Кукла

«Терпи, любовь моя. У одиночества тоже бывает предел. Имя ему – смерть».(с) Из письма Марии Каллас к Аристотелю Онасису И в каждом сне, крадущемся из тени, И в каждой сцене, сыгранной на бис, Я слышу эхо наших преступлений, Я вижу нас, стоящих на коленях У края пропасти, а может быть, любви. Бумага стерпит то, что звук не вынес, И жизнь своё возьмёт, но не отдаст. Стоят деревья — псы сторожевые — И дом стоит, и тучи дождевые, И наш залив, и горная гряда. От каждой узнаваемой детали Бросает в дрожь — так стоит ли смотреть? И не таких, случалось, предавали, Мы на суде раскаемся едва ли, Страшнее прочитать, чем умереть. Порви конверт, Онассис, я боролась За право петь, но песни не нужны. Ты будешь слышать мой пропавший голос, Ты будешь слышать мой пропавший голос, Ты будешь слышать мой пропавший голос, Покуда не умрешь от тишины. © Кот Басё Светлана Лаврентьева

И вроде всё было хорошо у Динки, но воспоминания иногда накатывали тяжёлым катком, оставляя после себя сплюснутую душу и зияющую пустоту в сердце. Тихонько подкрадывалась депрессия, которую раньше Динка глушила всем известным способом. Лёгким, как ей казалось и простым. После рождения детей остепенилась и вела по возможности здоровый образ жизни. Курить вот только не смогла бросить, сколько не пыталась. Дети спасли её, вытащили и позволили остаться на плаву. И вот появилась Надя. Как-то всё закрутилось и завертелось. Общие проекты и планы, совместный отдых и времяпровождение. Дурачились, мило подтрунивали друг над другом. Она молоденькая совсем, и Диана чувствовала с ней себя такой же. За много лет Динка почувствовала себя живой. И в Надиных глазах читалось, что возможно и большее в их отношениях. Хотела ли этого Диана? Скорее да, чем нет. Может быть, не появись в её жизни Кукла, так похожая на Свету, Динка и не попыталась бы заглушить внутреннюю боль попыткой новых отношений. Но случилось, как случилось. Кукла перестала её волновать. Всё внимание сейчас было направлено на другую женщину. Динка ворочалась в постели, не могла уснуть. Мысли в голове сменяли одна другую. И где-то на грани сна и яви её сознанием полностью завладели воспоминания о Свете. Они познакомились 17 лет назад. Динка была молоденькая совсем, первый курс Питерского универа, где она постигала профессию филолога. Той весной в универе проходил какой-то конкурс, уже и не вспомнить чему посвященный. Соревновались группами, и группа, в которой училась Динка, заняла первое место. Отметить победу решили в недорогом баре, который находился как раз поблизости. Её Динка заметила сразу. Играла лёгкая музыка, и Она плавно, по-кошачьи двигалась под неё на небольшой эстраде. Больше никто не танцевал. Только Она одна. Многие завороженно смотрели, не в силах отвести взгляд от плавных изгибов ее тела. Она не танцевала, а будто бы вела рассказ. И в нём было всё: страсть, ревность, обида, любовь. Динка подошла ближе и, открыв рот, смотрела на хрупкую светловолосую девушку. Казалось, что та не замечает никого вокруг. Но, столкнувшись с Динкой глазами, протянула ей руку. – Иди сюда. – Нет, нет, я не умею танцевать, – засмущалась Диана. – Иди, ничего не бойся, я покажу. И Динка пошла. Как потом все семь совместных лет шла туда, куда звала её Она. Без оглядки и без страха. – Закрой глаза, не бойся и расслабься, – шептала на ухо девушка. И Динка подчинилась. Закрыла глаза, судорожно сглотнула и протянула ей свою руку. – Не подсматривай, не открывай глаза, как бы тебе не хотелось, – мягкая повязка коснулась лица Дианы, перекрывая доступ света. Уверенные руки скользили вдоль Динкиного тела, обнимали, кружили, поворачивали голову. Крепко ухватив за бёдра, прижимали к своим. Пальцы сплетались. Это было что-то невероятное и необъяснимое! Тыльная сторона ладони касалась щеки, а подушечка большого пальца обводила контур губ, спускалась вниз по подбородку и шее, проходилась по ключицам. У Динки перехватывало дыхание. Она чувствовала себя полностью обнаженной, но ей не было стыдно ни сколечко. Повязка была снята, и Динка зажмурилась от яркого света, а уши заложило от грохота аплодисментов. Оказалось, что все гости бара стояли возле эстрады и смотрели на завораживающий танец двух девушек. – Это дело надо обмыть! Посмотри, какой успех! – блондинка потянула Диану к барной стойке. – Виски. Два по пятьдесят, а девушке… Что будешь? – То же самое! – Значит, четыре по пятьдесят. – Ну что? За знакомство? На брудершафт? – допив одним глотком терпкий напиток, девушка крепко поцеловала Динку в губы. – Я Света. – А я Диана. С того вечера они почти не расставались. Сняли комнату