Овечка в волчьей шкуре и среброгривый пес

      Стоя перед дверью без глазка, Сампо мысленно считал от десяти. Его точно ждал неприятный разговор. Гепарда было не сложно разозлить, но тот быстро отходил по меркам самого Сампо – достаточно пару недель стараться вести себя поосторожнее. Но на этот раз он знал, что чем дольше будет медлить, тем станет хуже. С его побега из тюрьмы прошло три дня, и теперь он сам пришел к тому, кто его туда посадил. На “ноль” Сампо громко постучал и сделал полшага назад. Вскоре раздался щелчок замка, и Гепард открыл дверь, представ перед ним в вязаном свитере и домашних штанах с растянутыми коленками.       – Ну нет! – возмущенно покачав головой, Гепард захлопнул ее обратно еще до того, как он что-либо сказал. Из-за нее донеслось последнее “пошел к черту”, после которого Сампо остался один. Он попробовал постучать еще раз и еще, но Ландау больше не желал выходить к нему.       Сампо ничего не оставалось, кроме как устроиться на чужом коврике с намерением взять эту крепость измором. Он здоровался и ввязывался в разговор с любым проходившим мимо соседом, чтобы не дать Гепарду подумать, что он собирался уходить ни с чем. Одна милая старушка, выслушав его историю – единственным словом правды в которой было то, что он пришел сюда помириться – даже принесла ему несколько кексов, чтобы подкрепиться. За без малого два часа Сампо успел подружиться с половиной этажа, пока у Гепарда, наконец-то, не кончилось терпение. Дверь за его спиной, к которой он удобно привалился, распахнулась, отчего он почти завалился в квартиру. Посмотрев снизу вверх на Ландау, он изобразил виноватую улыбку.       – Возможно, я не так выразился. Пошел к черту значит вали отсюда, я не хочу с тобой ни разговаривать, ни видеться, ни даже знать тебя.       – Да ладно тебе, не будь таким злым, давай просто поговорим. У меня есть кексики.       Поджав губы, Гепард наклонился к нему.       – Ты либо уйдешь сам, либо я спущу тебя с лестницы, – грубо пихнув его под спину, Гепард вытолкал его со своего порога и вновь захлопнул дверь. Ну конечно, удивительное упрямство, знаменитая семейная черта.       – Либо мы поговорим! – услышал его Гепард или нет, но ответа никакого не последовало. Поскучав еще немного, Сампо пришлось смириться, что с этой стороны он в квартиру не попадет.       Пришлось выйти и посмотреть на дом Гепарда с другого ракурса. Четвертый этаж был высоко, но если осторожно пройтись по карнизу, держась за пожарную лестницу, то у него были все шансы забраться внутрь, особенно учитывая то, что Ландау почти всегда проветривал. Понадежнее спрятав кексы под курткой, Сампо разбежался и подпрыгнул, схватившись за висевшую высоко над землей лестницу. Подтянувшись, он без каких-либо препятствий добрался до нужного этажа, но у окна Гепарда ему пришлось остановиться. Если бы тот заметил, как к нему пытаются забраться, то без жалости столкнул бы его вниз. Подглядывая за мужчиной через заросли цветов на окне, Сампо вновь принялся ждать под покровом вечерних сумерек.       Когда, наконец, Гепард встал из-за стола и вышел, Сампо тихо открыл окно и запрыгнул внутрь, едва не пороняв все горшки. Придержав их, он отошел в другую часть комнаты и встал у стены. С кухни доносился стук ложки по стеклу. Приготовив себе чай, Гепард вернулся, благополучно не заметив гостя, просто не попавшего в его поле зрения.       – Эй.       – Блять! – от неожиданности Гепард подпрыгнул, разлив на пол как минимум половину кружки. – Какого хрена ты тут забыл?!       – Ну, ты меня не пускал, пришлось самому зайти.       Ландау застыл, смотря на него широко открытыми глазами. Кажется, от такой наглости оторопел даже он.       – Я пришел извиниться. Смотри, у меня даже кексы есть, как я и говорил, – в подтверждение своих слов Сампо достал небольшой мешок из-под куртки. – Может нальешь и мне чаю, и мы все обсудим?       – Можешь попить с пола, – огрызнувшись, Гепард громко поставил свою кружку на стол и вышел. Неловко поджав губы, Сампо остался стоять. Он подождал, пока Ландау вернулся со шваброй и вытер лужу с паркета. Что ж, по крайней мере его не заставят слизывать с пола свою вину. – Я же сказал, что мне не о чем с тобой говорить.       – О, видимо я не так тебя понял. Мне послышалось: “Я на тебя дуюсь, поэтому буду вести себя, как обиженный малыш, пока ты не начнешь ползать передо мной на коленях и молить о прощении”.       Гепард посмотрел на него крайне усталым взглядом, но ничего не ответил. Он отнес швабру и вернулся, чтобы в очередной раз указать в сторону двери.       – Ладно, я хотел по-хорошему, – сделав резкий шаг вперед, Сампо положил руку на шею мужчины и слегка надавил. Он хотел того поцеловать, но не успел. Поморщившись, Сампо осел на пол, схватившись за живот, куда его очень даже больно ударили. – Твою ж…       – Смотри-ка, ты уже на коленях.       Отдышавшись, Сампо поднял взгляд и осуждающе покачал головой. Для романтика Гепард слишком быстро бил.       – Если я дам тебе ударить себя еще пару раз, ты перестанешь злиться?       Нахмурившись, Гепард замер. Он смотрел на Сампо с примесью жалости и непонимания, и это был именно тот эффект, на который Коски рассчитывал. Трудно злиться на кого-то столь несчастного и слабого, а кто-то вроде Гепарда, у кого было завышенное чувство благородности, физически не мог пинать лежачего.       – Что ты от меня хочешь? Ты сам сбежал, а теперь пришел ко мне. Для чего?       – Ай, ты меня совсем не слушаешь, – держась за живот, Сампо встал. – Я же сказал, что хочу извиниться.       – Извинения приняты. Это все?       – Эй, перестань вести себя, как мудак, мне это идет больше, – выдохнув, Сампо постарался вложить в свои слова как можно больше искренности, раз уж его пока что слушали. – Я знаю, что поступил неправильно. И мне жаль, что я тебя так сильно расстроил, потому что я этого не хотел. Ты старался мне помочь, а я был неблагодарной сволочью, и теперь я хочу загладить свою вину, потому что я тебе нравлюсь, несмотря на все мои выходки, а это… Это безрассудно и ничем хорошим не кончится, на самом-то деле, но мне надоело спасать тебя от посредственных решений. Хочешь крутить роман с контрабандистом – вот он я.       Растянув губы в улыбке, Сампо развел руки, предлагая Гепарду упасть в свои объятия, но тот этой перспективы явно не оценил. Он смотрел исподлобья, а для пущей суровости еще и руки на груди скрестил.       – Ну что не так?       – Ты ничего не понимаешь.       – И не пойму, если ты будешь пытаться передать мне свою позицию мысленно, – чувствуя, что его уже не собираются так активно выгонять, Сампо плюхнулся на чужую кровать.       – Дело не в обиде и не в том, что ты меня обманул. Ты просто в очередной раз сбежал.       Сампо понимающе угукнул и кивнул. Он предполагал, что проблема могла быть именно в этом, но надеялся, что Гепард был не из тех, кто лелеял свои старые обиды. Однако заявлять об этом вслух он не спешил, здраво понимая, что капитана это разозлит еще сильнее. Несколько раз он умудрялся сбегать от Гепарда не только в прямом смысле. После первого неловкого признания в шестнадцать лет, Сампо бросил университет и ушел на службу. Не то чтобы на это хоть как-то повлиял влюбившийся в него ребенок, но Гепард наверняка принял все на свой счет. Когда он объявил о своих чувствах во второй раз, он был уже его командиром. Спустя два дня Сампо ограбил склад стражей и закрепил за собой звание предателя, официально покинув Белобог. Это было то, что планировалось за много времени до, но Ландау и здесь наверняка винил себя. С тех пор прошло почти десять лет, и Гепард опять тянулся к нему, в очередной раз обнаружив лишь пустую камеру.       – Гепард, ты знаешь, сколько мне лет? – закинув ногу на ногу, Сампо тихо вздохнул. – Думаешь, люди меняются в таком возрасте? Да и к тому же, я сбежал не от тебя, а из тюрьмы. Как видишь, как раз к тебе я вернулся. Разве нет?       – Я… – на лице мужчины промелькнула рассеянность, и Сампо почувствовал, куда нужно было давить.       – Я несколько часов сидел под твоей дверью, рисковал сломать шею, залезая в окно, и уже получил пару пинков. Стал бы я так стараться, если бы планировал сбежать еще раз? Я даже кексы принес.       – Тебе дала их соседка.       – И я мог съесть их один! Но оставил, чтобы поделиться, – наклонив голову, Сампо улыбнулся. – Ну же, не заставляй меня насасывать себе прощение. А то я же могу.       На секунду приоткрыв рот, Гепард в итоге лишь покачал головой и отвернулся. Сампо считал это победой. Чтобы закрепить результат, он тихо поднялся с постели и прижался к чужой спине, на секунду замерев в ожидании удара. Самый быстрый вывод в его жизни – Гепард не стесняется использовать силу, если ему что-то не нравится.       – Я могу быть хорошим мальчиком, правда. Но только если ты готов примириться с некоторыми особенностями моего образа жизни. Если тебе такое не подходит, то скажи сейчас, и я уйду.       Моментального ответа не последовало. Гепард явно задумался, принимая ответственное решение, в чем Сампо ему не помогал, потому что уже забирался под его свитер и пересчитывал выделявшиеся мышцы пресса.       – Я все равно буду злиться.       – Злись. Тем приятнее будет мириться, верно? – Гепард развернулся в его объятиях и ответно приобнял, наконец, сдавшись. Расплывшись в куда более широкой улыбке, Сампо уже без опаски потянулся к чужим губам, чтобы получить свой первый полноценный поцелуй.       