Фильм о безумстве

— Что скажешь? — теперь Юнхо смотрел прямо ему в лицо, словно вот этих нескольких секунд молчания ему вдруг хватило, чтобы набраться смелости. Хотя если бы и да, Сан бы не удивился: у них у всех, как у профессионалов, были свои секреты быстрого восстановления работоспособности психики. Потом, после съёмок, могло крыть как угодно, а вот во время — во время нужно было работать. Сам Сан, например, или вспоминал умершего незадолго до становления им трейни предыдущего кота — от старости; любое веселье кончалось сразу, — или, наоборот, если требовалось хорошее настроение, то — парочку подборок с шутками. Раньше, в первые годы — нарезку его с Уёном взаимодействий, а потом вдруг это перестало работать, и он принялся просто смотреть любые смешные видео, стараясь избегать любых связанных с шоу-бизнесом. Спасибо, хватало. Один раз ему попалась на глаза нарезка моментов, где айдолам включали в случайные моменты первые ноты припевов их собственных песен с хореографиями — и весь смех заключался в том, что айдолы сразу непроизвольно начинали танцевать. Сначала, первые несколько секунд, Сану тоже было смешно. А потом он вспомнил, как они страдали над Bouncy, как не спали ночами над Say my name, и всё. Смех сразу как рукой сняло. Стало больше и обидно за этих ребят. Последний-то камбэк Сан оттанцевал так, что ну вспомнил бы, но точно не сразу и не на рефлексах уже. Расслабился. Даже лажал на нескольких челленджах, где требовалось угадать, что за песня играет, по ритму, не узнав ту самую песню с последнего камбэка. Чем пользовался Юнхо, Сан понятия не имел. Только знал, что в будущем будет вспоминать искажённое наслаждением его лицо. Обязательно будет, потому что даже сейчас уже у него непроизвольно теплело в груди при одном только воспоминании. — Что скажу?.. — потянул он время, потому что шутка как-то неожиданно шуткой быть перестала и Юнхо теперь ждал от него действительно серьёзного ответа на вопрос, что он скажет Ёсану в следующий раз, когда тот спросит нечто подобное. Пришлось набираться сил, в первую очередь моральных. — Скажу ему, что это зависит от того, что от нас потребуют. На минет я действительно не готов, но что-то попроще… Приобняв ноги сильнее, Юнхо вновь наклонился навстречу, неожиданно как-то спокойный, большеглазый, удивлённый и, кажется, снова стесняющийся. Будто щенок, которому показали лакомство, но ещё не сказали «можно». — Санни, — сдвинул он брови, — ты действительно готов к этому? Хотелось многое сказать ему в ответ. Или даже спросить. «Мы с тобой и не такое делали». «С тобой — на что угодно». «Ты во мне настолько не уверен?». Вместо всего этого, навеянного уже его собственной неуверенностью и их очень странной историей отношений, Сан выбрал вообще нечто иное: без улыбки, молча кивнул. Без объяснений — потому что их не требовалось. Да, он был готов. Всё. — Быть… — Юнхо явно пытался выбирать слова; кивка ему всё-таки оказалось недостаточно. — Быть ближе? У всех на глазах? Не так, как раньше, с фансервисом? Вот тут Сан, будь он хоть немного более обижен на Юнхо, мог бы возразить, что это точно такой же фансервис, что поменялись только его масштабы и ничего кроме. Вот только обижен он не был, а смотрел на веснушки на щеках Юнхо, на синяки под его глазами, порождённые недосыпом, и хотелось дать Юнхо всё, что бы тот ни попросил. Какое уж там обижаться. — Готов, Юю, — снова решительно кивнул он. — Мы же правда не собираемся буквально трахаться на сцене или перед камерами? Я не думаю, что вообще хоть когда-нибудь буду на такое готов, даже на home video. А быть ближе… Ну, я думаю, без камер пока у нас неплохо получается? — Ты хочешь сказать, что если нам будет неудобно друг с другом вне камер, то и на камеру нормально не получится? — развил Юнхо его мысль, и Сан виновато кивнул. Виновато — это потому, что, когда Юнхо уже договаривал, Сану стукнуло в голову