Созвездие Аркейн

В комнате Джинкс вечно пахло травами, ягодами, порой догорающими фитилями свечи, порой пряными кореньями. Здесь царил полумрак. На стенах висели стальные и деревянные амулеты, на полках шкафа, на столе, на комоде красовались сундучки и шкатулки, пучки сушеных листьев и травяные свечи, потертые колоды карт и руны, начертанные на собранной летом коре дуба. Джинкс сидела за ноутбуком, усыпанном стикерами с эзотерическими знаками, по левую руку от нее лежали тетради в кожаных переплетах, а по правую купленный сегодня трехглавый волк. — Как прошла инспекция? — невозмутимо спросила Джинкс, когда Вай постучала и открыла дверь комнаты. Вай застыла. — Инспекция? — тупо спросила она, гадая, откуда Джинкс уже все знает. — В интернете пишут, что в Нижний Бор приезжал миротворец с целью осмотра культурно-исторического памятника, — сообщила Джинкс, деловито печатая. Вай сглотнула. По дороге сюда она не сумела придумать ни одной убедительной отговорки и в итоге решила импровизировать, а Джинкс, оказывается, уже все выяснила. Вай почти испытала облегчение. Если Джинкс не в курсе, кто именно инспектировал Вай, есть шанс выйти сухой из воды. — И как она тебе? — задала Джинкс следующий вопрос. Тем же невозмутимым тоном. — Кто? — Вай уцепилась за последнюю надежду, что речь не о Кейтлин. Джинкс перестала печатать и медленно повернулась к сестре. — Девушка, которая проводила инспекцию, — голос Джинкс недобро задрожал. — Как ее там… имени не запомнила. — Да… пилтошка чистой воды, — небрежно пожала плечами Вай. — Неужели? — прищурилась Джинкс. — И вы с ней отлично провели время, как я погляжу? И тут Вай разозлилась. — Я проводила ее до вокзала, это запрещено? — огрызнулась она. — А что, бедняжка оказалась не в состоянии найти дорогу? — крикнула Джинкс, поднимаясь и смахивая тетради со стола. — Она впервые на задании и вообще впервые в нашей деревне! — Вай пнула дверной косяк, показывая, что тоже умеет вымещать эмоции на вещах. — О, так она совсем молоденькая, эта девка? — не моргая, Джинкс склонила голову на левый бок. — А если бы у меня случился приступ, пока ты прогуливалась с новой подружкой? А если бы в дом вломились мародеры? — Навела бы на них порчу своими травками! — рявкнула Вай, окончательно выведенная из себя. — Я иду спать! — сообщила она ошарашенной сестре и вышла из комнаты, яростно хлопнув дверью. «Разъяренная Гарпия». Такой режим Джинкс активировала очень редко. Опасный режим, способный спровоцировать приступ. Вай понимала, что перешла черту. Можно подтрунивать над Джинкс, дразнить ее, поддавшись дурному настроению, но затрагивать тему ее главного в жизни увлечения, ее священного заработка, чревато последствиями. После слов сестры Джинкс, скорее всего, замкнется в себе на несколько недель, или пока не дождется от Вай мольбы о прощении. — Пошла ты, — прошипела Вай, скидывая сапоги и ложась в кровать. Она собиралась заснуть с чистой совестью. Если Джинкс одолеет приступ, она знает, где таблетки, да и Вай услышит крики. Но в доме царила надгробная тишина. «Надо же, произошло-таки замыкание», — подумала Вай и пнула кулаком подушку. Кейтлин. Думать о Кейтлин, о ее необыкновенных глазах — спасительном маяке в непроглядном мраке. Вай понимала, что у них с этой девушкой нет шансов стать подругами, нет шансов даже еще раз увидеться. Но Вай не могла ее забыть. Она все понимала. Понимала, что Кейтлин, выскочка из Пилтовера, привлекла ее, так как больше привлечь было некому, что Кейтлин Кираманн стала для Вай Событием лишь из-за отсутствия в деревне людей младше среднего возраста. «Даже если так, никто не запретит мне мечтать, — думала Вай, представляя, как запрыгивает в электричку вместе с Кейтлин и едет к другим городам, другим землям, где все свободны и обязательно счастливы. — Никто не запретит. Даже Джинкс». — Читала вчера рассказ, ну, с сайта мистических