треугольник карпмана

отрицание — защитный механизм психики, при котором человек не признаёт неприятную, опасную или угрожающую самооценке информацию. это позволяет избежать сознательного восприятия чего-то болезненного или страшного. отрицание может происходить на нескольких уровнях: на уровне мыслей — человек может отрицать факты или действительность событий через мысленное замещение реальных ситуаций более приемлемыми или менее угрожающими представлениями. на уровне чувств — отрицание может протекать через подавление или отрицание своих эмоций, человек может пытаться игнорировать нежелательные эмоции, чтобы избежать их болезненности. на уровне поведения — отрицание может проявляться через поведенческие шаблоны, включая избегание ситуаций, которые напоминают о болезненных событиях, или прикрытие своих истинных эмоций. — что было после того, как вы узнали о том, что он принимает наркотики? — положил его в клинику. — на плечи опускается тяжелая плита. — медсестра сказала, что ты исправно ходишь на группы. драко усмехается. драко закатывает глаза. драко старается на него не смотреть. драко — наркоман, лицемер и мразь — носит маску так часто, что уже не может отделить настоящие чувства от лживых чернил обмана, впечатанных в кожу в виде змеи и черепа на предплечье. гарри малфоя презирает. нос морщит от того, какой он весь, грубые слова выдавливаются строго в пропорции один к одному со словами о любви. гарри не выносит малфоя за бесчувственность, пусть его взгляды все более глубокие, а глаза более грустные. пусть даже драко ему яростно по лицу и отвратительно глубоко в живот: «я не наркоман, мне не нужна никакая реабилитация». гарри совсем не больно. только черным по белому: почти нейтральное «идиот-ублюдок-придурок» малфою совсем не подходит. чертовый пожиратель смерти — не меньше. уже три месяца он находится в клинике и уже три месяца он практикует навык лжи как нельзя лучше. все колдмедики и медсестры отзываются о пациенте хорошо. психолог не убегает с сессии в слезах или не пишет докладные об очередных оскорблениях. драко действительно ведет себя хорошо. драко действительно отличный актер. — если так будет дальше, то я заберу тебя отсюда. хочется поттеру эти слова в глотку затолкать. поперхнись ими, блять, сдохни. но остается только улыбаться учтиво и молчать. остается курить сигареты около открытого окна и наблюдать, как гарри измеряет шагами его палату. гриффиндорец проводит пальцами по корешкам книг, вглядываясь в названия, некоторые толкает в шкаф глубже, а другие листает и встряхивает в воздухе, ища заначки порошка. потом исследует полки с вещами и аккуратно проходится между одеждой. затем листает дневник чувств на столе и даже позволяет себе прочитать пару строк. — это личное. — драко напряжено следит за его действиями и пытается не кусать губы, когда гарри резко останавливается. — ты же помнишь, что я делаю все это исключительно для твоего же блага? — мнимая легкость слов не расслабляет, как должна, а наоборот заставляет стаи мурашек бегать по спине. — я-я п-помню. драко боязливо прижимается к стене, когда поттер подходит так близко, что в нос врезается запах древесины и апельсинов. от героя тянет опасностью, и малфой не в силах отвести взгляд. и он даже пропускает тот момент, когда гарри резко спускает с него брюки до колен и цепким взглядом разглядывает пах, замечая крупные синяки в проекции бедренной вены. песенка драко спета драко плохой актер — гарри, это не то, что ты.. — лучше молчи. — поттер с каждой секундой все больше убеждается в своей правоте и с внутренней болью прикрывает глаза. — поттер, если ты думаешь, что… — драко пытается натянуть штаны, но руки дрожат настолько сильно, что он даже зацепиться за ткань не может. — пожалуйста, я.. — я советую тебе сейчас закрыть рот. — грубо перебивает гарри, повышая голос. — ты всё неправильно понял. — отпускает нелепые фразы. — я не… в общем ты… гарри резко поднимает взгляд, и в нём читается ненависть. ненависть