где-то нужно было завернуть за угол, а где-то даже перепрыгивать внезапно образовавшиеся корни. Всматриваясь в свое окружение, Антон заметил впереди фигуру, достаточно далёкую. Он сбавил темп, щурясь на темный силуэт. Он находился в темной гуще, а Антон на тропинке, было достаточно большое расстояние между ними. У Антона было не так много времени, но ничего же толком не измениться, если он задержится всего лишь на минуточку? Адреналин или банальный интерес, заставили Антона подкрадываться к цели, как делали это ниндзя из мультиков. Дым, похоже сигаретный. В Антона бурлила бодрость, хотелось мир сверх на голову свернуть. Антон спрятался за дерево, весело следил за всеми действиями, анализируя, что тот мог делать. Он курил, изредка поправляя постоянно спадавшую сигарету. Оглядевшись по сторонам, человек поправил куртку, запуская руки к штанам. Почему-то в голову лезли только ужасные вещи: вдруг этот человек — маньяк, недавно сделавший убийство, он просто прячется в темных деревьях, чтобы никто не знал о его грехе? Или этот человек одинок, он искал успокоение и умиротворения, спрятавшись от людей. Или… Снег, находившийся около дерева и ног силуэта окрасился в жёлтый. Человек с блаженным стоном откинул голову назад. Антон даже успел испытать неловкость, он так много надумал, а оказалось всё до боли просто. Закончив это дело, он странно потряс бедрами, заправляя «что-то» в штаны. Стало ужасно странно, Антон стоял в лесу и смотрел на то, как человек спускает нужду. Человек неожиданно повернулся в сторону Антона, в глаза бегло попалась белая надпись на груди куртки. — Бля, ты кто такой, на? — протяжно взвыл Бяша, делая несколько шагов назад. Беспокойство читалось на его лице и не удивительно почему. Антон потерял дар речи, да и что говорить то? — Погодите-ка… — Бяша прищурился, немного вытянув шею, когда он понял кто стоял за деревом, он даже как-то страшно и громко выразился: — Ебаный рот, Гандошка, на! Если хоть кто то увидел бы эту картину точно умер от смеха. Но актеры этого театра так не считали. Антон ничего ему не сказал, а лишь развернулся и убежал, оставляя Бяшу наедине со своими мыслями. Какой ужас. Как неловко. Как ему теперь перед ним объяснится? Мимо проходил? А зачем таращился тогда? Антон просто не мог вообразить, как он глупо и странно выглядел. Да если бы его ещё Бяша не узнал, нормально было. Но похоже, репутация Антона опустилась ниже плинтуса. С грустными и неприятными мыслями Антон продолжил свой путь. Когда-нибудь он ему всё скажет, но точно не сейчас. Добежав до ворот, Антон прильнул к зелёным прутьям. Ноги ужасно ныли, от липкой рубашки становилось неуютно. — Антон? Антон обернулся на голос девушки. — Полина? — Вот так дела… Красные щеки и одышка Полина показывали: она тоже опаздывала. — Мы уже опоздали? — наивно спросил Антон, поправляя очки. — Похоже на то… На дворе не было ни души. Если бы они пришли под начало, то звонок должен был прозвенеть. Тяжело вздохнув, Антон смирился с этой мыслью. В следующий раз точно не опоздает… Наверное. Он открыл двери, быстро проходя в помещение, Полина следовала за ним, нервно расстегивая куртку. — Какой у нас сейчас урок? — сказал Антон, снимая верхнюю одежду. Полина резко остановилась. — Химия… — Да быть не может… Как только Антон пришел в эту школу, ему сразу дали понять, что из себя представляет химичка. Злая, сварливая женщина, постоянно рассказывающая как раньше было лучше и почему все дети — дебилы. — Нам конец… — сказала Полина, садясь на скамейку. Она обхватила свою голову руками, нервно кусая губы. Полине было важно соблюдать дисциплину, быть всегда на высоте. Это сразу стало ясно. Она всё время поправляла одежду, мазала губы, училась на отлично. Обычное опоздание — просто огромная ошибка для Полины. — Давай я скажу… — Антон сел рядом, прикидывая, что можно сделать и смягчить опоздание Полины. — Что это ты из-за меня опоздала… Я тебя попросил домашнюю объяснить, или около школы разговором занял. — не унимался Антон. — Антош, спасибо, — Полина мягко улыбнулась, но в глазах читалось беспокойство, — Но я не могу, нет, не надо ей ничего говорить… Антон не знал как поддержать Полину, ему было невыносимо наблюдать за тем, как она нервничает. Неожиданно, ему в голову пришла мысль: он мягко, совсем невесомо, обнял Полину. Она дернулась. Но закрыв глаза, прижалась к нему, молчала. Не нужно было ничего говорить, сразу было ясно намерение, ибо в этом жесте не было места пошлости. «Не волнуйся» Как это могло показаться глупо, что он успокаивает девушку из-за опоздания на жалкие пять минут. Для большинства людей это был пустяк, но не для Полины, Антон это принимал и понимал. Ей это важно. Полина мягко отстранилась от Антона. Он улыбнулся, похоже, ей это помогло собраться. Решительно встав со скамьи, Полина взяла портфель в руки. Она легонько повернулась к Антону. Теперь ее глаза были наполнены только уверенностью. Выдохнув, Полина проговорила: — Хорошо, что опоздал со мной именно ты.

