Увидеть в последний раз

— Тебе еще много? — спрашивает Мобиус Локи, который занят документами, сидя за столом рядом с ним. — Нет, я почти закончил, осталась одна страница, — быстро отвечает Локи, не переставая старательно переписывать материалы дела с чернового листа в итоговый документ. — Уже? — удивляется Мобиус. — Ты сегодня поработал даже больше, чем обычно. Ты молодец. Без тебя я бы точно просидел здесь еще несколько часов. А раз мы так скоро управились сегодня, можем сходить пообедать или сразу пойти домой и поесть там, а потом провести время вдвоем. Как ты больше хочешь? — Мобиус, у меня будет к тебе одна просьба, — вдруг начинает немного неуверенно Локи, отвлекаясь от работы. — Просьба? — Да, просьба. — Ты поэтому сегодня вызвался помочь мне с отчётом? — усмехается Мобиус, и когда Локи не может скрыть некоторого смущения, успокаивает. — Это я так. Что тебе нужно, Локи? — Я знаю, что это не разрешено здесь и чревато большим риском, вплоть до обрезки, но…я бы очень хотел увидеть Фриггу. — Ты хочешь повидать мать? — Да, хочу. Очень хочу, Мобиус. Я невероятно по ней скучаю. А после того, что ты показал мне в Театре Времени… — Дорогой, — перебивает Мобиус, — мне правда жаль, что тебе пришлось это увидеть, но так было нужно. — Нет, нет, все нормально, Мобиус, — спешит заверить Локи. — Я все понимаю. Что произошло, то произошло. Теперь я готов брать на себя ответственность за собственные поступки. Моя это была ошибка или нет, но так или иначе ее уже не вернёшь. Но я бы хотел увидеть ее еще раз, хотя бы в последний раз. Сказать, как люблю. Только лишь это. Я не буду рассказывать ей о будущих событиях, не волнуйся, я хочу лишь только увидеть ее. Пожалуйста. Мобиус какое-то время молчит, раздумывая, пока Локи с внутренним волнением ждет его ответа, после чего негромко вздыхает и, посмотрев на Локи, который глядит на него тихо умоляющим взглядом, проговаривает: — Думаю, я смогу это устроить.

***

Когда Локи проходит через временную дверь, первое, что его поражает — тепло Асгарда. Легкий ветерок ласкает его лицо, солнце, попадающее во дворец через огромные пространства в каменных стенах, приятно греет кожу, а из цветущего королевского сада доносится утреннее радостное щебетание птиц. Он — дома. Локи осматривается по сторонам, оглядывая пустые коридоры, по которым любил носится с Тором, когда они были еще совсем мальчишками, невольно вспоминает местоположение всех тайных ходов, через которые они с братом пробирались ночью на кухню и утаскивали фрукты и выпечку, приготовленную к празднествам или приёмам. Все это похоже на сон. Несколько минут назад он сидел на диване вместе с Мобиусом в их квартире, и Мобиус спрашивал его, не нервничает ли он. И, когда Локи признался, что очень на самом деле, Мобиус мягко, как всегда умел, заверил его, что все будет хорошо. А теперь он оказался в Асгарде. Который, как думал, уже больше никогда не увидит. И вдруг Локи слышит до боли знакомый женский голос. Мама. Королева идёт по коридору, разговаривая с семенящей рядом служанкой, что едва поспевает за ней, и показывает что-то в саду. По-видимому, как хочет изменить его внутреннее убранство. Локи успевает вовремя скользнуть за ближайшую колонну. Сердце его оглушительно стучит. И, когда королева отпускает девушку, а сама отправляется дальше, очевидно по своим утренним королевским делам, Локи собирается с духом и выходит из-за колонны, оказываясь практически прямо перед ней. Она выглядит точно так же, какой он ее запомнил. То же красивое золотисто-желтое платье, одно из ее любимых, в длинных складках которых Локи тонул в детстве, примеряя на себя и радостно прыгая в нем по комнате, пока она не видела. Те же богато уложенные волосы, заплетение которых она не доверяла даже своим самым близким