к этой изворотливой, как ни крути, слабине, к уязвимости, привычкам, которые ломают в драко остатки человеческого. когда-то поттер жадно цеплялся за последние капли надежды, но этот поступок разрушает всё, и сейчас голос малфоя мерзкой фальшивой интонацией разъедает его слух. гарри хочется, чтобы тот замолчал, он готов сделать все, лишь бы тот замолчал. он ненавидит эту больницу, он ненавидит эти слова оправдания, этого блондинистого несносного идиота. ты ублюдок голова драко отлетает от увесистой пощёчины, и тот ударяется затылком о стену, прижимая к щеке ладонь. перед глазами мелькают звезды, и он снова пропускает тот момент, когда гарри одним движением поднимает его с пола и бросает на кровать, как тряпичную куклу. — я забираю тебя домой. собирай вещи. — с этими словами поттер направляется к выходу. — клиника не помогла. — глаза начинает предательски щипать. — он укололся и там, я забрал его, а уже дома бил его, когда видел, что он под кайфом. — гарри стыдливо смотрит на костяшки. — сильно. — сжимает ладонь в кулак. — настолько сильно, что приходилось звать подругу. — это не решает проблемы, гарри. насилие еще не решило ни одну чертову проблему. — гермиона только еще раз проводит палочкой над ушибами и хмурит брови, замечая, что малфой все еще не приходит в себя. приходить к гарри в дом строго два раза в неделю уже становится привычкой. совсем скоро ей можно будет вручать диплом коллдмедика, потому что залечивать раны и синяки драко она может теперь и без учебников. впервые она появилась здесь, когда поттер в порыве ярости разбил зеркало об голову блондина. крови было много. настолько много, что в малфоя вливали крововостанавливающие зелья литрами. «это была случайность, миона. просто случайность.» — тараторил безостановочно, пока девушка выжимала тряпку. второй раз она появилась здесь, когда малфой сломал ногу, упав с лестницы. «он просто оступился, и не смотри на меня так.» а гермионе только лишь оставалось кивать и поджимать губы, ведь получить вколоченный перелом от простого «оступился» практически невозможно. третий раз она навещала драко уже в больнице святого мунго. тяжелая черепно-мозговая травма чуть не лишила его зрения. — я не бью его, гермиона. хватит отчитывать меня, как маленького мальчика. — поттер сжимает руки в кулаки и даже не понижает голос, когда видит, как белые ресницы слегка подрагивают. — он весь в синяках, гарри. неужели ты не видишь? грейнджер уже даже не надеется на то, что золотой мальчик ее услышит. гарри пропадает резко. гарри изнутри покрывается плесенью. и от этого становится мерзко. они выходят из комнаты и останавливаются около злополучной лестницы. из спальни слышен слабый болезненный стон, но он прерывается коротким взмахом палочки. гарри накладывает заглушающее. лишние звуки его раздражают. — даже тот факт, что он наркоман, не дает тебе право его мучить. — гермиона шипит и сжимает чужое предплечье с такой силой, что у нее немеют пальцы. жаль только, что другу это не приносит никакого вреда. — это он мучает меня, а не я его. — гарри вырывает руку и пытается привести в норму сбитое дыхание, потому что знает — если грейнджер скажет еще хоть слово, то он поднимет руку и на нее. — тебе нужно к психологу, услышь меня. — брюнетка со страхом косится на дверь и почему-то считает количество ступенек до выхода. — а тебе нужно на работу, гермиона. — натянуто скалится. — спасибо за помощь. — ну, а дальше вы знаете. — гарри встает с кресла, хлопая себя по коленям. — я не знаю, что мне делать с ним. — наша сессия на сегодня, к сожалению, подходит к концу. — лафар закрывает блокнот и не смеет игнорировать щенячий взгляд пациента напротив. — попробуйте для начала поработать с ним. — советов она не дает никогда, но знает, что поттер без них не уйдет. — я понимаю, что это очень сложно. но так вы хотя бы сможете себе ответить на вопрос «что же изменилось за все три года, что вы с ним не виделись». понаблюдайте за собой и своими чувствами.

