Ким Тэхён и его розовая проблема

Дверь с громким хлопком закрывается, а человек, который её закрыл таким образом берет своего питомца на руки, снимает обувь и кидает ее в разные стороны. — Пойдем, Пинки, — шмыгает носом. — У твоего хозяина сегодня очень не задался день, — ещё шмыг. — Очень-очень не задался, — и по щекам текут слезы. Собака облизывает лица омеги, а тот идёт в сторону своей спальни, даже не включив свет в доме. Уже захлопнув дверь, он плюхается в постель и заливается слезами. Ему очень хочется врезать себе за то, что плачет, ведь он знает этого Ким Тэхёна лишь какие-то жалкие пару часов, но уже плачет из-за него. Стоит ли он того? Где-то в груди что-то кричит нет, но в голове пролетает, что да. Альфа неправильно с ним поступил, решив, что будет правильно обидеться на омегу из-за какой-то глупой шутки. Чонгуку смешно с самого себе и стыдно одновременно. Это явно одна из самых глупых причин из «топ-5 самых глупых причин слёз Чонгука». Наконец-то успокоившись, он вытирает слезы и переодевается в свою любимую пижаму. Светловолосый направляется в сторону кухни и открывает дверце холодильника в поисках чего-то съедобного. Он сразу же замечает любезно оставленный мамой рамён и курочку в панировке. Лёгкая улыбка расцветает на лице от материнской заботы, а желание того, чтобы мама появилась здесь, обняла, заботливо погладила по голове, назвала таким любимым «зайчонок» или «крольчонок», поцеловала в щеку, обязательно оставив там след от красной помады, разрастается со скоростью света. Чон выпячивает губы и вздыхает с сильным чувством скуки. Лишь Пинки чуть разбавляет обстановку и заставляет чувствовать уют. Он поднимает животное, прижимает к себе и трётся об его черный носик своим, а затем чмокает. Питомец радостно гавкает, увидев, что настроение хозяина уже лучше. Пока еда греется на плите, а Чонгук ищет фильм на телевизоре, переключая каналы, дверь резко открывается, а внутрь вваливается альфа, от которого несёт алкоголем за километр. — Здрасьте, — Ким пьяно улыбается и закрывает дверь с громким хлопком, которая и так достаточно пострадала за сегодняшний день. Чонгук с удивлением смотрит на него, пока брюнет пытается снять обувь и падает на холодную плитку, ругнувшись себе под нос. Омега хмыкает и глядит на альфу, как на дурака, мол «Что ты творишь, дебил?». — Оу, принцесса, ты тоже тут? — хён наконец-то поднимается и подходит к дивану, где сидит омега. Чонгук продолжает держать молчание, а Тэ снимает пиджак и кладёт в сторону. — Ну что у тебя лицо такое кислое, м? — спрашивает у Чона и приближается очень близко свои лицом к его. — Отойди, — шепчет в губы напротив омега и упирается ладонями в грудь напротив. — Почему же, милашка? — он хватает запястья и сжимает их, больно впиваясь пальцами. — Больно, — голос хрипит, от тяжёлого кома в горле. — От тебя так пахнет, — старший проводит носом по шее. Чонгук жмуриться и хлюпает носом. В голове летят обвинения в сторону родителей, ведь как можно было оставить его одного с альфой на месяц. В груди что-то сжимается, а паника накрывает с ног до головы. Он не хотел так. — Пусти! — кричит как может. — Заткнись! — таким же тоном отвечает альфа, сжимает запястья одной рукой и тянется за пуговицами на рубашке. Чонгуку хочется провалиться под землю. Лицо мокрое от слез, все тело горит, а холодные пальцы, как лёд проходятся по уже голой груди. Чужое кольцо трогает его ребра, что выпираются словно струны. — Какой же ты вкусный, принцесса, — по ключице проводят языком. — Так бы и съел тебя всего. Чон уже откровенно плачет, а горло печет от криков. — Пожалуйста, — тихо, совсем тихо. Задыхается. Что-то внутри с треском разбивается. Его любимую пижаму рвут и бледную кожу кусают с силой, оставив красный, болезненный след от зубов. Пальцы вновь добираются до запястий и сжимают. Чонгук воет. Он кричит во все горло, что голос уже пропал от криков. За это он получает пощечину. Обжигающую, болезненную. От кольца остаётся рубец на щеке. — Хватит, умоляю, — омега пытается толкнуть ногой. Ким встречается взглядами с Чоном. У того глаза красные от слез, искра в них потухла. У него же расширились зрачки, в них пляшут дикие чертята. Во взгляде выражается животный голод и желание. Чонгука никто не слушает. Массивные бедра оказывается по обе стороны от его. Его переворачивают на живот, шепчут на ухо что-то грязное и пошлое, а дальше… Дальше он ничего не помнит, лишь что-то с болью вонзилось в него, горло сжимали холодные руки, а затем темнота.