***

Придя на урок, учительница конечно взялась их отчитывать. Антону досталось больше, чем Полине. Ей лишь сказали, чтоб такого больше не было. А Антону пришлось выслушивать какой он небрежный, что сразу показал как его дома воспитывают. Как бы то не было, но заняло это минут десять. Как только Антон уселся за свою парту, Толя принялся расспрашивать: — Антох, а ты чё с Полькой то зашёл? — Мы вчера познакомились, а то что встретились сегодня, — Антон посмотрел в сторону Полины, та что то активно записывала в тетрадь, ни на секунду не отвлекаясь. — Чистая случайность… — он мягко улыбнулся. Антон перевел взгляд с Полины на весь класс, всматриваясь в одноклассников. Девушка с косой — Катя, рассказывала однокласснице о чем-то, шепча на ухо. Семён качался на стуле, изредка смотря в сторону окна. Место Бяши пустовало, вспоминая утренний момент, Антон хотел лишь забиться в угол и никогда не вспоминать. Но не было не только Бяши. — Толь, — осторожно спросил Антон — А где, — он помедлил, имя, приносившее ему столько неприятностей, совсем не хотело выходить изо рта. — Рома? Толя странно посмотрел на Антона. С чего бы ему интересоваться Ромой? Они не друзья, даже наоборот. Антон поспешил оправдаться: — Да просто интересно стало, всегда вроде приходил, может потерялся где-то…       Толя лишь безразлично глянул на доску: — Поговаривают, что к нему приехал кто-то, вот и сидит дома. Антон улыбнулся, что-то внутри него прошлось волной. Тот факт, что он сможет провести этот день без участия Ромы… Радовал. — Понял.

***

Следующий урок — физкультура. Полина говорила ему, что скоро они обязательно должны были заняться зимним видом спорта, ведь таких уроков не было 2 года. Кто-то сообщил, что это будут лыжи. Антон ненавидел лыжи, потому что не умел, да и не мог — с детства не идёт. Он пытался как-то кататься на коньках, но однажды на катке, упал на лёд, да мимо проезжающий ему по пальцам чуть не проехался. Антону вообще запрещено прикасаться к любому зимнему виду спорта, он скорее инвалидом станет, чем научиться. Но никто у него и не спрашивал. Антон стоял рядом с Полиной и ждал, когда их запустят в подсобку. — Ты кататься умеешь? — спросил он, потирая руки от холода. Забыл взять варежки — еще одна причина чтобы пропустить этот урок. — Не скажу, что профессионал, — Полина лукаво улыбнулась, — но получается не плохо. Антон кивнул. Было даже удивительно, что Полина могла многое: на скрипке сыграет, на лыжах прокатиться. Но есть и обратная сторона медали, которую Антон лицезрел сегодня утром, за видом правильной и идеальной девочки скрывается такой же обычный человек, с самыми обычными косяками и проблемами. Дверь наконец-то открылась, все поспешили в теплое помещение. Разобрав лыжи они с энтузиазмом обсуждали, что же их ждёт на уроке. Антон же схватил первые попавшиеся. «Теперь осталось их нацепить.» — Ромыч сказал что к физре прискачет, — мужской голос заставил обернуться. Бяша пришел как раз под конец урока, Антона смущало, что он видел утром, Бяшу же наоборот, абсолютно не волновало. Но услышав запретное имя, Антон навострил уши. «Как это, прискачет?» Сердце разразилось ледником. — А че он — голос Семёна раздался эхом по полу пустой подсобке — тёлочку привел? Хохот прорезал уши, Антон решил незамедлительно завязать шнурки, дабы их морды не видеть. "Так значит Рома придет." От этой мысли настроение ухудшилось вдвое. — Ну ты и сказанул, на. — весёлым тоном сказал Бяша. — К нему с города… Антон готов поклясться, что Бяша смотрел на него. Он резко замолчал, подходя ближе к Семёну. Быстрые, неразборчивые слова. — А, понял. Тон Семёна стал серьезнее, он спрятал руки в карманы, замолчал. Бяша ему коротко кивнул, после чего они с Семеном вышли, оставляя Антона и ещё нескольких людей в наедине. Оставалось только гадать, кто же всё-таки такой важный приехал к нему?

***

— Я правда не умею кататься. — сказал Антон рядом стоявшей Полине. Все ждали только учителя, который по неизвестным причинам очень долго засиживался в кабинете у трудовика. — Ничего, — Полина мягко улыбнулась, положив руку Антону на плечо. — Я тебе помогу, но если ты в сугроб полетишь — пеняй на себя. Антон лишь демонстративно надулся, пытаясь скрыть улыбку. Решив немного прокатиться по тропинке они вместе смеялись, когда Антон чуть не падал Полина поддерживала его, а в мыслях только: "Это ведь и есть настоящая дружба?" Но веселье продлилось недолго. — Ромка, ты где шастал? «Ромка» — повторялось эхом в голове. Совсем недалеко был виден темный силуэт, выходивший из дебрей. Всё так же в кожаной куртке, фирменной шапке и злобным взглядом. Сердце перестало биться, ноги невольно задрожали. Пришел. Он правда пришёл. — Извиняйте. Антон стушевался. Он лишь смотрел на Рому, весело беседующего с своими друзьями. Правда, можно ли было их так назвать? Возможно только Бяшу, ведь любой из компании мог подставить нож в спину. Было бы славно. Рома вызывал только самые страшные состояния и чувства — страх, отторжение, беспокойство. Было неприятно даже дышать с ним одним воздухом. Но с этими чувствами было ещё одно. Неизвестное, смешанное из разных, оно воплощало… Ярость и обиду. Рома заметивший пристальный взгляд на затылке, перевел внимание на Антона. Саркастическая улыбка расплылась на его лице. Карие глаза, как кора темного дуба, подожгли кожу на сквозь. Он поднес свой большой палец к горлу. Его губы зашевелились, не было слышно ни звука, что он издал, но на губах читалось: «Ты» Палец скользнул поперек шеи. Антон медленно моргнул, голова закружилась. Казалось, никто не видел этого жеста, все были слишком заняты. Это было обращено к нему, никому больше. Палец пересёк горло. «Труп» Антон невольно сглотнул. Он отвёл взгляд. В жилах застыла кровь. Казалось, будто Рома действительно перерезал ему горло. Когда ты от меня отстанешь? Как хотелось задать этот вопрос, решить всё сразу и навсегда, забыть разногласия и жить дальше, но ответ был понятен сразу: Ты сам виноват.

