Юношеский максимализм

Звонкий хлопок. Затем еще и еще. Он сдерживал удары плетью не так хорошо, как должен был. Все младшие соученики сидели напротив него, им было запрещено отворачиваться. Они должны знать, что будет, если нарушить правило секты, а он несет на себе груз единственного старшего ученика и должен показать им пример. Шан Чжэн сжал кулаки, но продолжил терпеть, выпрямив спину насколько это было возможно. Когда все закончилось, он рухнул на холодный пол. Спина, должно быть, представляла собой кровавое месиво. Шиди, все как один, уставились в пол не поднимая глаз. — Кто тебе позволял покидать пик без разрешения? Ты продолжишь учиться и выполнять свою работу, не покидая комнаты! — учитель вынес второй приговор, а затем обратился к зрителям: — Никто не смеет разговаривать с Шан Чжэном пока он не встанет на путь исправления. А теперь, идите. Вы все. Шан Чжэн не помнил, как дошёл до своей комнаты — сам дополз или помог кто, — помнил лишь как упал лицом вниз и уснул глубоким сном, не чувствуя боли от усталости. Он заслужил наказание не только за долгое отсутствие и дружбу с демоном, он заслужил удары плетью за свое лицемерие, но учитель… Учитель просто боялся, что потеряет еще одного старшего ученика, он боялся за себя и свою репутацию. Шан Чжэн остался единственным старшим учеником и до сих пор никто не знает, что он тайком сбегает к убийце своих шисюнов. Он не мог его винить, как и не мог простить всех тех, кто годами изводил его. Тех, кто унижал его, подставлял, избивал толпой под покровом ночи, завернув в одеяло, и тех, кто выставил его перед демоном, прячась за спиной, как последний трус. Их было много, а он один. Он не справлялся и не мог дать отпор, хотя пытался. И теперь, когда все его обидчики были мертвы, он не чувствовал ничего, кроме ненависти. К шисюнам, учителю, демону, к самому себе. Он — сплошной комок из боли и разочарования, он — последняя надежда учителя. Он нацепил на него поводок и толстой цепью приковал к полу. Шан Чжэн принял свое заключение, как должное. Ему приказали обдумать свои поступки и воспоминания послушно мучали и изводили его пуще ран от розг. Он думал, что все придет в норму, как только он вернется на Ань Дин, что он получит своеобразный знак о том, в какую сторону двигаться дальше. Запереть в комнате и запретить приближаться к приграничному городу для него было все равно, что отрезать руки и ноги и оставить доживать остаток жизни. Ему нужна была свобода, но Ань Дин связал его и запер в клетке. Кто-то аккуратно стучит в дверь, Шан Чжэн шурится, когда свет просачивается сквозь тоненький просвет между дверью и стеной. Дверь неспеша накрылась и несколько маленьких ножек, шикая, просочились внутрь. — Шан-шисюн, учитель разрешил тебе поесть, — он не видел, но слышал, как пододвинулся ближе деревянный поднос. Если посмотрит на них, то расплачется. Его шиди ничего не знали, они до сих пор искренне называли его шисюном. Кто-то из соучеников сдавленно ахнул, другой пнул его за это локтем под ребро. — Что ты делаешь, Ксан-сюн? — Ничего, — холодно отрезал самый старших из них. — Шисюн, ты можешь встать? Мы принесли бинты и… Жар ударил в голову. Он зарекался, что никогда не предстанет перед кем-либо в таком уязвимом виде. Шиди видели его совсем другим и он не хотел рушить этот образ. — Где вы все это взяли? — холодный тон заставил его запнуться. — Украли? Шан Чжэн должен был подняться. Вот сейчас он встанет и докажет всем, чего стоит, а затем… А затем он снова падает и множество рук подхватывают его, аккуратно (на сколько это было возможно) придерживая за плечи. Шан Чжэн морщится от боли, но встаёт. Вся спина горит огнем и при каждом движении боль отдает в голову. Ксан-сюн предпринял попытку обработать раны чем-то дурно пахнущим (и явно краденным), но от одного невесомого касания Шан Хуа зашипел и выбил из его рук лекарство. — Шисюн… я… просто наложу повязку, хорошо? Он не сопротивлялся, терпеливо выжидал пока его шиди закончит, а после снова упал без сил. Стыд накрыл его с головой, раньше он был тем, кто обрабатывал ссадины младшим и разнимал их драки, а теперь уход был нужен ему. Шан Чжэн бы добровольно закрылся в комнате, лишь бы никто не жалел его. Жалость он переносит тяжелее физической боли. — Мы оставим еду здесь, — пропищал Ксан-сюн. — Идите уже, вы ведь без разрешения сюда явились? — Шан Чжэн стыдился своего вида, своей грубости и пытался таким способом сохранить лицо. Жалкое зрелище — ни за что застыдил младших, прогнал прочь, когда нужно было сказать одно простое: — Спасибо. Дверь потихоньку закрылась, не сказав ни слова, шиди ушли, выполнив немую просьбу остаться одному. Шан Чжэну одиночество было необходимо для очищения разума, для успокоения души и избавления от глупых мыслей. Так почему же один и тот же сценарий прокручивался в голове? Он не мог уснуть, голубоглазый силуэт преследовал его в каждом сне. Что он пытался найти в демоне? Защиту? Но ведь все его обидчики были мертвы. Дружбу? Но ведь рядом были шиди, которые души в нем не чаяли. Ответа на этот вопрос у него не было, а ведь именно Шан Чжэн был инициатором