воспоминанием о тайских же актёрах, игравших на камеру парочку, но в реальности друг друга, по слухам, ненавидевших. И всё равно парочку у них играть получалось так, что Сан, говоря начистоту, смотря нарезку с их взаимодействиями, уже на третьей минуте заполучил стояк. Поэтому, по-видимому, для хорошей показухи достаточно было бы быть хорошим актёром и не более. Сан хорошим актёром был, Юнхо — тем более, однако для их личных взаимоотношений этот аргумент оказался бы совершенно бесполезным. Поэтому Сан оставил его при себе. — Если мы и так прикасаться к друг другу боимся и стесняемся друг на друга смотреть, — пояснил он, — то почему на камеру должно оказаться лучше? Нет, Тэхо бы сделал лучше всё, включи Сан его — и стеснение бы ушло, пришла бы азартная злость. Только вот от Юнхо Сан хотел его самого, а не Джухёна, поэтому и Тэхо задействовать смысла не было совсем. Никакого. Юнхо, впрочем, как будто бы его рассуждения даже убедили, и он задумчиво опустил подбородок, вновь отводя глаза куда-то в пол. А потом, пугая Сана, резко вдруг их вскинул, уставившись в упор и почти не моргая. — Я смотрю, — сказал он почти даже уверенно. Вот тут Сан мог бы пойти двумя разными путями: например, согласиться или поспорить словами — или попытаться Юнхо взять «на слабо», воспользоваться его азартной душой. Второе, честно говоря, звучало менее правильно, но зато куда более соблазнительно. В результате, не выдержав, он провокационно наклонился навстречу, всё ещё держа взгляд, пока между ними не осталось всего несколько сантиметров. — Теперь ты начнёшь проверять всё остальное? — лукаво поинтересовался он у Юнхо. И куда грустнее закончил, уже на этот раз не спрашивая, а констатируя факт: — И потом опять сбежишь. Вот это, кажется, оказался удар ниже пояса — Юнхо ощутимо расстроился, застыдился даже как будто бы, и если бы у этого щенка на самом деле были уши и хвост, они сейчас точно бы поникли. Наверное, Сану не следовало говорить последнюю фразу. Но он просто вспомнил душевую — и всё. Сорвалось с языка. Теперь следовало исправлять ситуацию — вот хоть угодно, но брать и исправлять. Лишь бы не видеть этот расстроенный прищур. Эти дрожащие ресницы. Как будто Сан вообще хоть на секунду собирался его обвинять хоть в чем-то! — Юю, — примирительно позвал он. Метафизические уши вздёрнулись, невидимый хвост дрогнул. Грустный карий взгляд Сан прямо-таки заставил себя выдержать насильно и только после этого продолжил: — Если ты снова сбежишь, то — ты же знаешь, что ничего страшного, да? Если тебе это нужно, то уходи, конечно. Просто… я бы хотел, чтобы ты когда-нибудь вернулся. Всё. Главное Сан сказал. Теперь оставалось гадать, что из недосказанного Юнхо услышал и сколько вообще понял из того, что Сан в целом имел в виду. «Я не против заниматься с тобой сексом, но не разово, а постоянно». Плевать, если Юнхо уходил бы — хотя нет, конечно, Сану не плевать было, — лишь бы он возвращался. К нему. И вообще возвращался. Сан не хотел быть разовым развлечением ни для кого и уж тем более — для своего лучшего друга. Недоумевающе моргнув, Юнхо наморщил лоб, явно размышляя над услышанным. — Ты… правда хочешь? — тихо, почти шёпотом уточнил вдруг он, всё ещё не сводя с Сана пристального, внимательного взгляда. — На самом деле? С «готов» на «хочешь». Юнхо делал неожиданные скачки в понимании мотивов Сана, но, пока это работало, Сан отказывался удивляться и только наслаждался медленно разгорающимся огнём в глубине глаз напротив. — На самом деле, — решительно кивнул он. Стоило бы наверное, уточнить, что хочет не только на камеру, но отчего-то Сан не решился. Как будто бы, сказав нечто подобное, он бы начал навязываться, что ли? Пока они обсуждали то, что в будущем они бы могли делать при людях, и тут он. Со своим сексом. Дурак озабоченный. Ну да, действительно озабоченный, потому что Юнхо, по-видимому, ничего такого в виду не