историй, — говорила Джинкс, доедая яичницу. — Интересная история, качественно написана, но под конец автору вот обязательно нужно было ввести женскую пару. — Ужас, — отозвалась Вай, давно расправившаяся со своей порцией и теперь сыплющая последний сахар в чашки с душистым чаем. — И не просто ввести, а описать постельную сцену на три страницы! — Джинкс швырнула вилку в тарелку. — В мистическом рассказе! — У нас сахар закончился, — вздохнула Вай, пододвигая к сестре чашку. — Сходим на рынок, я как раз хочу прогуляться, — нетерпеливо ответила Джинкс. — Нет, ну согласись, что та сцена совершенно не к месту! — Если автор хотел выплеснуть свои эротические фантазии, ему следовало выбрать другой сайт, — покорно сказала Вай. — Именно, — закивала Джинкс. — Именно! Вай грызла печенье, вяло перечисляя в голове, какие ещё продукты нужно купить. Джинкс продолжала беситься, но Вай ее уже не слушала. Ее поражало и напрягало, что сестра словно забыла о вчерашнем. С утра пожарила яичницу с колбасой, а когда Вай села за стол, принялась болтать о всякой ерунде. Подобное поведение было нетипичным для Джинкс, и Вай не знала, ждать ей бойкота или приступа. После завтрака сестры оделись и вышли в обитель сугробов, непротоптанных тропинок и колючих морозов. К утру метель закончилась, оставив после себя снежные равнины, достойные составить конкуренцию Фрельйорду. Джинкс была в восторге. Она отбегала от Вай на десять метров, рыхлила снег носком сапога и взметала в воздух белые водопады. Порой Джинкс на несколько минут застывала на месте, рассматривая что-то под ногами, и Вай не поторапливала сестру. Утром ей пришло электронное уведомление, что сегодня выходить на работу не нужно — комплекс закрыт на реставрацию. А значит, они с Джинкс могут хоть целый день убить на прогулку до рынка. Солнце, заточенное за гранью облаков, роняло холодный белый свет на сугробы, и у Вай сильнее клацали зубы, когда она поднимала взгляд на небо, слившееся цветом со снежными барханами, а Джинкс бегала, бегала в этом серо-топазовом мареве, словно утратив способность чувствовать мороз. Вай видела, как мерзнут укутанные с ног до головы прохожие, бредущие до рынка, и находила нечто неестественное, нечеловеческое в Джинкс, с такой радостью падающей в снег, тянувшийся до горизонта, сливающийся с границей леса вдалеке. Словно Джинкс уже стала частью севера, словно превратилась в статую из кристаллов и льда, двигающуюся, смотрящую, слышащую, живую статую с навеки остановившемся сердцем. Вай приказала себе перестать мыслить метафорами и добраться, наконец, до несчастного рынка, представляющего собой ряд прилавков под ярко-зелеными навесами. Прилавков, за которыми трясущиеся от немилосердного холода торговцы продавали продукты питания, одежду, сельскохозяйственные инструменты, товары для дома и даже пустые банки. Повидавший жизнь дед сторожил эти банки, отсортированные по размеру, выставленные красивыми рядами, буравя пространство немигающим взглядом, и Вай, проходя мимо него, всякий раз рассеянно думала, где дед разживается таким количеством банок и какой доход приносит ему этот бизнес. Джинкс застряла у прилавка с потрепанными книгами и, ни слова не сказав Вай, принялась их рассматривать, как величайшее сокровище. Вай решила самостоятельно сделать покупки, зная, что, когда закончит, найдет сестру на том же месте. Джинкс с детства была одержима книгами. Любовь к чтению — единственная оставшаяся от Паудер черта, и Вай позволяла сестре проводить время за книжным прилавком столько, сколько та пожелает, даже если в итоге ничего не купит. Тем более что сейчас Вай была на руку возможность остаться со своими мыслями, точнее, с попытками прогнать из них Кейтлин. Пробираясь к торговцу яйцами, Вай убеждала себя, что ей не нужны подруги. Столько лет она обходилась без них (Ливия являлась скорее приятельницей, да и видела ее