служанкам, всегда делая это сама, с помощью своей магии, пока маленький Локи гадал, как у нее это так ловко получается. Как-то раз она раскрыла ему свой маленький секрет, и Локи сказал, что тоже хочет так научиться, именно тогда она принялась обучать его искусству магии. Даже тот же нежный цветочный аромат ее духов, которые пахли домом. — Локи? — Мама, — Локи едва ли может поверить собственным глазам, и, хотя Фригга очевидно изумляется его внезапному появлению и внешнему виду, без раздумий подходит к нему и заключает в свои объятия. Локи мгновенно обнимает ее в ответ, растворяясь в родном материнском тепле, ласковых руках, по нежности которых так ужасно истосковался, чувствует, что на глаза его наворачиваются счастливые слезы. Когда они отстраняются, она берет его лицо в ладони, и от их непередаваемого тепла Локи кажется, что готов разрыдаться в любую секунду. Она мягко поворачивает его голову из стороны в сторону, придирчиво осматривает, после чего отпускает и, недолго оглядев с ног до головы, подытоживает: — Ты не мой, Локи, верно? — Да, я… из будущего, — объясняет он, боясь, что она может не поверить или испугается или, не дай Бог, позовёт стражу, но Фригга смотрит на него все так же ласково, как и несколько секунд назад. Только лишь немного обескураженно. — Но я все еще твой Локи, мама. — Я знаю, — мягко улыбается она. — Я… вижу, что ты изменился. Стал взрослее. Но ты все еще мой сын, откуда бы не был… Но, Локи, что во имя Девяти миров на тебя надето?! Локи смеется, как-то совсем позабыв, что форма TVA смотрится здесь совсем чуждо. Начинает все объяснять, и Фригга жестом руки приглашает сесть его на ближайшую скамейку, выполненную из белого мрамора с красивой резьбой. Локи вкратце рассказывает ей откуда он и как сюда попал, осторожно обходя все то, что знать ей не следует, и что может огорчить ее, а сам при этом едва ли верит, что снова разговаривает с собственной матерью. Ему все еще кажется, что все это не по-настоящему. Что он в любой момент проснётся, поймёт, что это лишь очередная иллюзия обманчиво близкого счастья. Но он не просыпается. Мать действительно сейчас с ним. По мере беседы Локи узнает, что временной промежуток, который выбрал для него Мобиус — несколько дней до коронации Тора. Время, когда в Асгарде все еще было тихо и спокойно. Когда он еще не совершил непоправимую ошибку. — Я так скучал по этому месту, — признается Локи. — Скучал по тебе. Фригга обхватывает ладонью его щеку и Локи счастливо приникает к ней, закрыв на пару мгновений глаза и орошая ее тихо льющимися слезами, растворяясь в материнском тепле, которого ему столь сильно не хватало. — На самом деле я бы не попал сюда сам. Мне помогли, мой…— продолжает Локи свою историю и вдруг останавливается, не зная, стоит ли рассказывать матери о Мобиусе, можно ли вообще, и как тогда лучше это сделать, — друг. — И как же зовут твоего друга? — спрашивает Фригга, ласково заправляя прядь волос Локи за ухо, и от этого жеста у Локи щемит нежностью в груди. Локи, поначалу не совсем уверенный, к чему именно клонит мать, в замешательстве глядит на нее, пока она в свою очередь смотрит на него ласково и спокойно, и вместе с этим не без известного материнского любопытства, спрятанного в ее красивых глазах. — Его имя Мобиус, — решает признаться Локи, внезапно понимая истину ее вопроса, чувствуя себя при этом смущенным от того, что она так быстро догадалась обо всем, лишь заглянув в его глаза. — Он очень хороший человек, мама. Правда. И похож на тебя. Он необыкновенно добрый и действительно заботится обо мне. — У тебя взгляд меняется, когда ты о нем рассказываешь. Я никогда у тебя такого не замечала. Даже на меня ты не смотрел так. Должно быть, этот человек и правда тебе очень дорог? — Да, мама, так и есть. — Так значит мне