***

Утро. Комнату освещают солнечные лучи. На часах 9 утра, телефон вибрирует от очередного сообщения. Чонгук смотрит на потолок, а голова трещит от боли, тело все ломит, а живот сильно покалывает. Он морщится, а затем вчерашние воспоминания заставляют себя вспомнить. Его глаза расширяются. Он смотрит под одеяло. На нем его белая футболка и широкие розовые штаны. Гук поворачивает голову и шарит рукой по тумбочке, ища телефон. 10 пропущенных от мамы, 7 от Чимина и 3 от Джина. Вчерашнее полностью доходит до него и глаза начинают слезиться. (За что?) Что же он такого сделал, чем заслужил такое отношение к себе? Вчерашний день, вчерашние чувства, вчерашние случаи. Вчерашний вечер. Все вчерашнее ужасно. Ему очень хочется верить, что это все кошмарный сон. Что сейчас мама откроет дверь, сядет на краю кровати, погладит по голове, скажет, что приготовила блины с кленовым сиропом и ему надо скорее спускаться вниз. А потом они всей семьёй поедут куда-нибудь. Папа будет глупо шутить, щёлкать по носу. Пинки высунет голову через окно, а его длинный язык будет смешно вертеться от ветра. И никакой Тэхён не придет, не тронет его, не заберёт его искру. От него не будет болеть все тело, голова трещать не будет, а горло перестанет жечь. Но вместо этого он еле встаёт с кровати и стирает слезы с лица, а затем усмехается. Этот чокнутый хотя бы уложил его и одел. Его пижама лежит в углу комнаты. Видимо, забыл выбросить. Что будет дальше? Он с трудом умывается и спускается вниз, прихрамывая. У плиты стоит Тэхён и что-то делает. У омеги сердце сжимается от страха, ведь черт даже не знает, что у того в голове. Его взгляд ловят и смотрят со страхом. Со страхом? Какого черта?! У альфы во взгляде сожаление, страх, испуг. Какого черта?! Это Чонгук должен сейчас бояться, ведь его вчера использовали. Жестоко, беспощадно, по-садистки. Он просил, умолял, кричал, плакал. Делал все, что в его силах. А его не слушали. Дали пощёчину, сжали запястья так, что на них синяки цепочкой рассыпались. Больно. Ким стоит у плиты и смотрит на парня, что стоит на ступеньке лестницы. Он смотрит с детским страхом и сильной болью. Тэхён ненавидит себя за это. Ненавидит за эти запуганные глазки Бэмби, за дрожащую нижнюю губу, за ранку от его кольца на пухлой щеке, за синяки на запястьях, за покраснения от своих укусов на нежной коже, за… за… за… и много таких за… Чонгук с недоверием смотрит на брюнета, а затем его отвлекает Пинки. Он тянет хозяина за штанину будто прося пойти за ним. И Чонгук доверяется. Собака виляет маленьким хвостиком и шустро передвигает короткими лапками. — Доброе утро, — брюнет прячет взгляд под челкой. Его собака привела его к Киму. Чонгук смотрит на шпица и усмехается. — Для кого как, — он отходит на пару шагов назад и тянется за водой. Прохладная жидкость раздражает больное от криков горло. — Я… Я бы… Я хотел… — парень мнётся на месте. — Прости меня, Чонгук. Омега опускает голову и жмуриться. Прости меня, Чонгук. А что же изменится от этого жалкого «Прости меня, Чонгук»? Сойдут ли синяки с тела? Уберётся ли рубец от чужого кольца? Пройдут ли красные следы от укусов? А как же его душевное состояние? Кто же вернёт его искру в глазах? Его желание жить и не чувствовать себя так грязно и использовано? Иногда люди ведут себя так жалко. Они разбивают и не пытаются починить, поэтому выбрасывают. Они не пытаются даже заклеить, постараться как-то исправить. Просто избавляются. Что же касается людей. В таких случаях они говорят «Прости», «Извини», «Я не хотел». А кто хотел? Они говорят эти короткие слово так, будто от этого все станет лучше и все исправиться. Словно они приручают к этим словам, чтобы от одного их произношения им прощали все грехи. Жалкие. Жестокие. Ужасные. Отвратительные. Чонгук улыбается. Он начинает хихикать, как идиот, а Ким смотрит и не понимает. Чонгуку смешно, он смеётся будто эти слова такая умора. Смеётся до слёз, что даже не замечает, как они текут по щекам. Задыхается. Снова. — Уйди, — он дышит трудно. Омега качает головой и шепчет опять. Уйди, уйди, уйди. — Уйди, черт бы тебя побрал! — брюнет кричит и хватается за горло. У него кружится голова, горло печет, а живот сводит от боли. Плохо. Ему очень плохо. — Ненавижу! Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ким глядит ошарашенно и кидается вперёд, когда чужое тело падает резко. От него даже нет звука грохота, ведь оно такое худое и лёгкое. Одни кости и кожа. Его сердце уходит в пятки, руки не знают, что делать. Тэхён берёт парня на руки и укладывает на диван. Он не знает, что делать. Кладёт руку на маленький лоб и сразу же убирает. Омега словно нагретый солнцем, горит. Альфа берет свою футболку, макает в холодную воду и кладёт тому на лоб. Внутри у него буря. Он не сдерживается и целует красные щеки, гладит пушистые волосы. Как он посмел так поступить? Убегает в ванную и находит там жаропонижающее. Омега лежит и чуть дёргается, когда его целуют снова в щеку и ставят чашку на журнальный столик. — Чонгук, — трясет за плечо. — Чонгук, пожалуйста. Парень не реагирует. Зовет опять. Чонгук. Чонгук. Чонгук. Реакции нет. Целует в лоб и тонкий пальчик дёргается. Он готов его всего расцеловать, лишь бы тот встал. Встал и накричал, ударил и простил. Наклоняется и целует. Целует. Целует. Целует. Ресницы дрожат. Целует. Целует. Целует. Глаза приоткрываются. А он все целует. Целует. Целует. Целует. Не смотрит куда. Просто целует. Со всей любовью и нежностью. Глаза намокают, когда на него смотрят из-под густых ресниц. — Звёздочка, — он сжимает нежную руку и тянет к губам. Чужие глаза расширяются в удивлении. — Звёздочка, прости меня, — прикладывает маленькую ладонь к щеке. Чонгука словно током ударяет. Он сам прижимается рукой и всхлипывает. — ТэТэ? — он не может поверить. — Да, звёздочка, да. Это ТэТэ-хён, — Ким смотрит нежно и поглаживает руку.

