Нежности.

      Стоя у знакомого подъезда, Туркин очередную сигарету выкуривает и в окно на втором этаже поглядывает, надеясь силуэт в нем знакомый высмотреть. И не понятно ему, почему он сейчас у дома Яси ошивается, когда до встречи с её родителями ещё несколько часов, которые он потратить на одно дело с пацанами хотел. Хотя нет, всё же понимает, что стоит здесь ради ангелочка своего. Яська для него точно зависимостью стала, без неё так плохо на душе, тело ломит и увидеть её хочется побыстрее, чтобы обнять и ароматом её приятным, цветочным таким легкие наполнить.       Последние дни Валера провел в некоторых размышлениях (стоит отметить, что с появлением в его жизни зеленоглазой девчонки думать и часами размышлять над чем-то он чаще стал). Знакомство с родителями — важный шаг, на котором он, кстати, сам и настоял, считая, что пора перестать скрываться и прятаться. Но всё же событие это нервничать его заставляет, родителям своего ангелочка понравиться хочет, чтобы против они их отношений не были. С другой же стороны, он больше знакомства Яси с пацанами опасается, ведь те явно требовательнее к ней будут, рассматривать её со всех сторон начнут, а от этого ему самому как-то на душе противно становится. — Валер! — звонкий девичий голос от размышлений отрывает и биться сердце быстрее заставляет. — А ты чего здесь? У тебя же дела какие-то с пацанами, до встречи ещё тоже время есть, — от появления девушки даже как-то светлее стало, напротив него она стоит и так улыбается ярко. — А я че-то знаешь так соскучился по тебе, прям тоска меня одолела, — окурок в сторону выбросив, в ответ светловолосой улыбается, чувствуя, как все волнения и переживания на задний план уходят. Хитро прищурившись, к Яське ближе подходит и целует её хоть и коротко, но так по собственнически. — Ну, Валер, а если кто увидит? — вновь для вида возмущается, но глаза её горящие всю правду выдают. И кажется ему, что Ясенька его ещё тот милый чертёнок, который говорит одно, но в голове её иные планы. — Да плевать, Ясь. Пусть все смотрят и видят, что ты моя, — мурлычет и по носу её легонько щёлкает, а после шагает за ней рядышком, даже не спрашивая, куда ведёт она его. — А ты оказывается, Валер, собственник, — с умным видом подмечает и смеётся тихо, поглядывая на него с весёлыми искорками в глазах, говорящих о том, что она что-то замышляет. И чертенок, и ангелочек в одном флаконе, и как её такую только не любить? — Просто я очень ревностно отношусь к своему, особенно к тому, что касается тебя. Разве это плохо? — плечами пожав, признается и с интересом наблюдает за девчонкой, которая упорно куда-то вести его продолжает. — Не знаю, ты мне и таким нравишься, — на месте остановившись, к нему разворачивается и говорит это всё так уже буднично, спокойно и без волнения, которое раньше только при одной мысли произнести это вслух её с головой накрывало. — Но ты, Туркин, со своей ревностью осторожен будь, границы-то не переходи, — вид грозный сделав, предупреждает, а после зачем-то оглядывается. — А вообще, Валер, я тоже соскучилась, — улыбается ему широко и, на носочки встав, за шею его обнимает. Но Турбо не это удивляет, а то как смело она к губам его прикасается в поцелуе нежным.       И для Валерки, на самом-то деле, настоящее наслаждение наблюдать, а самое главное – чувствовать, как его Яся с каждым новым шагом в их отношениях увереннее становится. Сквозь поцелуй улыбнувшись, инициативу всё-таки перехватывает и девчонку хрупкую к себе ближе прижимает, за талию её обнимая, а она и не сопротивляется особо, в поцелуи этом растворяясь. — Душа моя, я начинаю тебя побаиваться, — шепчет, лбом в её лоб уперевшись, и с удовольствием отмечает румянец на щеках её, которые зацеловать хочется. — В место укромное меня привела, целуешь тут так нагло, а дальше что мне от тебя ожидать? — в улыбке расплывается, замечая, как Яська всё же смущаться начинает, но улыбаться продолжает. И глаза её так блестят, что точно, в них заглянув, узнать можно о чем она думает. — Дурак, — игриво в плечо его кулаком бьёт, а удар ведь у неё слабенький, что для него это словно лёгкое касание руки. Правда, Туркин исправить это собирается, чтобы она за