ждать приглашения на свадьбу в ближайшее время? — Ну мама! — невсерьез обижается Локи, а сам внутренне пугается. Как бы там ни было он еще не готов к такому повороту в своей жизни. Мобиус станет его… Нет, он пока не готов об этом думать! Даже при том факте, что очень сильно его любит! Да и вообще возможно ли такое в TVA? — Ну прости меня, дорогой. Мне просто очень хочется за тебя порадоваться. Тебе всегда была так сложно с кем-то поладить и найти друзей. Хотела бы я посмотреть на этого удивительного человека, который смог очаровать моего драгоценного мальчика. — Мы… мы еще не думали об этом, но у нас все хорошо, правда, — отвечает Локи, возвращаясь к ее вопросу про приглашение, не придумав ничего лучше, и дело не только в неудобстве темы, но и в том, что он и сам не знает как правильнее ответить. Он действительно не знает как все объяснить матери лучше. Он счастлив с Мобиусом, но все далеко не так легко в TVA. Он не хочет задумываться о будущем, потому что на самом деле боится его. Не знает, что ждет их с Мобиусом. Знает только, что сделает все, что будет в его силах, чтобы не потерять его, как потерял мать. Чего бы это ему не стоило. Пусть даже придется потратить сотни лет на его спасение, он сделает это. Только лишь ради Мобиуса. Но признаться в этом во всем матери? Нет, он не хочет ее каким-либо образом расстраивать. Точно не в их короткую встречу-прощание. — Я понимаю, сынок. И верю тебе. Что ж, всему свой срок, мой дорогой. — У нас не так много времени, — говорит Локи, вдруг вспомнив о том, что время их встречи ограничено, о котором совсем забыл из-за объявшего его счастья близости с матерью, — я никогда не говорил тебе, и я не знаю, выпадет ли мне шанс сказать это тебе когда-нибудь еще раз… но я… я… — Локи тяжело вздыхает, чувствуя, что к его глазам вновь норовят подступить слезы. Ему вдруг становится сложно даже вздохнуть. — Все в порядке, любимый. Не торопись. Локи делает глубокий вдох, медленно выдыхает, ощущая себя так, словно тяжёлый груз вот-вот наконец свалится с его плеч и, проникновенно заглянув в глаза матери, заговаривает: — Прости меня. Прости, что вел себя так несносно и глупо. За все те мои проказы, которые расстраивали тебя. За все те огорчения, которые я причинил тебе и…причиню в будущем. Поступками или неосторожными словами. Я никогда не хотел этого на самом деле. Меньше всего я хотел видеть твое лицо печальным. А ты всегда была рядом со мной, заботилась, успокаивала, терпела все мои шалости, несмотря на все. Я едва заслуживал твоей любви и снисхождения. И никогда не раскрыл свою в полной мере. Но я действительно очень любил тебя и очень сильно люблю сейчас, мама. Всегда буду. И мне так жаль, что я недостаточно показывал это, что я… Локи чувствует, что его горло перехватывает, слезы начинают душить, обжигать горло и мать снова обнимает его, прижимает к себе, совсем легонько укачивает в своих руках. — Не надо, милый. Не вини себя. Мне не за что тебя прощать. Ты мой сын, а всё остальное не имеет значения. — Я люблю тебя, — вырывается у Локи отчаянно. — Всегда буду. — И я тебя, сынок. И тоже никогда не перестану. Просто знай, что куда бы ты не пошел, где бы не оказался, я всегда буду с тобой. Вот здесь, — она кладет ладонь на его грудь, в область сердца, Локи перехватывает ее, много значаще целует. В этот момент внезапно открывается временная дверь. Через нее входит Мобиус, и хотя Локи бесконечно рад его видеть, не может не расстроиться из-за того, что может означать его появление — их время с матерью закончилось. — Уже пора, да? — спрашивает Локи и не может скрыть глубокой печали в голосе, сердце его обрывается. Ну почему время пробежало так безжалостно быстро! Они ведь толком даже не поговорили! До чего несправедливо! — О, нет, я просто не удержался и