***

гарри задерживает дыхание, когда склоняется над трупом маленького мальчишки. протягивает ладонь, чтобы отбросить ткань, но только отшатывается непроизвольно, когда видит, что голова у ребенка отсутствует. набирает грудь воздуха и все-таки прикасается к телу, пачкается в чужой крови, но именно таким способом он прощается с маленькой душой. — малфоя вызвали? когда гарри узнал о том, что малфой теперь будет работать с ним в паре, просто уверено кивнул и спрятал ладонь в карман. хотелось ударить министра и плюнуть в лицо, а потом бережно стереть слюну с щеки и поблагодарить. сначала поттер злился. так сильно, что не мог терпеть. листал список всех судебно-медицинских экспертов и проходился по каждому имени сотни раз, но каждый раз натыкался на извилистое «драко люциус малфой — главный судебно-медицинский эксперт министерства магии, магических и физических преступлений, аврората и суда магических и физических воздействий» и начинал поиски заново. на что злился? сложно сказать. наверное, на себя. на себя прошлого, на свои ошибки, сделанные когда-то давно, на обстоятельства, что им помешали построить что-то настоящее и доброе, на драко, на наркотики, а потом снова на себя. — какого черта, гермиона? гарри врывается в кабинет без стука, распахивает дверь одним движением и падает в кресло, закрывая лицо руками. грейнджер только вздыхает и легким взмахом палочки открывает настежь окно. секретарь просовывает голову в проем и виновато поглядывает на начальницу, а гермиона только устало ведет рукой. ничего страшного, мол, забудь и иди работать. — ты о малфое пришел поговорить, я же права? — начинает, когда сотрудница скрывается за запертой дверью. у поттера трясутся руки, и сигарета зажигается только с третьего раза. даже у нее день не задался, не то что у ее хозяина. — конечно, о малфое, о ком же еще, — бурчит в полголоса. — почему ты мне не рассказала, что он будет работать со мной? почему я об этом узнаю в аврорате? почему ты назначила его своим главными судмедом? почему я… — гарри, хватит. — отрезает резко и перехватывает чужую сигарету у рта и тушит ее о пепельницу. — он — лучший, и ты, — тычит указательным пальцем герою в грудь. — об этом прекрасно знаешь. лучше бы спасибо сказал, за ним охотится любая бригада. — да мне наплевать, кто там за ним охотится. — поттер только раздражается еще сильнее, когда понимает, что это была последняя сигарета из пачки. — это же малфой, мы же с ним… — это драко люциус малфой — ее голос обволакивается железом. — главный судебно-медицинский эксперт министерства магии, магических и физических преступлений, аврората и суда магических и физических воздействий, а то что было в прошлом — уже прошло. и если ты не можешь оставить позади ваши личные отношения, то это сугубо твоя проблема. — она наливает чай и кладет два кубика сахара в чашку напротив. — это не деловой подход, гарри. — как давно ты стала измерять чувства словами «это не деловой подход, гарри» — поттер смешно картавит и передразнивает последние слова, запивая злость глотком зеленого чая. — с тех пор, как села в это кресло. — гермиона поправляет очки и поджимает губы, смазывая красный контур карандаша. — я понимаю, что трудно работать с бывшим партнером, — она явно делает над собой усилие, чтобы подобрать правильное слово, описывающее их взаимоотношения. — но драко, например, не испытывает к тебе подобного раздражения. бери в этом пример с него. — пример с малфоя? — чашка с громким звоном опускается на блюдце. — может мне тогда пойти наркотиками обколоться, чтобы мне полегче стало? — хватит, гарри. — жестокость в ее голосе аж по ушам режет. — это уже все давно в прошлом. и драко был рад, когда узнал, что будет работать с тобой. — она мягко делает паузу и многозначительно поднимает брови, когда прижимает чашку к лицу. — что? — что слышал. — гермиона устало прикрывает глаза. — а теперь покинь мой кабинет, пожалуйста, я не хочу разговаривать с тобой в подобном тоне. мы поговорим обо всем на выходных. — но сегодня чертов понедельник, миона! — гарри поднимается с кресла и упрямо сверлит глазами кудрявую макушку. — значит