себя постоять могла. Мало ли кого она на улицах Казани встретить может, а его рядом в этот момент не будет. — Повторяешься, — тянет довольно и, светлую прядь волос за ухо ангелочку своему убрав, всё же выпрямляется. — А ты чего это опять без шапки? — нахмурившись, зеленоглазку взглядом суровым смиряет, явно этому факту не радуясь. — Не холодно же, Валер. Весна на улице, — и в подтверждение этих слов волос её луч солнца касается. — И тем более я всего лишь до магазина, — плечами пожимает и ласково в щеку его целует, зная, что сердце его это точно растопит. — Нашла моё слабое место и пользуешься теперь этим? — спрашивает, наслаждаясь лаской девушки, и сам по щеке её поглаживает, отмечая, как она по привычке глаза вниз отводит, до конца не понимая, как ей реагировать на это нужно. — Ещё скажи, что тебе это не нравится, — голову гордо задрав, победно в глаза его заглядывает, а он и не думает отрицать этого. Яська даже представить себе не может, как он от её нежностей голову теряет. — В магазин-то тебе зачем? — тему плавно сменяет и, немного отойдя, место изучает, в которое его девушка привела. И место ведь она выбрала такое хорошее, укромное, где их точно никто не побеспокоит. — Да мама за продуктами кое-какими отправила. У нас же сегодня гость званный, вот она там и готовит, — кажется, что тема эта в ней волнение вызывает, с которым она так упорно весь день боролась. В такие моменты Яся с пальцами начинает играть или одежду свою перебирать. Вот и сейчас эта привычка все её чувства выдает, что Валера и подмечает, но всё же что-то милое в этом находит. — Ты же им не сказала? — взглядами столкнувшись, оба понимают о чем речь идёт. — Рано или поздно они всё равно узнают, Ясь, — кивок головы отрицательный получив, продолжает кучерявый и вновь за сигаретой тянется, чувствуя, как свои нервы успокоить нужно. — Лучше поздно, — тяжело вздохнув, отвечает, а Валерка на это лишь усмехается. — Папа и так к знакомству скептически отнёсся, а так вы познакомитесь, они узнают тебя получше и может реакция будет поспокойнее, — вслух размышляет, заставляя парня ещё больше умилиться, хоть он и понимает, что и с таким планом рассчитывать на одобрение, после того, как правда вскроется, не стоит. — Валер, я вообще подумала, а какая разница одобрять или нет, я тебя от этого любить, что ли, перестану? Это же мой выбор и мне с тобой жить, а не им, — так искренне она это произносит, а сердце у кучерявого удар пропускает и дыхание у него замирает после сказанного ею «любить». Такого случайного, сказанного в ходе простых размышлений, но чрезвычайно важного для него. — Ясь, — от сигареты избавившись, ближе к девушке подходит и, плеч её аккуратно касаясь, слегка поглаживает их. — Не волнуйся ты так, понравлюсь я твоим родителям. А если нет, то когда-нибудь они всё равно примут тот факт, что ты моя, и я от тебя не отстану, — успокаивающее произносит, зрительный контакт с девушкой устанавливая. В глазах её буря, волнением вызванная, затихать начинает, и, уголками губ парню улыбнувшись, обнимает она его. — Ты правда так думаешь? — спрашивает тихо, но Турбо слышит всё, каждый звук, с губ её слетевший, ловит. Через одежду верхнюю по спине её поглаживает, ощущая, как и самому спокойнее становится. — Надеюсь на это, — отвечает честно и глаза слегка прикрывает, желая моментом этим уютным насладиться. — Но, Ясь, я в своих словах серьезен: отступать от тебя я не собираюсь, — произносит и носом в волосы светлые зарывается, вдыхая тот самый легкий аромат цветочный. И так приятно в объятиях друг друга стоять, разделяя этот момент на двоих. — Валер, ты только сильно перед родителями костяшками своими сбитыми не свети, — тишину нарушая, просит девушка, наслаждаясь тем, как кучерявый с её волосами играет, между пальцев их пропуская. — Постараюсь, — усмехнувшись, отвечает и, слегка отстранившись, наклоняется, чтобы вкус сладких губ вновь почувствовать. — А вот теперь можем идти в магазине. Не могу же я позволить своей девушке таскать тяжести, — акцент на «своей» делая, чуть ли не мурчит Туркин и отмечает, как в глазах любимых знакомый огонёк возвращается. И кажется, что зависимым от поцелуев становится не только он один.

