Добро пожаловать в этот мир
19 февраля 2024 г., 22:16
Январские снегопады сменились февральскими метелями. Гриши недовольно ежились и постоянно зевали, иногда начиная дремать прямо на уроках. Генерал Назяленская гоняла в постоянных тренировках детей, обучая их малой науке. Женя занималась организацией всего Большого и Малого дворца, Давид помогал Николаю в воплощению его идей, а король Равки решал государственные дела.
Перелистнув страницу очередной книги, Агата невольно покосилась в сторону Николая, сидевшего напротив нее прямо на полу и, чуть наклонив голову набок, наблюдающего за ней. Пару дней назад Николай завел странную и слегка нервирующую ее привычку: молча наблюдать за ней чуть-ли не всюду. И Агата уже обдумала каждую возможную и невозможную причину такого поведения, но ни к какому определенному выводу так и не пришла. Сначала она даже подумала, что снова успела ляпнуть что-то не то или влезть в какую-то неприятность, о которой сама ничего не подозревала. Но если бы это было так, то вряд ли бы Николай молчал, он обязательно постарался бы все высказать. А если ему было нужно о чем-то с ней поговорить, то он тоже не стал бы молча ждать, а завел бы разговор издалека, постепенно приближаясь к нужной ему теме. В общем, с какой стороны не посмотри, молчать Николай не любит. Но сейчас молчит, и на лице у него периодически появляется жутко глупая, рассеянная улыбка, значение которой тоже оставалось не ясным.
Потратив еще несколько секунд на бессмысленное вглядывание в напечатанные буквы, Агата тяжело вздохнула и снова посмотрела на мужа поверх книги. Изменилось то, что теперь он сидел вытянув перед собой ноги и опираясь на ладони. Даже взгляд у него казался слегка отрешенным, словно на самом деле он пребывал вовсе не в этой комнате, а где-то очень далеко, но при этом все равно ощущалось его пристальное внимание. Как ему это удавалось, Агата не знала, да и не хотела знать, на данный момент ее волновала лишь причина столь необычного поведения.
— Николай, что случилось? — не выдержав, спросила девушка, захлопнув книгу.
— Что случилось? — моргнув, растерянно переспросил Николай, приподняв бровь.
— Я это спрашиваю у тебя, — машинально попытавшись скрестить руки на груди, воскликнула Агата, данный жест дался ей очень неохотно. — У меня такое ощущение, словно я вот-вот должна взорваться. И если ты продолжишь так на меня смотреть, то это так и будет, только… фигурально.
— Ну, понимаешь… ты так невероятно выглядишь, что у меня нет сил оторвать от тебя глаз, — скользнув по ней каким-то плотоядным взглядом, несколько более хрипло ответил Николай. Агата невольно выдохнула, чувствуя пробежавшие по спине мурашки. — А еще я жутко нервничаю!
— Все хорошо, Николай, — слабо улыбнулась Агата, невольно отводя взгляд. Она бы даже себе не смогла признаться в том, что ей приятно осознавать, что он волнуется за нее. — Целительница уверяет, что до родов еще целая неделя. Кому из нас стоит нервничать, так это мне, — тихо прибавила она, невольно обхватив плечи руками. Агата старалась не задумываться о том, что произойдет через неделю, потому что очень часто воображение рисовало довольно пугающие картины, от которых получалось спрятаться только прижавшись к мужчине.
Словно почувствовав резкое изменение ее настроения, Николай тут же подскочил на ноги и опустился на диван рядом с ней, приобняв девушку за плечи и нежно коснувшись губами виска. Агата тихо выдохнула, уткнувшись носом в его грудь. Все-таки хорошо, что он перестал куда-то убегать и искать все приключения, а оставался рядом с ней. Спасение мира, конечно, дело благородное, но такая странная молчаливая поддержка ей была намного важнее, потому что на мир Агата обращала внимание лишь в том случае, если он как-то задевал кого-то из ее близких.
— Я хочу, чтобы судьба нам подарила хоть малейший шанс… — прошептала Агата, прикрыв глаза.