вы, мистер поттер, сможете выпустить пар, и мы сможем поговорить конструктивно, — чашки на столе исчезают — а не будем опираться на ваши остаточные любовные чувства. — какие остаточные любовные… — гарри, иди работать. после их встречи в кофейни с драко они не общались. возможно, где-то случайно пересеклись в министерстве, где-то легко кивнули друг другу в качестве молчаливого приветствия, где-то остановились на секунду дольше положенного. но никаких слов и никаких откровений. — отправили патронус, должен быть здесь в течение двух часов. — напарник только протягивает гарри сигарету. минуту молчания в память неизвестного разбавляет только щелчок зажигалки. поттер ловит себя на мысли, что ни с кем не курил уже два года — ровно после расставания с драко. эта привычка слишком интимна, для того чтобы разделять ее с кем попало. но тогда все было иначе. тогда добрая англия болела проливными дождями и затяжными туманами, в которых они двое не видели никого, кроме друг друга. гарри грел нос теплым дыханием, целовал его скулы, ожидая, что вот-вот порежется о них, целовал его руки, проигрывая у малфоя в покер, и просил поцелуев, выигрывая у него. поджигал себе сигарету, которую драко мгновенно отбирал — с самого первого дня блондин не позволил ему выкурить ни одной самостоятельно. а малфой снимал его круглые очки, чтобы удобнее было целоваться, и бормотал, что ему давно пора купить очки дороже и красивее, а гарри клятвенно заверял его, что обязательно сделает новые на рождество. и для драко купит что-то тоже. если он захочет. поттер не замечает, как идет время. уши мерзнут от ветра, а сигарета упрямо догорает до фильтра. ладони все еще в чужой крови, и ему почему-то даже не хочется применять очищающее. остается только поглядывать на маленькое тельце, закрытое тканью и закутываться в куртку сильнее. — поттер. гарри вздрагивает от обращения всем телом, даже сигарета падает на асфальт, его словно коснулись не словом, а ударом по спине. остается только обернуться и застыть. а драко только щурится так, что глаза преображаются в тонкие линии на лице. у него алые щеки и волосы снова разбросаны в беспорядке. черное пальто и аккуратный чемоданчик за спиной. на губах застывает легкая полуулыбка, и гарри даже кажется, что он улыбается в ответ. они не виделись всего три дня, а по ощущениям — сто лет. вопреки чужим ожиданиям, малфой абсолютно не торопится подходить к трупу. взгляд его каждому кажется до унижения оценивающим, словно драко не смотрит на людей, а лишь сквозь них, прямо в строки их биографий, которые способен изменить. он все еще привыкает быть драко малфоем — последним и уникальным — слишком уж быстро и остаётся в этом очень надолго. потеря фамилии представляется ему как вдребезги разбитая огромная скульптура, которая когда-то была важным достоянием, и он должен будет стоять на её осколках, мысленно собирать их воедино, но не иметь никакой возможности проделать это в действительности простым «репаро». — малфой. драко усмехается и решается сократить дистанцию добровольно. пусть кто-то потом засвидетельствует, что это было непростительное заклинание, управляющее его волей ― сейчас не имеет значение, похожа ли сцена на это. блондин протягивает руку вперед и ждет. секунда две три — у меня руки в крови. — гарри кивает на кровавые ладони. кровь уже высохла, но неприятно ссадит кожу. кажется, что абсолютно вся улица смотрит только на них двоих. — у меня тоже. — малфой только пожимает плечами и все еще не убирает идеально чистую руку в карман. холодная ладонь гарри отвечает ему взаимностью. и это само по себе уже непростительное заклинание: кожа обладает памятью, и тело бьёт болевыми разрядами, когда новое прикосновение напоминает о старых. счастье оставило на них столько незримых шрамов. шрамов от поцелуев — что здесь? — драко заинтересованно кивает в сторону тела. они разъединяют руки и неловко озираются по сторонам. напарник поттера только кашляет в кулак, привлекая внимание: — мальчик на вид лет семи, — а потом чуть тише, понижая голос. — обезглавлен. малфой переводит взгляд на поттера, а тот ничего не в силах