Вай пару раз в год), зачем вдруг теперь ей понадобилось присутствие кого-то постороннего в жизни? Не кого-то. А Кейтлин. Кейтлин… Вай была рада, что успела выяснить ее имя. Если однажды Кейтлин Кираманн вернётся в Нижний Бор, это событие не пройдёт для Вай незамеченным. Зная имя и фамилию, можно даже отыскать девушку в базе учеников Академии. Прочитать ее расписание, как уроков, так и свободных минут. Должны же у миротворцев быть перерывы между занятиями. Под каким-нибудь предлогом исчезнуть на целый день из поля зрения Джинкс, сесть на поезд, приехать в Пилтовер и… — Осторожнее, молодой человек! — воскликнула бабушка, в которую Вай врезалась, замечтавшись. Вай привыкла, что ее принимают за мужчину из-за широких плеч и мощной спины, особенно, зимой, когда розовые волосы скрыты под шапкой и капюшоном. Обычно Вай не обращала на это внимания, однако сегодня она была на взводе. Вай хотела огрызнуться, она подняла взгляд на бабку, обидные слова вот-вот должны были сорваться с губ, но замерли в воздухе, словно остекленев на морозе. — Я понимаю, что вам нужно продавать товар, но холодильник в ужасном состоянии, — говорила миротворец. — Мы должны дождаться приезда техников для осмотра. — Послушайте, девушка, подотритесь своей сраной бумажкой! — ругался Риччи, хмурый продавец яиц и молока. — Видите очередь? Сейчас я должен только обслужить каждого из этих людей, и я не потерплю, чтобы мне мешали всякие выскочки из Пилтовера! При свете дня Вай узнала, что ее волосы необычного темно-синего оттенка. Узнала, насколько остры ее скулы и как бездонны невыносимо лазурные глаза. Румянец яблоками горит на щеках, оттеняя белоснежную кожу лица, пальто облегает высокую тонкую фигуру, от красоты которой совсем несложно лишиться рассудка. Вай обомлела сперва при виде грациозности этой девушки, а потом от осознания, что она вернулась. Она снова здесь, в деревне. Но как… зачем… — Послушайте, я хочу войти в ваше положение, но мне по инструкции положено вызвать техников, — торопливо говорила Кейтлин, словно опасаясь быть прерванной раздраженным Риччи. — Дождемся их, поверьте, это не займет много времени… — Вали отсюда к чертовой матери! — заорал Риччи. — Эй! — скинув с головы капюшон, чтобы Риччи сразу понял, с кем придется иметь дело, Вай миновала возмущенную очередь и подошла к прилавку. — Хочешь проблем для нашей деревни? — Не вмешивайся, Палмер, — огрызнулся Риччи, но как-то не очень злобно. О физической силе Вай и ее способности расправляться с врагами ходили легенды. — Она миротворец, — Вай тыкнула пальцем в Кейтлин. — И она запросто может лишить тебя работы, если не проверит твой чертов холодильник! А без гребаных яиц мы все тут подохнем на хуй. Что прикажешь жрать всю зиму, полуживые помидоры и гнилую капусту? Риччи сглотнул. Он был небольшого роста, так что крупная, возвышающаяся над ним Вай, похоже, пугала его до трясучки. Он бросил взгляд на Кейтлин, потом на гудящий, хрипящий, устрашающего вида холодильник и мрачно кивнул. — Хер с тобой, вызывай своих техников, — он сплюнул под ноги и отошел, доставая из кармана сигареты. — Только сама объясняй народу, почему лавка временно закрыта. — Народ сам все понял, верно? — рявкнула Вай, повернувшись к напуганной толпе. Ворча себе под нос, люди принялись расходиться. Никто не рискнул бросить вызов Вай, и та, не теряя времени, повернулась к Кейтлин. — Спасибо, — с облегчением сказала та и, сняв перчатку, принялась печатать что-то в планшете. — Ты здесь, — выдохнула Вай. — Почему? — Я хорошо показала себя на первом задании, вот начальство и доверило мне инспекцию рынка, — Кейтлин убрала планшет и поспешно надела перчатку. «Я думала, что никогда больше не увижу тебя», — хотела произнести Вай, но опомнилась и сказала: — Тебе идет цилиндр. — Вот только в нем очень холодно, — Кейтлин смущенно поправила головной убор. — Надень, — Вай