-09.22.2011-

Глубокая ночь. Пятилетний омега лежит на животе, уложив голову на сложенные ладони. — Звёзды такие красивые, ТэТэ — хён, — шепчет и не может оторвать взгляда от открытого окна. А там в небольшой раме окна темное небо, словно из арабских сказок, рассыпано яркими звёздами, что светят так ярко и завораживающее. Мальчик смотрит и смотрит. Не может налюбоваться. Он поднимает пальчик и пытается соединить яркие точки. — Хён, хён! Смотри! — он счастливо улыбается. — Я сделал сердце из звёзд! Он рисует в воздухе сердце и показывает свои кроличьи зубы. — Я дарю это сердце тебе, храни его хорошо и заботься о нём! Альфа глядит на него и улыбается своей квадратной улыбкой. — Хорошо, но если ты отдаешь его мне, то я должен жениться на тебе, звёздочка! — Но мы же маленькие, — Чон прикладывает палец к сложенным трубочкой губам и хмурит бровки. — Когда вырастим, — он улыбается. — но маленький из нас только ты! И хихикает в кулак, а затем целует мягкую щеку омеги, который обиделся на него, но быстро сдался, когда его погладили по голове и чмокнули. — Я люблю тебя, звёздочка. — шепчет, пока чужие щеки быстро краснеют.