большинства их встреч. Через их встречи, случайно-неслучайные касания он пытался понять, что на самом деле чувствует. Неопределенность давила на него. Он должен был ненавидеть демона, как ненавидят другие, как их учат с начала обучения, но что-то было не так. Рядом с ним он был другим. Строгий шисюн внезапно стал размазней и эти изменения нельзя было открывать другим. Он с отвращением отодвигает поднос с едой и ползком двигается к столу, заваленному бумажной работой. Керосиновая лампа светит тускло, а перед глазами все плывет, но он обязан закончить работу до утра. Никто не придет, чтобы спасти его. Он не позволит никому спасать себя. Иероглифы путались, путались цифры, но, когда он вывел последнюю букву, то снаружи уже разливался золотистый солнечный свет. Он так и не притронулся к ужину, бинты сползли от его передвижений по полу и никто больше не разговаривал с ним. Определенно в этом была заслуга учителя. Шиди приносили подносы с едой и забирали заполненные документы. Шан Чжэн в их присутствии старался держать спину ровной насколько это было возможно, но затем снова падал на циновку и закрывал глаза в надежде, что все его страдания прекратятся по щелчку пальцев. Несмотря на боль, он готов был выть от отсутствия движения. Ему не хватало воздуха, того самого морозного, пробирающего до костей ветра. Мысли становились невыносимыми. Сидя взаперти и не имея возможности с кем-либо заговорить, он медленно переваривал всю свою боль, думая, как все отреагируют, если его вдруг не станет. Будет ли учитель винить себя за причиненный ученику вред? А шиди? Будут ли они тосковать по нему или вскоре найдут новый объект обожания? Он ужасно устал. Не об Ань Дин он мечтал, когда был помладше, и это тяготило его. Он вырвался из нищеты, был единственным из своей семьи, кто добился хоть чего-то, но… все это было не то. Когда он оказался тут, все мечты вдруг рухнули, не к чему было больше стремиться. Его жизнь напоминала сплошную серость с красными вкраплениями от ударов старших. Он всегда был младше и слабее — родные братья постоянно измывались над ним, перебрасывая на него все домашние обязанности, впрочем, как и шисюны. А теперь старшим был он и, если кто-то из его шиди оступится, это будет его вина. Иногда его работа прерывалась медитациями. Для прочих тренировок было слишком мало места, а медитация не требовала огромных усилий, — так он ошибочно полагал. Все было настолько смешно и нелепо, что ему хотелось смеяться, но боль по всему телу избавила его от желания делать лишние движения. Несколько дней строгого режима и он просыпается в больничной койке на пике Цань Цао, причина — упадок сил, голодный обморок, непостоянный поток ци, который чуть не привел к искажению. — Что случилось с твоей спиной? — лорд Цань Цао покосился на него, а затем на лорда Ань Дин. — Шиди, это… — даже если лорд Ань Дин признается во всем, то никто не посмеет лишить его титула — его некому было заменить, а сам пик был не слишком популярным и через-чур хлопотным, чтобы кто-то из горных властителей брал на себя дополнительную нагрузку. — Лим-шисюн и его дружки случились, — вставил Шан Чжэн. Он не хотел спасать учителя, но спасая его, он спасал самого себя. — Простите, лорд Цай, я делал много ужасных вещей. Помните случай с пропавшими травами? Мне приходилось выполнять их просьбы, чтобы не быть избитым, но даже так они находили повод навешать тумаков. — Почему ты не сказал раньше, Шан Чжэн? — искренне удивился учитель. Ему правда было больно это слышать или это обычная игра на публику? Шан Чжэну было все равно. — Учитель видел в Лим-шисюне своего преемника, этот ученик… Этот ученик принимал на себя удар, чтобы не нагружать остальных проблемами. А после того, что произошло, мне было страшно признаться. Я должен был сожалеть о потере шисюнов, а не вздохнуть с облегчением. Он наконец сказал это вслух. Он и есть сплошная проблема. Ему хотелось, чтобы шиди подольше насладились детством, чтобы им не пришлось изводить себя до полусмерти, как изводил себя он. Он думал о других и совсем забывал о собственных желаниях. В каком-то смысле забыть о себе — это и было его желанием. — Мы обсудим это на ближайшем собрании, — выдохнул лорд Цай. По его виду было ясно, что он не очень-то хочет ввязываться в эту драму. — Шичжи Шан, твои переживания и есть корень зла, который не дает ци равномерно циркулировать. Я предупреждал тебя, Гэ-шисюн, что к твоему ученику нужен отдельный подход, у него высокий, но хрупкий духовный потенциал, любая ошибка может… Последняя часть была обращена не к нему, но Шан Чжэн по привычке зажмурился. Слушать это в который раз было невыносимо. Раз он не может быть тем, кем хочет, то какой смысл в этой жизни? Все это уже повторялось множество раз: обследования, лечение, кислый запах лекарственных отваров. Он знал о лекарствах и искажении больше, чем любой другой адепт Цань Цао и нахождение на пике целителей было для него привычным делом. В детстве — постоянные простуды, сейчас — риск получить повторное искажение ци. Его тело ему же враг. Он может хоть всю жизнь пыталась вылезти из кожи вон, а