...
14 февраля 2024 г., 01:34
Существует как минимум пять языков любви: время вместе, подарки, помощь или забота с действиями, слова и прикосновения. И, конечно, их сочетания. Соответственно, к каждому человеку на этой земле, к каждой птичке, к каждому воробушку, к каждому котику и каждой кошечке, а так же и к небу и солнышку нужен свой подход. Свой подход, чтобы показать, что ваша дружба переросла в нечто большее и вы готовы действовать дальше. Не будешь же объятиями признаваться в любви человеку, который терпеть не может прикосновения. Ну, или будешь, но потом по рукам тебе надают.
Сперва нужно выяснить, какой язык любви у этого человека. Миссия невыполнима, если вы толком не общаетесь. И если видите друг друга раз в неделю, и ваши отношения пока ещё находятся на уровне «Привет! — Пошёл нахер!». Ещё сложность возникнет, если у вас разные потребности в общении. Экстраверту не составит труда выбесить интроверта в первую же минуту встречи своей общительностью. Интроверту проще простого выбесить экстраверта своим молчанием. Но без общения всё же не обойтись. Какой-то фундамент должен быть. А любовь с первого взгляда оставьте авторам фильмов и книжек из перехода метро. У этой концепции мало общего с реальностью.
Гарантом чувств для Александра было чёткое и громкое, разрывающее душу (и барабанные перепонки) «Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ!» Все отношения с высокими, холодными и молчаливыми парнями начинались с этой фразы. Александр всегда хотел быть услышанным, и всегда делал первый шаг, нагло и ярко заявляя о своих чувствах. Почему нагло? Потому что не всегда это признание было сказано впопад. Человек меньше всего хочет слушать о чужих чувствах, занят чем-то, и тут ему как снег на голову падает Александр со своими признаниями. Александр же усмехался, видя, как у объекта обожания краснеют щёки и уши. «Смутился, дурачок, а чего тогда молчишь?» — думал он про себя.
Из всех бывших в обморок от этой фразы упали человека три. Упали в поэтическом смысле. Скорее, были слишком ошарашены и мигом остолбенели, услышав о том, что отношения перешли на новый уровень. Остальные как-то закатывали глаза и просили притормозить. Из-за чего Александр, конечно, был ошарашен сам. Он тут в чувствах признаётся, а его игнорируют!
Вторым языком любви для Александра были прикосновения. Обнять со спины любимого человека, поцеловать в щёку и пожелать удачи на работе — обычное дело. Только почти вся выборка из бывших это не оценила. Не повезло Александру с партнёрами, все были слишком холодными, на уровень холоднее, чем загадочная нелюдимость, которая ассистента так привлекала. На чём только отношения держались — неизвестно. Сам Александр объятия получал в ответ крайне редко. А когда любимый человек брал за руку в толпе, он таял, как забытое в тепле мороженое. Ничего не было лучше, чем ощущать тепло того, кто ввергает тебя в эйфорию.
Только эйфория долго не длилась. Почти все отношения Александра заканчивались его физическими мучениями. Никто не оценил любвеобильного ассистента кафедры электротехники, готового превратить каждый день своего любимого человека в праздник. Александр пробовал и заботиться о комфорте своих партнёров. Получалось превосходно, но это было нужно только ему. Холодные парни считали, что проявлять заботу — это не по-мужски. А сами таяли, как уже упомянутое мороженое, когда чувствовали себя нужными. Двойные стандарты… Совместное времяпровождение — это вообще откуда-то из области фантастики. Александр не мог, а партнёр и не хотел. А подарки — смертный грех. «Саша, не веди себя как баба!»
Набравшись горького опыта и изучив все пять способов проявления любви, ни один из которых счастья не принёс, Александр не отчаялся. Кто-то да поплывёт и от внимания, и от объятий. На каждого леща свой гарпун найдётся. С этой мыслью ассистент нырнул в очередное приключение, решил искать любовь по месту работы. В техническом университете пруд пруди этих парней.
