Созвездие Аркейн

— Как ваша сестренка? — спросила миссис Ловетт, подавая Вай пакет со свежим хлебом и пирожками с мясом. — Что-то давно ее не видно. — Все в порядке, она просто слегка приболела, — ответила Вай, принимая пакет. — Передавайте ей привет, — улыбнулась миссис Ловетт и поправила всклокоченные темные волосы. — И примите это как подарок, — добавила женщина, протягивая Вай булочку с вишней. — Спасибо большое, — ответила Вай, беря булочку. — Джинкс будет очень… Не договорив, Вай выронила булку, и та упала в сугроб. — Ох! Не волнуйтесь, сейчас я принесу ещё одну, — захлопотала миссис Ловетт, но Вай не слушала ее причитания. Для нее исчезли все звуки, почву будто выбили из-под ног, время остановилось. В абсолютной тишине Вай покадрово наблюдала за Кейтлин. Она, одетая в форму миротворца, с ружьем за спиной шла по рынку, внимательно осматривая палатки. Вот она остановилась, чтобы поговорить с мясником и несколькими покупателями. Вай не могла оторвать от нее взгляд. Ее сердце перестало биться, она не дышала, не жила. Нет, не так. Она жила, пока смотрела на ту, кого думала больше никогда не увидеть. Кейтлин словно стала ещё краше за время разлуки. Сколько же прошло? Три недели? Четыре? Вай не считала дни, чтобы не сойти с ума окончательно, но была уверена, что четыре. Высокая, стройная, с идеальной осанкой и высоко поднятой головой, Кейтлин Кираманн теперь походила на командира миротворцев, а не на неопытного стажера, какой ее знала Вай. Вай смотрела бы на Кейтлин с открытым ртом целую вечность, если бы миссис Ловетт не загородила ей обзор. — Так вы берете булочку или нет? — спрашивала она раздраженно, так, будто задавала этот вопрос не в первый раз. — Что? А, да… беру. Вай вырвала булку из рук миссис Ловетт, накинула на голову капюшон и поспешно ушла прочь. Прочь от Кейтлин, пока та ее не заметила, пока не заговорила с ней, иначе тогда Вай будет уже не остановить никакой силой. Затерявшись в толпе, Вай добралась до другого конца рынка и свернула на окольную тропу до дома. Сердце колотилось как бешеное, перед глазами рябило. Она увидела ее, наконец-то увидела свою Кейтлин… но…что она здесь делает? Зачем вернулась в Нижний Бор? Надолго ли? Попытается ли встретиться с Вай? Эти вопросы роем кружились у Вай в голове, заставляя ее замедлять шаг. Вай хотелось развернуться, броситься к Кейтлин и говорить, говорить бесконечно, пока Кейтлин не улыбнется ласково и ободряюще как прежде. Но Вай должна была скрываться. Потому что она помнила, кто такая Кейтлин и что она сделала. А ещё, потому что Вай понятия не имела, как далеко Кейтлин продвинулась в своем исследовании семьи Бодлер. Вдруг она не одна, вдруг в Нижнем есть ещё миротворцы? И как она поступит теперь, встретившись с преступницей-зауниткой лицом к лицу? Арестует Вай, а коллег отправит штурмовать дом, в котором заперлась Джинкс? Джинкс… она не должна узнать об этой встрече. Придется сделать все, чтобы в ближайшие несколько дней Джинкс не ходила на рынок, впрочем, она туда и не рвется. Джинкс стала затворницей после ритуала, чем здорово удивляло Вай. Она ожидала бури, демонстративного ухода в лес с чемоданчиком, но Джинкс и не думала бунтовать. Она включила «Немного айсберга» и посвящала все время чтению книг и статей, похоже, пытаясь разобраться, каким образом допустила столь серьезную ошибку во время ритуала. Джинкс даже перестала регулярно ходить с Вай на работу, и Вай, предоставленная самой себе, имела возможность сбежать к Кейтлин, но не пользовалась ей. Вай решила, что