решил заглянуть все ли у тебя тут в порядке, но раз все хорошо… еще есть… минут пятнадцать точно. Или чуть больше. Так что я пока… Мобиус уже спешит шагнуть обратно через портал, по-видимому, стесненный слишком личной сценой, которую прервал, однако вынужденно останавливается, замечая, как королева величественно поднимается со своего места, после чего делает несколько медленных шагов в его сторону, не спуская с него своего внимательного взгляда. — Я бы очень хотела немного побеседовать с этим милым господином, что смог покорить сердце моего мальчика, — вдруг изрекает Фригга спокойным тоном, все еще обращая свой взгляд на Мобиуса, на удивленном лице которого появляется одновременно польщенная предложением и смущенная адресованными ему столь лестными словами улыбка. — Это честь для меня, Ваше Величество, — проговаривает Мобиус, слегка кланяясь. — На это же есть время? — уточняет Фригга, взглянув на Локи. — Или вам уже нужно уходить? Локи же на мгновение растерявшись и даже немного покраснев, в отличии от Мобиуса, которому каким-то чудом удается сохранять невозмутимый вид, переводит глаза с матери на Мобиуса и, получив легкий подтверждающий кивок от Мобиуса, снова возвращает взгляд к матери и произносит: — Да, есть. Еще есть. — Прекрасно, — улыбается Фригга, словно думая о чем-то своем. — Тогда мы с… Мобиус, я не ошиблась? — Верно, мадам. — Тогда мы с господином Мобиусом оставим тебя ненадолго, если ты, конечно, позволишь мне, — Фригга тепло улыбается Локи, Локи немного запоздало кивает, после чего королева разворачивается к Мобиусу и жестом руки предлагает агенту совершить короткую прогулку с ней по коридору дворца. Локи продолжает сидеть на скамейке у одной из колонн и не удерживается от того, чтобы не понаблюдать картину, свидетелем которой он точно не ожидал, что когда-нибудь станет: статная, красивая женщина, сама владычица небесного города Асгарда, обителя богов, его мать, а рядом с ней, казалось бы, обыкновенный аналитик бесконечно далёкой отсюда организации по управлению временными измерениями, его любовь, спокойно идут, негромко разговаривая. И Локи может лишь догадываться о чем, удивляясь, как легко это удается Мобиусу. Он бы, наверное, весь перенервничался на его месте. Ведь Фригга — сама королева Асгарда! К тому же его мать. Хоть и не родная. И теперь знает, что они с Мобиусом вместе, что и настораживает и радует одновременно. И это, можно сказать, почти королевская аудиенция. А Мобиус, удостоенный такого высочайшего внимания, беседует с ней не только спокойно и вежливо, держа себя с достоинством, но и даже, кажется, тепло, словно они видят друг друга не в первый раз точно. Локи по-настоящему изумлен, но самое главное — очень тронут происходящим на его глазах. Мобиус не перестаёт его удивлять. И как ему удается так легко находить общий язык с людьми? А может все дело в том, что они похожи? Его мать и Мобиус. Оба мудрые, рассудительные, чуткие, понимающие и с добрым сердцем. Оба любят его, несмотря на какие-либо его особенности или совершенные им опрометчивые поступки, любят любым. Да, они могли бы подружиться. Локи думается, что Фригге обязательно бы понравился Мобиус, узнай она его поближе, будь у них времени больше, чем короткий разговор на несколько минут. Мысль, что этому никогда не быть бесконечно опечаливает, отдаваясь такой болью в сердце, которую уже ничто не сможет унять. Никогда. Даже добрая любовь Мобиуса. Такое можно лишь заглушить. В какой-то момент, когда они уже доходят до конца коридора и поворачивают обратно, Фригга говорит что-то и сердечно улыбается, а Мобиус опускает глаза вниз и тихо посмеивается, да так, словно смущен, и оба они одновременно обращают свои взгляды на Локи, что дожидается их на скамейке. Локи виновато отворачивается, на мгновение