***

      Находиться так близко к Ясе и не иметь возможности её поцеловать – убийство. Но притронуться к ней при её же родителях – самоубийство, а он ведь практически слово дал, что вести себя будет прилично. Поэтому и наслаждается он сейчас лишь лёгкими касаниями рук под столом и взглядами случайными.       Как оказалось, светловолосая была права, говоря о том, что отец её на встречу настроен критически. Изучающий его с недоверием взгляд, Туркину показался смутно знакомым, ведь так Яська на него в первые дни смотрела. Зато теперь стало понятно, в кого она у него такая... недоверчивая. Несмотря на напряжение, царившее за столом, парень чувствовал себя как-то спокойно, в какой-то момент он даже позволил себе слегка расслабиться. Но и добиться расположения пока получилось только у Надежды Ивановны – матери девушки, которая умело всё напряжение сглаживала. Всё-таки цветы и комплименты творят чудеса. — Так, на кого Вы, Валера, учитесь? — очередной вопрос от светловолосой женщины не заставил себя долго ждать, но вести диалог с ней Туркину было приятно. Не помнит он, чтоб кто-то так искренне им интересовался, не учитывая ангелочка. — На инженера-физика, — стратегия Турбо была проста: говорить правду, хоть и не всю, местами слегка искаженную. За это он и ловит на себе удивленный взгляд девушки, который она поспешила всё-таки спрятать, будто бы это она и так знала. — Да, Валера очень хорошо разбирается в физике. Он даже мне помог подготовиться к контрольной, — горделиво произносит зеленоглазая, с нежностью на него посмотрев, и мягко улыбается. Да, Турбо помнит, и как он с физикой помог, и чему ещё смог научить такую девочку хорошую. — Часто дерёшься? — мужской голос из воспоминаний кучерявого вырывает и на несколько секунд в тупик ставит, но, проследив за взглядом Ивана Геннадьевича, понимает, чем такой вопрос был вызван. — А, Вы про это, — на свои сбитые костяшки кивнув, слегка улыбается, уже ответ свой зная. — Я боксом немного занимаюсь, в форме пытаюсь себя держать, а дерусь чаще всего без перчаток, для лучшего эффекта. Вы же знаете, что время сейчас такое непростое, неспокойное, поэтому и приходится как-то себя защищать. Да ладно я, мне важно, чтобы Яся чувствовала себя в безопасности, — рассказывает это спокойно, готовый каждую деталь пояснить, несмотря на то, что он свой рассказ немного приукрасил, но вот в глазах отца девушки уважение мелькает, и он весь как будто бы немного смягчается, благодаря чему кучерявый окончательно расслабляется. — Яся вам разве не рассказывала как мы познакомились? — Куришь? — спрашивает, вопрос его пропуская, но Валерка смекает, что это всего лишь предлог для разговора тет-а-тет. — Ну пойдем тогда покурим, заодно и расскажешь мне историю вашего знакомства, — усмехнувшись, мужчина произносит, ответ положительный получив. Столкнувшись с взволнованными зелеными глазами, кучерявый в жесте успокаивающем плеча ангелочка своего будто бы случайно касается. Знает ведь, как она себя накрутить может. Но он и сам вновь волнение легкое испытывать начинает, не зная, чего от разговора этого мужского ожидать: приговора смертного или отцовского благословения?