им с Кейтлин безопаснее быть врозь. Оказавшись дома, Вай постучала в комнату сестры. — Входи, — отозвался тусклый голос Джинкс. — Держи, — сказала Вай, заходя в комнату и кладя пакет с булкой перед сидящей за столом Джинкс. — Подарок от миссис Ловетт. — Спасибо, — сказала Джинкс, не отводя взгляда от ноутбука. — Она спрашивала о тебе, я сказала, что ты болеешь. Лучше посиди дома ещё несколько дней, так будет убедительнее. Джинкс кивнула. Бросив взгляд на экран ноутбука, Вай увидела скрины желтых страниц какой-то книги, исписанных микроскопическим почерком, от которого стало больно глазам. Что ж, по крайней мере, никаких печатей там нарисовано не было. Вай уже собралась выходить из комнаты, как Джинкс ее окликнула. — Вай? — Джинкс повернулась, сжав пальцами ручку стула. Смотрела она в пол. — Я хотела спросить… что все-таки показал тебе дух? — Дух? — насторожилась Вай. — Почему ты спрашиваешь об этом сейчас? — Мне нужно понять, как выглядят насылаемые им видения. — Что ж, они очень реалистичны, — холодно ответила Вай. — Я была уверена, что не сплю, что все правда, а секунды в настоящем мире растянулись до часов в моей голове. — Ясно, — покивала Джинкс. — Ясно. А… что насчет Паудер? — Послушай, я же сказала — Паудер и была тем духом, она со мной говорила, а выглядела так, как взрослая ты, что ещё ты хочешь знать? — Ничего, — Джинкс отвернулась. — Ничего больше не нужно. Она уставилась на экран, но Вай была уверена, что Джинкс смотрит в одну точку. Оставалось надеяться, что приступа не случится, — за последние четыре недели их и так было слишком много. Вай вышла из комнаты, закрыла дверь и не отказала себе в злорадной улыбке. Столько лет Джинкс игнорировала непонимание Вай, не отвечала ни на один ее вопрос, общалась полутонами, смеялась неизвестно чему и грустила по неясным причинам. И вот наконец-то у Вай появилась своя тайна, причем не просто тайна, а та, которую смертельно хочет разгадать Джинкс. Это было прекрасное, ни с чем не сравнимое чувство. Джинкс несколько раз пыталась выведать у Вай хоть что-то о Паудер кроме поверхностной информации, но Вай безжалостно молчала, наслаждаясь, нет, упиваясь растерянным и обиженным лицом сестры, отражавшим ее собственное, то, с которым Вай жила каждый день на протяжении одиннадцати лет, каждый божий день… Вай не знала, что способна быть такой жестокой, но Джинкс преступила черту. Желанием убить Кейтлин она разрушила в Вай тот стержень, который не удавалось сломать никому, толкнула сестру в объятия злобы и мести, а она и не сопротивлялась. Потому что ей чертовски понравилось быть на той стороне, куда она так долго сама себя не пускала, нравилось ненавидеть Джинкс, не терзаясь при этом угрызениями совести. Вай по-прежнему считала, что Джинкс хотела убить Кейтлин, никакие печати и шрамы не убедили ее в обратном. Верить адскому духу оказалось куда проще, чем собственной сестре. Во-первых, потому что у духа не было причин лгать, во-вторых, Вай своими руками оттолкнула Кейтлин от падающей бензопилы. Версию, что это могло быть всего лишь совпадением, Вай отбросила сразу. Она ведь не спроста ночью слышала тот страшный гул, он будто предупреждал Вай об опасности, об уготованной Кейтлин судьбе. Вай больше не сомневалась в сверхъестественной природе гула, она вообще перестала скептически воспринимать слова «магия» и «колдовство». У нее было четыре недели, чтобы обдумать все произошедшие события, и вывод напрашивался один — что-то необъяснимое и потустороннее существует в мире. Значит, Джинкс действительно