***

— Так, — грозный голос учителя раздался по лесу, все уже стояли в ряду, внимательно слушая. — План таков: идём по лесу, с тропинки НЕ сходить, — он посмотрел на каждого учениками, тыкая пальцем, глаза его были мутны, а слова медленными. — за всякие увечья, школа ответственности не несёт. Громкий свист, все поправляли лыжи, готовились отправляться в путь. Только Антон стоял как вкопанный, не зная что делать. Ни Ромы, ни Бяши, ни Семёна не было видно. Антон устало выдохнул: думать о них совсем не хотелось. Он посмотрел на свои лыжи, попытался нелепо сделать шаг вперёд. Полина всё это время наблюдала за Антоном, иногда давая советы как получше сделать старт. Но ее лицо стало хмурым после прихода Ромы. Она уже ничего не говорила, лишь грустно всматривалась в лицо Антону. — Ан… Антон обернулся на Полину, но та лишь смотрела на большую поляну, прямо за лысыми деревьями. Может показалось? Все по порядку отправлялись за учителем, а Антон стоял на месте, не зная как быть. — Давай помогу — сказала Полина, смотря на лыжи Антона. Она показала, как нужно получше встать. С нескольких попыток, Антон наконец-то сдвинулся с места. Полина держалась рядом, иногда направляя и помогая. Она немного расслабилась, тихонько смеялась с движений Антона, придерживая за капюшон. — Привет… Антон, услышав чей-то голос, обращённый к нему, попытался повернуться. Полина оглянулась, её лицо стало серьёзнее. Одноклассница робко стояла около Антона, перебирая пальцы. Она была без лыж и в довольно открытой одежде. Лишь курточка, шарфик, юбка и колготки. — Привет...? — с удивлением сказал Антон. Девушка встрепенулись, ее губы поползли к ушам, показывая яркую помаду. — Ты не мог бы мне кое с чем помочь? Она подмигнула, заправляя прядь за ухо. Антон смутился, переведя взгляд на Полину. Полина странно посмотрела на девушку, сморщилась. — Лен, — четко сказала она, даже с каплей раздражения. — Что тебе от него нужно? Лена заметно напряглась. Она резко стала грубой, брови полезли на переносицу. — А тебе то что? — язвительно сказала Лена, сначала её тон был мягким, а потом — насыщенный прокуренным оттенком. — Не уж то ревнуешь? Полина нахмурились. Она уж было открыла рот, чтобы возразить ей. Но ничего не сказала. Нет, она не могла просто так взять и рассказать Лене о том что у них с Антоном, даже если это обычная дружба. Каждый в этом классе, в этой школе, цеплялся за малейшее проявление хоть каких-то чувств. Они как губки впитывали информацию, пускали слухи о чем угодно. Насмехались. — Ладно, сами разберётесь. — сказала Полина, все так же нахмурившись. Она взглянула на Антона как-то грустно, но после развернулась и пошла дальше. Антон проводил взглядом Полину. Невооружённым глазом было понятно что она рассержена. — Так, — Антон повернулся в сторону Лены — Что ты хотела? Как только он обратил на нее свое внимание девушка сразу изменилась: Лена захлопала глазками, вертела в своих пальцах маленькую прядку. — Тут дельце есть… Лена приблизилась к Антону, он почуял резкий запах дешёвых духов. Она вела себя довольно странно. Это было похоже… На соблазнение. Или Антону просто показалось. Он отправится на скамейку, снимая эти чёртовы лыжи. Всё равно идти он на них не хотел, двойку как-нибудь потом исправит. — Мне братик брелочек подарил, — она села рядом с Антоном, — а я его потеряла, — Лена тихо приближалась к Антону, — Антош, ты же мне поможешь? С ее интонацией «Антош» уже не казалось чем-то обыденным. Она сумела исковеркать его так, что стало тошно. В каждом ее движении читалась наигранность. Она неловко себя чувствовала в короткой юбке и капронках. Антон согласился на ее предложение, делать было всё равно нечего. Конечно, понятно, что она странно себя ведет, ну может, стесняется? — Вот здесь. Лена привела Антона к поляне, на которую так часто смотрела Полина. Оно было не так далеко от старта. Она обхватила руку Антона, прислоняясь ближе. Антон смутился, он аккуратно отпрянул от неё. — Я понял, — он поправил очки. — Я постараюсь найти брелок. Лена улыбнулась. — Спасибо, — она хитро прищурилась. — Я сейчас, мне нужно сумочку взять, вдруг ещё что-то выпало. Антон не предал особенно этим словам какого значения, он сел на корточки, продолжая поиски. Лена сказала, что это была красная клубничка, с яркими желтыми семенами. Антон раскапывал снег, рыскал. Попутно думая о Полине. Она сегодня была не в настроении. День начался неважно. Антон задумался: может стоит с ней об этом поговорить? Как никак, а она его подруга, которой сейчас нужен разговор по душам. Но он совсем не разбирался в этой теме, поэтому и сомневался. — А вот и он… Антон заметил красный брелочек поверх снега. Он находился совсем недалеко, поэтому Антон опёрся на колени, потянулся за ним. — Эй, очконавт. Резкий пинок в копчик. Антон полетел лицом в снег. Антон попытался приподняться, но сильная нога вновь окунула его обратно. Невольно он хлебнул немного грязного снега. «Как они тут оказались?» Антон не заметил их присутствия, ни единого шага не было слышно. Или он был так глубоко погружён в свои мысли что ничего не услышал? Судя по голосу это был Семён. — Куда собрался, фраерок? Антон попытался проползти, чтобы выйти из проклятой ноги. В ноздри так же попал снег, он закашлял. — Мне тут на ушко шепнули. Антон рванулся вперёд, ему удалось уйти из пол чужой ноги. Он уселся на снег, отхаркиваясь. Семён сел на корточки около Антона, смотря прямо на него. — Ты с первого раза не понимаешь? — сказал Семён. Антон посмотрел сзади Семёна. Там стояли парни из столовой, внимательно наблюдали за ними, переговаривались. — Что не понимаю? — Тебе сказали, сидеть на месте ровно, — эти тон и слова напоминали Рому, но Семёну совсем не шел этот образ, выглядело до ужаса глупо. — А ты не понимаешь. — Тебя это не касается. — процедил Антон. И правда, этот разговор был только между ним и Ромой, его это волновать не должно. Или он настолько не может управиться, что подослал шестёрку? Антон ухмыльнулся. — Ещё как касается. — сказал Семён, его мерзкая ухмылка заставляла нахмуриться. Неожиданно Семён ткнул Антона в лоб. Антон опешил, его глаза округлились. Семён сделал это ещё раз. — Еще раз так сделаешь… — Антон стиснул зубы, его наполняла злоба. — То что? Он снова тыкнул своим мерзким пальцем Антону в лоб. — Что ты мне сделаешь? Снова. И снова. Ухмылка не сходила с его лица. — Педик. Антон быстро приподнялся и со всей силой ударил Семёна в скулу. Тот полетел в снег, хватаясь за щеку. — Какого хуя… Антон сам не помнил как навис над ним и ударил его в бок. Ещё и ещё. Семён завизжал, ужасное чувство мести не знало границ. Антон замахнулся чтобы ударить его ещё раз. — Алло, харэ! Два парня, ранее стоявшие сзади, приблизились к Антону, заслонив Семёна. Резкий удар полетел в живот. Антон повалился, хватаясь за живот. Второй удар полетел в щеку, третий снова в живот. Семён залился смехом, тыча в Антона пальцем. Антон попытался приподняться, но удар ногой отправил его окончательно лежать на холодной земле. Он скрючился. Парни не унимались, они продолжали бить его ногами. Убедившись, что Антон точно не встанет, они отошли от него. Семён подошёл к нему, смотря сверху. Мерзкая. Свинья. Харчок полетел прямо Антону на щеку. Мерзкий и пахучий. Антон перевалился на бок, блеванув на снег утренней кашей. Не стоило столько есть. «Лучше бы ты согласился» Антон не помнил кто именно это сказал, Семён или он самому себе. «Мудила. » Всему виной был именно Рома. Не уж то самому ручки марать не хотелось, поэтому подослал своих сошек? "Гнида." Антон валялся на снегу, рядом с собственной рвотой. Встать он совершенно не мог. Осталось лишь дождаться когда боль утихнет. Пошел снег. Белые крупинки падали на лицо. Солнце светило ярко, везде блестело. Туч нет, а снег идет. Интересно. Хотелось прикрыть глаза, уснуть. Потом проснуться где-нибудь на пляже, чтобы вместо холодного снега, был горячий песок. Веки уже не держали. — Антон! Антон медленно повернул голову. Это была Полина, она подбежала к Антону. — Антон… — на лице Полины было лишь мутное пятно, но по голосу можно сказать что она взволнованна. Она присела на корточки, осматривала Антона. — Поль… — Слабый голос Антона, протянутые слова. Он был измотан. — Это они с тобой сделали? Антон сразу понял про кого она. Совсем не хотелось донимать Полину собственными проблемами, он сам согласился на эту часть. — Я с лыж упал… Поэтому и… — Мне ты можешь не врать. Она обратила внимание на сомкнутые руки Антона. — Сильно болит? Увидев одобрительный кивок, Полина нахмурилась и твердо сказала: — Идем к медсестре. Антон раскрыл глаза, хотел сказать: не надо, само заживёт. Полина будто прочитав его мысли слабо выдохнула. — Не волнуйся, — на ее лице появилась слабая улыбка — я ей ничего не скажу.