***
Языком любви у Ростислава были действия. Зачем говорить кучу красивых слов, если за душой у тебя ничего нет? Вот и Ростислав в этом смысла не видел. Гораздо надёжнее было показать свои истинные чувства чем-то приятным и чем-то нужным. Поэтому партнёры всех гендеров часто задавались вопросом: «Ростик просто вежливый, или у нас что-то серьёзное?» Ростислав тянул с признаниями как мог. Проще было одолжить легко одевшемуся человеку кофту и зонт, найти его любимую книгу, когда весь тираж смели с полок за два дня, заварить чай и поддакивать собеседнику, жалующемуся на жестокость жизни. А на чужие признания Ростислав отвечал изумлённым взглядом и горящими от смущения щеками. Поражала эта чужая смелость. «Я так не смогу никогда», — думал доцент. Нет, словами он чувства озвучивал. Редко, но бывало и такое. Только в такие моменты Ростислав чувствовал себя абсолютно беззащитным. Привык держать чувства в себе. Опасался чужой реакции. Всегда казалось, что заявить о своих чувствах — это как включить диод в электрическую цепь без токоограничивающего резистора. От превышения напряжения диод сгорает, и вся цепь выходит из строя. Ростислав считал, что лучше тысячу раз подумать, взвесить все за и против, рассмотреть как минимум сотню вариантов развития событий после заявления о своих чувствах. И уж тогда, когда риски кажутся вполне приемлемыми, сказать о своих чувствах. Что касалось прикосновений, их терпеть Ростислав не мог. Всегда вздрагивал, когда кто-то брал за руку, и этого кого-то он не знал лично. Хмурился, когда кто-то складывал руки на плечи. Конечно, для некоторых это было весьма затруднительно, доцент был ростом под два метра. Но всегда найдутся те, кому жизненно необходимо похлопать коллегу по плечу в знак поддержки. Поэтому люди, бросающиеся с объятиями на первом же свидании, встречались с холодным взглядом из-за очков. Но Ростислав любил подарки. Да кто ж их не любит-то? Приятные мелочи вызывали искреннюю улыбку на лице доцента. Смущали, заставляли сердце биться чаще, а щёки — краснеть. Один бывший подарил зажим к галстуку, и доцент (а тогда ещё студент-старшекурсник) носил его каждый день. До сих пор, наверное, хранит где-то на полке с расчёской. Сам Ростислав, конечно, подарки тоже делал. Узнавал мелочи о своём новом романтическом интересе и пытался придумать, что подарить. Подарил так коллеге с кафедры радиотехники учебник зарубежных авторов по обработке сигналов. Коллега, правда, наворчала, сказала, что Ростислав скучный, но подарок, скрипя зубами, приняла. Расстались же они не по этой причине: радистка бросила фразу в духе «Ты слишком идеальный, и поэтому бесишь». Что ж, кажется, не всем людям нужен человек с преувеличенным альтруизмом. Ростислав даже думал, что навсегда останется один. Самые лучшие отношения развалились из-за того, что партнёру пришлось бежать от трансфобии в другую страну. И с тех пор Ростислав ставил на первое место комфорт того, кого любил. Чем, видимо, раздражал одну половину партнёров. А вторую половину этим несказанно радовал, но бессильно раздражался уже сам. Ведь все силы выкладывал ради человека, который в ответ упрекал за недостаточную заботу и начинал манипулировать на чувстве вины. Загоняя не просто нож, а целый палаш в сердце Ростиславу.***
Александр решил испробовать на Ростиславе свою давнюю тактику, осознав свою пробуждающуюся симпатию. С третьего курса аспирантуры Ростислава бегал за ним, искренне интересовался, как продвигается написание кандидатской диссертации, и ненавязчиво навязывал своё общество. Складывал руки на плечи, брал за руку, когда стоял рядом и слушал план работы на семестр, касающийся их обоих. Ростислав раздражался, вырывался из этих цепких пальцев и ворчал. Миссия успешно провалена: внимание получено, но не в таком виде, в каком хотелось. Ростислав защитил кандидатскую. Александр радовался этой новости, наверное, больше самого Ростислава. Только поздравить не смог, новоиспечённый доцент умело избегал общества ассистента. Может, ну его нахер? В море