имел и подтекста Сановых ответов даже не понял. — Я вообще шёл сказать, что первая серия выходит через полторы недели, — спохватившись, улыбнулся ему он — уже вновь уверенно, открыто, с ямочками. — Сан-а, давай потренируемся? Придумаем, как показывать близость? И вновь Юнхо не имел в виду ничего такого. Только жесты какие-то, взгляды, как выяснилось чуть позже. По мнению Сана, которое он, разумеется, даже не стал озвучивать, лучше всего близость показывала настоящая близость, поэтому тренироваться им нужно было вообще совершенно не в том; но не стоило засматриваться на тток на картинке. Сана учили довольствоваться тем, что у него уже есть. Установив камеру — ту самую; к своему стыду, Сан нашёл её в собственном трейлере, забытой на подоконнике, — на столе, Юнхо вернулся обратно к кровати и похлопал ладонью рядом с собой. — Сядь? — предложил он. Сан недовольно наморщил нос. Сколько у Юнхо вообще отношений было? И насколько тесных, близких, основанных не только на деньгах или чистом сексе? Длящихся вообще дольше одного раза? Число, имевшее некоторое значение, близкое к десятке, в голове Сана неумолимо начало стремиться к нулю. Пришлось поправлять: — Не так. Встань, дай, я сяду. Недовольно сощурившись, Юнхо тем не менее смолчал. Встал, протиснулся мимо и замер у самого входа. Сменив его на кровати, Сан не стал принимать такую же нелепую, напоказ, позу — словно палку в задницу засунули, — а наоборот, развалился на кровати животом вверх, приподнялся на одном локте. Вытянул в сторону Юнхо руку и сделал хватательный жест: — Юю! — А? — по-прежнему хмуро отозвался тот, но навстречу пошёл. Стоило его пальцам коснуться Сановых, как Сан сжал руку и резко дёрнул его на себя, одновременно откидываясь на подушку и принимая на себя весь его вес. Не сумев среагировать, Юнхо действительно совсем навалился, растянулся поверх, оказавшись лицом к лицу с Саном, в считанных сантиметрах от его губ. Глядя, как расширяются зрачки, как наползает румянец на щеки, Сан тихо рассмеялся. И для гарантии ещё и приобнял: — Вот так, Юю. Юнхо лишь зачарованно кивнул. Не сводя с него глаз, Сан вновь приподнялся на одном локте, пользуясь разницей в телосложении — Юнхо ощущался вообще пушинкой — и напоказ, медленно, давая сообразить, что именно собирается сделать, потянулся к его губам. Ближе, ближе, ближе… Когда ему оставались считанные миллиметры, Юнхо рассмеялся ему чуть ли не прямо в рот — и не нервно, а искренне, по-дурацки, не постановочно и визгливо. — Что? — Сан сдвинул брови. Злиться не получалось, было почему-то самому смешно. — Х-х… — Юнхо задохнулся новым приступом смеха. — Г-говоришь, никакого домашнего порно, да, Сан-а? Камера моргнула на них красным глазком. Они оба попялились на неё ещё с секунду, а потом Сана вынесло в смех тоже — настолько, что локоть подломился и он упал обратно на подушку. Причем сделал это так резко, что Юнхо с перепугу с него свалился тоже. И опять заржал: неожиданная истерика выходила на новый круг. — Айгу, — Сан утёр глаза. — Ладно, в следующий раз выключим, понял. Что там ещё можно отработать? — …Прикосновения? — после длинной паузы предложил Юнхо. Увидел непонимание на лице Сана — как прикосновения отрабатывать можно было, либо ты касался, либо нет? — и пояснил: — Ну вот сядь давай. Сядь-сядь. Сан послушно сел. Подобрал ноги, повинуясь щипкам Юнхо и послушно дождался, пока тот не усядется тоже. Уставился в лицо: — Что дальше? — Ну вот представь, — Юнхо увлечённо всплеснул руками, — ты мне… нет, я тебе что-то рассказываю, и не обращаю внимания, что я делаю, да? И вот руки как у итальянца, я жестикулирую и беру и кладу её на твоё колено? Ну… да, но нет. Так Сан ему и сказал: — Да мы с Уёном так постоянно делаем… делали. Ничего особенного. — Для тебя, может, и ничего… — в запале начал возражать Юнхо, но вдруг осёкся: — Хотя да, если для тебя ничего, значит, нужно что-то