***

Антон с трудом дошел до школы. Его придерживала Полина. Как только они прошли в кабинет, Антон сразу уселся на кушетку. Хотелось лечь, но он держался. — Что случилось? — спохватились медсестра. — С лыж упал. — сказал Антон, Полина стоявшая рядом лишь закусила губу. Медсестра с прищуром посмотрела на него. Тяжело вздохнув она процедила: — Раздевайся. Антон постеснялся Полины и посмотрел на неё. Она вообще не обращала внимание, смотрела в пол и слушала приглушенно. Когда настала тишина она подняла голову. Немного потупив Полина поняла в чем дело, сказала тихое: "Ой" и быстро вышла за дверь. — М-да… — сказала медсестра, осматривая ссадины. — Что-то совсем на падение не похоже. — Я очень сильно упал. — не унимался Антон. Медсестра ничего не сказала. Она поняла в чем дело, лезть конечно в это не будет. — Тебе бы лучше домой идти, — она забинтовала торс Антона, — с такими побоями тяжеловато придется. Антон медленно кивнул. — Я всё-таки останусь в школе. — сказал Антон надевая одежду. Медсестра посмотрела на него ещё раз. — Тебя тошнит? Головокружение есть? — увидев как он отрицательно махал головой, она тяжело выдохнула. Медсестра достала лист бумаги. — Вот, это справка. — она подала бумажку, расписанную непонятным почерком. — Покажешь учителю, он тебя если что домой отпустит. Антон медленно кивнул. Выйдя из кабинета он сразу заметил силуэт Полины. Она нервно спросила: — Кто тебя так? Ее голос был тихий, почти шепот. Она блеснула глазами, совсем немного притронулась к Антону рукой. Что ему сказать? Семён с дружками избил? Кому нужна эта правда? Антон метался, совсем не знал что делать. Его растерянные глаза были устремлены лишь на темный коридор. — Ты почему молчишь? Настолько тихо, что могло показаться… Но Антон молчал. Возможно ли, что они просто слишком мало знакомы, чтобы откровенничать? Нет, наверное нет. «Наверное, возможно» от собственной безысходности хотелось зарыться в землю. Почему ты не можешь ей рассказать? Не знаю. Полина тяжело вздохнула и немного прикрыла глаза. — Пойдем. Она мягко взяла руку Антона. Он не успел одуматься, как они уже зашагали быстрым шагом. Мелькали тени коридоров, вроде и пошли не так далеко, а казалось вечность. Неожиданно, Полина привела их к репетиторскому кабинету. Антон посмотрела на неё, но в глазах была лишь хмурость. — Иди за мной. Антон кивнул. Полина отворила дверь, проходя вперёд, она включила свет, после чего дала жест Антону проходить. Антон осмотрел помещение: это место было похоже на актовый зал, но намного меньше, везде стояли разные инструменты в пыли: контрабас, пианино, тромбон, ещё несколько покрытых тканью инструментов. — Я в музыкальном кружке единственная. — сказала Полина, перебирая что то около входа, — сюда приходят чтоб на гитаре поиграть или посмотреть на мою игру. Полина взяла в руки футляр, провела по нему рукой. — Ты часто концерты даёшь? — наконец задал вопрос Антон. Полина ухмыльнулась. — Нет, играю иногда на школьных праздниках, не более. Просто когда репетирую малышня придёт, может ещё их бабушки и дедушки. Антон огляделся: прямо напротив двери была сцена, несколько стульев напротив. — Жаль конечно, никто не может мою музыку оценить, — Полина с улыбкой на лице облегчённо вздохнула, и продолжила. — В смысле, по достоинству. Так то и бабушки хвалят и дети, от этого приятно становится, — она достала из футляра скрипку. — просто иногда хочется профессиональный взгляд. — Понимаю. Антон правда её понимал, он сам человек творческий, хоть рисование это и простое хобби, как ему многие говорят, но на обычной похвале далеко не пойдешь. Вдруг он не там мазки сделал, может ему скажут как лучше карандаш держать? Жаль, он этого уже не познает. — Садись. Полина указала на те самые стульчики, Антон послушно кивнул, проходя меж инструментов. Садясь на шаткий стул, он посмотрел на сцену. Красные шторки, облезлая краска, дырявые дощечки — всё это добавляло собственную атмосферу. Послышался щелчок, свет выключился везде, кроме сцены. Полина вышла из-за кулисьев, Антон глупо улыбнулся. Вся ситуация вызвала смешанные чувства, но очень даже положительные. Полина демонстративно поклонилась, после чего подставила скрипку на плечо. Прикрыв глаза, она резанула смычком по струнам. «Первые мягкие трагичные ноты, изящный наклон головы — такой запомнилась мне эта музыка Полина, такая сосредоточенная и уверенная, играла просто восхитительно. Первые ноты, совсем не о чем не подозревавшие. Утонченный, изысканный ритм. Плавные движение рук, быстрый смычок. Разве способна музыка на такое? Способна, я убедился сам. Если раньше это было что то не важное, что-то совсем не нужное, сейчас — это было всё. Я посмотрел на Полину по-иному — не на обычную девушку в актовом зале, на великую музыкантку на огромной сцене. Она блестела, ее скрипка плакала, а слезы эти были золотом. Таким манящим, таким нужным. Тревожный тембр, но одновременно такой умиротворённый. Он спал, но ему снился кошмар, он находился в кошмаре но спал. Скрипка выводила на слезы, но они лишь встали на глазах. Но Полина лишь играла, казалось она бесчувственна! Но разве мог мертвый человек играть так грустно, так страстно и робко одновременно? Мысли лезли, путались в памяти оборот вокруг оси. Резкие движения смычка на скрипке, предсмертный танец и… Он упал, замертво рухнул. Музыка прекратила вещание. Я поднял свой взгляд. Полина смотрела на меня, на единственного зрителя ее театра. В ее глазах застыли слезы? Я вяло улыбнулся, слезы уже совсем не держались за ресницы. — Это было прекрасно… » — Вы что тут делаете? Женский голос протрезвел раздался по замеревшему актовому залу. — Алиса Ивановна… — как-то ужасно удивлённо сказала Полина. — А ты ещё кто… — Алиса Иванова посмотрела на Антона — такой… Узнала! Да и он её тоже. Они встречались не раз, один из которых знал только Антон. — Здравствуйте… — единственное что сейчас мог сказать растерянный Антон.