***

      Стоило Ясе дверь в комнате своей закрыть, как она в тёплых объятьях оказывается. И соврут ведь оба, если скажут, что этого момента весь вечер не ждали.       После разговора Валеры с Иваном Геннадьевичом, атмосфера за столом сменилась на более открытую и напряжение как-то меньше стало. Только вот отец Яськин точно знал куда бить нужно, чтобы парня задуматься о некоторых вещах заставить. Крепче ангелочка своего к себе прижимает и переключиться старается, решая, что разберется со всем этим позже. — Ясь, — тянет игриво, вспоминая разговор за столом недавний. — А я так и знал, что тебе сразу понравился, — произносит и в довольной улыбке расплывается. Вернувшись за стол, историю их знакомства пришлось рассказать и Надежде Ивановне, которую в конце озарило, что он и есть тот самый Валера, спасший светловолосую от хулиганов. — Да я просто имя твоё запомнила, — бурчит девчонка, оправданием своим смешок у кучерявого вызывая. — Конечно, и Надежде Ивановне обо мне просто так рассказала, да? — хитро прищурившись, голову вбок наклоняет, наблюдая за тем, как возмущение зеленоглазку охватывает. — Мама твоя, получается, чувствовала, что мы вместе будем, раз сказала тебе, что я «пока не твой»? — каждую фразу ведь запомнил из рассказа женщины, чем сейчас и пользуется, заставляя девчонку то ли от смущения, то ли от возмущения покраснеть. — Туркин, иногда ты просто невыносим, — обречено вздохнув, произносит и руки на груди складывает, чем смех у парня и вызывает. И такой он искренний и чистый, что, не выдержав, она и сама в улыбке расплывается. — Знаю, но я тебе ведь и таким нравлюсь, — наклонившись, дразняще в губы светловолой эти слова выдыхает и с чувством удовлетворения отмечает, как дыхание у девчонки сбивается и вся она будто по струнке в предвкушении вытягивается. Усмехнувшись, выпрямляется и как ни в чём не бывало комнату рассматривает, слыша, как ангелочек его разочарованно вздыхает.       Взглядом по комнату блуждая, Турбо в каждой детали чувствует что-то уютное и домашнее. И всё вроде бы как и у всех – стол, кровать, шкаф – но Яська этому своего шарма добавила. Книги на полках внимание привлекают, удивляя своим количеством и разнообразием, и кучерявый уверен, что это ещё не предел. Взгляд цепляется за карандаши и краски, а уже через пару секунд он рисунки рассматривает, которые девчонка на столе оставила. — А я и не знал, что ты так хорошо рисуешь. У тебя прям талант, — с восторгом произносит Валерка, каждый рисунок изучая, которые так и хотелось картинами назвать или произведениями искусства. Для него, как человека далёкого от рисования, это было действительно искусством. От слов кучерявого, Яся смущается, но так приятно, что её «творения» ему понравились. Только всё же самую главную работу она пока показывать ему не будет. — А я не знала, что ты оказывается студент, — парирует девушку, вспоминая, о чём она всё парня спросить хотела. Ответа ожидая, за плечо ему заглянуть пытается, чтобы самой рисунки свои посмотреть, пока кучерявый шумно вздыхает, чувствуя, что вопроса этого избежать было нельзя. — Я как бы учусь, формально, но на деле я в этом храме знаний был раза три, — на место рисунки положив, к ангелочку своему поворачивается и сталкивается с непониманием в её глазах. — Какой в этом смысл, Ясь? Отучиться и на завод пойти работать, а потом как батя мой бухать днями и ночами? Не такой жизни я хочу, особенно для нас с тобой, — честно признается, но для самого удивительно, что с Яськой он так откровенен. Может потому это, что он теперь рядом с собой только её видит. — Мне так жаль, что отец твой... — но договорить не успевает, ведь Валера в поцелуй её утягивает, лишая возможности сказать то, что она хотела. И забывая обо всем (чего Турбо и добивался, ведь тема семьи всё ещё для него тяжелая), она ладошкой своей чувствует, как сердце у него быстро бьётся, и у самой ведь ситуация не лучше – сердце вот-вот из