много рыбы. Не один молодой доцент, так другой. Но Александр не сдался. После летнего отпуска и очередных отношений с очередным агрессивным придурком, ассистент твёрдо решил: пойдёт к горе снова. Тем же путём, но не станет сворачивать на половине пути. Снова раскладывание рук на плечах, неслучайные прикосновения, дерзкие объятия и шуточки. Ростислав закатывал глаза и посылал к чёрту. — Коммутация уже произошла, — хихикал Александр. Решено: если Ростислав упорно не сдаётся и продолжает ходить на свидания со своими девушками, пропитываясь почти насквозь запахом их слащавого парфюма, то стоит делать вид, что вы были вместе всю жизнь. Ассистент своими фразочками пытался намекнуть на свои чувства. — Я не понял, — ворчал Ростислав. К чему Александр упомянул замыкание ключей в цепи или изменение напряжения-тока скачком, было для доцента загадкой. — Моя любовь к тебе изменилась скачком, — радостно продолжал Александр. Ростислав краснел со стыда, перемешанного со злостью. Александр еле сдерживал себя, чтобы не стиснуть коллегу в объятиях. Ну парень мечты, не иначе. Метр девяносто с лишним, молчун, ворчун и… И вообще, мог бы и подыграть! А дальше всё завертелось. Судьба сложила Александра с бутылкой водки на корпоративе, и в сумме получились те самые, громкие и бесстыдные признания в любви. И краснеющий со стыда Ростислав, зачем-то затащивший коллегу обратно с морозной улицы, вручив ему куртку, чтобы не замёрз. Этот вечер обернулся для доцента неделей больничного, а для ассистента — слезами обиды. Он же в ухо орал признания, почему коллега ведёт себя так, будто у него слух плохой, а не зрение? К весне трудности с переводом (не зря ж мы тут языки любви обсуждали) начали разрешаться. Ростислав с головой ушёл в работу и игнорировал личную жизнь после очередного расставания. А Александр уже мчался с букетом цветов на первоапрельскую лекцию. И весь день навязывался доценту, надеясь выслушать гневную тираду о том, как он ему надоел. Тираду получил. Но Ростислав ещё после своих пар обнял Александра и поблагодарил за букет красных гербер. На минуту Александр забыл, как дышать. И свой день рождения Александр отмечал с Ростиславом. Просто пригласил коллегу в кафе, а тот согласился. И, воспользовавшись замешательством ассистента, не обнаружившего свой любимый торт в меню, доцент сходил за этим тортом и свечами в магазин. Праздник был спасён, а Александр снова рассыпался в словах любви, получив только неловкие объятия в ответ. На тот момент было достаточно и этого. Ростислав очень испугался своих чувств. Неделю с лишним бегал, не желая объясниться. Ведь искренне считал, что нельзя полюбить того, кто раздражал так сильно, что глаз начинал дёргаться от одного упоминания имени. Но всё же начал идти навстречу этим невпопад сказанным признаниям. Отвечал объятиями на эти слова. Поил Александра минералкой, пытаясь хоть как-то облегчить состояние похмелья. С интересом слушал всю болтовню по поводу работы. Заботился и уделял внимание. Остался контрольный выстрел. Признаться словами, и этим самым убить Александра долгожданной взаимностью. Или выстрелить себе в голову за то, что внешняя педантичность компенсировала внутреннюю неуклюжесть. Ростислав выбрал первый вариант. Ходить голыми ногами по стеклу разбитых чувств — уже не новое впечатление. Ни для него, ни для Александра. Если Александр пошлёт к чёрту за столь долгий ответ, то это тоже будет не ново. У пана всегда есть план, и он его придерживается. — Мне очень нелегко об этом говорить… Заинтересованный взгляд голубых глаз. Кажется, угадал с моментом. — Наверное, это странно, молчать две недели, а потом так врываться в твою жизнь… Честно, я себя уже мысленно сожрал за это… «Ну Ростик, ну давай…» — мысленно подбадривал Александр. Ростислав жмурил глаза от своей неловкости. Чувствовал себя глупо, как будто снова оказался на втором курсе, и одногруппники шутили, что новый преподаватель электротехники, коим и был тогда Александр, был бы для него идеальной парой. — Саша… Я… Я тебя люблю.
