Демон Питера

      Вечерний город дышит потоком жизни. Улицы полны шума машин, криков торговцев и рекламщиков-зазывал. Никто не замечает, как по обочине тротуара, шатаясь, идёт человек. В толпе никто никому не нужен, люди не замечают никого, а крик о помощи здесь — пустой звук. Кому какое дело до чужих проблем?! Возможно, если бы люди не были так одиноки и так зациклены только на себе, этот мужчина не совершил бы своего преступления.       Питер Венге жил самой простой жизнью обыкновенного бухгалтера. У него было всё, чтобы вести скромную тихую жизнь без излишеств. Всё шло по накатанной ровно до того момента, как в его устоявшуюся реальность лёгким летним ветерком ворвался Николас Шен, молодой перспективный фотограф экстремальных сюжетов. Его фишкой была съёмка блогеров во время выполнения опаснейших трюков.       В одно прекрасное июльское утро субботы тишину тихой улочки частного сектора разорвал грохот мотора мотоцикла. Питер так привык, что в их тихом болоте ничего не происходит, что аж подавился горячим кофе. Ошпарив себе небо и язык кипятком, он выругался и глотнул холодной воды из прозрачного графина, прям из носика.       Немного успокоившись, Питер решил посмотреть на виновника своего испорченного завтрака и выглянул в кухонное окно. Как оказалось, в соседний дом, который стоял на продажу уже почти год, въехал молодой мужчина очень даже необычной внешности, нетипичной внешности для этого района: белые удлиненные волосы были стянуты яркой банданой, аккуратная бородка, явно сделанная в барбершопе, серьга в ухе и яркая тату, выглядывающая из-под белоснежной футболки, украшала обе мускулистые руки. На вид парню было лет двадцать пять, не больше. Дорогой байк выглядел как продолжение его тела, или он был продолжением байка, тут сказать сложно. Питер откровенно пялился на это божество во плоти и сходил с ума от нахлынувшего на него жаркой волной возбуждения. Ему, тридцати шестилетнему одинокому мужчине-гею, просто снесло крышу.       В основном здесь жили пожилые пары и полноценные семьи, которые не создавали проблем и лишнего шума. Явление подобного человека здесь было подобно залетевшему в курятник попугаю. Бухгалтер стоял в полном недоумении, пытаясь сопоставить увиденное с обстановкой.       Пока Питер предавался своим мыслям, за окном развернулось целое действо. Во двор дома въехали два грузовика, и грузчики уже приступили к своей непосредственной работе. Мебель, завернутая в плёнку, даже через неё выглядела дорогой. Яркий блондин стоял возле дома и расслабленно смотрел на процесс, изредка командуя, если в ящике было что-то ценное или хрупкое. Через час все вещи были выгружены, и новый сосед, расплатившись с рабочими и водителями, зашёл во внутрь. Только когда дверь за ним закрылась, Питер понял, что всё это время стоял возле окна.       Тем же вечером в дверь его дома кто-то постучал, игнорируя домофон. Питер недовольно оторвался от очередного квартального отчёта, который составлял дома. В офисе было слишком шумно, к тому же он делил кабинет с двумя дамами за пятьдесят, что совершенно не способствовало нормальному рабочему процессу. Эти две ведьмы приходили утром и не закрывали рот до вечера. Пару раз он даже надевал наушники, но это их очень злило. Мэнди даже докладную на него писала начальнику. Его спасло только то, что он их сам не переносил и держал только из-за профессионализма и умения колдовать над его бухгалтерией.       Открыв дверь, Питер замер, как кролик перед удавом. На него смотрело его утреннее наваждение — сосед с внешностью порочного ангела. По-видимому, он выглядел глупо, так как юный красавец неожиданно хмыкнул.       — Гм. Хм… Простите. Добрый вечер, я ваш новый сосед, — он протянул руку, — Николас Шен.       — Э… Питер Венге, — он пожал протянутую руку. Та оказалась приятной на ощупь, тёплой и ухоженной, без мозолей или сухости кожи.       — Я сегодня заселился в предоставленный моим спонсором дом, но совсем не знаю этот город и тем более ваш район. Вот пытаюсь завести знакомство, так как здесь проживу до Рождества.       — Что ж, рад знакомству, Николас. Я живу один, так что шумных вечеринок не закатываю. Вообще, я не очень весёлый тип.       — А я очень. Я фотограф, снимаю экстремальных спортсменов для спортивного издательства.       — Ну да, сюда приезжают на старый карьер, но сейчас мёртвый сезон.       — Да, съёмки начнутся в конце августа, но по условию контракта я обязан жить здесь и не снимать никого кроме нужных издательству людей. Так что я застрял здесь.       — Что это мы в дверях стоим? Проходите. У меня редко бывают гости.       — Пожалуй, зайду ненадолго.       Мужчины прошли в уютную гостиную с уютным бежевым диваном и старинной мебелью, оставшейся ещё от родителей Питера. Слово за слово, и завязалась беседа. Хозяин дома и не предполагал, что Ник окажется очень интересным молодым человеком, которому на сегодняшний день исполнилось двадцать семь лет. Он был широких взглядов, независим и разносторонне развитым, окончил университет, кафедру экономики, но не связал себя с этой сферой. Во время учёбы Ник увлёкся фотографией и резко сменил деятельность. Вот уже пять лет его вела страсть к фотосъëмке и приносила неплохой доход.       Новоявленный сосед ушёл от Питера за полночь, оставив замкнутого бухгалтера в растрепанных чувствах. Новый знакомый поразил его и в какой-то степени встряхнул. Впервые после смерти отца его жизнь вдруг приобрела новые краски. Проблема мужчины была в том, что после окончания колледжа он тщательно скрывал свою ориентацию от родителей. Во время учёбы тогда ещё юный студент влюбился в своего соседа по кампусу Ллойда, но при попытке признаться был послан. Тот оказался натуралом, хоть и тёрся все время с одним парнем. В расстроенных чувствах Питер сдал выпускные экзамены, собрал вещи и, упав, старался не вспоминать о своей первой влюблённости. Чтобы не волновать отца и больную маму, он даже пытался построить отношения с девушкой, но не сложилось. В постели у него просто не встало на неё, что подтвердило его ориентацию.       Потом были только случайные встречи в барах, подальше от их тихого района. Девственность Питер потерял через год с очень красивым мужчиной, оказавшимся пассивом в постели. Вкусив запретный плод, он понял, что назад пути нет. Всё, что его сдерживало от признания перед родителями — больное сердце мамы и гомофобия отца. Мамы не стало через пять лет, а отец умер всего лишь два года назад. Но заводить отношения Питер не торопился, привычка не афишировать свою ориентацию сыграла против него. Он бежал от серьёзных отношений и от обязательств. И вот, спустя столько лет наступил день, к которому он был не готов — его покорил молодой фотограф. Вот так, просто и с первого взгляда.       Снедаемый любопытством, Питер зашёл в интернет и набрал в поиске имя и фамилию своего нового знакомого. Инфа накрыла скромного бухгалтера взрывной волной. Николас оказался мега популярной личностью и к всему прочему — геем. Его провокационные снимки касались именно спортивных достижений геев. Он снимал невероятно красивые композиции: случайно, на лету, на бегу, на крыше, на серфе. Совершенные мужчины, совершенные тела, красивые тела, поток идеальных людей. А вот несколько личных фото, где молодой фотограф был с другими мужчинами, вызвали жгучую, неведомую ранее Питеру ревность.        От всего увиденного голова у него пошла кругом, а возбуждение требовало выхода. Забыв обо всём, бухгалтер стянул с себя домашние штаны с боксёрами и дотронулся дрожащей от возбуждения рукой до стоящего и прижатого к поджарому животу с тёмной растительностью члена, влажного и скользкого от вытекающей из маленькой щелки уретры смазки. Размазав её по своему крупному стволу с бордовой головкой, он удовлетворял себя совсем недолго. Рваные движения рукой и немного фантазии — всё, что ему было нужно, чтобы через пару минут обильно кончить себе на живот и на домашнюю футболку, выкрикнув имя Николаса. Было сладко и ненормально хорошо. Питеру давно так никого не хотелось. После Ллойда он относился к сексу как к чему-то необходимому, но ничего не испытывал к партнёрам, кроме похоти. Не думая больше ни о чем, Питер отключился со спущенными штанами и в собственной сперме.