та назло будет тянуться, а затем сильнее затягивать его в клетку. Все, что у него осталось, это ответственность за чужие жизни. Каждый раз он стремился вернуться на Ань Дин как можно скорее, на период выздоровления у него будет больше поблажек. Учителю не нужны проблемы, а Шан Чжэн может просить, что хочет, прикрываясь плохим самочувствием. Его единственная просьба — разрешение покидать комнату. Пускай ему и было тяжело держать спину ровно, но, когда он появился в разгар тренировки, шиди мгновенно просияли. Если он не может исправить себя, он исправит свое окружение. Пускай не все и не сразу, но исправить это место ему под силу. Он будет и должен быть лучше Лим-шисюна. Любого из его шисюнов. — Завтра будет собрание горных лордов, — холодный взгляд лорда Ань Дин не предвещал ничего хорошего. Этот взгляд значил «почему ты не можешь быть нормальным». Шан Чжэну и самому бы знать ответ на этот немой вопрос. — Учитель хочет, чтобы этот ученик сопровождал его? Он шел на поправку и не удивился бы, если учитель снова стал нагружать его работой, как раньше, да и медитации с лекциями он давно не посещал, нужно было наверстать упущенное. — Шан Чжэн, ты подорвал доверие своего учителя. Я бы мог взять тебя с собой, но тогда некому будет сходить на встречу с поставщиками. — Учитель, я… Этот ученик больше не подведёт вас, я больше не ступлю на демонические земли. Учитель тяжело вздыхает и кладет руку на плечо ученика. — Поверь, Шан Чжэн, этот учитель делает все, чтобы защитить своего старшего ученика. Демонические земли пропитаны темной ци, любое ее воздействие на тебя будет отражено на твоих меридианах. Ты же не хочешь снова слечь с искажением? Воспоминания о первом искажении были слишком яркими, его тело все еще помнило, какого это. Сколько он уже провел времени в лазарете тогда? Он не помнил, но знал, что его вылазки на демонические земли были не просто прихотью. Он многому научился за время, проведенное с демоном, и этот опыт он ни за что не забудет. — Этот ученик понимает. — В таком случае, я напишу увольнительную. И сообщу твоим родителям. Несмотря на ограничения, Шан Чжэн был рад грядущему маленькому путешествию. Он забыл обо всех наставлениях лекаря и летел так быстро, что не чувствовал под собой лошади. Небольшое путешествие «туда-обратно» растянулось на три дня, благодаря просьбе увидится с родными. Внутри него скапливался неприятный осадок. Почему он так любил и ненавидел свою вершину? Когда он вдали от школы, то тоскует даже по самым нудным занятиям, а вернувшись обратно норовит снова сбежать на волю. Он будто бы сам не до конца понимал чего хочет, но сейчас ему хотелось встретиться с самым важным человеком в его жизни. Конши — город, граничащий с царством демонов. Это город контрабандистов, «черных» торговцев, сотрудничающих с демонами и город охотников, где зарубить зверодемона топором — обычное дело для гражданских. Причина, по которой Шан Чжэна так спокойно отпустили сюда, заключалась в том, что он здесь вырос. Он частенько сбегал под предлогом увидеться с семьей и ни разу так и не навестил родных. Это было лишним, жители Конши были холодными, сердитыми и даже в какой-то степени варварами. Жители столицы называли их дикарями из-за того что те обратили соседство с демонами в выгоду и частые стычки с представителями другой расы стали для них рутиной. Шан Чжэн был слишком слабым для жизни в этом городе и все равно рвался назад, чтобы испытать себя. Сидя на крыше одноэтажного дома, он долго и пристально наблюдал за средних лет мужчиной. Тот не замечал нависшей угрозы, противный звук точения топора перебивал все остальные, но звонкий хруст черепицы заставил его прервать занятие. Шан Чжэн едва успел обнажить меч и тут же влетает в стену, дыхание перехватило, всю спину обожгло огнем и он медленно сполз вниз, оказавшись на коленях перед мужчиной с топором. — Плохо! — внезапно вскричал тот, указав на мальчишку обухом топора. — Ты действительно думал, что я тебя не услышу? С последней встречи ты ни капли не поумнел! — Если бы я не поскользнулся, то ты бы меня не услышал, — Шан Чжэн понуро опустил голову и убрал меч в ножны. Едва зажившие раны заныли от столкновения со стеной, но он не подал вида. — Если бы, — усмехнулся мужчина и одним рывком поднял мальчика за шкирку. — Какими ветром тебя сюда занесло? Неужто соскучился по этому старику? Най Вэньянь всегда делал грозный вид, ругал племянника по мелочам и вечно был недоволен его успехами. Но Шан Чжэн все равно любил и уважал его, как дядю, наставника и близкого друга. — По делу от учителя, — расплывчато сказал Шан Чжэн и оттряхнул подол одежд. Незачем было вдаваться в подробности, дела школы должны там и оставаться, за пределами Цан Цюн он был совсем другим и не планировал что-то менять. — К старикам своим не зайдешь? Мальчик отвел взгляд. В рукаве помимо документации лежало письмо родителям от учителя, но они, к великому сожалению, никогда не прочтут его. Родители подарили ему жизнь и оставили на попечение старших сыновей, поэтому Шан Чжэн и ненавидел отчий дом — там навсегда застыла атмосфера соперничества за