***

— Ну, рассказывай, — Алиса Ивановна подала Антону кружку чая, садясь рядом на стул. После их встречи, Алиса Ивановна пригласила его в свой кабинет, он находился прямо за сценой. — Я из Москвы приехал, поселился с семьёй в доме покойной бабушки. — Антон дунул на пар из кружки, сделав маленький глоток он сморщился, горло немного обожгло. — Вот как… — сказала она задумчиво, ее пальцы стучали по кружке, — А как твою бабушку звали? — Евгень… — Мне, конечно, тоже интересно узнать про твою автобиографию, — перебила Полина, уставшая убирать старые инструменты. Это было наказание от Алисы Ивановны. — Но было бы замечательно, если ты мне помог! Антон взглянул на Полину, а потом перевел взгляд на Алису Ивановну, она спокойно покачала головой. — Поль, а не нужно было посредь уроков устраивать концерт для своего возлюбленного! Антон смутился слову возлюбленного, Алиса Ивановна многозначительно глянула на него, но сразу же перевела взгляд. — Ну Алиса Ивановна! — возмущалась Полина. Её совсем последнее слово не насторожило или не услышала? — Давай, давай, — она мягко улыбнулась, вновь хлебнув из чашки, — не увиливай. Антон тихонько прыснул в кулак. — Антон! А это услышала. Полина вышла из подсобки, поставила руки на бока, в одной из которых была тряпка. Она укоризненно посмотрела на него, Антон готов был расхохотался. — Ладно, ладно иду! Антон вновь выпил из кружки. Он встал, направляясь к выходу из кабинета. — Антон. — тихо сказала Алиса Ивановна. Антон повернулся в её сторону. — Тебе нравится Полина? Антон удивился такому вопросу. Разве по ним можно было сказать, что они возлюбленные? Хоть они и ходили вместе, разговаривали открыто, не стеснялись друг друга… «Нравиться ли мне Полина?» Она милая, красивая, умная… Эта мысль зажужжала в голове. Полина обоятельна, красива, умна... Влюбится может каждый но... Если Полина будет плакать, то он подставит свое плечо, если будет смеяться, то он засмеется с ней. — Возможна ли дружба между мужчиной и женщиной? Задал вопрос Антон. Его глаза были наполнены серьёзностью, вопрос совершенно непростой, да и решает его для себя каждый. Но ему было важно мнение Алисы Ивановны. Только вот почему? Алиса Ивановна прекратила пить чай, она поставила кружку на стол. — Возможна. Секунда молчания, лишь для того чтобы ответить: — Не нравиться, — четко сказал Антон, смотря ей прямо в глаза. — Я люблю Полину, — он устремил свой взор на девушку, совсем не подозревающая об этом разговоре- но совсем не так. Алиса Ивановна ухмыльнулась, закрыв глаза. С секунду она молчала, но сказала: — Ну что же, — она встала, отряхивая свою юбку-карандаш. — Я учителям вашим скажу, что сама помочь попросила, — На лице Антона появилась улыбка. — А ты бегом иди помогай, да чтоб блестело всё! Антон вымолвил тихое «спасибо», устремился к Полине. Алиса Ивановна проводила его взглядом, вздохнула. Антон был настоящим человеком загадкой. Она подошла к серванту, взяла коричневую бутылку. Алиса Ивановна сделала себе новую порцию, но уже чего-то покрепче. Сделав первый глоток, она с тяжёлым и длинным выдохом просмотрела на юношу и девушку. Таких молодых и веселых. Полина ругала Антона за то, что он чуть не уронил кларнет. — Ну Полина, прости, правда! — весело тараторил Антон, прячась за огромным контрабасом. — Гад такой! — смеясь говорила Полина, взяв в руки грязную тряпку, — Сейчас ты у меня получишь! Они громко смеялись, бегали вокруг инструментов. Полине удавалось ударять Антона тряпкой, но иногда он уворачивался. Такие счастливые и беззаботные. — Ой всё, Поль, ну правда! — Антон встал к стене, сложа руки «домиком» — Ну-ну… -обиженно, но и совсем не расстроенно сказала Полина — давай драить тут всё, — на выдохе пробормотала она. Антон отпрянул от стены, смотря на Полину. — Не дуйся только. Уже расстроено сказал он, окутывая Полину в объятия, она немного возмущенно, но так же весело, пыталась вырваться. Их громкий смех раздался по помещению. «Ils ont des amitiés vraiment fortes et sincères qui résistent à l’épreuve du temps.» Алиса сделала ещё один глоток, с грохотом поставив кружку на стол.