протянула девушке свою черную шапку, которую сдернула вместе с капюшоном. — Вай… — Кейтлин осмотрелась по сторонам. — Не могу, я же на службе. — Да тут всем насрать на миротворцев, бери, — Вай почти насильно вложила шапку в ее руку. Кейтлин закусила губу. Помедлила, а потом сняла цилиндр, свернула до состояния плоского блина, убрала в сумку и надела шапку. — Теплее? — хмыкнула Вай. — Да, спасибо, — улыбнулась Кейтлин. — А тебе самой не холодно? Вай только сейчас сообразила, что уже пару минут торчит на морозе с непокрытой головой. Уши жгло холодом, и Вай поспешила надеть капюшон. — Так… — Вай неловко поковыряла носком снег. — Тебе еще что-то нужно сегодня инспектировать? — В целом, я закончила, — ответила Кейтлин. — Осталось дождаться техников, но они приедут не раньше, чем через час. — Может, пока пройдемся? — неловко предложила Вай. — Я покажу тебе деревню. Хотя достопримечательностей тут не очень много… — Ну, раз начальство взяло за правило давать мне работу в Нижнем бору, я должна знать местность, — пожала плечами Кейтлин. Вай улыбнулась до ушей и повела девушку прочь от прилавка, балдея от возможности видеть ее снова, общаться с ней при свете дня. Вай даже подумала, не повредилась ли она умом от регулярного пребывания на холоде. Вдруг Кейтлин плод ее воображения, вдруг она сейчас исчезнет, слившись с желтовато-серыми облаками? — Ты ведь действительно здесь? — вырвалось у Вай, и она прикусила язык, опасаясь, что Кейтлин сочтет ее деревенской сумасшедшей. Кейтлин рассмеялась. — Я удивлена не меньше тебя, — весело ответила она. — Думала, что не вернусь в Нижний Бор, но меня отправили сюда, и я в ожидании экскурсии. — Ой, да, — спохватилась Вай. — Обрати внимание на это одинокое дерево. Сейчас оно не слишком примечательное, но летом в его тени приятно отдохнуть от утомительного шоппинга и… Кейтлин прыснула, и ее звонкий смех оказался таким заразительным, что через несколько секунд обе девушки уже хохотали во все горло. — Значит, ты уже закончила с покупками? — этот голос прорезал воздух, а вместе с ним и сердце Вай ледяным кинжалом. Вздрогнув, Вай отвела взгляд от Кейтлин и увидела Джинкс, стоящую перед ними всего в паре метров. У ног Джинкс в снегу валялась раскрывшаяся при падении книга, ветер трепал влажные страницы, осыпая их снежными крошками. А Джинкс, чуть склонив голову набок, смотрела только на Вай злым, немигающим взглядом. Вай испугалась, что у сестры начнётся припадок здесь и сейчас, но Джинкс была до жути спокойна. Она ждала ответа. Она была готова стоять неподвижно и ждать, пока не получит свое. Как упрямая глыба льда, как немой айсберг. А Вай с ужасом поняла, что сахар так и не купила. — Нет, не совсем… нет… — призналась она. — Я как раз собиралась… — Не утруждайся, — оборвала Джинкс. — Я сама куплю все, что нужно. Ты можешь продолжить общаться с новой знакомой. — Я не хотела мешать, — встряла Кейтлин, растерянно посмотрев на Вай. — Я не знала, что… — Конечно, не знала, разве стала бы Вай рассказывать тебе о больной сестренке? — Джинкс сверкнула глазами на Кейтлин, и Вай оставалось надеяться, что сестра не прокляла девушку взглядом. — Не устраивай сцен, — попросила Вай устало, потому что уже поняла — все потеряно. Джинкс уже сделала выводы. Стараться вразумить ее бесполезно. — Кейтлин назначили ответственной по нашей деревне. Я покажу местность, чтобы ей было легче ориентироваться. — Да, конечно, — Джинкс как-то нехорошо улыбнулась. — В Нижнем бору, как известно, очень легко заблудиться. Что ж, приятной вам прогулки. Подняв книгу, Джинкс направилась прочь так быстро, что косы болтались из стороны в сторону, хлеща девушку по спине. — Необязательно устраивать мне экскурсию, — сказала Кейтлин. — Я вижу, твоя сестра не очень рада моему обществу. Не хочу, чтобы вы ссорились. — Да я с Джинкс в любом случае поссорилась бы, какая разница, из-за тебя или