сказать, только прокручивает в голове их рукопожатие еще раз. это первое прикосновение спустя столько лет. это первое их рукопожатие в жизни. и гарри напряжено держит малфоя в поле зрения, когда тот склоняется над трупом и одним движением скидывает ткань. ни одной эмоции на лице не прослеживается, только брови хмурятся все больше, когда блондин сжимает маленькую ладонь. — круцио. — выходит почти шепотом. — что? — гарри приходится подойти и наклониться, чтобы уловить хоть что-то. — его пытали круциатусом перед смертью. — драко выравнивается на едва трясущихся ногах и сразу же хлопает себя по карманам в поиске пачки сигарет. — с чего ты решил? поттер только недоуменно следит за чужими нервозными движениями. следит за тем, как малфой роется в чемоданчике и за тем, как на его лице появляется тень недовольства. — я это чувствую. — драко закрывает сумку с громким скрежетом замка. — смогу это подтвердить после вскрытия. мне нужно пару часов. малфой отходит на пару шагов и, кажется, смотрит на небо. ему просто нужна минута тишины и сигарета. — все хорошо? — гарри не смеет подходить ближе. между ними строгая социальная дистанция в размере полутора метров. молчание в ответ имеет свой тяжёлый смысл, но это не поддаётся пониманию гарри. может, оно означает: «я не хочу с тобой работать, поттер, как может быть все хорошо?». может, оно должно звучать как: «дай мне чертову сигарету и заткнись». а может, оно переводится как: «не уходи, главное, постой со мной». малфой властно проводит пальцами по пальто, смахивая маленькие капельки дождя, он задирает подбородок выше, и ветер ласкает длинную челку, он еще раз хлопает себя по карманам в поисках пачки сигарет, но достает только зажигалку — драко делает всё, что угодно, но не расшифровывает томное молчание в ответ на вопрос. а ведь это куда сильнее любого признания в симпатии или предложения. ответ — обнажение шрамов, делающих его уязвимым. — как ты себя чувствуешь? — я на работе, поттер, конечно, я замечательно себя чувствую. — драко кривит лицо и чиркает зажигалкой в воздухе в попытке избавиться от нервозности. а гарри только протягивает ему сигарету и пытается не улыбнутся, когда видит, как чужие брови взлетают на секунду, а в голубых глазах, всего на мгновение, появляется благодарность. — извини, я не хотел говорить с тобой грубо. просто я сегодня плохо спал, думал над темой новой статьи, — поджигает сигарету и быстро делает первую затяжку. — да еще и этот мальчик теперь, а видеть пятилетнего ребенка после круцио — не очень приятное начало дня. — возможно, даже малфой удивлен от своей откровенности. — все хорошо, я не обратил внимания. гарри пожимает плечами и пытается не следить, как драко в очередной раз подносит сигарету к губам, как он обхватывает фильтр, как щурится от табачного дыма и как он специально выдыхает в противоположную сторону, дабы не осквернять противным запахом чужое пространство. гарри почти не отличается от себя прежнего, разве что больше теней на лице, что немного старит его, а малфой теперь прячется за черным пальто и чемоданчиком с набором палочек, колб и пробирок. всегда щетина на лице — словно для того, чтобы оставлять царапины во время поцелуев. однажды драко отметил и поттера, когда они только начинали свои отношения, и с тех пор гарри не помнит ни дня, чтобы он принадлежал сам себе. и после перерыва в три года ощущения становятся только острее. у малфоя так много чего хочется спросить, например, как тот теперь справляется с кошмарами, если гарри нет рядом, и если ли кошмары вообще. как он смог добраться до такой дожности с клеймом на руке и с громкой фамилией. как он себя чувствует на такой непростой работе. как у него хватило сил убрать метку и зачем он это сделал. как он бросил наркотики и.