— Если и не подарит, мы его украдем! — шепотом прибавил он, поцеловав ее в макушку.
— Ты не перестаешь меня удивлять, — прошептала Агата, прикрыв глаза. — Как в тебе сочетается столько противоречивых граней?
— Меня называет противоречивым человек. У меня великолепный дар убеждения, — улыбнулся Николай, поглаживая Агату по животу. — Я однажды уговорил дерево сбросить листья.
— Что за чепуху ты несешь? — рассмеялась девушка.
— Ну, дело было осенью. Не могу сказать, что это полностью моя заслуга, — весело прибавил он.
— Мы определенно стоим друг друга, — улыбнулась Агата, быстро взглянув на него. — Как прошла встреча с Шенком? — почти не думая, спросила она, рассматривая стекающие разводы по стеклу.
— Я не хочу впутывать тебя в это, — несколько растерянно сказал Николай, чуть отстранившись от нее. — Я бы с большим удовольствием спрятал тебя от всего этого…
— Но…я хочу знать, — категорично заявила Агата, вновь глядя на него. — Ведь это касается и меня, — поспешно принялась объяснять она, поймав его прищуренный взгляд.
— Этот подлец непреклонен, но думаю перед генералом Назяленской он сломается… — в ту же секунду ответил Николай, отводя взгляд.
Он казался абсолютно уверенным, но в этом был его талант - всегда казаться уверенным в своих словах.
Фьерда наступала на них с моря, но они не смогут пробить блокаду Штурмхонда. Штурмхонд, легендарный корсар - и второе «я» короля Равки - послал свой флот, чтобы охранять равкианское побережье. В теории, король и Триумвират должны были возложить эту обязанность на равкианский флот. Но флот был слишком тесно связан с Западной Равкой и их интересами, чтобы Николай мог спокойно на него положиться. Сейчас, когда ставки были так высоки, доверять им было нельзя.
— Легкие пути не для тебя, — с долей восхищения протянула Агата, чуть вздернув подбородок. Мужчина вздрогнул, словно от удара, и тут же повернулся к ней лицом.
— Люблю ставить на себя при всякой возможности. — он уже вскочил на ноги и принялся расхаживать по комнате, говоря все это. Агата молчала, наблюдая за ним из-под длинных ресниц и изо всех сил сдерживая желание рассмеяться. — Правда, предпочитаю, чтобы деньги были чужие.
— А своей жены? — усмехнувшись, прибавила она, подумав, что до этого она явно выбрала неправильную тактику. Пусть поддержка и действовала, но не достаточно долго, а вот метод от противного должен сработать намного лучше. В конце концов, Николай не может позволить себе разочаровывать кого-то, и это одна из его слабостей, о которой мало кому известно.
— О Равке еще заговорят с уважением, мы будем намного влиятельнее и благороднее всех стран вместе взятых.
Некоторое время они просто молча смотрели друг на друга. Агата крепко сжала губы, понимая, что в любую секунду они могут растянуться в предательской улыбке. Николай с каким-то восхищением и раздражением смотрел прямо ей в глаза, словно намереваясь узнать, о чем именно она думает. В следующую секунду он вдруг усмехнулся, а затем громко рассмеялся, скрывая лицо за светлыми прядями волос.
— В следующий раз я так глупо не попадусь, солнышко, — слегка успокоившись, прибавил Николай.
— Не понимаю, о чем ты говоришь, — отвернулась от него Агата, так и не сумев побороть улыбки. — Давай лучше прогуляемся! — прибавила она, поднявшись на ноги. Николай согласно кивнул, но на дне карих глаз по прежнему прыгали смешинки, за которыми все еще пряталось восхищение, которое могло заставить кого угодно почувствовать себя особенным. Много ли в этом мире людей, способных восхитить Николая Ланцова? Вот и Агата думает, что нет, а потому такой взгляд был дороже любых слов и признаний в любви.