родительское внимание, им постоянно приходилось не жить, а выживать. Он с ранних лет помогал по хозяйству и ни за что бы не стал бесплатной рабочей силой снова. — Ладно, разок можешь переночевать, — выдохнул мужчина. — Я как раз собирался дров наколоть, да и в стойле прибраться надо. А вот с дядей… было другое дело. — Спасибо, шуфу, будет исполнено! Он с воодушевлением принялся за работу. Все-таки единственный родственник, к которому он мог обратиться, был брат матери. Най Вэньянь был опытным охотником и жил практически у границы, рядом со смотровыми башнями. Дядя многому научил его и совсем не замечал достижения как заклинателя. Он был одним из тех, кто считал заклинательские школы сборищем заносчивых энциклопедистов, в частности из-за того, что те, дежуря у границы, мало чем помогали местным жителям. Несмотря на слабость своего тела, Шан Чжэн мечтал однажды стать таким же сильным как шуфу. Один раз сболтнув подобное, он уже не мог отделаться от поручений и тренировок. Правда, на охоту его дядя так и не взял ни разу, несмотря на надоедливые уговоры. — Это точно школа, а не тюрьма? — шуфу облизнул кончик кисточки, а затем обмакнул в чернила и вывел свою подпись на пергаменте. — Пойдет? — Учитель не хочет, чтобы я приближался к границе, — Шан Чжэн нахмурился, пряча письмо обратно в рукав. — Спасибо, шуфу. — И именно поэтому ты пришел ко мне? — Просто я знал, что лаоши не бросит своего ученика в беде, — Шан Чжэн склонился в издевательском поклоне, за такое учитель точно бы отправил на повторный арест. — Бестолочь ты, А-Чжэн! А еще самый настоящий тунеядец! Кто ж так дрова рубит?! Шан Чжэн едва увернулся, чтобы не получить подзатыльник и подобрал с земли брошенный топор. — Шуфу уходит куда-то? — его глаза сверкнули любопытством. Походную сумку, брошенную на пороге, он заметил уже давно и раз дядя позволил остаться только на одну ночь, значит днем он куда-то собирается. — Даже не проси, — ответил Най Вэньянь, прежде чем племянник спросит что-нибудь еще. — Ну пожалуйста! — Шан Чжэн упал на колени, ударившись лбом о землю. Вряд-ли подействует, но попробовать стоит. — Шуфу, возьми меня с собой! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Я буду самым послушным учеником. — С трудом верится. Ты ведь, поди, уже и позабыл о поручении своего учителя. — А вот и нет, — обиженно надулся юный заклинатель. — Я уже со всем разобрался. Най Вэньянь раздраженно вздохнул, но взгляд его сверкал весельем и в какой-то мере даже гордостью. — Твоя удача, что я иду не один, — шуфу всегда делал вид, будто переступает через себя, помогая племяннику, однако частенько уголки его губ подрагивали, сдерживая улыбку. — Иначе бы отправился обратно на Цан Цюн. Глаза Шан Чжэна просияли. Если шуфу идет на охоту, да еще и не один, то точно произойдёт что-то интересное! Это было испытание на прочность, которое он ждал много лет. Если в этот раз Шан Чжэну удастся показать себя с лучшей стороны, то в следующий они отправятся на охоту без сопровождающих, а затем (он не хотел загадывать) ему удастся поймать кого-то в одиночку! Дядя разбудил его его до рассвета, Шан Чжэн вскочил, словно всю ночь только и ждал, когда они наконец выдвинутся в путь. Он старался не надоедать вопросами, чтобы не давать повода оставить себя дома, и шел тихо, впитывая наставления шуфу. Уже у границы их встретили трое мужчин, все были вооружены и имели снаряжение для восхождения. Один из них, лучник, не так давно уже представился юному заклинателю и даже одолжил на время свой лук. Толку от этих тренировок не было, но Шан Чжэн хорошо провел время после, с любопытством слушая байки опытного охотника. Второй владел древковым оружием, все его тело было покрыто ужаснейшими шрамами и, то что он жив, говорило о том, что техника его ближнего боя все же имела успех против зверодемонов. Третьим был мечник, его свежее, безмятежное лицо было обращено только вперед. Туда, куда они держали путь. Место, в которое они направлялись, находилось на демонической части и представляло из себя несколько горных высот, расположенных зигзагом на схожем друг от друга расстоянии. Это настолько захватывало воображение, что, казалось, будто все было сном. — Най Вэньянь, кого это ты привел? — Да это же Шан Чжэн! Давно ты к нам не заглядывал! У Бохай и Вэн Цзинсун — копейщик и лучник, тепло встретили племянника дорогого друга. Поначалу могло показаться, что люди, состоящие в общине охотников, плохо ладят друг с другом, но это было совсем не так, чаще всего они выбирались на дело группами, ради успеха и собственной безопасности. А вот третье лицо было ему незнакомо, но все равно располагало к себе. — Еще один заклинатель в нашей компании? Отрадно, — выступил вперед третий сопровождающий. Он был весь в черном, а на поясе у него висел меч. Мужчина отдал вежливый поклон, как если бы они были одного статуса, Шан Чжэн даже поначалу опешил. «Бродячий заклинатель», — подумал он. Бродячих он видел редко, их не любили те, кто отдал жизнь на служение секте. Некоторые гражданские утверждали, что в них мало мастерства, если они не нашли пристанище ни в одной из