кого-то ещё, — Вай раздраженно пнула комок снега. — Не бери в голову, пошли уже. Настроение упало в бездны, выбраться из которых не представлялось возможным. Вай молча повела Кейтлин прочь от прилавков, к деревянным домикам, сгорбившимся под весом снега. Мороз жег щеки, а руки и ноги болели от холода — не спасала ни драконья кожа перчаток, ни толстая подошва. Но Вай, поглощенная своими мыслями, не замечала холода, как порой не замечала в зимние ночи, ожидая Джинкс на краю оврага. Она по щиколотки тонула в снегу, завалившем единственную тропинку, но пробиралась вперед, под грязным серо-желтым небом, к лесам на горизонте, утопающим, казалось, в розоватом тумане, а на самом деле в том же морозе. — Джинкс твоя сестра, да? — спросила, наконец, Кейтлин, нарушив затянувшееся молчание. — Ага, — мрачно отозвалась Вай. И, спохватившись, что из-за такого повеления Кейтлин больше не захочет с ней общаться, добавила: — Ты не бери в голову, ладно? Джинкс не любит, когда я провожу время с кем-либо, кроме нее. — Она чем-то болеет? Если тебе неприятно это обсуждать, то… — Нет-нет, все в порядке, — отозвалась Вай, подумав, что поскольку Джинкс не против разговоров о ней, можно и открыться Кейтлин. — У Джинкс проблемы с психикой. Периодически она срывается… с тех пор, как это началось, характер моей сестры претерпел сильные изменения. Не знаю, может, это защитный механизм, ее замкнутость, нелюдимость. Я пыталась изучать расстройства и способы их лечения, но, что сказать, не сильна я в психологии. — Но если все так плохо, как ты говоришь, Джинкс нужна профессиональная помощь, — заметила Кейтлин. Вай рассматривала вырвавшееся из ее рта облачко пара, обдумывая ответ миротворцу. — Есть причины, по которым Джинкс не может пройти полноценное обследование, — выразилась она наименее опасным способом. — Но она в безопасности, так как я способна оказать ей помощь во время срывов, — добавила Вай, намеренно избегая слова «приступов». — Осторожно! Заслушавшись спутницу, Кейтлин споткнулась о шину, едва-едва проглядывающую из-под сугроба. Вай схватила девушку за руку, не давая ей упасть, и притянула к себе. На мгновение их лица оказались так близко, что у Вай перехватило дыхание. — Спасибо, — сказала Кейтлин, неловко отстранять. — Никак не привыкну к сельской местности. Куда мы идем, кстати? Кто-то обещал экскурсию. — Это Вишневый проспект, — сообщила Вай, показывая рукой на бегущую вперед снежную дорогу, вдоль которой замерли трескающиеся от мороза домишки. — На самом деле, Вишневая улица, но мы говорим «проспект», потому что это единственная большая широкая улица в деревне. А направляемся мы туда, где можно согреться. — Правда? — Кейтлин заметно оживилась. — Я уж думала, околею на морозе. С ужасом представляла, как вернусь на рынок и буду ждать отчета техников… — Тебе нужно присутствовать при починке холодильника? — расстроилась Вай. — Не обязательно, но я не имею права уехать из деревни без отчета. Думаю, они догадаются прислать его в электронном формате. Вай улыбнулась. Значит, идти на рынок не придется, и девушки вполне могут подождать отчет в тепле и уюте. Кейтлин же поежилась. — Далеко ещё? — Не очень. Нам нужен вон тот высокий дом. На всю деревню только в нем есть три этажа. — Давай ускоримся, — попросила Кейтлин. — Давай побежим! — в Вай вдруг проснулось игривое настроение. — Кто последний, тот дерьмо миротворца! — Ах, так! И они рванули, перепрыгивая через сугробы, глотая воздух, словно студеную воду. «Это безумие, — промелькнуло у Вай в голове. — Я играю в догонялки с миротворцем, с человеком, который, узнай, кто мы с Джинкс, запросто может отправить нас в Тихий Омут, играю с судьбой, черт возьми, — Вай улыбнулась. — Надо остановиться, любой бы остановился, находись он в здравом уме, но… я сестра на голову двинутой девушки. Разве можно ожидать от меня рациональных поступков?».