***
На мгновение остановившись у гостиной, в которой так часто обитали члены Триумвирата, Агата поглубже вдохнула, уже заранее успокаивая себя. Она совершенно не понимала, почему сама начинает нервничать, но поделать с такой реакцией она ничего не могла, поэтому просто смирилась со своей очередной странностью. После рассказа о встрече с Хайремом Шенком Зоя вонзила ногти себе в ладони. Она практически услышала, как голос Николая в ее голове разочарован в ней. Во имя всех святых, как удается ему встречаться с подобными скользкими, мерзкими, самодовольными жабами, не убив ни единую за день? — Шенк вовсе не собирался предлагать нам помощь, не так ли? — спросила Агата, расстроеная куда больше остальных. — Конечно, нет, — ответил Николай. — Единственной целью Шенка было посильнее унизить нас. Ее король столкнется с фьерданцами, а помощи от Хайрема Шенка и его клики не будет. Николай знал, что эта попытка ни к чему не приведет, но все равно отправил Зою к нему. Николай обратил внимание, что девушка подозрительно отошла к окну, прижавшись спиной к стене, а не сидела с другими на диване, как обычно. Невольно взлохматив пальцами волосы, Николай осторожно подошел к жене, пытаясь по ее отсутствующему взгляду понять, о чем она снова замечталась. Вот только влажные дорожки слез на ее щеках и подозрительный блеск глаз наводили его на предположение о том, что либо с ее здоровьем опять что-то не так, либо… — Агата, все хорошо? — коснувшись ее плеча, несколько сипло спросил Николай, чувствуя поднимающуюся внутри панику. Девушка вздрогнула, сфокусировав на нем взгляд и медленно помотала головой. — Кажется, ценительница ошиблась на пару дней, — в безуспешной попытке усмехнуться, прошептала Агата, с затаенным страхом глядя ему в глаза. В тот момент первым желанием Николая было закричать: «Ты рожаешь? Уже? А может, ты немного подождешь?» Но в следующую секунду он отвесил себе мысленный подзатыльник, попытался взять себя в руки и загнать куда-нибудь подальше накатывающую на него панику. В голове, как назло, стало пусто, и решить, что делать дальше, он никак не мог. Агата молчала, явно прислушиваясь к собственным ощущениям. Но когда она медленно поползла вниз по стене, зажмурившись и закусив губу, Николай наконец смог собраться, тряхнув головой. — Все будет хорошо, солнце мое, — осторожно прижав девушку к себе, каким-то хриплым шепотом произнес он, еле ворочая языком. — Нам надо к повитухе, тогда все будет просто отлично.***
Белый потолок, белые стены, белые шторы на окнах — на взгляд Агаты, в больничном крыле слишком много белого. Мысль странная и явно неуместная, потому что максимум через пять минут схватки снова могут повториться, и ей бы собраться, подготовиться к очередной порции боли, а она думает о преобладающем цвете в интерьере. Николай сидел рядом, неся какой-то бред, говоря, видимо, все, что приходило на ум. Выглядел он так, словно только что чудом избежал смерти, но уходить категорически отказывался. Рядом суетилась повитуха, ее высокий голос, отдающий распоряжения, слегка раздражал. Сейчас Агата с большим удовольствием вцепилась бы пальцами ей в горло, лишь бы она замолчала, но она могла только с силой сжимать руку Николая, впиваясь ногтями в его кожу, оставляя чуть-ли не кровавые следы. И когда она замечала тревогу, притаившуюся на дне карих глаз, ей невыносимо хотелось сказать, что все в порядке, что она привыкла к боли и ему не стоит беспокоиться, потому что и с ней, и с их ребенком все обязательно будет хорошо. Но Агата не могла заставить себя сказать хоть что-то, потому что уже прекрасно знала: он грустно усмехнется и покачает головой, забеспокоится еще больше. — Знаешь, она мне тогда сказала, что нет мужа лучше, чем закаленного неприятностями, — прошептала Агата, когда боль на мгновение притупилась. — Сказала мне, что