другое. — Только не руку на член! — торопливо отказался Сан. — Это уж точно на случайный жест не тянет. — Ну а что, хотел пожать колено, пожал случайно хуй, подумаешь, велика разница, — заржал Юнхо. Вот за это его Сан и любил. Ну, в том числе. За вот такие дурацкие шутки. — Нет, — всё ещё ухмыляясь, возразил он. — Надо что-то такое… Щас, погоди, я вспомнил, у одних ребят подсмотрел. Закинь на меня ноги свои. Да, вот так. Вместо того, чтобы рассказывать, что именно подсмотрел, Сан просто положил руки ему на щиколотки, потрогал сползшую резинку носка, а потом аккуратно подтянул её. Глянул на вторую ногу — и поправил носок там тоже. — Хотя нет, тоже не… — начал он, поднимая взгляд, и внепланово заткнулся: Юнхо опять краснел. На щеках опять вылезли ямочки, и вообще он был в этот момент такой красивый, что Сан попросту засмотрелся, забыл вообще, что что-то говорил. — Что? — хоть и смущаясь, в отличие от него Юнхо в ситуации как раз не потерялся и тут же о себе напомнил. — Айщ, — спохватился Сан. — Да я с Сонхвы-хёна постоянно носки стягиваю, тоже не то. Надо что-то ещё придумать. С явно различимым сожалением потянув на себя собственные ноги, Юнхо вернулся в прежнюю позу и задумчиво уставился на Сана. — Ну вот рука на колене, — вздохнул он и эту самую руку вновь туда и положил. — Что ещё с ней можно сделать, если без члена? — И без склонения к сексу, — опять дополнил Сан. — Ты можешь меня, конечно, погладить по бедру, но это точно так же будет выглядеть, как и с членом — будто ты при свидетелях вести себя нормально не в состоянии. — А почему сразу я? — фыркнул Юнхо. — Ты говорил, что знаешь, как правильно — показывай давай! — Ну… — поколебавшись, Сан согласно кивнул. Как бы он вёл себя, снимай их в таком виде для какого-нибудь эпизода камера? Ну, спи он с Юнхо на самом деле? Подумав, он придвинулся ближе и полулёг-полуоблокотился на ногу Юнхо как раз недалеко от члена, совершенно, напоказ не обращая на это никакого внимания. И голову задрал снизу вверх, вновь обнаруживая себя слишком близко к его лицу. Глаза Юнхо на долгий, томный миг метнулись к губам Сана. Словно осознав свои действия, тот торопливо выпрямился и сковано, торопливо улыбнулся: — Хорошо, принято, что ещё? Не-а. Сан не засчитывал. — Юю, — укоризненно позвал он. — Что ты там говорил про «чувствовать себя неуютно»? — Да я нормально… — считай, на полуслове Юнхо замер и вернул ему вопросительный взгляд: — Нет? — Нет, — сочувственно качнул головой позабавленный его расстройством Сан и, подняв свободную руку, потянул его за ворот футболки обратно. — Вообще нет. Иди сюда. Приблизиться-то Юнхо приблизился, но в глазах у него стоял не слишком тщательно скрываемый страх. — Что, всё-таки домашнее порно? — подозрительно осведомился он, будто пытаясь снова разрядить атмосферу. — Не-а, — отрезал Сан. Смеяться уже не тянуло, как не тянуло смеяться и Юнхо, только подрагивало что-то нервно в груди, замирало всё сильнее с каждым мигом, приближавшим их друг к другу. В этот раз уже не казалось, что Юнхо отшатнётся в самую последнюю секунду — точно такое же замирающее напряжение отражалось и в глазах напротив. И вообще весь Юнхо казался напряжённым, словно оголённый провод — тронь и ударит. Поэтому Сан пока не трогал. Пока, по крайней мере. Пока не оказался совсем вплотную, и не стало отчётливо видно, как Юнхо трусит — как дрожат губы и нервно подрагивают ресницы, как слишком частое дыхание заставляет его грудную клетку подниматься и опускаться также слишком быстро. Как боится он не меньше, чем сам Сан — потому что шутка вновь кончилась как-то слишком быстро. Вместо того, чтобы поддаваться, Сан положил ему руку на шею — чтобы не сбежал — и отодвинулся. Ну как «положил» — ухватился за неё, потому что опускаться обратно на спину и тянуть Юнхо за собой вниз оказалось удобно именно так. И нервы сразу схлынули, стоило на этих губах появиться яркой