***

«Тяжеловатый выдался денёк» — подумал про себя Антон, находясь около ворот Полининого дома. — До завтра! — с энтузиазмом сказал Антон, уходившей от него Полине. — Пока-пока! — она помахала рукой, после чего скрылась за дверью. Антон слабо улыбнулся. Только благодаря Полине день из «тяжеловатого» не превратился в «сложный и ужасный» Возможна ли дружба между мужчиной и женщиной? В те минуты, когда он находился в кабинете репетитора, ему хотелось узнать мнение Алисы Ивановны, но сейчас ответить на этот вопрос показалось ему сущим пустяком. Идя по лесной и заснеженной дороге утопая в собственных мыслях и размышлениях Антон совсем позабыл про все проблемы. Поэтому они сами напомнят о себе. — Эу, пидрила! Снежок со свистом прилетел в затылок, Антон чуть не прикусил язык. Он схватился за ушибленное место, поворачиваясь к нападающему. Бяша вертел в своих руках ещё один снежок, хихикая и даже прихрюкивая. — Что вам от меня нужно? — спросил Антон, смотря на «великолепную» троицу хулиганов. — Перетереть хотели, — надменно сказал Рома, вынимая из пачки новую сигарету. — Хотя в твоём случае Антошка, это уже не поможет. «Пиши-пропало» — Антон нервно сглотнул, смотреть в их сторону совершенно не хотелось, он увел взгляд на черные и заснеженные деревья. Рома зажёг сигарету, но курить почему-то не спешил. «Подружился с Полиной, прогулял драку, навалял Семёну.» Этого хватило на скорую смерть. Хотя возможно и медленную, но мучительную. Рома резким шагом подскочил к остолбеневшему Антону, схватив за капюшон куртки. — Ты чего творишь?! — выкрикнул Антон, активно хватаясь за ворот, чтобы потянуть на себя и не задохнуться. Он тянул Антона как собаку за шкирку, уводя дальше по тропе. — А ты в глаза долбишься? — Рома язвительно ответил, всё-таки начав курить. Сзади шли Бяша с Семеном, они заливались громким смехом или очень бурно что-то обсуждали. Антону оставалось лишь послушно идти, попутно пытаясь не умереть от удушья. Рома завернул в потёмки, уводя за собой Антона. Он раньше не видел это место, не то чтобы Антон часто куда-то ходил или все места пытался найти и закоулочки обыскивал. Он ходил по этой дороге, а такого места и знать не знал. Не успел Антон опомниться как Рома с силой швырнул его на землю. Тот цыкнул, закусив губу. Похоже умудрился присесть на камень, да и недавние травмы дали импульс по телу. — Ты или тупой, или притворяешься, — сказал он, делая затяжку. — А может и жопой слушаешь. Все трое внимательно слушали Рому. Антон готов прямо сейчас стать волшебником и наколдовать себе супер силу или внезапно оказаться дома. — Было сказано — с Полинкой не шастать, а ты, петушара, — он наклонился на один уровень с Антоном — Ещё и в проводники устроился. У Ромы выскочили вены на лбу, голос его был не менее устрашающим. Похоже, Антон выводил его из себя довольно сильно, нет, скорее, пиздец как сильно. Неожиданно даже Бяша примолк, а Семён заежился. — Идите. Антон чувствовал себя ещё больше неуютно. Теперь они остались один на один. Хотя, если даже и три на одного ситуация усугубилась. — Было сказано — прийти, по-пацански перетереть. — он отшвырнул с Антона шапку, грубо схватив за волосы. — Но ты фуфло, видимо до пизды занятой. Антон задышал чаще, кровь бурлила всё сильнее. Хотелось взять и отгрызть ему это руку, чтобы никого больше не донимал. Антон набрался смелости и воздухом в лёгких, тихо проговорил: — Я не знал где ты был. — еле дрожащий голос, не унимался. Ранее заученные фразы, дали не такой эффект, какой ожидалось. Рома лишь оскалился, его брови опустились на переносицу. — А ты блять пытался? — громкие и как бы не хотелось признавать, правдивые слова. Рука сжала волосы сильнее. Это некая традиция, брать Антона за волосы, будто он украл их у кого-то? «А может завидуют» — подумал про себя Антон, смотря на злого Рому. — А потом и свинье навалял, — он стал заметно мрачнее, с каждым словом его голос становится ниже. — Крыса помойная. Он — крыса помойная? От таких слов что-то внутри Антона начало бурлить. — Я-то крыса помойная? — с зверским рыком сказал он, взяв руку на голове, в свою хватку. — Шестёрка, твоя, одна справиться не смогла, так её дружки помогли. — Брешешь, — сказал Рома, удивлённо выгнув бровь. — Ты на всех как озверевший кинулся, вот они тебя и приструнили. Антон даже опешил от таких слов. Не хотели признавать, что крысы? Антон хотел ему возразить, но разве Рома поверит ему? Скажет: «Да конечно я тебе верю, давай будем делать дружбу-жвачку.» Да и не успел бы. Рома ударил в челюсть. Антон повернул голову от него, зубы заныли. Антон додумался отползти подальше, чтобы привести