ему кажется, что он усмотрел что-то слишком личное, но при этом он не может не улыбнуться, чувствуя как его сердце тает, а глаза снова норовят увлажниться от столь дорогой для его сердца сцены, которой, к сожалению, не суждено будет повторится. Уже никогда. Не будет суждено даже запомнится его матери. Фригга все это неминуемо забудет, стоит им шагнуть через временной портал обратно в TVA, но ведь по-другому никак, и Локи знает это. Знает, но осознание этого все равно отдается разрывающей внутри болью. Но он не станет плакать сейчас. Он мысленно пообещал себе, что мать не должна запомнить его таким, не со слезами на лице. Желает, чтобы она запомнила своего сына беспечальным. Даже при том необратимом факте, что она не вспомнит об их встрече. Так по-настоящему и не узнает, что ее сын наконец-то стал счастлив. Ни вспомнит ни его, ни человека, благодаря которому ее сын наконец обрел это счастье. Когда его мать с Мобиусом возвращаются к нему, Локи встаёт и спрашивает, уже зная неминуемый ответ: — Нужно возвращаться? — Да, прости меня, милый, но мы уже итак задержались здесь, — видимо у него был совсем несчастный вид, что Мобиус, не подумав, назвал его так даже в присутствии его матери. Но случайность или нет — это вызвало особенную улыбку на лице его матери, которая заставило бы покраснеть Локи, будь он не так расстроен неотвратимостью разлуки. — Помни, мальчик мой, моя любовь всегда с тобой, — говорит на прощание Фригга, когда они разделяют объятие, подобное переливам самых ярких звёзд, самой нежной мелодии колыбельной и ласке самого тёплого солнца. Локи прижимается к ней сильнее, по-детски желая спрятаться в этом запахе, что всегда волшебным образом уносил все его страхи, печали и переживания, впитать в кожу, взять с собой, после чего вынужденно отстраняется, глаза его блестят влагой. — Мобиус, — коротко говорит королева, обращая взгляд на агента и приглашающе раскрывая свои руки. — Ох, ну я… может лучше Локи еще разок…— теряется он. Королева лишь красноречиво наклоняет голову набок, и вскоре Мобиус не избегает своей участи оказаться заключенным в ее объятия, лишь на немного не столь долгое, какое она подарила Локи. — Береги моего сына, — слышит Локи ее негромкий голос, однако Мобиус отвечает еще тише, и он не разбирает слов. Но без труда догадывается какими они могли быть. Фригга отпускает Мобиуса, Мобиус подходит к Локи, достает из кармана ТемПад, открывает временную дверь. Когда портал появляется перед ними, Локи в последний раз смотрит на мать, даря ей свою не печальную улыбку и, перешагнув портал, оказывается в квартире Мобиуса. Примерно через минуту за ним входит Мобиус, сделав то, что нужно было, и дверь за ними закрывается. Он больше никогда ее не увидит. Не увидит ее добрые, понимающие, мудрые глаза. Не услышит любящий голос, что пел ему красивые колыбельные в детстве перед сном и успокаивал, когда он просыпался от кошмаров. Ее нежные, тонкие руки никогда уже не приласкают его, не пригладят растрепавшиеся волосы. Он уже никогда не вернётся ни к ней, ни к Тору. Ни почувствует на лице ласковые лучи солнца родного Асгарда. Не вернётся домой. Локи оборачивается к Мобиусу с застывшими, полными глазами слез. — Я больше ее не увижу, — роняет он негромко, полностью осознав этот страшный факт только сейчас, когда дорога во дворец Асгарда, к его матери, закрылась за его спиной. — Никогда. Слезы проливаются двумя крупными дорожками на лице Локи, и Мобиус, увидев это, без лишних слов быстро подходит и заключает Локи в свое объятие. Он позволяет Богу уткнуться в свое плечо, выплеснуть все эмоции, которые он сдерживал до этого только ради матери. Держал в себе из-за всех сил, и с которыми все-таки не смог справиться сейчас. — Все хорошо. Все хорошо, — успокаивает Мобиус тихо, очевидно