заигрывает с темными силами, и значит, Кейтлин ничего не угрожает, пока Вай выполняет главное условие сестры — не встречаться с миротворцем. Поэтому Вай продолжала жить с Джинкс, хоть больше и не боялась показывать характер. Она следила за сестрой, держалась рядом, готовая чуть что останавливать ее кровавые ритуалы, но это была не единственная причина разлуки с Кейтлин. Теперь Вай не была уверена, что Кейтлин можно доверять, а потому не рвалась к ней как прежде. Она боялась представить, что именно Кейтлин удалось выяснить об их с Джинкс прошлом, и как она распорядиться этой информацией после ссоры. Бездействие Кейтлин удивляло Вай. Почему за прошедшие недели она не явилась в Нижний с ордером на арест? Почему не вызвала Вай на допрос, не попыталась силой увезти Джинкс в психушку, почему вообще дала знать о себе только сейчас? Что ей понадобилось в Нижнем Боре спустя почти месяц после разговора с Вай? Вай бы хотела ничего не чувствовать к Кейтлин, мечтала, чтобы ее предательство погубило ростки любви, последние чистые и нежные уголки в огрубевшем сердце. Но Вай продолжала любить, несмотря на обиду. И невыносимо скучала. Сколько раз она порывалась сбежать прочь от монолитов, сесть в электричку и мчать до Пилтовера, дежурить у Академии, пока Кейтлин не выйдет, схватить ее за руку и кричать, убеждать, задавать вопросы. Порой Вай даже начинала топать по лесу и отдалялась от монолитов на приличное расстояние, прежде чем одергивала себя и возвращалась, понуро склонив голову. «Кейтлин не примет тебя теперь, зная твою суть, скорее, арестует, — твердила себе Вай. — Порой правда способна уничтожить даже самые сильные чувства, особенно, такая ужасная правда как моя. Да и… я не уверена, что Кейтлин привязалась к тебе так, как ты к ней. У нее есть друзья, есть эта Кьяра, будь она хоть сто тысяч раз по парням, есть своя жизнь. Ты должна оставить ее, особенно, если не хочешь оказаться за решеткой на пару с больной сестрой». Вай повторяла эту мантру и после встречи с Кейтлин, яростно отмахиваясь от желания встретиться лицом к лицу, поговорить или хотя бы просто снова увидеть ее издалека. Кейтлин стала ее манией, ее личным демоном, она не отпускала Вай ни на миг и даже явилась ей во сне. Поэтому на следующий день, в воскресенье, Вай отправилась на рынок, солгав Джинкс, что ей нужно расписаться в каких-то рабочих документах. Конечно, Джинкс могла сделать расклад или взломать к чертям Интернет ради того, чтобы выяснить, куда сестра отправилась на самом деле, она ведь поступала так в прошлом, но Вай знала, что теперь Джинкс не будет этого делать. С ней что-то случилось после той ночи. Джинкс стала более спокойной, равнодушной к перемещениям сестры. За четыре недели она ни разу не заговорила о Кейтлин. Вай даже порой казалось, что пригласи она девушку к ним домой, Джинкс лишь пожмет плечами и запрется в своей комнате. Но Вай не рисковала. Она слишком хорошо знала, на что способна сестра, и знала, что ее внезапный новый режим «Покорной домоседки» в любой момент смениться на режим «Я-убью-эту-шмару-миротворца-и-только-попробуй-меня-остановить». Вай отправилась на рынок, не зная, встретит ли там Кейтлин, не уверенная, что Кейтлин появится в том же часу, что и вчера, если вообще появится, но отправилась упрямо, напролом через лютые сугробы, сверкающие под ледяными солнечными лучами. Добравшись до рынка, Вай запоздало поняла, что вызовет вопросы у жителей деревни, заметивших ее, с неясными целями слоняющейся между прилавками второй, а то и четвертый