заклинательских школ, а Шан Чжэн думал, что они настоящие счастливчики. Свободные и лучезарные, не привязанные ни к месту, ни к людям баловни судьбы. — Этот Шан Чжэн ученик пика Ань Дин, — он быстро опомнился и ответно поклонился. — Мое имя Симэнь Жу, — кивнул заклинатель, на его лице покоилась безмятежная улыбка. — Не знал, что на Ань Дин обучают боевому искусству. — Не обучают, — Шан Чжэн отвел взгляд, поджав губы. — Все мои достижения — заслуга шуфу. — Прекратите пустую болтовню, — внезапно оборвал их Най Вэньянь. Он не любил, когда его нахваливают и терпеть не мог даже малейшее отхождение от плана. — Нам бы вернуться до темноты. Не отставай, А-Чжэн. Сам напросился пойти, так что теперь не хнычь, что устал. Привалов не будет. — Шуфу так и не сказал, какова наша цель, — едва поспевая за остальными обронил Шан Чжэн. — Северный медведь, — отвечал шуфу, обрубая мешающие ветви топором. Они шли у кромки леса, чтобы безопасно обогнуть смотровые башни. — Его шкура хорошо ценится на рынке. — А мясо можно толкнуть какому-нибудь гурману, — встрял Вэн Цзинсун, главный казначей этой компании и затейщик экспедиции. — Заплатят столько, что хватит с лихвой на месяц беззаботной жизни. — Ну а я выполняю заказ одного ученого, — на лице Симэнь Жу покоилась безмятежная улыбка. — Ему нужна медвежья желчь. Слушая их, Шан Чжэн приходил в настоящий восторг. Он никогда не задумывался о том, что будет делать, когда вырастет, ведь до этого момента у шизуна уже был подготовлен ученик, который был вправе называться наследником титула горного властителя, а теперь… мог ли Шан Чжэн встать на место шисюна и выйдет ли из этого что-нибудь хорошее? Он сомневался, все его знания были поверхностные. Иногда он мог увлечься чем-то и засидеться в библиотеке со стопкой книг, но потом забывал о своем мимолетном увлечении и больше никогда не возвращался к нему. Он был простым, как вся его семья и очень сильно восхищался дядей, который смог вырваться из этой серости и жить так, как считал нужным. Как только они ступили на демонические земли, старшие намеренно обступили его со всех сторон, что не понравилось Шан Чжэну, однако он ничего не сказал, вспомнив наказ дяди. — Говорят, здесь у границы недавно видели высшего демона, — донесся голос шедшего справа от него У Бохая. Шан Чжэн напрягся, ожидая продолжение истории, где высшего демона сопровождал человек. Несмотря на то, что все присутствующие так или иначе контактировали с демоническим миром, он не знал, как они отреагируют на такую связь. — Правда? Они же так далеко не заходят. Может, эти смотровые спросонья перепутали демона с деревом? — подколол его Вэн Цзинсун. — Думаю, если ты вдруг среди ночи увидишь демона, то тут же проснешься, — прервал его смех У Бохай. Шан Чжэн натянул улыбку и резко перевел тему: — Шуфу, на город ведь часто нападают демоны, почему до сих пор никто из заклинательских школ не поставил надежную защиту? Если бы шуфу отправил письмо мне, то я бы лично передал его главе школы. Его и правда это волновало. Местные жители сами не просили о помощи. Вернее раньше просили, но все им было не то. Полностью изолироваться от демонов они не хотели, а другого способа защиты не было, потому весь город и был увешан оберегами, что никакой надежды на смотровых не было. — А сам-то как думаешь? Стыдоба, адепт Ань Дин и о таких глупых вещах спрашивает… торговля остановится и мы все разоримся, — Най Вэньянь шел впереди, срубая топором мешающие их пути ветви деревьев. — Тем более, некоторые заклинательские школы не стесняются заключать с нами сделки, — ухмыльнувшись, добавил У Бохай. — Бывает же такое, — подал голос Вэн Цзинсун. — Лгать людям и за глаза перевозить руду с демонических земель. — В каком-то смысле бродячие полезнее будут. Они хоть и за деньги, но проблему решат, а эти ваши… даже носом не поведут. Симэнь Жу, не мешающий их разговору, согласно закивал. Шан Чжэн замолчал, размышляя о сказанном. Взрослые переговаривались тихо, ветер уносил половину слов, но он слышал абсолютно все и мир его понемногу рушился. Если капнуть глубже, в те же самые склады Ань Дин, то наверняка можно найти что-то демоническое. Их миры враждовали и тем не менее были тесно связаны. Нет худа без добра, черного без белого и демонов без людей, как и людей без демонов. А, если копнуть еще глубже, то можно было понять, что нет во всем мире абсолютно черного или абсолютно белого. Шан Чжэн сам в этом убедился. Он сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Не о том странном демоне ему стоило сейчас думать. Вскоре голоса совсем стихли, ветер на границе был на удивление холодным. Подтаявший снег замерз, образовывая наст. Шан Чжэн с хрустом проваливался по щиколотку и заметил, что единственный, кто отстает. По приказу дяди он старался идти след в след, но непривычно сильный ветер тормозил его. Казалось, что ледяная стужа — заслуга демона, которого он так бесчестно бросил в самый важный для него день. Его мучала совесть, но он понимал, что должен уйти и ушел. Симэнь Жу выглядел странно с самого момента, как они пересекли границу. Он долго и упорно вслушивался