на Казанской. Днем учились, вечерами пели и играли в разных клубах. На этом тоже настояла Света, услышав, как Динка поёт и играет на гитаре. Она была старше Динки на шесть лет, мудрее, умнее и дальновидней. Смогла разглядеть в угловатой колючей девчонке настоящий талант. Чуть позже появилась группа со странным названием «Ночные снайперы». Первый успех, первый альбом и первые, хоть и небольшие, гастроли. Всего-то три города Питер, Москва и Выборг. Жизнь налаживалась. Снайперизм был живуч, горюч и дерзновенен. Но, как назло, череда несчастий свалилась на девушек, и они следовали одна за другой. Сначала не стало Светиной мамы. Потом, как гром среди ясного неба - Светкина болезнь. Неожиданно и совсем не вовремя. Хотя такие ситуации всегда не вовремя. Первая операция далась тяжело и Свете, и Диане. Неизвестность, учеба, работа. Нужно было что-то решать с группой. Динка металась между всем этим одна. Теперь она отвечала за всё. И в какой-то момент просто сломалась. После второй операции, когда Свету перевели из реанимации, попросилась съездить домой, упирая на то, что нужно забрать кое-какие документы. А почте доверять опасно, и самой смотаться за ними будет гораздо быстрее. Вернулась Динка не через неделю, как обещала, а лишь через месяц. Сама не понимает до их пор, почему боялась возвращаться. Почему не насторожило, что Света не звонит сама? А когда звонит Диана, то неизменный голос соседки отвечает, что Светочки нет дома. Вернулась Динка в пустую комнату. Всё было на своих местах, даже документы. Заплесневелая греча в кастрюле так и стояла на столе в комнате. Только Светы нигде не было. Соседка не помнила, когда видела её последний раз. Близких друзей у неё и не осталось никого, всех заменила Диана. Диана стала разыскивать её, но Света как сквозь землю провалилась. Заявление в полицию не приняли, мотивировав отказ тем, что Диана не родственник. А родных у Светы к тому времени уже никого не осталось. Так получилось, что только они и были друг у друга. Динка искала её три года, но, потеряв всякую надежду, уехала в Москву. Перевезла родителей, сделала эко, повезло сразу, эмбрионы прижились. Оставив новорожденных двойняшек на мать, работала как ненормальная. Пахала и днём и ночью. Прожив в столице пять лет и, сколотив добротную группу, на пике популярности Динка вдруг сорвалась в Питер. Тянуло. Ночами не могла спать. Перед глазами стояли питерское небо, крыша на Гороховой и дворы-колодцы. Одновременно с постройкой дома, Диана расселила коммуналку на Кавалергардской, мысленно поблагодарив Свету, что та в своё время оформила одну комнату на неё. Сделала там ремонт, думая иногда оставаться с ночёвкой, чтобы не тащиться за город. Но так и не провела там ни одной ночи. Не смогла. Тени прошлого подкарауливали за каждым углом. В ушах звучал Светкин голос и смех. *** Кукла стояла перед зеркалом и с изумлением трогала отросшие пряди волос. Они явно стали длиннее, хотя тон корней и не отличался от общего цвета волос. Войдя на кухню, спросила у Дианы, та почти всё время теперь сидела в айфоне. – Прости, что отвлекаю. Мне кажется, что у меня отросли волосы. Динка оторвала свой взгляд от экрана: – Тебе кажется. Потому что такого просто не может быть! Кукла не стала настаивать, решила, что просто не стоит привлекать к этому излишнее внимание Дианы. – Я хотела в город съездить. Ты дома сегодня? – Нет, мне нужно будет уехать. Какая-то лажа с клипом. Ни фига не получается! – Это потому, что у твоей Надьки кривые руки! Посмотрела я тут некоторые фильмы с её участием. Актриса из неё никакая. На папином имени хочет выехать? – Динка сидела с отвисшей челюстью, а Света была довольна произведённым эффектом. – ??? – Семейка вся у неё гнилая. Одна сестра хорошая, Аня. И актриса талантливая. Папа бесогонит, дедушка-покойничек тот ещё гад был. Такую травлю поэтам и писателям в своё время устраивал, мама не горюй! – А ты, смотрю, прям, прогрессируешь в знаниях! Интернет тебе на пользу. Знакомишься с российской действительностью? – И с прошлым тоже, – усмехнулась Кукла. – Мы вроде как договорились о мире? Нет? Или мне показалось? – Динка рассердилась не на шутку. – А я и не начинала войну. – Чего ты хочешь? – Динка встала из-за стола и подошла вплотную к Кукле. – Я хочу, чтобы ты рассталась с Надей! – С какого это перепугу ТЫ будешь решать, что МНЕ делать? Ты кто вообще? – Динка схватила пачку сигарет, вытряхнула одну и нервно закурила. – Потому что… потому что…, – Кукла так и не решилась произнести вслух, что любит, ревнует и считает Динку только своей. – Подожди, ты ревнуешь, что ли? – Диана нервно