как он вообще? скучал ли? рад видеть? на все эти вопросы приходится искать ответы в статьях газет, в чужих морщинках около глаз и в неловких движениях пальцев. наверное, то рукопожатие было ответом на большинство вопросов: драко скучал и драко рад видеть его на совместной службе. а поттер не совсем рад, но тоже скучал. а малфой только думает о том, что вовсе не обязан отчитываться за свое плохое настроение и за необоснованное волнение при виде нового коллеги. только почему-то хочется еще раз посмотреть в зеленые глаза и рассказать обо всем, что произошло за три года. и драко теперь проверяет себя после их первой встречи, как будто нащупывает собственный пульс, подсчитывает удары и контролирует ритмичность: «я не люблю его. все уже прошло». нет, он всего лишь неустанно восхищён работой поттера в аврорате. у драко всё под контролем, потаённые части души под хорошим замком, который всегда можно проверить: «я не люблю его. он меня забыл.». нет, он просто всегда был отличным ценителем искусства, а у поттера изысканные изгибы челюсти. даже сейчас драко нервно и торопливо себя проверяет на старые, неприятно запомнившиеся ему симптомы: «я не люблю его. я тоже его забыл.». нет, он просто перфекционист, который всей душой привязан к идеальным совпадениям. теперь они с поттером работают вместе. идеальный тандем: блондин и брюнет, пожиратель смерти и герой войны, наркоман и насильник. даже сигарета шепчет, что он врет, да и пульс говорит обратное. — как ты понял, что ему пять? он выглядит старше. — гарри сразу же достает вторую сигарету из пачки, как только замечает, что первая уже догорает до фильтра. наверное, это самый большой жест заботы, на который он способен сейчас. — я почувствовал, поттер, это моя работа. — драко говорит спокойно и даже не добавляет фирменную усмешку в конце, чтобы подчеркнуть предсказуемость своего ответа на такой простой вопрос. — наверное, я никогда не пойму, как ты это делаешь. — гарри чешет затылок и пытается улыбнуться и, видимо, получается хорошо, потому что у малфоя слегка поднимается угол рта. — тебе и не обязательно. я даже рад, что ты никогда не будешь кем-то вроде меня. — драко стряхивает пепел уверенным движением. — что ты имеешь в виду? — поттер нервно хмурится и все-таки позволяет себе сделать шаг вперед и соприкоснуться плечами. — у нас много специфических невербальных заклинаний, с помощью которых мы можем почувствовать, что произошло с человеком во время смерти. практически никто их не применяет, так как боятся за свою шкуру. но я использую. — блондин не уходит в сторону, что странно, а наоборот, слегка наклоняется в сторону, чтобы плечи соприкоснулись плотнее. — это помогает в расследовании и помогает выявить причину летального исхода. — ты хочешь сказать, что только что ощутил пытки круциатусом на себе? — гарри даже не скрывает взволнованные нотки в голосе, только теперь становится строго напротив и заглядывает в голубые глаза. кажется, ответ на вопрос «как же малфой добрался до такой должности с клеймом на руке и с такой фамилией?» находится в одночасье. — да, только его, что странно. — драко протягивает глазные буквы, задумчиво очерчивая взглядом круглые очки. — обезглавили его после смерти. нужно подумать об этом. — я не знал, что ты работаешь так. — гарри напряженно кивает на маленькую ранку на щеке от перенесенного круцио и ненавязчиво мягко проводит большим пальцем по ней, стирая капельку крови. — так это как? — малфой задерживает дыхание, только наблюдает за тем, как брюнет убирает ладонь в карман и делает вид, будто никакого прикосновения к чужой кожи не было. — так превосходно и в тоже время мазохисткично. — слова вырываются раньше, чем поттер успевает обдумать ответ. мерлин, какого черта? — спасибо за высокую оценку моей работы, — драко усмехается и довольно играет бровями. — я буду считать это комплиментом. — это был он. — гарри закатывает глаза и все-таки позволяет себе еще одну несдержанность — неловко хлопает собеседника по плечу. — только не переусердствуй, мне нужен здоровый судмед. драко теряется от простой фразы и еще сильнее кутается в пальто. все это кажется таким давно забытым и добрым, что хочется наслаждаться. — волнуешься за меня, поттер? — нервная усмешка вырывается с губ по-привычке, но в душе почему-то становится тепло. — да. — этот тихий ответ гарри звучит уже куда-то в сторону спины малфоя, потому что тот трансгрессирует сразу же, буркнув «не стоит переживать за меня. я в морге буду».