в звуки, которое принес ветер, и постоянно хмурился. Шан Чжэн последовал его примеру, но не услышал ничего, кроме воя ветра. — Поставим приманку у входа в пещеры, не отставай, — последние слова Най Вэньяна были брошены племяннику. Шан Чжэн поравнялся с Симэнь Жу. — Господин Симэнь, вы что-то заметили? Над головой все не прекращал летать ворон, ветер ему был будто бы нипочем и лишь кончики перьев, покрывшиеся инеем, казались такими странными. — Гул под землей, — тихо, едва слышно обронил Симэнь Жу, а затем нахмурился, поднимая взгляд к небу. — И метель собирается, если ветер не утихнет, нужно уходить. Шан Чжэн прислушался, но ничего не услышал. Демонические земли имели специфичный запах — нужно было время, чтобы привыкнуть к нему, а отмыться от него после было той еще задачей. Поэтому он каждый раз оставался у дяди и брал с собой сменный комплект одежды. Заклинатель отошел немного дальше от отряда. Шуфу и У Бохай готовили приманку: один ставил сеть, а второй закреплял на выступе валун, который по сигналу должен был отнять путь отступления. Вэн Цзинсун сооружал укрытие, где они проведут время ожидания, в качестве приманки использовали мясо домашнего скота. Шан Чжэн поражался их слаженной работе, сдружить своих шиди стоило ему большого труда, а наладить их совместную работу было той еще задачей, поэтому он откровенно завидовал связи, которая была только у охотников Конши. В этом месте он уже бывал, демон рассказывал ему, что горы здесь идут не только ввысь, но и вниз, в замысловатых пещерах внутри этих самых гор ютились северные медведи. Правда, лично ему не довелось столкнуться с подобного рода зверодемоном. — Шуфу, чем я могу помо… — он делает шаг и не чувствует опору под ногами. Пустота проглатывает его, и хруст костей доносится до него быстрее боли от перелома. Он стонет, а затем прикрывает рот, понимая, что он мог быть здесь не один. — А-Чжэн! — донесся сверху голос дяди. — Не двигайся, слышишь меня? Мы уже идем за тобой. А-Чжэн даже при всем желании не смог бы сдвинуться. Смотреть на вывернутую в неправильном положении ногу было до дрожи страшно. Боль была настолько невыносимой, что на глазах выступили слезы, он был готов в любой момент потерять сознание. В затылке пульсировало, он попытался отодвинуться, чтобы сверху не попадало снега и обломков потолка и только рвано задышал едва прикоснувшись к стене ладонью. Вместе с мечом попадали наземь все документы, судорожно собирая их в кучу, Шан Чжэн натыкается на мятый талисман, но тут же отказывается от этой глупой мысли. Он так злился на себя, на свое бессилие и неудачу, вот только, порвав дрожащими руками талисман, он почувствовал себя еще хуже. Он так и остался никем, пусть даже вырвавшись в люди, но он все равно оставался копией своих родителей: от наследственной болезненности до невзрачной внешности, ему не нравилось в себе все. Порой ему казалось, что все лучшее досталось старшим, а ему остались лишь их объедки. Его связь с демоном — ошибка, поступление на Ань Дин — колоссальная ошибка. Шан Чжэн пытался убежать от проблем и в этом побеге находил новые неудачи на свою голову. Из глубокого темного тоннеля донеслось какое-то копошение и странный рыкающий звук. Шан Чжэн весь напрягся и замер. Ему пришлось заткнуть рот рукой, чтобы не издавать лишних звуков, а затем его взгляд уловил нечто ужасающее. Из темноты вышел покачиваясь темный силуэт вдвое больше самого заклинателя. Свалявшаяся серая шерсть топорщилась в разные стороны, одна лапа зверя по размеру напоминала две человеческие ладони, на морде буграми виднелись наросты, а вторая половина тела совсем облезла — местами было видно даже кости. Шан Чжэн попытался отползти назад, но смог сдвинуться не более чем на один чи. Из темноты на него уставились еще три пары красных огней и спина похолодела от ужаса. Обглоданное наполовину существо перед ним — это медведица с выводком. Выставленный вперед меч — глупость, ему бы перестать дышать и сжаться в углу в надежде, что все закончится быстро. Он уже давно смирился с мыслью, что может умереть в любой момент. Ледяной блеск разрезал тьму, мороз защипал оголенные участки кожи. Шан Чжэн боялся не за себя, он боялся за дядю, чьи шаги были слышны откуда-то сверху. От скорости клинка засвистел воздух, Шан Чжэн ошеломленно застыл, когда кровь брызнула фонтаном из горла медведицы. Она заскрипела и только сильнее оскалилась, но меч зашел еще глубже, отчего та вскоре затихла. Мертвое тело едва не рухнуло на заклинателя и тот удивился худобе существа — похоже, вместе с молоком дети отрывали от нее и куски мяса. Почуяв беду, медвежата скрылись в одном их тоннелей. Заклинатель проводил их взглядом и вскинул голову, рассматривая своего спасителя. Над ним возвышался беловолосый демон. Бегло осмотрев ногу заклинателя, он подошел ближе и упал на колени рядом с ним. — Что ты здесь делаешь?! — в унисон прокричали оба. Разбавить неловкое молчание было нечем. Шан Чжэн понимал, что неправильно поступил, сбежав без объяснений, и в тоже время неправильным казалось само его нахождение на северных землях, будь он хоть трижды жителем