И – ради всего святого – Гепард прикрыл глаза. Это было настолько очаровательно и невинно, что Сампо почти засмеялся. Конечно, он был в курсе пары романов Ландау, пришлось погрузиться в эту тему, пока он собирал компромат, но то, что Гепарду удалось сохранить этот юношеский трепет оказалось за гранью понимания.       – Твою мать, если ты будешь себя так вести, то я на тебя наброшусь, – опустив голос до низкого баритона, Сампо провел носом вдоль гладкой щеки и слегка прикусил мужчину за подбородок.       – Как – так? – Гепард посмотрел на него с любопытством перед тем, как усмехнуться. – Не то чтобы я спрашивал, чтобы воспользоваться этим.       Изобразив притворное удивление, Сампо крепко ухватился за капитанскую задницу. Он с самого начала хотел это сделать, и не мог больше упускать свой шанс. Оценивающе хмыкнув, Гепард сам наклонился к нему и поцеловал, настолько смело протолкнув язык в его рот, что у Сампо даже не получилось возразить этому. По жизни Гепард был крайне спокойным и серьезным, поэтому ощущать на себе его нетерпеливый пыл оказалось… возбуждающе.       – Ты не слишком торопишься? Что на счет пары свиданий?       – Я тебя хочу с шестнадцати лет, какие к черту свидания?       – Я знаю, просто издеваюсь.       Развернув их и поменявшись с Гепардом местами, Сампо подтолкнул его к кровати и беззастенчиво забрался на чужие колени сверху, параллельно стянув мешавший ему свитер. Нетерпеливо припав к чужой шее поцелуями, ладонями он изучал подтянутый торс, демонстрируя весь свой интерес и желание. Надавив на бока, Сампо ухватил зубами нежную кожу, оставляя после себя начинавший алеть след. Ненадолго пришлось прерваться, чтобы позволить Гепарду снять с себя куртку и жилетку под ней, после чего Сампо с огромным удовольствием улегся на теплую грудь. Наклонив голову, он лукаво прищурился.       – Ты когда-нибудь на меня дрочил?       Коски ожидал увидеть на чужом лице смущение или растерянность, но вместо этого Гепард явно задумался.       – Да.       Пару раз моргнув, Сампо громко рассмеялся. Он не ожидал такой откровенности, хотя стоило бы догадаться, что к вопросу Гепард подойдет со всей серьезностью.       – Засранец, у тебя хватает наглости об этом так честно заявлять?       – Я просто издеваюсь.       В постели Гепард раскрывался с неожиданной стороны, он приобретал дерзость и игривость, которые в обычной жизни напрочь в нем отсутствовали. Все его слова и действия вызывали легкую вибрирующую дрожь возбуждения по всему телу, отдававшейся преимущественно в паху. Поэтому Сампо не стал медлить и запустил руку под пояс чужих штанов. Он давно заметил, что Гепард все повторял за ним, поэтому не удивился, когда почувствовал, как ладони мужчины поспешно попытались расстегнуть его ремень.       Чтобы было удобнее, им пришлось завалиться на бок. Совсем как два неловких подростка, они лежали, закинув друг на друга ноги, и поспешно ласкали друг друга, кое-как найдя момент, чтобы хотя бы приспустить штаны. Кажется, Гепарду нравилось трогать его волосы, пока сам Сампо во всю развлекал себя тем, что ставил засосы на шее и ключицах. В какой-то момент он почувствовал, как Гепард начал сам толкаться в его ладонь. Чтобы им было еще приятнее, Сампо обхватил оба члена длинными пальцами и прижал их друг к другу, второй рукой призывно надавив на поясницу Ландау. Гепард все понял без слов и начал двигать бедрами заметно активнее. Время будто замедлилось, а в теле накапливалась приятная истома, побуждавшая его и самому толкаться в ладонь чуть резче. Он впервые ощущал себя настолько вожделенным из-за того, что Гепард по-настоящему менялся, откладывая свою маску спокойного безразличия в сторону. Он мог сцеловывать рваное дыхание с чужих губ и ловить каждое тихое постанывание, стараясь запомнить каждое из них. Мог касаться разгоряченной кожи и даже откровенно лапать. Он мог позволить себе чувствовать себя влюбленным. Когда они оба излились в его ладонь, на шее Гепарда уже не было места для новых отметок.       Когда спустя пару десятков минут они сидели и пили на кухне чай с кексами, Сампо лениво пристроил голову на голом плече.       – Что будешь делать, если о нас узнают?       – Ничего. Мне все равно, – отломив часть выпечки, Гепард скормил ее ему. Сампо не так уж сильно любил сладкое, чтобы эти кексы вызывали в нем хоть какое-то желание есть их самому. Сделав пару глотков чая, Гепард вдруг предупреждающе замычал. – Правда, есть кое-кто, кому не стоит о нас знать как можно дольше…       Повернувшись, Сампо заглянул в глубокие синие глаза и понимающе кивнул, одновременно с Гепардом произнеся свои выводы:       – Ни слова Сервал.       – Сервал не должна знать.