я счастливая, что ты никуда от меня не уйдешь, — понимая, что вспоминать столь далекие события более, чем странно, в данной ситуации, прибавила она. — Кто и когда успел тебе такое сказать? — непонимающе нахмурился Николай, явно слегка сбитый с толку ее словами. — Тамара, кажется, — выдохнула Агата, опустив веки. — Когда мы были на корабле, — невольно усмехнувшись, добавила она, закусив губу. — Знаешь, она не ошиблась: никуда я не уйду, солнышко, — наклонившись, прошептал он ей в ухо. — После сегодняшнего дня я даже уползти не смогу, — невесело улыбнулась Агата, безуспешно пытаясь сдержать стон, на слезы, неконтролируемо текущие по щекам, она уже давно не обращала внимания. — Это еще не известно, — несколько жестко отрезал Николай, на миг сжав ее пальцы, но тут же поспешил вернуть самообладание. — Прекрати думать о самом худшем исходе, — немного спокойнее произнес он. Агата хотела было что-то ответить на это, но в тот же миг почувствовала резкий толчок. Закатив глаза, она не сумела сдержать протяжного стона, с новой силой вцепившись пальцами в запястье мужа. — Так, моя королева, соберитесь, через несколько часов все уже закончится, — преувеличенно бодро произнесла повитуха. Агата еще успела усмехнуться, услышав ворчание Николая: — Как обнадеживающе!***
— Николай? Что ты здесь делаешь? — Как Агата? — Я? — Николай как-то растерянно-удивленно посмотрел в сторону друзей, словно только сейчас осознав, где он находится. — Пью! — хрипло ответил он, после чего сделал довольно большой глоток прямо из бутылки, видимо, найденной в погребе. Толя окинул друга более внимательным взглядом, сразу же отметив его неестественную бледность, лихорадочный блеск в глазах и явно дрожащие пальцы. На глаза попались пятна крови на подоле светлой рубашки. — Николай, что случилось? — видимо, тоже заметив странное состояние своего короля, осторожно спросила Тамара. — Просто… — Николай дернул плечом, снова делая глоток бренди. — Если кто-нибудь скажет при мне, что женщины — слабый пол, то я лично ему врежу, — мрачно произнес он, прикрыв глаза. — Уже начались роды? — тихо спросили близнецы. — Уже закончились, — посмотрел на них Николай. — Мальчик, — слегка улыбнувшись, прибавил он, словно точно зная, какой вопрос последует дальше. — Голубоглазый мальчик, — медленно выговорил он, глядя куда-то прямо перед собой. — Что-то не больно заметно, чтобы ты пришел сюда для того, чтобы поделиться этой радостной новостью, — заметила Тамара, отбирая у Николая бутылку с бренди. — Почему ты сейчас здесь, а не с Агатой? — Повитуха меня выгнала, — недовольно сопя, ответил Николай. — Сказала, что я слишком бурно реагирую на… на все! — Как хорошо я ее понимаю, — вздохнул Толя. — Я так понимаю, ты решил принять успокоительного? — насмешливо спросил он, забирая бутылку у Тамары. — Как Агата? — Молчит, — нахмурившись, мрачно произнес Николай. — Сомневаюсь, что в ближайшие дни от нее можно будет чего-то добиться. — Он как-то слишком тяжело вздохнул, окинув их каким-то внимательным взглядом. — Пойду, подышу свежим воздухом, — пробормотал он, поспешив покинуть гостиную. Николай всеми силами старался избавиться от воспоминаний сегодняшнего дня. Он еще слышал крики Агаты, чувствовал стальную хватку ее пальцев на своем запястье, видел искусанные чуть-ли не до крови губы и залитые слезами щеки. Но самым ужасным было то, что он ничем не мог ей помочь, но и уйти тоже не мог, потому что не хотел оставлять ее одну без поддержки. Хотя вряд ли она была сильно довольна тем, что он видел ее слабой. Николай уже давно понял, что Агата из тех людей, которые готовы на все, лишь бы никто не видел их слабыми и беспомощными. Он и сам был таким.***