ухмылке, как только Юнхо вообще понял, что он делает. Словно огромный щенок уронил хозяина, навис сверху и вот-вот лизнёт — энтузиазм на его лице, по крайней мере, читался совершенно тот же самый. Наверное, поэтому поцелуй вышел лёгкий, короткий: простое прикосновение губ. Отстранившись, Юнхо неожиданно счастливо взглянул на него и довольно рассмеялся, широко, открыто. Как его можно было не поцеловать снова? Сан даже не пытался сопротивляться этому порыву. Только сдвинул руку с загривка выше, позволив пальцам зарыться в тёмно-каштановые пряди с редкими золотистыми искрами: стилисты постарались. На камеру было почти не видно, а вживую казалось, будто в волосах у Юнхо запуталось солнце и светило оттуда, пряталось — в веснушках проглядывало, в огне его глаз, в ослепляющей, яркой, счастливой улыбке и вот, в волосах. В каком-то смысле Сан тоже целовал солнце: каждое прикосновение обжигало и согревало одновременно. Такой податливый, осторожный Юнхо ничем не напоминал того человека, что ворвался тогда в душевые — и очень напоминал того, кого Сан целовал в том забытом всеми туалете. Робкого, неуверенного Юнхо, у которого всё это тоже было впервые. С парнем, по крайней мере. С девушками у Юнхо точно было. И поцелуи были, и секс: Сан помнил по ночным разговорам, по неуверенному: «Сан-а, я понимаю, что ты не про то, но как ты думаешь, что она могла иметь в виду?..». С девушками Юнхо вообще не слишком везло. По их мнению, это Юнхо был неправильным: слишком открытым, слишком навязчивым со своими дурацкими интересами — спорт, фильмы, ничего особенного — и вообще интересовал их скорее как ачивка в личном деле, длинный член и кошелёк вместе взятые. Был ли Юнхо хоть кому-нибудь нужен просто так, потому что он — это он? Счастливый щенок, готовый делиться всем, что у него есть, с близкими, отчаянно желавший разделить со всеми свою радостью — и получить похвалу в ответ? Айщ, Сан только про это забыл вроде, и вот опять язык зачесался этим «хороший мальчик», захотелось похвалить — но в поцелуе было разговаривать откровенно неудобно. Юнхо аккуратно касался его, вздыхал на каждое прикосновение, на каждое движение руки, зарывшейся в волосах, и, кажется, пытался ёрзать. Не то чтобы у них обоих уже стояло, но про себя Сан определённо ощущал что близок, как будто ещё немного, ещё несколько минут или пара провокационных мыслей — и он да, а вот Юнхо явно твердел у бедра. Но тоже как-то слабо, как будто им обоим что-то мешало расслабиться, окончательно отключить разум… Ещё раз шевельнув бёдрами, Юнхо неловко отстранился, заканчивая поцелуй — ниточка слюны растянулась меж их губами, и он неловко её слизнул, — и виновато уставился на Сана. — Никакого домашнего порно? — неуверенно переспросил он. Словно проверял. Брови на лоб лезли. Юнхо доверял ему настолько, что… давал понять, будто готов продолжить без камеры? Или Сану только казалось, и одним неудачным словом он бы его только снова спугнул? Опять? — А нам обязательно это снимать на видео? — сдвинул брови Сан. Тоже проверял вообще-то. На лице Юнхо промелькнула целая гамма эмоций, начиная с веселья и заканчивая напряжённым, нервным вниманием. Как будто тот боялся предложить выключить — и Сан догадывался, что в первую очередь тот боялся вовсе не его, а самого себя. Ведь так бы у него терялась последняя защита: до сих пор — на камеру — они «тренировались». Да, зная оба, что это чушь, они всё равно танцевали этот танец, двигались навстречу друг другу под ложным предлогом. И если убрать этот предлог, то Юнхо неминуемо пришлось бы взглянуть в глаза правде, признать, что никаких иных причин тому, что он хочет Сана, хочет быть здесь, у него нет. Хочет мужчину. Не дождавшись ответа, Сан медленно, аккуратно вытащил пальцы из его волос и опустил руку. — Выключим камеру? — тихо предложил он, всё ещё давая Юнхо возможность передумать и сбежать в последний момент. — Или?..