***

— ты знала, что он убивает себя каждый гребанный день на этой работе? гарри врывается в кабинет снова и даже не обращает внимания на очередные «мистер поттер, мисс грейнджер занята сегодня». гермиона только закатывает глаза и снова кивает секретарю в немых извинениях за поведение друга. — сегодня среда, гарри, мы договорились поговорить на выходных. — брюнетка только закрывает толстый журнал и медленно убирает перо на подставку, стараясь не смотреть на разъяренного гриффиндорца. — наплевать мне на договор. — поттер перехватывает очередную книгу в ее руках и специально дожидается ответного взгляда в глаза. — я видел его сегодня на задании. он мне сказал, что использует какие-то заклинания, чтобы почувствовать то, что человек чувствовал перед смертью, потому что «это помогает в расследовании и помогает выяснить причину летального исхода». — пародирует настолько смешно, что у гермионы невзначай появляется легкая улыбка. — только из-за этого он занимает пост? он рискует, сука, собой каждый раз на работе, а ты делаешь вид, что так и надо и назначаешь … — я знаю, что он рискует. и я не хочу об этом думать! — грейнджер резко ударяет открытой ладонью о стол, а гарри только шокировано моргает от такого приступа гнева подруги. — если ты думаешь, что я, сидя в этом кабинете, перестала что-то чувствовать, то ты ошибаешься. — она сжимает красную ладонь в кулак, борясь с желанием опустить ее в графин с холодной водой. — мне тяжело разграничивать малфоя как человека и как сотрудника. я всегда переживаю за него и всегда оплачиваю самую расширенную страховку для него. но это его выбор, гарри. — она пресекает любые препирательства оппонента, выставив указательный палец в сторону. — да, именно из-за того, что он использует эти заклинания, он занимает эту должность. да, это опасно, да, это рискованно, но малфой — именно тот человек, который несет это бремя. он находится на своем месте. гермиона закрывает глаза и пытается успокоить дыхание. получается плохо. не так она представляла середину своего рабочего дня. — я переживаю за него. — слишком тихо, чтобы это выглядело признанием. слишком громко, чтобы быть услышанным. — гарри, я знаю. — грейнджер опускается на колени и берет чужие ладони в свои. — я тоже очень переживаю. но это работа, понимаешь? — дожидается сдавленного кивка и продолжает. — драко нашел себя в этом, он чувствует себя нужным и важным. и если для него нужно рисковать каждый раз своим здоровьем для этого, то хорошо. — она только грустно улыбается и проводит рукой по коротким волосам на затылке друга. — я восхищаюсь им как профессионалом, но я переживаю за него, как за человека. гарри только рвано кивает и тянет воздух слишком громко в этой паузе разговора. хочется уткнуться в чужое плечо и молчать. молчать до самой бесконечности, пока эта тишина не перестанет болеть. хочется промычать что-то про то, что гермиона опять была права, что у гарри что-то осталось там к драко, внутри, где по законам анатомии находится сердце, которые он бы вырвал без труда и даже не испытывал бы тревоги от его отсутствия. ведь побочный эффект малфоя — сильное привыкание, щемящая тоска по нему. как хорошо никогда его не встретить, никогда не узнать его близко. но после того, как всё же встреча случается, жизнь без драко это жизнь без чего-то настолько важного, что она уже не кажется полноценной. после их расставания гарри было с кем говорить, смеяться, прожить злость и разочарование. у него всегда была гермиона — лучший объективный советчик, у которой ещё и на любой случай найдется похожая история из книг. у него всегда был рон, который скупо, но поддержит его выбор. у него всегда были обожательницы, готовые его утешить в нужную минуту. и у него появилась даже невеста, потом жена, а потом впоследствие бывшая жена. а у драко никого не было. так ему не столько казалось, сколько ощущалось. пэнси была безнадёжно поглощена отношениями. она никому не навязывала своё счастье, но была так им поглощена, что и при неподходящих для этого обстоятельствах на её мечтательном лице читались мысли о женихе. блейз был связан разборками с наследством, в его голове не было ничего кроме приличной суммы и вечных пропорций. драко прекрасно выглядел, и потому знакомые и друзья не перекармливали его сочувствием. с каждого хватило по одному вопросу «ну, как ты?» сразу после расставания, а потом — как будто ничего и не было. разве что про золотое трио, о котором регулярно и обильно поступали слухи, даже при нем старались упоминать очень уж осторожно. и всегда с оглядкой на него, малфоя, не скривится ли он. о самом же поттере старались и вовсе не говорить. и это особенно непросто, когда был самый яркий соблазн в связи с тем, что видели его в косом переулке с невестой джинни уизли. драко не пустился во все тяжкие, по крайне мере надолго. он наоборот ходил на психотерапию через день и увлекся медициной сполна. драко не обходил неприязненно министерство и даже не боялся пересечься с поттером взглядами, но к его удивлению этого за три года не произошло ни разу. и флирт его по-прежнему такой же тонкий и загадочный, что и злым языкам придраться не к чему. ни видимой депрессии, ни застывающего взгляда при виде знакомого силуэта на страницах газет. всё в порядке у драко — так считала даже его старая знакомая гермиона грейнджер. не считали одни лишь трупы, заставшие малфоя во всех состояниях. но кому они этот секрет расскажут?