себя в чувство, но Рома схватил его за ворот куртки. — Куда собрался, пиздабол? Снова удар, но в другую сторону лица, кровь потекла из носа. Антон с силой откашлялся, глаза мутнели. — Если бы ты, гандон, слушался. — новый удар, Антон страшно взвыл. — Сейчас жил бы, да припевал. Глаза уже совсем не видели. Лишь темнота не более. Антон терял сознание, но к сожалению достаточно медленно. Убивать его не собиралась, но до полусмерти доведут. «Отключусь — хоть колотить не станет.» Кашель Антона стал кровяным, некоторые слюни попали Роме на куртку, снег рядом так же побагровел. Рома лишь презренно посмотрел на грязную одежду, вытирая щеку от чужой крови. Он встал, надменно смотря на валяющийся полуживой труп. «Отстал наконец-то.» Антон прикрыл глаза. Проспится до самого приезда родителей. Оля его чаем со сгущенкой накормить, мама будет решать с ним кроссворд, отец попросит починить комод. Потом. Как-нибудь потом. Не сейчас… Как же никчёмно. Антону здесь учиться года полтора, терпеть эти унижения. А что он? Сам захотел, сам сказал что… Что? Мысли запутались, плели собственные заговоры. Сейчас Антон лежал с открытыми глазами, смотрел на серое небо. Слеза потекла по щеке. «Если бы… Если бы я мог…» Мог... — Ты че творишь?! Хриплый голос. Антон открыл глаза. Перед ним лежал Рома, его шею сжимали руки Антона. У него была до жути крепкая шея, но не настолько, чтобы не задохнуться. Как это вышло? Антон всего лишь на секунду закрыл глаза. Хотя, это даже не важно. Он ведь… Смог. Антон ударил Рому в скулу, потом ещё раз, но уже в другую. Откуда такой прилив сил? Рома не чувствовал того, что приходилось испытывать Антону, но больно всё равно было. Одна рука находилась на шее, другая наносила удары. Рома не мог выйти из крепкой хватки, ему не хватало для поддержания кислорода всего одной рукой, а Антон давил как будто в его руках не шея, а гелевый шарик. Антону захотелось рассмеяться, или кинуть едкую фразу. Его опьянила собственная безнаказанность, величие. Рома был ошарашен, но не сломлен. Он воспользовался замешательством Антона, зарядив в нос. Антон отпрыгнул от него, хватаясь за нос, кровь замарала куртку, руки, снег. Рома быстро задышал, хватаясь за горло. Антон взглянул на него. Еле дышащий Рома, сейчас совсем задохнётся. Он умудрился стоять на ногах, хоть и шатко. Была ли в Антоне жалость? Была. Только не к Роме. «Заслужил» — Проскользнуло в голове. Но разве этого хватит? «Нет, ещё не всё» Антон приблизился к еле стоящему Роме. Первый удар. Увернулся. Второй. Почти достал. Антон пытался бить в верхнюю часть тела, но Рома уворачивался, а если и попадало, то он лишь немного пошатывался. «Он бронированный?» Следующий удар уже прошел по Антону, попал точно в разбитый нос. Антон опять повалился на снег, но уже отбивался от всех нападений. Резкий рывок повалил Рому. Его оседлал Антон, которому удалось занять роль нападающего. Рома стиснул зубы, опять эти зверские клыки. Битва волка и зайца? Нет, это был явно кто-то по крупнее. Антон наносил удары один за другим, но они были недосягаемы. Ярость не знала границ, хотелось выплеснуть всё, громко кричать: "Это твоя вина, твоя" Удар, ещё и ещё… Свела с ума. — Антоша… Антон медленно моргнул. Теперь перед ним был не Рома, совсем не он. Антон безумно посмотрел на… — Антоша, что я тебе сделала? Антоша мне больно! Полина, нет, погодите, Оля? Образ сменялся один за другим, Антон смотрел на яркий свет, который исходил от… Существа? Лица прежде чистые, покрывались ссадинами и синяками. Разбитый нос, глаза… Глаза, такие черные, нет, это не глаза… Черные впадины глаз, не больше. У существа не было глазниц. — А-антоша… — Тошенька… Они нещадно плакали. Уши свернулись бы в трубочку. Антон отпрянул от «нечто», хватаясь за голову. «Нет, нет, нет, что я наделал» Слезы полились из глаз, смешивались с кровью из носа. «Олечка, Поля…» От горя причинения вреда его дорогим людям, Антон разрывался на части. Громкий рев раздался по опушке, черные вороны взвыли в небо, спасались. Быстрые шаги, бег. Кто бежал, куда? Антон устремился в чащу, в темные леса. Там не найдут, ни за что, никогда. «Оленька…» Антон закрыв уши, сам того не зная, добежал до самых дебрей. Мелькали деревья, страшные черные искривлённые руки. Антон бежал, плакал. А куда бежал? Серое небо окрасилось в красный, а может это ярко черный? Антон поскользнулся, упал прямо на белый снег около дерева. Здесь их нет, убежал, больше не будет делать больно. Успокаивал, гладил по плечам. «Полечка, Олечка…» Антон рыдал, шмыгал носом, закрывал уши. Им было больно, что я наделал? Картинка перед глазами мутнела. «Простите…»