-09.22.2023-

У Чонгука все лицо мокрое от слёз. Он плакал так много в последний раз, когда его ТэТэ — хён уехал от него. Он помнит этот день очень хорошо и каждый раз сердце обливается кровью от воспоминаний. 12 лет назад его лучший друг уехал от него в другую страну с родителями. Его единственный друг, ведь дети постарше не хотели дружить с маленькими пятилетним омегой. И лишь Ким Тэхён, которому было одиннадцать согласился с ним дружить. Он помнит как в первый раз старший заклеивал ему ранку пластырем, ведь он упал с велосипеда, когда друзья Кима бросили в омегу мяч. Чон тогда много плакал и хныкал от боли. Но нашелся его герой, который вытер его слезы, дал вишневый леденец и заклеил раны. Ким ещё и достал потом ручку и нарисовал на пластыре смешной улыбающийся смайлик. Чонгук хорошо помнит этот день. Очень хорошо. Он ждал его столько лет, но не узнал. Как он мог не узнать эту квадратную улыбку, выразительные глаза и родинку на кончике носа. Как? — Прости меня, звёздочка, — старший не сдерживается. Лицо заливается слезами. Как он мог поступить таким образом со своей звёздочкой. Он ведь так дорожил этим человеком, этими глазами, лицом. Он лечил ему раны, но вчера сам лично оставил одну большую. Она кровоточит, ноет, болит. Не знает же альфа, что кровь начинает засыхать и перестает так сильно течь и пачкать своей болью все вокруг. Что кожа вокруг нее стягивается и если о ней позаботиться, то она сойдется, а рана исчезнет. — Я такая мразь, — Ким целует внутреннюю сторону ладони и трётся щекой об теплую кожу. — я был под воздействием таблеток. Чонгук смотрит на такое родное лицо и улыбается. — Помнишь тех мальчиков с нашего двора? — спрашивает альфа и ему кивают в ответ. — Один из них был самым старшим, мы с ним всегда были врагами. Когда мы переехали в Италию, то через пару лет приехали и они. Мы оказались снова соседями, а его отец оказался человеком, который мешает делам компании моего отца. Мы решили этот вопрос и наши отцы остались в мирных отношения, но видимо парень всё ещё хотел отомстить мне. И сделал это. Прости меня. Вчера я абсолютно ничего не соображал, я был не в себе. Я был безумно возбужден, зол и… Я даже не знаю как это объяснить. Я даже плохо помню, что вчера было, но в моих ушах до сих пор твои крики и мольбы. Прости… Чонгук всхлипывает и тихо плачет. Старший стирает с его лица слезы и гладит нежную щеку, наклоняется и оставляет поцелуй. — Тебе нужно выпить это, — поднимает чашку с лекарством. Омега подносит губы к краю чашки и начинает медленно пить, пока его любезно придерживают за спину. — Я так скучал, хён, — Чон утыкается носом в чужую теплую шею и шмыгает носом. — я очень ждал твоего возвращения и каждый день надеялся, что ты сейчас появишься у нашей двери и постучишься в дверь, придёшь ко мне в комнату и скажешь, что остался с ночёвкой, а потом мы всю ночи будем не спать и смотреть звёзды. Ты скажешь «Звёздочка», а я улыбнусь. Ты был на расстоянии, на большом расстоянии, но я часто слышал о тебе новости и влюблялся. — он глотает вязкую слюну и продолжает. — Вчера, когда ты пришёл, мне показалось будто я тебя когда-то видел, но ты так изменился, что я не узнал тебя, хён. — ТэТэ, то, что с тобой случилось просто ужасно. И со мной тоже. Но ты же не специально, я понимаю. Просто… Это был так больно и жестоко. — младший обжигает смуглую кожу своими горячими слезами. Тэхён тихо проливает слезы в пушистые волосы младшего. Его сердце разрывается на части, внутренности выворачивает. — Я всё исправлю, дай мне шанс, звёздочка, — Ким берет чоново лицо в ладони и большими пальцами вытирает слёзы. — всего один шанс, я сделаю всё, чтобы ты простил. — он прижимается своим лбом к его лбу. Чонгук мысленно говорит: «Я уже дал тебе шанс, глупый хён»

