Мечта о солнце

      Жизнь Жана Моро никогда не была лёгкой. Это простой факт. Как бы ни думали зрители, что быть вороном это величайшая награда, Жан всегда знал: быть вороном — худшее из возможных наказаний. Годы, проведённые в темноте гнезда, стали его ночным кошмаром. Синяки не успевали проходить, а вся кожа под одеждой была испещрена шрамами. Жан перестал мечтать, живя как ворон. Его мир заполняла кромешная темнота, что прерывалась лишь болью. Он не хотел так существовать. В мыслях сидела уверенность: Моро не переживёт собственный выпускной. Либо он надоест Рико, и тот наконец окончит его страдания. Либо же, Жан сам прекратит их навсегда.       В тот день, Моро поверил в то, что это конец. Кенго умер, а Рико был в ярости. Каждая клеточка в теле Жана адски болела, он просто хотел, чтобы всё это наконец закончилось. И в этот момент его мир перевернулся. Вначале тихая Рене, что вытащила его, а потом безумный Джостен — он не называл его Виснински, лишь из чувства благодарности — который смог купить ему свободу. Жану было плевать, что столько денег будет пожизненно уходить Мориама. Да хоть все! Лишь бы больше никогда не оказаться в страшной темноте.       Жан долго не мог поверить, что происходящее не горячечный бред или сумасшедший сон. Но даже если и так, то он совершенно не хотел просыпаться. Жизнь в Калифорнии среди троянцев убедила его, что всё происходящее действительно сон. Первое время Жан постоянно был настороже. То, что лисы так сильно отличались от воронов, было понятно. Они всегда были в самом низу рейтинга — значит у них полностью отсутствовала дисциплина. Но троянцы были другим делом. У них было много очень хороших игроков, они всегда были опасными противниками. Жан был уверен — вся их «дружелюбность» на поле и в интервью была лишь грамотным маркетинговым ходом, что добавляло им популярности. Рико тоже на интервью обольстительно улыбался, но меньшим монстром его это не делало.       Первый день в университете Южной Калифорнии Жан был очень напряжённым. Вот сейчас его представят команде и всё вновь станет как раньше. Разве что слегка мягче, всё же он не настолько сильно им принадлежит. Долгие часы тренировок каждый день, отсутствие нормального сна и приставания от сокомандников — всё как он привык. Именно так он думал, пока подходил к общежитию. Там его уже ждал Джереми Нокс. Заметив Жана, тот поднял руку и замахал ей, зовя к себе. Его лицо выглядело очень радостным. Казалось, что Джереми светился изнутри.       — Жан! Прям как часы, — сказал Нокс, показывая время на экране смартфона.       — Ну да, Кевин передал, что мне нужно подходить к двенадцати? — Чёрт, Кевин ошибся? Нокс тут уже давно? Жан опоздал? Что он сделал не так? С первого же момента он уже в чём-то ошибся? Жан занервничал.       — Нет, нет, наоборот, ты как раз вовремя. Я сам только подошёл. Пошли, я покажу тебе наше общежитие.       Жан кивнул и пошёл вслед за Джереми. Нокс не переставал говорить ни на секунду. Его голос лился, мягко убаюкивая тревогу в сердце Жана. По дороге им постоянно встречались люди, с которыми Джереми здоровался или обменивался приветственными кивками. Казалось, он знал всех вокруг. Общежитие разительно отличалось от гнезда. Оно всё было пронизано яркими красками и солнечным светом. Ни к чему из этого Жан не был привычным. Но самым ярким пятном всё равно оставался Джереми. Он солнечно улыбался, постоянно оборачиваясь на Жана. Они прошли несколько этажей, посмотрев на разные общие помещения — Жан знал, что он не собирается их посещать — и дошли до одной из дверей в личные комнаты. Таких вокруг было много.       — В общем, обычно у нас живут по трое или даже вчетвером, — Жан постарался не дрогнуть от мысли о том, что рядом с ним будет столько незнакомых парней, — но я поговорил с Кевином, — продолжил Джереми, — и он рассказал о парной системе среди воронов. Я не думаю, что тебе будет комфортно с большим количеством людей, а я как раз сейчас в комнате один. Поэтому договорился, чтобы тебя разместили со мной, — Джереми тут же торопливо добавил, — Если ты хочешь я могу постараться договориться тебе на отдельную комнату.       — Нет, так в порядке, — как бы Жан не боялся других, одиночество страшило его ещё сильнее. Он не был уверен, что, если он останется наедине с собой, он сможет выбраться из собственного кошмара. Скорее уж он в нём же и утонет.       Джереми на его ответ так ярко улыбнулся, что Жан подумал о потребности купить солнечные очки. Хотя нет, такое солнце он не хочет приглушать. Наверняка ему недолго причитается такое хорошее отношение, вскоре Джереми поймёт, какой Жан поломанный, сложный и сменит собственный настрой. А пока Жан хочет насладиться максимально этим светом.       