Агата чувствовала себя как-то странно, разглядывая своего сына, уснувшего у нее на руках. С одной стороны все казалось совершенно правильным, и губы помимо воли растягивались в улыбке. Но с каждой секундой усиливался страх сделать что-то неправильно, ведь возможности исправить ошибку нет, а она имела дело только с врагами. На самом деле она даже отдаленно не могла представить, что от нее требуется теперь. Она и покормить сына не смогла бы, если бы не помощь повитухи. Как девушка и предполагала раньше, хорошая мать из нее не получится. Младенец немного пошевелился, но продолжил спать. Агата с трудом подавила желание рассмеяться, осторожно прижав малыша поближе к себе. Рядом тихо фыркнул Николай, уснувший, сидя на полу и положив голову на ее кровать. Повитуха сказала Агате, что с большим трудом заставила его выпить три порции успокоительного, из-за чего он и уснул в столь необычной позе. И все же Агата не смогла бы признаться себе, что ей действительно приятно осознавать свою важность для такого человека. Словно каким-то образом услышав ее мысли и узнав, что она подумала именно о нем, Николай вдруг открыл глаза, подняв голову с кровати. Агата перевела взгляд на стену, невольно дернув плечом. Она никак не могла понять, как теперь вести себя с Николаем, потому что продолжать строить из себя сильную и независимую женщину уже бесполезно, поскольку вчера он видел ее абсолютно беспомощной. Да и сейчас она довольно слаба, даже шевелиться больно. Успокаивает лишь то, что она хотя бы чувствует свои ноги. — Как ты? — тихо спросил Николай, поднявшись на ноги. — Живая, — так же тихо ответила Агата, опустив взгляд на сына. — Все хорошо, Николай! — почти неслышно прибавила она, быстро взглянув в сторону мужа. — Конечно, хорошо, — кивнул Николай, опустившись на кровать и убирая с ее лица золотистый локон. — Я в этом и не сомневался, ведь ты сильная и способна справиться с любой проблемой, — слегка улыбнувшись, прибавил он, переводя взгляд на ребенка. Агата снова покосилась на мужчину, понимая, что в очередной раз он сумел удивить ее своим поведением. Должно быть, она никогда не сможет узнать его настолько, чтобы ничему не поражаться. — Как ты относишься к февралю? — внезапно спросил Николай, вновь поднявшись на ноги. — Нейтрально, а что? — нахмурилась Агата, глядя на него. — Не любишь февраль? — невольно прижав ребенка еще ближе к груди, с некоторым вызовом спросила она. — С учетом того, что в феврале я узнал о смерти друга и оказался один, то особой любовью я к нему не пылаю, — криво улыбнулся Николай, отведя взгляд. — Как звали твоего друга? — тихо спросила Агата, наблюдая за мужем. — Доминик, — кивнул Николай, вновь глядя на нее. — Думаю, сейчас не самый подходящий момент о воспоминаниях моего прошлого, — заметил он, снова усевшись на кровать. — Познакомься со своим сыном, — никак не отреагировав на его последние слова, невозмутимо произнесла Агата, с большим трудом сев ровно. — Его зовут Доминик Ланцов, и он родился двенадцатого февраля. — Она прямо смотрела в глаза мужчины, чувствуя неприятное тянущее ощущение в спине. Мальчик сонно заморгал, словно услышав, что заговорили про него. С некоторым удивлением Агата заметила, что изначально темные глаза сейчас были голубыми. — Можно… — немного подавшись к ней, шепотом спросил Николай, словно уверенный в том, что услышит отказ. На мгновение у Агаты действительно возникло желание дать отрицательный ответ. Что-то внутри нее было абсолютно против того, чтобы кто-то кроме нее брал ее сына на руки. Но она лишь кивнула, позволяя мужчине взять ребенка со своих рук. Вспомнив о том, что многие звери никого не подпускают к своим детям, Агата невольно усмехнулась, наблюдая за тем, как Николай рассматривает своего сына, чуть наклонив голову набок. Мальчик тоже смотрел на него, но не издавал ни звука, кажется, даже шевелиться боялся. — Добро пожаловать в этот неспокойный мир, Доминик Ланцов, — улыбнувшись, произнес Николай.