***

Прошло некоторое время, на улице уже вечер. Ким все это время ухаживал за младшим и не оставлял его без внимания, а тот проспал весь день и проснулся только к вечеру. Он только чувствовал, как ему меняли холодные тряпки на лбу (которые Ким сделал из своей футболки, разрезав её) и прикладывали теплую ладони ко лбу, проверяя температуру. — Гуки, — тихо зовёт старший, на что омега лишь хмурит брови и пробурчав что-то непонятное, отворачивается. Альфа на такое поведение улыбается и помнит, как младший любит поспать. На их ночёвках, омега всегда засыпал первым и сопел под ухом Кима. — Звёздочка, просыпайся, — шепчет прямо в ушко. Чон от бархатного голоса подтягивается на диване и улыбается от чувства теплого дыхания на коже. — Я нашел в холодильнике ужин, видимо тетя Чон оставила, но приготовил сам твою любимую пиццу. Помнишь? Которая сырная. — Помню! Конечно, помню! — стоит младшему услышать «пицца», как он убегает в сторону кухни под грудной смех альфы. Чонгук быстро оказывается на кухне, со смешным светлым гнездом на голове и тянет кусок пиццы в рот, пальцами собирая сырные нити. — Сядь и ешь спокойно, — альфа с улыбкой смотрит на чоново довольное лицо. Чонгук садится и все собирает тянущийся сыр. Он не забыл этот вкус и почувствовать его снова, через большой промежуток времени — огромное удовольствие. — Нравится? — укладывает подбородок в ладонь и глядит с любовью. Омега ничего не может сказать, рот набит вкусной едой, он просто активно кивает. Ему очень нужна сейчас его любимая бутылка с напитком «Bubble-gum». — Хён, я хочу пить, — хнычет и выпячивает нижнюю губу. Тело немного ноет, но младший ради напитка готов пойти в магазин, который находится не близко. — Вот, держи, — Ким протягивает ему стакан воды, но на это лишь хихикают и ставят стакан обратно на место, пока он не понимающе хлопает глазами. — Хён, я не про это воду, я хочу газировку со вкусом бабл гам, — омега скучающее вытягивает губы. — И где я могу ее достать? — старший не в шутку строит из себя дурака. — Хён, ты шутишь надо мной? — омега обиженно смотрит на него. — Нужно в магазин? — Тэхён чешет затылок, а Чонгук смотрит на него, как на дурака. — Ты такой догадливый, ТэТэ, — он нежно улыбается, увидев чуть розовые щеки старшего от неловкости. — Я тогда пойду и быстро куплю, только повтори название, звёздочка, — просит хён. — Я сам хочу пойти, хён, с тобой, — он смущённо улыбается. — Но ты болеешь, ещё и после вчерашнего, болит все наверняка, — смотрит с сожалением. — Болит, но мне уже лучше, к тому же мне нужен свежий воздух, — омега быстро несётся в свою спальню и надевает розовую толстовку, а домашние теплые штаны оставляет. Тэхён смотрит с удивлением, а затем усмехается. Иногда ему кажется, что в младшем живёт маленький ураганчик. Ему все время не сидится на месте ровно и это не изменилось с детства. Чонгук казалось никогда не устает, в детстве бывало омега вел себя спокойно (в очень редких случаях) и Ким сразу понимал что, что-то не так. Или когда тот болел, эти дни превращались в сущий ад, альфа чувствовал всю боль и грусть младшего, весь день проводил с ним, заставлял поесть, попить, ведь Чон слушался его сразу, а Тэ это льстило. Сейчас же его единственное желание, чтобы омега продолжал свою работу ураганчика, он и так пережил много, а увидеть светловолосого в плохом настроении, замучает сердце альфы. Омега в ожидании смотрит на хёна и хмурит брови. О чем тот думает, он не понимает, но по его улыбке можно понять, что о чем-то хорошем. Альфа часто так задумывался и улыбался чему-то