зная, что какие-либо слова едва ли помогут сейчас Локи в его личной, скорбной печали, но более чем готовый не только утешить, но и разделить ее с ним. Он очень ласково гладит вздрагивающие плечи Локи, пока он продолжает пачкать его пиджак бессильными слезами, выпуская через каждый всхлип всю свою невыразимую боль от ощущения необратимой утраты. Мобиус позволяет ему полностью выплакаться на своем плече. Спустя какое-то время Локи затихает. — Мобиус, — роняет Локи, и выходит как-то слишком жалобно, потерянно. Локи уже почти не плачет, но едва ли чувствует себя легче. Мобиус чуть отстраняет от себя Локи, мягко берет его лицо в свои ладони, нежно гладит большими пальцами щеки, влажные от пролитых дорожек слез. — Локи, ты же знаешь, что я тебя очень сильно люблю? Локи негромко шмыгает носом, тихо кивает на вопрос несколько раз, но не поднимает глаз. — И я всегда буду с тобой, — твердо продолжает Мобиус и осторожно приподнимает лицо Локи, заставляя посмотреть в глаза, — всегда, слышишь? Локи не отвечает, только тянется вперед и прижимается губами к губам Мобиуса, ища поцелуя. Целует отчаянно, крепко, почти исступленно, боясь, что Мобиус может исчезнуть в любой миг. Мобиус отвечает, будто бы каждым мягким движением губ молчаливо заверяя, что всегда будет рядом. Когда они отстраняются, Локи спрашивает: — О чем с тобой говорила Фригга? — О тебе, — отвечает Мобиус, мягко привлекая Локи обратно к себе. — Обо мне? — А разве мы могли говорить о ком-то другом, котенок? — легко улыбается Мобиус, приобнимая Локи за талию, пока он удобно устраивает подбородок у него на плече. — А про что именно? — Ну, мы говорили о том, какой ты у нас замечательный. Локи тихо, растроганно фыркает, бормочет Мобиусу в плечо: — Кроме нее так считаешь только ты. — А тебе меня мало? — улыбается Мобиус, — Тебе нужен кто-то еще? — Не нужен. Никто мне больше не нужен, Мобиус. Только ты, — Локи поднимает руки, кладет на спину Мобиусу и обнимает сильнее, после отстраняется и, открыто смотря в его глаза, говорит. — Спасибо. Спасибо, что сделал это для меня сегодня. Это очень много для меня значит. И ты, Мобиус. Ты так много значишь для меня. Я не знаю, как бы жил и кем стал бы, если бы не встретил тебя. Я никого никогда не любил так сильно, не считая привязанности к матери. Не думал, что это возможно — вот так вот полюбить. Открыто и честно. По-настоящему, знаешь. И я никогда не боялся никого так сильно потерять. Потерять то, что обрел с тобой здесь, в TVA. Мобиус тянется вперед, долго и по-особенному нежно целует Локи в щеку, отстранившись, произносит: — Это меньшее, что я могу для тебя сделать, мой милый. — Я люблю тебя, — Локи снова обнимает Мобиуса, тепло, крепко, любяще, удивляясь как со временем стало легче произносить эти непростые слова, обнажать чувства без страха, будто страх осуждения или непонимания или какой-либо еще из миллиона тех, что преследовали Локи всю жизнь, но которые испугались простой доброты Мобиуса и убежали. Именно Мобиус научил его этому. Показал, что любить кого-то — не слабость. И что любить — не страшно. С ним любить было не страшно. Наверное, у Мобиуса все-таки была какая-то своя магия. Просто он продолжает держать ее в секрете. Как его мама в детстве, когда скрывала тайну своих красивых причёсок, так и Мобиус утаивает свое волшебство ото всех здесь. Но с радостью делится им с Локи. Локи закутывается в любимый уютный запах. Особенный запах, запах Мобиуса, который всегда утешает, согревает, дарит удивительное ощущение спокойствия и безопасности, которое Локи не смог за всю свою длинную жизнь найти ни в ком другом, кроме матери, расслабленно выдыхает. — И я тебя, Локи. Очень сильно, — говорит Мобиус в ответ, повторяя свои сказанные ранее слова, и Локи думает, что в руках Мобиуса он — дома.