Помешательство

      "11 февраля

      Оказалось, что господин Альбедо способен испытывать привязанность к людям. Я никак не ожидала получить доступ к его мастерской. До сих пор не понимаю, как ТАКОЙ человек — механический и хладнокровный — забыл запереть комнату, к которой никого на протяжении всего ее существования не подпускал."       Он не был алхимиком в том представлении, которое всплывает перед глазами, когда погружаешься в бардак своего разума и невольно вооброжаешь образ. Нет, он не был наделён энергетическим магнетизмом (Альбедо редко использовал магниты в своих экспериментах), какой-то загадкой во взгляде, очаровательной недосказанностью в разговоре. Нет. Да и если б вспомнил рецепт зелья "сексол23", то даже не думал бы воспользоваться — оно то ему не надо, он и так страдает от повышенного внимания со стороны Сахарозы.       И нет, он не был одинок — по крайней мере среди книжных стеллажей, гор пробирок и холстов. Альбедо если и признавал, что большая часть его жизни была проведена в отдаленности от людей, то не относился к этому как к проблеме: он дорожил своей возможностью и испытывал чувство комфорта только наедине с самим собой. Крайне неловко ему было даже в компании ассистентки, которая сама и являлась "сгустком застенчивости", общения с которой он остерегался, как пламя воды. В любом случае, это было объяснимо для самого Альбедо: её постоянные запинки и это приставочное "Господин" к его имени — действовали на нервы. И поэтому он запирался. Чтобы не слышать этих противных писков.       "Я не придала особого значения его первой встрече с путешественником. Думала: его доброе сердце и до Господина Альбедо пытается достучаться. Напишу честно, когда я узнала про эксперименты над ним, то слишком перепугалась — Господин Альбедо ни перед какими моральными нормами не остановится, если того требует наука. Поэтому, узнав, сразу решила спросить всё у доблестного путешественника. Удивительно, но он остался жив и даже вполне нормально функционировал — все члены на месте. Но, что более удивительно, когда я впервые за долгое время получила диалог с Господином об его отношении к путешественнику, то увидела искреннюю УЛЫБКУ."       Зарывшись в воспоминания, алхимик с особой страстью вырисовывал очертания фигуры молодого путешественника на пожелтевшем полотне. Проведя свободной ладонью по воздуху, перед ним возникла стандартная талия, ничем не отличавшаяся от других, но слишком сильно оставившая отпечаток на сетчатке глаз. Бледная, собранная из слаборазвитых мышц, талия Итэра механическим движением руки выводилась недавно добытым куском древесного угля. Если же Альбедо желал вспомнить силуэт в более мельчайших подробностях, то скрещивал ноги, захватывая верхним рядом зубов тонкую, искусанную постоянными практиками, губку. Тогда перед ним всплывали тощие бедра и накаченные благодаря скитаниям икры, на которых он сделал акцент ещё при первой встрече.       — И всё-таки рядом с ним я выгляжу слабым.. — задумчиво прошептал Альбедо, наклонив голову немного вбок — так он мог заметить недостатки своей работы. — Но я всё-таки учёный. Да, я — творец и мне совсем не обязательны груды мышц, чтобы заинтересовать женский пол. Например, Сахароза. Ведь её совсем не волнует то, что самое тяжёлое, с чем мне приходилось таскаться — стопка книг.       Рукой погрузившись в густую шевелюру светлых волос, он на мгновение вспомнил какого было ему изымать волоски Итера ради эксперемента. Его волосы были сухими, больше напоминающими солому, нежели человеческие волосы, хотя с первого взгляда так и не скажешь. Все дело в постоянном нахождении под солнцем, что выжгло всю прелесть этой золотистой макушки. Лёгкими штрихами Альбедо изобразил эти иссушенные морской водой локоны, длинные локоны уже не заплетённые в тугую косу.       — А теперь он выглядит слишком невинно, словно никогда и не вступал в кровопролитные бои... — он уже не держался за свои волосы; рука быстро перебежала к его губам, после чего он зажал между ними кончик большого пальца. — Хотя, если б не сестра, то он бы никогда не согласился на эту авантюру.       И он, не стирая ничего с полотна, продолжил вырисовывать силуэт необыкновенного человека, который на первый взгляд чрезвычайно прост.       Послышался стук в дверь, а за ним слабое звучание голоса ассистеники: "Господин Альбедо, к вам пожаловали гости..", — некоторое молчание — "Мне сказать, что Господин Альбедо слишком занят для встречи?"       