своему, а Чонгук все глядел и хотел попасть в его голову, чтобы узнать его мысли. ТэТэ для звёздочки был загадочным, но очень любимым. — Пойдём? — выводит из мыслей Кима голос омеги. — Пойдём, — он тянет руку к капюшону на толстовке Гуки и одевает на чужую голову. — прохладно на улице, а ты болеешь. — Хорошо, — Чон обнажает заячьи зубки, но вдруг распахивает глаза. — Пинки! Надо взять Пинки, она сегодня не гуляла совсем! Пинки, где ты?! — даже не снимая обувь он бежит в поисках собачки. Тэхён на это широко улыбается и посмеивается, когда омега из одной комнаты бежит в другую. Тот не перестает его удивлять. — Я нашел её! — несётся обратно к хёну с маленьким чудом на руках. Техен смотрит на собаку и его срывает на смех. На шпица надето розовый пуловер, а ошейник со стразами блестит на шее. Чонгук на это показывает язык и тянет альфу из дома. Собака выбегает следом. — Погода хорошая, — протягивает Ким и расстёгивает свою утеплённую джинсовку. Они проходят через дорогу и решают пойти через парк, который они так любили в детстве. Этот парк хранит в себе бесконечное количество воспоминаний. Каждую улыбку, смешинку, смех каждую слезу, уныние, грусть. И все было под старым деревом. Это дерево старше их, но хранит в себе все. На почерневшей коре, даже до сих пор хранится выцарапанное острым стеклом надпись «J+T=love», которую придумал омега, выучив новое слово на английском со значением любовь, а старший только лишь поддержал его идею. Чонгук ещё тогда порезался этим стеклом, поэтому альфочка долго его успокаивал. Тот поранился глубоко и кровь текла долго. Но его успокоили, как и сейчас успокаивают своим бархатным голосом. Ким рассказывает что-то про Милан, про то, как там красиво и вкусно, а его сырная пицца даже рядом не стоит с итальянской. И Чонгук чувствует себя настолько спокойно и умиротворенно. Для него сейчас все правильно, все так и должно быть, никак иначе. Он готов слушать этот голос всю жизнь. От него бабочки в животе порхают, уши благодарят, а глаза невольно закрываются. Как он жил без этого? Чонгук глядит на Тэхёна и не может понять вчерашнее. Неужели это он с ним такое сотворил. В это тяжело верится. Но самое, что поражает его, это то как он быстро простил старшего. Точнее даже не заметил как простил. Неужели любовь способна и на такое? Ведь его использовали против воли, насильно и жестоко. Он просил, но его не слышали. Да, у него будут проблемы с доверием. Да, он будет бояться лишних движений, лишних прикосновений. Но сейчас, когда его капюшон все время поправляет, чтобы он вдруг не простудился и извиняются после каждого слова о прошедшем инциденте, то боль уменьшается. Может он ненормальный, может он псих, может он сошел с ума. А может он просто сильно любит, может просто сердце скучало по родственной душе, по родным глазам и душе. Парень готов дать шанс, дать попытку исправить и даёт. Он даёт взять за руку и переплести тонкие длинные пальцы со своими, после короткого «Можно?» и преданных глаз. Он даёт разговаривать с собой и шутить на старые темы, когда альфа вспоминает про боязнь омеги к фильму «Крик». Тот всегда не любил эту страшилку и считал ее глупой. Всегда напуганным зайчиком прижимался к Киму и жмурил глазки от страшной вытянутой маски. А хён не понимал чего же там страшного, хихикал с чужих надутых от возмущения губы и поглаживал по голове. Он поглаживал по голове и когда к нему прижимались ночью от страха того, что страшилка выйдет ночью и испугает его, но рядом с его ТэТэ — хёном все будет хорошо. — Тэ, — зовёт тихо. — а когда ты