Конши. Каждый раз рядом с демоном он чувствовал неловкость и надеялся, что обдумав хорошенько всю ситуацию, наконец поймет, что на самом деле чувствует. Но… все оказалось не так-то просто. — Ты ранен, — то ли вопрошая, то ли утверждая обронил демон. Он собрался было подхватить заклинателя на руки, но тот отлетел назад, как от огня. — Нет, стой, — от нервов Шан Чжэн проглатывал половину слов и не мог никак выпалить нужные слова. — Как ты… ты следил за мной?! Сердце билось, как птица в клетке. Он задавал внутреннему «я» вопрос, но то упорно продолжало молчать о своих чувствах. — Ты не отвечал, — демон злился, злился и заклинатель, но свою злобу они могли выразить лишь интонацией. — Я не мог. Он не мог, но хотел ли? Каждый раз, когда сигнал с другой стороны доходил до него, он лишь сильнее вжимал себя в постель и зажмуривал глаза. — Не мог? Шан Чжэн не хотел вдаваться в подробности и затих. Демон заметил перемену настроения и складка между его бровями сгладилась, взгляд смягчился. — Что ты хочешь взамен? Не может же быть все так просто. Он — адепт Ань Дин, привыкший к сделкам. В его мире ничего не бывает просто так, даже за любовь так или иначе приходится платить. — Взамен? Мо Мэнцзы поперхнулся воздухом, будто не мог поверить в услышанное. Шан Чжэн думал, что тот здесь только ради выгоды, совсем как демон когда-то. — За спасение. — Узнать какого демона тебе понадобилось лезть в эту пещеру. От грубо брошенных слов заклинатель опешил и отвел взгляд. Огонек внутри практически потух. — Я не просил меня спасать! Их голоса переходили на крик, никто из них не заботился, что их могут услышать. — Ты мог умереть. — Правда? Что ж, всем бы было только лучше от моей смерти. Он выкрикнул это, а взглядом говорил «прекрати это или убеди в обратном». Родителям он давно перестал быть нужным, на пике его держали лишь из-за врожденного трудоголизма, только дядя мог бы поспорить… и то он наверняка бы сначала в шутку назвал племянника дураком и лентяем. — Немедленно возьми свои слова назад, — уже тише, проговаривая каждое слово, произнес демон. Шан Чжэн собрался было что-то съязвить, но шаги становились все ближе и ближе и в следующую же секунду из одного тоннеля показались два силуэта. — А-Чжэн, — дядя замер, его взгляд бродил по пещере и остановился на раненном племяннике. — Шан Чжэн, не двигайся, — Симэнь Жу выступил вперед, направив меч не демона. Шан Чжэну хватило доли секунды, чтобы прийти в себя. — Шуфу, господин Симэнь! — вскрикивает он. — Все в порядке, мы… мы знакомы. — Знакомы? И как же зовут твоего, — Най Вэньянь помолчал, пытаясь подобрать нужное слово, — друга. Шан Чжэн замолчал, осознав, что имени «друга» он не знает. Даже не додумался спросить, ведь раньше в этом знании не было необходимости. — Мо Мэнцзы, — подал голос демон и убрал меч. — Шан Чжэн значит? Шан Чжэн отвел взгляд, уши горели огнем от стыда. Как он мог за столько времени не спросить имени?! — А твой друг, — внезапно сказал шуфу, сделав акцент на последнем слове. — не мог поаккуратнее относиться к нашему улову? Симэнь Жу тем временем ловко зафиксировал ногу Шан Чжэна, оторвав от потолка длинную льдину. Он надавил на какую-то точку и боль поубавилась. — Не думаю, что от такого улова был бы толк, — вставил он. — Чтоб тебе провалиться Вэн Цзинсун! Собрал нас всех ради одной плешивой шкуры! — Идемте, здесь оставаться смысла нет, — тихо вздохнул Симэнь Жу. Шан Чжэн не слушал их, его оглушил стук собственного сердца — громкий и частый. Симэнь Жу хотел поднять Шан Чжэна, но Мо Мэнцзы опередил его, подхватив пострадавшего на руки. Най Вэньянь шел впереди всех, за ним оба мальчика, а затем — Симэнь Жу, следящий за идущими спереди. Шан Чжэн не думал о том, что будет дальше, когда его в таком состоянии доставят на пик, он прислушивался к своим ощущениям в моменте и эти чувства заставляли его краснеть с ног до головы. Когда они выбрались наружу, дядя стал упрекать Вэн Цзинсуна за ложные сведения, а У Бохай с Симэнь Жу сооружали носилки из подручных материалов. — Твой дядя хороший человек, — Мо Мэнцзы говорил тихо, так, чтобы его услышал только тот, кому эти слова предназначались. Демон посадил человека на ствол упавшего дерева и сел рядом, достаточно близко, чтобы их плечи соприкасались. Шан Чжэн усмехнулся. Настоящую личность дядя показывает не всем и не сразу — в этом они были похожи. — Ты еще не видел моих родителей, — так же тихо ответил он и замолк. — Когда-нибудь придется. — Что?! Шан Чжэн затих. Он уже много наговорил и не хотел закапывать себя глубже. Ему правда было лучше рядом с Мо Мэнцзы. Он строил из себя кого-то другого и это выбивало из его головы посторонние мысли. Так легко он никогда себя не чувствовал. Он не знал, что сказать и как правильно изложить свои мысли. Все, что он мог, это тихо выдавить: — Прости. — Мгм. — Я не хотел обидеть. — Знаю. — Мне кажется, — пересилить себя и сказать все что на душе было неимоверно тяжело. В его семье не принято выражать чувства и он ненавидел себя за эту скованность. — Мне кажется, ты мне нравишься. Я сбежал, потому что испугался. Он слишком сильно ненавидел