засмеялась. – Ты правда решила, что после того случайного поцелуя что-то может быть между нами? Я что, похожа на ненормальную, которая будет крутить любовь с куклой? – Я не кукла, – еле слышно прошептала Кукла, но Диана в пылу ссоры просто не услышала. – Забудь. Это совершенно ничего не значит. Тот случайный поцелуй. Слышишь, я серьёзно говорю тебе! Не вынуждай меня на крайние меры! Поняла? – Я поняла, Динечка. Иначе – утилизатор. – Я детей матери отвезу на выходные. А ты погуляй по городу, развейся, может, и выветрятся дурные мысли из твоей головы. – Хорошо, как скажешь. Ты домой вернёшься сегодня? – Скорее всего, нет, останусь в Питере. У меня ещё встреча с Лизой. *** Лиза ждала Динку на ступенях у Казанского. – Что за конспирация? И почему хотя бы не в машине, если уж кафе ты отвергла напрочь? – Диана не понимала, почему из разговора нужно делать тайну и прятаться, как какие-то шпионы. – Не хочу, чтобы кто-то даже случайно нас услышал. Пойдём, пройдёмся, – Лиза махнула рукой в сторону набережной канала Грибоедова, – до Михайловского сада и обратно. – Ну, пойдём, – согласилась Динка. – Ты меня только не перебивай. Все вопросы потом, когда я рассказ закончу. Диана молча кивнула. – Даже не знаю, с чего начать. Подробности, сколько и чего я перерыла в Интернете, опущу, много времени убила на это. И вот что мне удалось нарыть. Фирма эта раньше плотно сотрудничала с институтом исследования мозга. Работали на оборонку, пытались создать неуязвимую машину-киберчеловека. Что-то не срослось у них там. Может, деньги, может, действительно ничего из той затеи не вышло, и разработки хороши были только на бумаге. Институт остался сам по себе, а фирма сама по себе. Несколько лет не работала, а потом стала выпускать роботов-андроидов, знаешь, таких, которые с мимикой, умеют поддержать беседу. Типа, как несколько лет назад на Московском вокзале стоял. – Пушкин, который? – Да! – Так вот, со временем стали производить кукол-помощниц по хозяйству, нянь, компаньонов. Технологии развивались и их куклы ценились, потому что очень походили на живых людей. С помощью программы можно было создать куклу с любым характером. Тогда и ввели это анкетирование, чтобы каждому человеку подобрать ту куклу, которая ему больше всего подходит. – По твоему, моя стопроцентно мне подходит? – горько улыбнулась Динка. – У вас темпераменты и характеры похожи, –засмеялась Лиза. О том, что произошло утром, Диана не стала рассказывать Лизе. – Слушай дальше. Больше информации по фирме мне нарыть не удалось. И тогда я стала искать тех, кто приобрёл подобных кукол последнего поколения. Я ездила по нескольким адресам, наблюдала издалека. С одной даже разговаривала. С виду обычный человек, но всё равно по некоторым моментам можно догадаться, что андроид. А вот у одной женщины кукла очень напоминает твою. Я смогла уговорить владелицу куклы встретиться со мной. – Когда? – заинтересовалась Динка. – Расслабься, я уже с ней встречалась, когда ты в Кении Надю выгуливала. – Почему меня не дождалась? – Подумала, что так будет лучше, я лицо не медийное. А вот с тобой вряд ли она стала бы разговаривать. Ладно, не перебивай меня. Так вот. И я выяснила кое-что любопытное. Анна Алексеевна увидела куклу в рекламе, как и ты, и она ей сильно напомнила ей пропавшую семь лет назад дочь. Так сильно, что женщина заняла денег, взяла в банке кредит и купила эту куклу. Теперь самое интересное. Анна Алексеевна просто уверена, что это её дочка. Кукла умеет плакать, ест, ходит в туалет, имеет отменное чувство юмора, может рассердиться. Никого не напоминает? – Лиза посмотрела на Динку, та выглядела растерянной. – Напоминает. Продолжай. – Только у её куклы нет никаких воспоминаний. Знания есть, а вот воспоминаний нет. – Интересно. А в фирму она не ходила? – Нет. А зачем? Она боится, что если это и правда её воскресшая дочь, вдруг её отнимут. Зачем фирме чтобы кто-то узнал, что они там эксперименты над людьми проводят? Анна Алексеевна не хочет потерять вновь обретенную дочь. Соседям сказала, что дочка раньше в другом городе жила, а теперь вот к ней переехала. Короче, Дин, мутная фирма, мутная история с куклами. Не знаю, стоит ли дальше копать? – Думаю, не стоит. Лиз, спасибо тебе за инфу. Только что мне с ней делать, я не знаю, – Диана растерянно пожала плечами. – Дин, а может, тест ДНК сдать? У тебя же остались Светкины вещи? – С ума сошла? Нет! Ты слышала? Мой ответ – НЕТ! Не вздумай, Лиз! Не нужно больше в этом копаться. – Ты чего-то боишься, Арбенина? Чего? – Я боюсь, что это Света, - Динка прошептала совсем тихо, но Лиза услышала её ответ.