***

— Живой? Мужской голос разбудил Антона, он зажмурился, немного приоткрыл глаза. Холодные пальцы коснулись кистей. Антон распахнул глаза. — Где я? Первое, что пришло на ум. Ответ на это вопрос он знал, но почему-то спросил. Проснувшись будто от глубокой дрёмы, Антон сфокусировал зрение. — Живой. Мужчина в шубе, меховой шапке. Почти незаметные морщины, запах дорого парфюма. — Сынок, ты как сюда забрёл? — сказал он, садясь рядом Антона. — Я… — Антон потупил. А что сказать-то? Правду-матку первому встречному? — Я убежал. — От чего? — он достал красную футлярчик, в которой лежали папиросы, обвязанные резиночкой. — От зверя какого? Антон помотал головой. — Убежал… — повторил он, будто не веря собственным словам. — От хулигана. Мужчина нахмурился. Он достал зажигалку, закурил. Немного помедлив и впитав папиросу. — Ты разукрашенный из-за него поди? — Ага. — Дрался или избили? — Дрался. — Неплохо. Антон ухмыльнулся. Он сидит в гуще леса, с разбитым лицом, разговаривает с неизвестным мужчиной, любившему папиросы. До чего абсурдная ситуация. Хотелось рассмеяться, но смешного в этом нет. А может хотелось и плакать. Оля и Полина. Он бил Рому, а оказалось что их. «Совесть что-ли замучила» С сарказмом предположил он. Мужчина продолжал сидеть, он лишь сложил руку на колено, всматриваясь в небо. Антон у него ничего не спрашивал, хотя надо было. «Как вы тут оказались, как меня нашли?» Он был благодарен, что его разбудили. Мольбы о том чтобы его никто не нашел были опрометчивы. Они лишь сидели, каждый думал о своём. Никто никого не донимал. Наверное нужно сказать спасибо. — Ладно, пошли. — сказал мужчина, страховая пепел с сигареты. — Куда? — Хочешь в лесу остаться? — он встал, отряхивая шубу. Антон вздохнул. Он послушно встал и поплелся за мужчиной. На улице стало потемнее. Странно, что куда-то ушли тучи. Закат, зимний закат. Антона нельзя назвать романтичным человеком, но при виде чего-то столь красивого… — Как вас зовут? — спросил Антон. Были заметны лучи солнца, они выходили из леса. — Владимир, — сказал он, раздвигая ветки сосны. — Фёдорович. — Приятно познакомиться, — Антон подал ему руку для рукопожатия. — Антон. Владимир Фёдорович поглядел на протягивающую руку, он ухмыльнулся, но руку протянул. — И мне. Дальше уже дорога была совершенно тихая. Никто не начинал диалог. Пошло совсем мало времени, а они уже находились на тропинке которая вела… Прямо к дому Антона. Антон странно покосился на мужчину. Откуда?.. — Куда мы забрели? — сказал Владимир Фёдорович, расстроенно выдыхая. Притворяется что-ли? — Это мой дом. — сказал Антон, поправляя свои очки. Кровь успела застыть на лице, а нос вроде пульсировал не так сильно. — Везунчик ты, — он усмехнулся, смотря на постройку. — Смогли на твой дом выйти. «Везунчик». Антону хотелось было и возразить, но он лишь смотрел на небо. — Если хотите выйти на главную улицу. — Антон посмотрел в сторону дороги, — Вам туда. — и показал рукой направление. — Спасибо. Сказал мужчина, но продолжал стоять на месте. Антон не обратил на это внимание. Он пожал плечами и отправился к воротам дома. Сейчас бы согреться, отмыться… «Я рюкзак на поляне посеял…» — вспомнил Антон. Мама будет не очень рада… Совсем не рада. Антон тяжело вздохнул, делать было нечего, с пакетом походит, пока новый не купят. Он находился уже около калитки, мужской голос прозвучал позади: — Размешай соду с водой, куртку отстираешь. — Антон повернулся к Владимиру Фёдоровичу. Он находился не так далеко, похоже, отправлялся как раз на тропинку. — Есть мясо замороженное? — Да. — К носу приложи. Антон засуетился. Он этого Владимира Фёдоровича знал минут десять, а тот уже вовсю раздаёт советы. Да ещё и такие. — Спасибо. — слабо улыбнулся Антон, силы были и правда на исходе, а думать о загадочном мужчине не особо хотелось. — До свидания. Мужчина кивнул. Он повернулся к Антону спиной, проходя к заснеженной тропе. «А ведь он даже дороги не знал, но всё равно меня вёл» Антон усмехнулся. Настолько добрый что-ли? Открыв калитку, Антон прошел к ступенькам. Около двери ему приглянулась вещица, довольно большая. Подходя всё ближе, были заметны детали. «Рюкзак. Мой рюкзак.» Антон сразу подскочил к сумке, открывая и разгребая содержимое. Учебники, тетради, пенал. Всё было на месте. Только как он тут оказался? Смутные мысли приходили в голову, но окончание было: кто-то из сошек хулигана подогнал. Хотелось в это верить. Хотя, скоро Антон и правда начнет в нечисть и мистику верить. «Везунчик» — слово никак не выходило из головы. Антон тяжело выдохнул, слабый лучик посветил в лицо. Он развернулся в сторону уходящего солнца. Блестящий снег, оранжево-жёлтые оттенки. «Красиво.» Дверная ручка отворилась, впуская в свои покои избитого беженца.