себя за свою слабость и никогда бы не подумал, что кто-то сможет полюбить его таким. Настоящим. Сотни масок искривленных и треснутых отслаивались на лице, их было так много, что он уже и не помнил себя настоящего. — Испугался — чего? Плечи дрогнули от совсем безобидного вопроса. Мо Мэнцзы поначалу показался ему грубым дикарем, невоспитанным, избалованным отпрыском демонической знати. Шан Чжэн хотел понять, какого это — родиться целым, а не разбитым и склеенным, но до сих пор не понял. Ему предстояло пройти множество жизненных уроков в будущем. — Не знаю… наши встречи были похожи на неправдоподобный сон. Мне казалось, я проснусь и ничего этого как будто бы не было. Будто я все выдумал, а строить ложные надежды… Шан Чжэн не сразу понял, что влюбился. Он боялся быть отвергнутым. Сбежав до отказа он тем самым уберег себя от худшего исхода и почему-то это казалось ему правильным. — Просто спроси. У Мо Мэнцзы всегда все было просто, однако и сам он остерегался делать первый шаг. Шан Чжэн в другой ситуации бы отреагировал иначе, но сейчас он боялся шелохнуться. — Я тебе нравлюсь? Холодная ладонь легла поверх его руки и крепко сжала. — Да. Шан Чжэн прикрыл рот рукой, поглядывая то на дядю, то на господина Вэн, те продолжали ругань и сборы. Он хотел бы услышать это еще раз, громче и четче и чтобы ему повторяли это постоянно. Но до этого нужно было пережить очередные каникулы на Цань Цао. — Твой друг может проводить нас до границы, — как из ниоткуда возник Най Вэньянь, снова поставив акцент на слове «друг». Шан Чжэн вздрогнул от неожиданности и отлип от демона. — Но не более. Прости, А-Чжэн, но мне придется отвести тебя твоим родителям. Шан Чжэн раздраженно выдохнул. Он предпочел компанию голодной медведицы матери, которая ничем не лучше того же зверодемона. А еще… рядом с Мо Мэнцзы было так спокойно, что он даже позабыл о боли. Им снова пришлось расстаться. Разлука, душный дом, личные апартаменты на Цань Цао и отчитывание перед учителем и главой школы — уже привычный ему сценарий. В глазах лорда Ань Дин он был безнадежным, а вот шиди встретили его расспросом про столкновение с демоном. Шан Чжэн учился заново слушать свое тело, он тратил много времени на восстановление и медитации и бережно хранил под сердцем новый отслеживающий талисман. Многое изменилось в его жизни с наступлением весны — Цан Цюн открыл свои двери для новых учеников и Ань Дин не стал исключением. А как на него смотрели новички, когда учитель представил его, как старшего ученика… Шан Чжэн еще никогда не чувствовал себя так неловко. В глубине души, он пообещал самому себе быть намного лучше, чем его шисюны. Его затянуло в бесконечный круговорот: старший ученик, как оказалось, помимо своих прямых обязанностей все еще должен был посещать занятия и за таким забитым графиком не было ни одной свободной минутки, за которую он обычно успевал слинять за пределы пика. Он больше не переживал из-за разлуки, потому что знал, что те редкие встречи с демоном будут теплить сердце вплоть до следующей. А затем, в один из вечеров все нормализовалось. Уставший Шан Чжэн возвращался в общежитие после очередного рабочего дня, утро которого он потратил на наставление младших соучеников, а остальную часть дня сопровождал учителя на собрании горных властителей, как старший ученик Ань Дин. Он представлял, как рухнет в кровать и уснет глубоким сном до следующего дня, однако внезапно обнаружил, что его спальное место уже было занято. — Это моя кровать, — оперевшись спиной о дверь, заклинатель сложил руки на груди и уставился на незваного гостя. — Здесь достаточно места для двоих, — отвечал демон, подперев подбородок ладонью. Недолго думая, Шан Чжэн принял приглашение и налетел на демона, вжимая его в кровать. Мо Мэнцзы ухмыльнулся, а затем потянул его за ворот на себя, касаясь губами чужих губ. — Как ты пробрался сквозь защитный барьер? — Шан Чжэн отстранился, разглядывая лицо демона. — Просто, — отвечал Мо Мэнцзы, — хочешь посоревноваться, кто быстрее покинет секту не столкнувшись с охраной и защитными талисманами? — Ты забыл, что я все еще наказан? — Обещаю вернуть тебя к утру. Шан Чжэн понимал, что утром пожалеет о своем решении, но у него внезапно открылось второе дыхание. Кто он такой, чтобы отказаться участвовать в споре? — Ну, смотри, — Шан Чжэн сорвался и аккуратно выпрыгнул из окна, оставив небольшую щелку, чтобы после можно было как ни в чем не бывало вернуться. Обойти охрану и талисманы было еще проще — он знал их расположение, как свои пять пальцев. Как бы он не старался победить спор, Мо Мэнцзы уже ждал его у выхода. — Ты победил лишь благодаря тому, что моя нога не восстановилась полностью, — выдохнул заклинатель. То ли он давно не практиковал побеги, то ли правда слишком выдохся за день, а спуск показался не таким простым, как раньше. — Не принижайся, — с насмешкой в голосе говорил демон. — Однажды ты влез на балкон моей спальни так что я ни за что не поверю, что этот пологий спуск был для тебя так труден. Шан Чжэн тихо хмыкнул и прошелся вперед, подхватив Мо Мэнцзы под локоть. — Ну, и куда ты меня поведешь?