понял, что я Чонгук? — спрашивает. — В смысле что… Как ты понял, что я Чон Чонгук из твоего детства? Альфа задумывается. Он сам толком ничего не понял, как и когда все произошло, но отвечает. — Знаешь, в мире много Чонгуков, — он слегка хихикает от этого. — но когда я зашёл в аудиторию и увидел твои шоколадные глазки, то будто во мне что-то зазвенело. Я глядел на тебе и думал кого же ты мне напоминаешь. Ты вырос и стал таким взрослым, красивым, что я даже не сразу узнал, — восхищается. — когда отец сказал, что я поживу у его друга, то ничего подробно не объяснил. Он просто дал адрес, ты же знаешь моего отца, — он улыбается и омега в ответ тоже. — и вот я приехал к вашему дому, и удивился. Мне казалось, что это не можешь быть ты, ведь просто… Ну как такое возможно? Я хотел опросить тебя после вечеринки, но из-за напитка… — он уходит от темы и продолжает — И потом, когда я пришел в себя, привел тебя в порядок, я осмотрел весь дом. Каждую комнату. И пазл сам складывался в моей голове. Но вот я зашёл к тебе и просто, просто заплакал. Я увидел наши оригами, которые мы сделали детьми, наши фотку, твоего любимого зайца и тебя… Я был удивлен, я был счастлив и я был огорчён на себя. Я не мог поверить как сотворил вчерашнее. Чонгуки, я просто… — он задыхается от собственного возмущения на самого же себя. — Я не знаю, я ненавижу себя за все что сделал. Я не понимаю как ты продолжаешь находится рядом со мной, к черту, пускай я буду эгоистом, но использую моменты, когда ты рядом со мной такой открытый, весёлый и спокойный. Я боюсь, что в один миг ты отвернешься от мне и уйдешь. Я попытаюсь тебя остановить, но лишь за тем, чтобы извиниться тысячу раз и услышать хоть одно твое слово. Любой твой ответ и отпущу тебя, ведь рядом с таким как я не остался бы никто. Чонгуки, прости меня и я люблю тебя. Люблю, люблю, бесконечно люблю. Я любил тебя всего и буду продолжать это делать, даже плюнь ты в мое лицо сейчас или отвернись и убеги. Я последний ублюдок, но этот ублюдок так тебя любит. Прости меня, звёздочка, — у Кима глаза наполнены слезами, он стоит напротив любимого лица и держит любимые руки. Они у любимого холодные, но всё ещё такие нежные. — Тогда пускай я буду последним психом и прощу тебя, ведь люблю, — омега тянет ладони к лицу старшего. Тот целует его костяшки и утыкается лицом в любимую шею. — поцелуй меня. Сейчас же. Ким поднимает удивлённые глаза и не может поверить. Это сон? Если так, то это самый лучший сон в его жизни. Он долго не думает, ведь омега прикрывает глаза и ждёт его действий. Ким наклоняется к родному лицу и выдыхает в самые губы, обжигая горячим воздухом. Он прикрывает глаза и соприкасается своими губами к мягким и нежным. Они оба утопают в этом моменте, когда поцелуй овладевает их устами. Они целуются долго, сладко, смакуя каждый момент и показывая все чувства в нем. Они наслаждаются этим, получают удовольствие. — Звёздочка, — шепчет в губы. — черт, звёздочка, как же я тебя люблю. Альфа целует вновь. Он целует, целует целует. Отрывается от сладких губ и продолжает.

Целует. Целует. Целует. Целует. Целует.

Ким готов целовать вечность. Чон отвечать. И сейчас в этот момент, когда они полностью ушли в друг друга, где-то в небе ярко горит звезда, а рядом с ней светится ещё одна. Они совсем близки и похожи на маленькое сердце, но светят так ярко, как и светит сейчас звёздочка в объятиях своей звёзды. ТэТэ очень люблю свою звёздочку, пускай они будут последним ублюдком и последним психом.

Конец.

А кто слушал, тот обязательно найдет свою звёздочку.