Альбедо ничего не ответил, он и не думал что-либо отвечать, ведь чертовски замучился от посещений жителей Мондштата, которым почему-то необходима встреча. Они слишком разговорчивы, — намного сильнее чем Сахароза, но не так, как Мона — поэтому он старался избегать любых контактов, зная, что это лишит его жизненных сил.       Видимо, Сахароза поняла, что дожидаться ответа бессмысленно, поэтому больше стуков не послышалось, но отчётливо различался её разговор с посетителем. Услышав обращение к "путешественнику", Альбедо выронил уголек из руки. "Неужели сам Итэр пожаловал?" — молнией пронеслась мысль в голове учёного. Он резко отодвинул кресло, встал из-за стола и побежал к двери, чуть ли не упав, споткнувшись об обломок железа. Налегая на холодную металлическую дверь, Альбедо старался услышать разговор, стремительно удаляющихся от его мастерской, людей.       — Господин Альбедо в последнее время совсем не покидает своей комнаты.. знаете, мне кажется, так нельзя говорить, но.. мне кажется... — она запнулась, поняв, что не совсем в состоянии изложить свои переживания понятно.       — Да, Итэр всё понимает! — звучал весёлый голос компоньёна. — Но все-таки, ваш Альбедо слишком занятой, что даже во встрече с ВЕЛИКИМИ рыцарями отказывает. — на слово "великие" она сделала особый упор.       — Всё-таки он великий алхимик.. — проговорил разочарованно Итэр. — Я зайду на следующей неделе, возможно тогда у Альбедо будет намного меньше работы и он сможет уделить мне минуту своего времени.       — Не хочу вас расстраивать, но.. слишком мало шансов.       — Тогда в следующем месяце.       — Господин Альбедо.. он правда сейчас слишком погружен в какое-то исследование. — Сахароза старалась говорить как можно тише. — Не подпускает,.. молчит...       — Я понял.       — Но вы не расстраивайтесь так сильно! Возможно, я могла бы ему что-то передать от вас лично?       — Да, на самом деле могли бы.. — на этом моменте Альбедо старался напрячь все свои нервы, лишь бы только не пропустить подробностей дальнейшего диалога. — Я хотел передать ему это сам, ведь решил, что такой удивительный человек, мог бы заинтересоваться моей находкой. Вот.       — Я обязательно передам!       — Буду благодарен.       Альбедо больше не слышал их, скорее всего они удалились из коридора и теперь продолжают диалог в другом помещении. Он хотел выйти прямо сейчас к ним, но понимал, насколько ужасно выглядит он сам, насколько отвратительная сама ситуация, да и как бы он вышел? С какими словами? "Здравствуйте, я тот самый Альбедо, занятой учёный, здравствуйте! Не могу ли я воспользоваться кусочком вашей кожи для понимания, человек ли вы вообще? Прошлых исследований оказалось мало..." — так? Он слишком сильно хотел увидеть его ещё раз, но также сильно желал остаться незамеченным, остаться загадочным ученым, которого ничего кроме алхимии не интересует.

Но первое пересилило второе.

      — Ого, это вы? — зайдя в комнату, где находились подслушиваемые, глупо пролепетал Альбедо. Он сам понимал насколько смешно звучал, но прошлое не вернуть.       — Я никак не ожидал, что встречусь с вами сегодня! — Итэр встал со стула, где ранее расположился. — Я буду самым счастливым человеком, если вы уделите мне пару минут!       — А правда ли человеком? — на это замечание путешественник ответил смущением. — Тогда и вы окажите мне одну услугу: хочу, чтобы все было конфиденциально.       — То есть? — нахмурившись спросила Паймон.       — То есть без компаньонов. Только вы — он указал ладонью на Итэра — и я.       — Я согласен. — он подошёл к столу, чтобы забрать вещицу, что он обнаружил на окраинах города свободы.       — Итэр не должен находиться где-либо без моего сопровождения! Ведь так? — словно топала ножкой по воздуху летающая девочка.       Итэр на это ничего не ответил. Он сжимал в одной из рук бархатный чёрный мешочек, к которому сразу же прилип взгляд алхимика.       — Давайте выйдем на свежий воздух?       — Только "за".       И они покинули помещение, оставив двух обделенных вниманием девушек наедине друг с другом.       "Загляну в его мастерскую. Случайно. Я обнаружила огромное количество полотен, на которых было изображено одно и то же лицо. Лицо доблестного путешественника. Ах, если б там было только лицо, я бы решила, что это лишь восхищение его внешними данными, но то, каким откровенным позициям было отдано тело главного героя... Честно, лучше б я этого никогда не видела."       — Я хотел вам показать ракушку особой формы, что я обнаружил где-то месяц назад. Я сразу понял, что она чем-то отличается от остальных! — он вынул морское создание из мешочка и переложил его в, испачканную от угля, руку Альбедо. — Только посмотрите на эту форму!       Ракушка имела форму сердца, а по цвету более походила на кораллы. Альбедо знал, что подобные дарят возлюбленным, когда хотят доказать искренность своих чувств. Именно это и смутило его тогда: "Неужели это признание?"       — На самом деле, если поискать, то можно не одну найти такую, а очень даже много. Удивлён, что вы впервые обнаружили такой экземпляр.       — То есть она самая обычная?       — Можно сказать и так. — взгляд Альбедо опустился вниз. Он разочарован в том, что это не оказалось признанием.       — И всё-таки здесь очень холодно! — потирая руки, прокоментировал Итэр.       Альбедо его не слышал. Он смотрел на хрустящий под ногами снег, наблюдал на его реакцию, когда капли влаги с лица спадают на него. Особо ничего не меняется, но для Альбедо в эти моменты менялось всё.       — Я обманул вас...       — В чём же? — Итэр обнимал свое туловище руками, но это совсем не помогало. Он чувствовал, что холод начинает его одолевать. — Может вернёмся обратно? Мне правда очень холодно. Или же.. смотрите! — он указал на костёр, виднеющийся из-за елей. — Пошлите туда!       И он помчался. Когда Альбедо наблюдал скорость ног Итэра, то сразу вспоминал свои картины, где изображал эти накаченные ноги. "Он точно не человек" — думал он, ступая по следам Итэра.       Вокруг них были только ели и снег. Казалось, что на Драконьем хребте никогда не наблюдается других пейзажей. Что ж, отчасти это чистая правда. Только те, кто прожили здесь не один год скажут, что картина этого места способна на изменения. Таким человеком был и сам Альбедо, который считал, что сейчас всё выглядело печальнее и тоскливее обычного.       — Вы очень быстро бегаете!       — Я просто слишком замёрз! А вы разве так не умеете?       — К счастью, мне приходится убегать только от своих чувств.       — Вот как... — Итэр вытянул руки вперёд, чтобы как можно скорее отогреться. — Думаю, это намного сложнее, чем убегать от всяких монстров.       — Вы абсолютно правы. — молчание. — Ну как, согреваетесь?       Итэр утвердительно покачал головой.       — Эти ракушки дарят, когда признаются в любви. — полушепотом проговорил Альбедо.       — Я и не знал... — покраснел Итэр. — Подсядьте ко мне, я хочу, чтобы вы тоже согрелись.       — Мне и не холодно, не переживайте. — Но не смотря на свой ответ всё равно подсел.       Итэр прикоснулся к руке Альбедо, а затем протянул её к костру.       — У вас руки очень холодные... — Итэр старался не смотреть в глаза собеседника, так как понимал, что сейчас делает то, о чем может пожалеть в будущем. — Вы врёте, что не мёрзнете.       — В таком случае у меня не только руки околели. Может сразу всего в костёр? — засмеялся со своей шутки Альбедо.       Итэр не смеялся, ведь был слишком сосредоточен на своих действиях. И Альбедо понял это: понял по дрожи в его руках, понял по румянцу, хотя все это было свидетельством мороза, но ведь он успел согреться.       — И щёки холодные... — Свободной рукой Итэр коснулся лица учёного, который никак не ожидал такого проявления тактильности. Его ладонь скользнула чуть ниже, к губам. — И губы очень холодные. Ещё и сухие, обезвоженные, искусанные...       Альбедо впал в ступор. Он не знал какие слова подобрать. В моменте ему казалось, что это именно то, чего он так долго и напряжённо ждал, но как только это настало, то сразу возник страх с вопросом: "А я точно желал этого?" На языке крутился один единственные ответ на речи Итэра — "Согрейте", но это было слишком опасно, это сделало бы его самым уязвимым человеком.       — Могу ли я согреть ваши губы? — весь красный от смущения, Итэр смотрел в голубые глаза и ждал ответа.       — Согрейте. — он всё-таки сказал это.       "Не посчитай меня наглой, дневник, но я пошла дальше — я подошлала к его столу и увидела набросок. Там он изобразил, по всей видимости, себя самого целующего доблестного путешественника. Хотя, если быть точнее, инициатива точно была не с его стороны. Это было самое нежное, аккуратное и невинное изображение поцелуя, которое я когда-либо видела."