час подряд. Тогда Вай принялась наматывать круги вокруг рынка. Тоже не лучшая тактика, но так мало кто обращал на нее внимания — Вай была скрыта за плотными рядами палаток. Сегодня как назло было морозно до боли, но Вай, стиснув зубы, ходила туда-сюда, совсем как в свой обычный рабочий день. На нее оглядывались редкие прохожие, по каким-то причинам тоже решившие обогнуть рынок, а одна бабушка (кажется, ее звали Грета) спросила Вай, не потеряла ли она что-то. «Потеряла, да так, что не найду никогда», — чуть не ответила Вай, но прикусила язык и пробормотала что-то неостроумное. «Что я ей скажу, если она меня увидит? — думала Вай, разглядывая апокалиптический пейзаж — пустую белоснежную саванну, раскинувшуюся на многие мили вокруг под голубым небом и выжигающим глаза солнцем. — Нужно возвращаться домой. Джинкс, какую бы равнодушную королеву она из себя ни строила, заподозрит, что меня долго нет. Зачем я вообще сюда пришла? Глупая, глупая Вайолет…» На исходе второго часа Вай, замерзшая и уставшая от бесконечного проклятого холода (когда же, когда наступит весна?) решила поворачивать назад. Обогнув рынок и вернувшись ко входу, Вай без особой надежды бросила взгляд в «коридор» из палаток и прилавков и вздрогнула. Она была там. Совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки выходила из колдовской лавки, в которую так часто наведывалась Джинкс, выходила, разговаривая с продавцом. Вай смотрела на Кейтлин, не дыша. Они оказалась так близко впервые после ссоры, Вай почти уловила аромат фруктового шампуня Кейтлин. Как же она пропустила ее появление? А Кейтлин… неужели она не заметила подозрительную фигуру, околачивающуюся на задворках рынка? Завороженная, Вай смотрела на Кейтлин, стоя на открытой местности, в самом центре «коридора» под табличкой «Вход», напрочь забыв, что ей нужно быть осторожной, нужно немедленно убираться в тень, туда, где Кейтлин ее не увидит… Поздно. Договорив с продавцом, Кейтлин повернулась и посмотрела прямо в глаза замершей, разучившейся дышать Вай. Лицо Кейтлин вытянулось от удивления, она отступила, нет, скорее, отпрыгнула от Вай как от призрака. — Вай? — прошептала Кейтлин. Звук ее голоса вывел Вай из шокового состояния. — Привет, кексик, — сказала она, постаравшись, чтобы тон звучал небрежно, но не узнав его, не узнав собственный голос. Глаза Кейтлин засверкали, на мгновение в них вспыхнуло нечто такое, о чем Вай не смела и мечтать, вспыхнуло и сразу погасло. Нахмурившись, Кейтлин отвернулась и, кажется, собралась уйти. Вот так запросто, будто Вай для нее ничего не значила. Ни плача, ни прощания. — Постой… — сорвалось с губ Вай. — Подожди. Подожди, пожалуйста! Крик Вай привлек лишнее внимание — на них с Кейтлин начали оборачиваться. Черт. Только этого не хватало. Как быстро слух о встречи Вай с миротворцем дойдет до Джинкс? Кейтлин мгновенно оценила обстановку, повернулась к Вай и надменно произнесла: — Не нужно кричать. Идемте со мной, я возьму у вас показания. Кейтлин направилась к выходу из рынка, а Вай поплелась за ней как зачарованная. С шумом втянула воздух — неужели она не дышала все это время? Отойдя от рынка метров на двадцать, Кейтлин повернулась к Вай. Она хмурилась, губы были поджаты, глаза сверкали гневом. «Ты прекрасна», — эти слова чуть не сорвались с губ Вай, но застыли, как только Вай вспомнила, что сделала Кейтлин. Вспомнила, что ей больше нельзя доверять. — Для твоего же блага будет лучше делать вид, что мы незнакомы, поэтому, прошу, сдерживай чувства, если встречаешь меня на