груди выскочит. Чистое безумие, и уж лучше сходить с ума от поцелуев Валеркиных, чем от дурацкой физики, к примеру. — Мы с пацанами бизнес открываем, видеосалон, — дыхания восстановив, кучерявый произносит, чувствуя, как поделиться этой новостью с ангелочком своим хочется, и от глаз блестящих взгляда не отрывает. — Может повторим наше первое свидание немного в другой обстановке? — Опять будем мультики смотреть? — улыбаясь, спрашивает и пальцами по плечу Туркина скользит, то поглаживая их, то узоры вырисовая только ей понятные. — Ну нет, можем фильмы разные посмотреть, специально для тебя могу что-то романтическое найти. Но если хочешь, то у нас есть мультик про кота, — голос у Валеры хоть и игривый, но тихий такой, будто бы он тайну ей какую-то рассказывает, а руки его в это время на тоненькую талию спускаются, заставляя девчонку в руках его трепетать. — Про Леопольда, что ли? — из-под ресниц опущенных на него смотрит, чувствуя, как дыхание замедляется, а щеки вновь предательски румянцем покрываются. Но вообще во всем Валерка виноват, что реакцию у неё такую вызывает. — Не, Леопольд наш, а там про американского, — вспоминая забавный мультфильм про кота и мышь, отвечает и руки с талии Ярославы убирает, чтобы не смущать её больше, хотя честно признаться вид растерянной и смущённой девушки ему очень даже нравится. — А видак где взяли? — прекращая узоры на плече у кучерявого рисовать, интересуется светловолосая и чувствует ведь, что ответ ей может не понравиться. — Позаимствовали у одного работяги, — уклончиво Турбо отвечает, рукой по волосам своим проводит и глаза отводит, не желая увидеть в Яськиных осуждение и разочарование. — Валер, вы украли его, что ли? — шаг назад делает, осознавая, что прячется под «позаимствовали». На кровать сев, с парня взгляда не сводит, надеясь, что сейчас он эту версию опровергнет. — Ясь, не украли, а позаимствовали. Это разные вещи, — рядом присев, мягко за руку её берет и дает ей время с фактом этим смириться. — Свидание-то повторим? — и сегодня он явно мастер по смене тем, но так хочется просто насладиться временем, проведенным с Ясей, без выяснения всех ненужных деталей. — Я подумаю, — оттаяв, произносит и пальцы их переплетает, вызывая у Турбо чувство облегчения. И ещё одно чувство, которое ложится на него тяжёлым бременем. Яська каждый раз в борьбе с самой собой выбор в его сторону делает, и так не хочется, чтобы в какой-то момент она об этом пожалела. — Слушай, а раз ты так хорошо рисуешь, может поможешь нам с плакатами? — идея его это буквально озаряет и напряжённую обстановку сглаживает. Девчонка к нему повернувшись, смотрит на него с удивлением, а после смеется тихо, головой слегка покачивая. — Валер, ну, ты бы так и сказал сразу, что вам помощь нужна. Пацаны твои против не будут? — вбок голову склонив, спрашивает и улыбается ему весело. — Они будут даже за, если ты возьмешь тяжесть рисования на себя. Не бросишь же ты меня в такой сложной ситуации? — глаза жалостливые делает, чем ещё больше веселит зеленоглазую. — Не брошу, помогу я вам с вашими плакатами, — игнорируя чувство тревоги из-за возможной встречи с друзьями Валерки, Ярослава произносит, понимая, что когда-то этот момент все равно настанет. — Ты чудо, Яськ, — шепчет и, хитро на ней посмотрев, ближе пододвигается. Руки на талию ей положив, проводит сначала медленно, за реакцией наблюдая, а после, улыбнувшись, щекотать её начинает, заставляя девчонку смехом залиться.       Яська их отношения временами сравнивала с американскими горками: то они на одном месте стоят, то стремительно развиваются, выходя с каждым разом на новый уровень. И может в чем-то она и права, но вот Туркин сегодня осознал, что связать свою жизнь с этой прелестной девушкой – не такая уж и плохая идея. Да, они ещё недостаточно времени вместе, и им столько предстоит узнать друг о друге, но мысль эта, родившаяся где-то внутри, почему-то приятно согревала.