Шли дни, недели, месяцы. Уже давно начались тренировки с командой, а прекрасный сон всё не кончался. Троянцы оказались действительно милыми и приветливыми. Жан по инерции всегда спрашивал разрешения на любую мелочь, быстро реагировал на просьбы и выкладывался на тренировках по максимуму. А люди вокруг него, к удивлению, относились к нему так, словно Жан тоже человек достойный уважения. Его мнения спрашивали, а если он как-то повреждался на поле — отправляли к медику. Никто даже не злился, когда Жану сказали о том, что с его вывихом придётся почти неделю не выходить на поле. Наоборот, Джереми стал ругаться на него, когда Жан принебрёг советом и попытался выйти на тренировку, как привык в Гнезде. Раньше он никогда не пропускал тренировок. Температура, сломанный палец, рука или нога никогда не были достаточным оправданием.       Сейчас же всё было иначе. А ещё новым стало странное ощущение, что преследовало его теперь почти постоянно. Рядом с Джереми всё внутри Жана словно переворачивалось. Внутри разливалось тепло и становилось тяжело дышать. Жан не был глупым, он знал, что именно так описывают другие любовь. Но это же не могло быть про него? Такие как Жан не предназначены для любви. От этого было плохо, но Жан привык жить с болью. Она была естественной спутницей для него на протяжении всей жизни, сколько он себя помнит.       Жан жил с этим, а чувства всё продолжали разгораться. Джереми всё также ярко улыбался, глядя ему в глаза, а Жан продолжал молчать. Изо дня в день он смотрел на солнце, что осветило его жизнь и наполнило яркими красками и не мог оторваться. Лишь одно омрачало жизнь Жана — Джереми был солнцем для всех. Значит Моро не особенный, но даже быть «таким же как все», было лучше, чем быть недостойным даже такого.       Всё ломается в один вечер. Вечеринка в честь очередной победы и Жан впервые соглашается поучаствовать в ней. А потом Альварес с её предложением выпить. Первый бокал, второй, третий, потом Жан перестаёт считать. Вначале алкоголь позволяет ему расслабиться, а потом туманит голову.       — Хей, Жан, — лёгкое прикосновение к плечу и мягкий голос, выводят его из полусна.       — Мм?       — Тебе уже хватит, пошли.       — Никуда не пойду, — зло говорит Жан, незнакомцу перед ним.       — Жан, ты уже в дрова.       — Никуда не пойду без Джереми, — повторил Жан, но в ответ услышал тихий смех.       — Я уже тут. Пошли в комнату, все уже расходятся.       Жан несвязно что-то пробормотал, пытаясь встать. Следующее что он запомнил, как перед глазами стало темнеть. Вязкий неприятный страшный сон, навеянный алкоголем, опутал его сознание. Было так больно. Жан пытался вырваться из железной хватки Рико, который насмехался над ним. Сон сменился. Теперь Жан сидел в кресле, в их с Джереми комнате. Вокруг было слишком тихо, чтобы это было явью.       Жан поднял голову и посмотрел на подошедшего к нему Джереми. Тот протянул ему кружку с тёплым чаем и улыбнулся. Жан улыбнулся ему в ответ.       — Как же я тебя люблю. Ха! Ты, как всегда, светишься.       — Что?       — Ну…как солнце. Светишься. Моё солнце — протянул Жан и наклонился к стоящему рядом Джереми, обнимая того. Вскоре сон вновь сменился темнотой, но в этот раз она была ему по душе.       Утро встретило Жана звоном в голове и стаканом минералки возле кровати. Поднявшись и выпив воду, состояние оказалось приемлемым. Дверь в комнату открылась, и Жан дёрнулся, тут же успокоившись, когда понял, что это Джереми. В комнате запахло кофе. Моро чуть улыбнулся.       — Как ты?       — Нормально. Да, к удивлению, нормально.       — Я рад. Нам надо поговорить — сказал Джереми. Наверное, о новой тактике в экси, подумалось Жану. Он сделал маленький глоток кофе и посмотрел на Джереми.       — Ты вчера сказал, что любишь меня, –Жан поперхнулся кофе и Джереми подскочил постучать его по спине.       — Ч-что? Я…чёрт. Прости пожалуйста, — между тем чтобы придумать оправдание и сказать правду, Жан выбрал второе. Походу ему теперь придётся сменить комнату, чтобы не смущать Джереми. — Я понимаю, что это неловко. Я не буду тебе надоедать. Сегодня же попрошу, чтобы меня переселили. Пожалуйста — голос Жана стал намного тише, когда он продолжил — только не выгоняй меня из команды. Прошу.       — Жан, Жан, успокойся, — Джереми выглядел чуть испуганным — никто тебя никуда не выгоняет. Дыши со мной вместе.       Только сейчас Жан понял, что задержал дыхание, от нервов. Он сделал несколько глубоких вдохов, когда почувствовал аккуратное прикосновение Джереми к своей щеке.       — Я просто должен был уточнить, говорил ли это алкоголь в твоей крови или ты сам. Я рад, что это был ты. Потому что я тоже тебя люблю.       — Т-ты…       — Я. А лучше мы. Ты такой милый сейчас. Может я слишком тороплюсь, но могу я тебя поцеловать?       Жан не доверял своему голосу, поэтому смог лишь быстро кивнуть. Сразу после этого Джереми приблизился к нему и их губы мягко соприкоснулись. Поцелуй был неторопливым, очень нежным, с привкусом кофе. Жан растворился в этом ощущении.       Теперь Жан понял — это не сон. Его сны приносили боль и страх, зато эта новая реальность дарила тепло и покой. И это было намного лучше самых смелых мечт о солнце.