Ревность

       Се Лянь заглядывал под стол, кровать, кушетку, шкаф, он облазил каждый уголок комнаты, перерыл все ящики, но Эмин так и не нашел. Хуа Чэн тем временем незаинтересованно читал книгу, лениво развалившись на кресле, делая вид, что совсем не наблюдает за своим гэгэ. Жое же счастливо извивалась, словно смеясь от радости, наблюдая за тем, как поиски ее хозяина не увенчались успехом.        — Сань Лан! Ну помоги ты! — Его Высочество обессиленно рухнул на мягкий, белоснежный ковер, что в легкую мог заменить владельцу даже кровать.        — Гэгэ, — наигранно грустно вздохнул демон, закрывая чтиво. — Жое слишком умна, боюсь нам не получится найти Эмин. Ваше Высочество-о! Какая же это потеря! — Хуа Чэн, словно настоящий актер, приложил руку ко лбу, закрыл глаз, и откинулся на спинку кресла.        — Сань Лан! Жое! Если вы немедленно не вернёте Эмин, то я перестану общаться с вами. Вот развернусь и уйду, а вы тут сами развлекайтесь! — Се Лянь демонстративно скрестил руки и отвернулся от Жое и Хуа Чэна, что, по правде, даже их напугало.        Ни на Эмин, ни на Хуа Чэна, ни на Жое не было управы до тех пор, пока Се Лянь не начинал испытывать отнюдь не положительные эмоции. Его Высочество не хотел прибегать к такому, но порой у него просто не было выбора! Иногда его странная, но горячо любимая семья не понимала слов, поэтому приходилось убеждать действиями.        Вот и сейчас, стоило ему только скорчить недовольную мордашку, да изобразить глубокое разочарование , злость и обиду, как лента тут же начала виться вокруг него, а любимый, заботливый муж уже нежно обнимал со спины, целуя в макушку, и как бы Се Ляню не хотелось растаять под этими ласками - поддаться искушению он не мог, иначе бы бедный Эмин так и остался брошенным в одиночестве. Поэтому Его Высочество лишь прерывисто выдохнул, но не от удовольствия, а столь неприятной ситуации. Его любимые не ладили между собой, а Жое и Хуа Чэн и вовсе сговорились, чтобы вместе обижать Эмин! Какая же несправедливость! Ну сколько можно! Сил у него уже нет это терпеть! Ну вот почему что не день - то конфликт?!        Се Лянь вновь тяжко вздохнул, а вслед за ним то же самое сделал и Хуа Чэн. Раздался щелчок и буквально с потолка на пол упал Эмин, бешенно крутящий глазом. Его Высочество скептично наблюдал за этой картиной, а после, молча поднявшись, подошел к Эмину, взял того в руки и так же молча направился к выходу .        — Гэгэ... — Демон, словно страждущий на паперти, протянул руку, пытаясь ухватиться за одеяния своего божества, но Се Лянь лишь хмыкнул, задрал нос, и демонстративно вышел из комнаты, оставляя неудавшихся то ли похитителей, то ли юмористов, одних.        Хуа Чэн недовольно плюхнулся обратно в кресло, зло постукивая пальцами по подлокотникам.        — Бесполезная сабля! — прорычал демон, от волнения постукивая ногой по полу, а Жое, словно соглашаясь с этим, закивала своим концом, крутясь вокруг супруга своего хозяина. — Надо было его переплавить в какую-нибудь миску, кинуть туда похлёбки и оставить там, где собак побольше! — и вновь его молчаливая спутница согласно закивала, явно довольная таким предложением. — Теперь еще и Гэгэ обиделся! И всё из-за этого бесполезного куска металла! Да что он вообще о себе возомнил! — Жое поддерживала каждое его высказывание, будучи явно с этим согласной. — Жалкий кусок металла! Да я его! — но не успел демон договорить, как заметил, что лента куда-то спешно понеслась, и стоило ему поднять глаза, как он тут же заметил причину - Его Высочество, отличающийся мягкой и тихой поступью, уже стоял в дверном проёме, неодобрительно качая головой.        — Гэгэ, я виноват... — спустя несколько секунд оглушающей тишины пробубнил Хуа Чэн, украдкой взглянув на Се Ляня, но когда он это сделал, то заметил, что лента во всю кивала своим кончиком, а потом принялась указывать на него и опять кивать! — Что она...        — Сваливает всю вину на тебя и Эмин, — спокойно ответил Се Лянь, безразличным взглядом наблюдая за выходками Жое, а после, тяжко вздохнув, попутно понимая, что как бы он не старался - эти трое мирно жить не будут, молча поплёлся к постели, оставив жое и Эмин на кушетке, по разным ее краям, дабы избежать драки, а точнее издевательств Жое над Эмином.        — Гэгэ... — Хуа Чэн, словно провинившийся щенок, аккуратно встал перед Се Лянем, жалостливо на него смотря, опасаясь, что тот станет на него сильно ругаться, но в ответ получил лишь еще один тяжелый вздох, а после неожиданный смешок, что весьма его удивил.        — Вот как меня угораздило жить сразу с тремя ревнивцами, а? Сань Лан, Жое, Эмин, если вы не прекратите делить меня, словно чиновники украденную землю, то я развернусь и уеду куда-нибудь на недельку - другую, и тогда делить вам будет некого. Я доходчиво объяснил? — Се Лянь опустился на постель, а после выжидающе взглянул на троицу, и все его слушатели покорно закивали, давая понять, что прекрасно его поняли и приняли эти условия.        Спустя несколько часов Се Лянь проснулся от шума. Нет. Они его не поняли.        На полу валялся опрокинутый столик, осколки прекрасной вазы, что он лично купил на рынке, устелили пол, а цветы, находящиеся в той вазе, ныне дополняли царящий хаос. Трое виновников замерли, словно статуи, и все как один испуганно смотрели на Его Высочество, всё же разбуженного их распрями. Се Лянь лишь тяжко вздохнул, утыкаясь носом в ладони. С самого возвращения Хуа Чэна эта троица была невыносима. Они все ревновали Его Высочество друг к другу, и делали всё, чтобы устранить конкурента. Чаще всего Демон и Жое сговаривались между собой, оперативно избавляясь от Эмина, но иногда и эти двое не могли прийти к соглашению, и вот как раз в такие моменты возникал сущий, неконтролируемый хаос, который сейчас и наблюдает божество.        Наконец, спустя несколько минут, Се Лянь отмер, и все трое выдохнули, пока не поняли, что это означает то, что Его Высочество принял решение.        — Я иду спать в соседнюю комнату, а вы трое остаетесь здесь. Чтобы к утру все было в идеальной чистоте, и еще - молите небеса, чтобы ваза была в целости и сохранности когда я вновь сюда зайду. После того как вы закончите исправлять последствия вашей ссоры, настанет пора настоящего наказания. Один весь день будет у меня в каллиграфии упражняться, вторая пойдет с детишками играть, причем одна, а третий повисит в оружейной и так же подумает над своим поведением! Вам всё ясно? — последовало два молчаливых кивка и звон металла, после чего Се Лянь кивнул, молча поднялся с постели и покинул их с супругом покои.        Теперь все трое ревнивцев были вынуждены исправлять последствия своего поведения, а после нести заслуженное наказание. Не то чтобы это их хоть чему-то научит. Все трое - неисправимы.        Хуа Чэн медленно осмотрел устроенный ими беспорядок. Обреченный, полный разочарования, вздох напросился сам собой. Они каждый раз соревновались за любовь Его Высочества, а после каждый раз разгребали последствия, а если быть точным - то разгребал именно Хуа Чэн, ведь у двух его соперников нет даже рук.