улице, — холодно сказала Кейтлин. Вай стало нехорошо. Кейтлин говорила с ней как с чужим человеком, с той, кто ничем не отличался от прочих гражданских. Выходит, Вай правильно делала, что всеми силами пыталась затушить последние искры любви, пыталась заморозить собственное сердце? Вай разозлилась. — А что, я часто буду тебя встречать здесь? — бросила она. — Тебя же вроде повысили? — Верно, повысили, — Кейтлин приподняла подбородок. — Но за деревней кому-то нужно приглядывать. Для этой цели выбрали меня как человека, знакомого с местностью. — Должно быть, неприятно снова вернуться в наше болото, а, кексик? — хмыкнула Вай. Кейтлин едва заметно вздрогнула. — Прекрати меня так называть, — сказала она, бросив быстрый и нервный взгляд на рынок. — А то что, арестуешь? — Вай сжала кулаки. — Ну давай, чего ждешь? Уже все успела выяснить про нас с Джинкс? — Я… не за этим сюда приехала, — тихо ответила Кейтлин, отчего-то теряя запал. — Тогда поделись своим расписанием, чтобы я знала, в какие часы мне лучше не выходить из дома! — рявкнула Вай. — Видишь ли, я живу под одной крышей с той, кто прикончит нас обеих, если застукает в одном пространстве! Ах да, прости, ты же не веришь в магию. — Я не хочу с тобой пререкаться, и я попросила бы не повышать голос, — ровные, убийственно спокойные слова подействовали на Вай как ушат ледяной воды. — Не волнуйся, с этого момента я буду приезжать только в будни, когда ты на работе. Теперь, если ты не возражаешь, я вернусь к инспекции. — Не возражаю, — огрызнулась Вай. У нее в горле образовался противный комок, который никак не желал уходить, а лицу стало жарко на адском морозе. — Спасибо, — подчеркнуто вежливо произнесла Кейтлин и развернулась. Вай смотрела ей вслед, кусая нижнюю губу, чтобы та «перестала, блять, наконец, дрожать». Вай не верила, что это происходит взаправду, что Кейтлин, которая жарко целовала ее в пещере, так равнодушно удаляется прочь, не удостоив даже последнего «Прощай». Она вела себя как… Джинкс. Холодно отворачивалась от Вай и переставала обращать на нее внимание, как только нужда в Вай иссякала. Волна возмущения, обиды и гнева чуть не сбила Вай с ног. — Постой! — крикнула она в спину Кейтлин. Та остановилась и нетерпеливо посмотрела на Вай. — Я должна рассказать тебе кое-что, и ты выслушаешь, нравится тебе это или нет! — крикнула Вай, проклиная желание защитить высокомерную, ставшую ей чужой девушку. Несмотря ни на что, она должна была предупредить Кейтлин, особенно, если это их последний разговор. — О чем рассказать? — сощурилась Кейтлин. — Джинкс… Джинкс заключила договор Кровавой Луны о твоем убийстве, — сказала Вай как есть, догадываясь, что Кейтлин в любом случае поднимет ее на смех. — Вай, стоп, не нужно, — Кейтлин подняла руку, останавливая девушку. — Если ты опять про магию… — Да, я опять про магию, мать твою! — рявкнула Вай. — Джинкс заказала тебя! У меня есть доказательства, так что выслушай меня или… — Перестань нести чушь про колдовство, — оборвала Кейтлин. — Иначе я решу, что сумасшествие заразно, и вам с Джинкс пора в лечебницу, обеим. Эхо слов Кейтлин зазвенело в морозном воздухе. Вай лишилась дара речи. Кейтлин… угрожала ей? Нет… она не могла… не могла перейти последнюю грань. Но перешла. И это было больнее предательства, смертельнее выстрела в сердце. Вай смотрела в ее глаза, отражавшие непреклонные льды Фрельйорда, и понимала, что все кончено. Теперь все действительно кончено, и уже ничего исправить нельзя. Кейтлин стала одной из них. Стала настоящим миротворцем.