***

— аврор гарри джеймс поттер. — гарри уверенно протягивает бейндж и делает несколько шагов вперед, даже не дожидаясь ответа, но прозрачный щит в момент отталкивает его на полметра, заставляя недоуменно покоситься на охрану. — зачем пожаловали? на вас нет пропуска. — старая бабушка только строго смотрит из-род больших очков и даже бровью не ведет, видя местную знаменитость. — это запретная территория, даже героям сюда проход запрещен. — я пришел сюда встретиться со своим судмедом — драко люциусом малфоем — главным судебно-.. — можете не перечислять его регалии. — морщинистое лицо растягивается в доброй улыбке. — я позову драко, подождите его на улице. поттер только раздраженно ведет плечом и толкает тяжелую железную дверь. как эта старая бабуся посмела его выпроводить?

***

— не обижайся на мэм горми, она просто хорошо выполняет свою работу и очень любит меня. малфой только довольно растягивает губы, наблюдая, как его слова заставляют поттера недовольно передернуть плечами. он знает, куда нужно бить. знает, что гарри задевает больше всего. и бьет. безжалостно и хладнокровно. в этом весь драко люциус малфой. даже если ему совсем этого не хочется, он ударит. именно в эти моменты драко походит на отца, саркастично задевает фразами и празднует победу, когда видит голые эмоции вместо ответа: гарри просто слишком не хочется признать то, что не все двери охотно открываются при виде его, а старушка горми просто столкнула его с этим фактом лицом к лицу. — я и не сомневаюсь. — ревностные нотки упрямо вплетаются в обычную фразу, и гарри даже удивляется своему состоянию. — я не имел в виду, что…черт, забудь…на ее месте я бы тоже тебя…твою мать, что я, блять, несу. поттер закрывает лицо руками и отшатывается непроизвольно назад. зачем он вообще сюда пришел? он снова напоминает себе «попробуйте просто поработать с ним». легко сказать: поработать с ним. как же работать с человеком, который чуть больше тысячи дней назад вторил на ухо его имя во время экстаза. — я сделал вскрытие. все подробности в этой папке. — увесистое дело падает в руки поттера. — моя работа с делом на этом закончена. увидимся в суде, когда найдете этого подонка. — драко словно пропускает мимо ушей нечленораздельные обрывки из уст собеседника, складывает руки на груди и уже делает шаг в сторону ворот морга. — погоди, малфой. — гарри цепляет его плечом. — я хотел извиниться. — пальцы упрямо дрожат, что заставляет сцепить ладони вместе. — да, извиниться. — в этот момент где-то в другой вселенной всё живое лишается слуха от адского звука трещины. такое обычно случается в двух случаях. это либо великое начало чего-то нового — так рушатся стены. либо начало конца. дыхание, кажется, не хватает, поэтому поттер замолкает. а драко опять молчит так многозначительно и строго, что кожа леденеет, как от близости дементора. — я был полным придурком три года назад и не только три года назад…сука, что я говорю. — гарри прикрывает глаза, чтобы не видеть маску равнодушия напротив. — короче, извини меня, пожалуйста. я урод. и это льётся на драко, как ведро ледяной воды, — неприятная неожиданность, к которой он совсем не готов. — и ты меня извини, поттер. я тоже был придурком. — и эти слова даются малфою, что странно, легко. словно он произносит не извинения, а зачитывает описание вскрытия на суде. — и я хотел бы тебе предложить общаться снова. — гарри упрямо уводит взгляд и считает капельки дождя на своих лакированных ботинках. — как…как коллеги, как товарищи, как друзья. — смелости хватает поднять глаза. — я очень скучал и я рад тебя видеть. — я тоже рад тебя видеть. — драко кивает. — ты был бы не против, чтобы мы вместе…общались? снова вместе. — гарри произносит это куда-то вперед, папку с делом чуть плотнее сжимает пальцами. просто чтобы не уронить. разумеется, чтобы не уронить. — а чем мы сейчас по-твоему занимаемся, поттер? — драко делает вид, что не слышит последнее «вместе», только задирает голову вверх, закатывает глаза и скрывает улыбку на губах с помощью раздраженного тона. — я начинаю сомневаться, что тебя назначили главным аврором за какие-то заслуги, потому что твой интеллектуальный уровень не настолько хорош для такой должности. — малфой. — гарри знает, что все эти мнимые оскорбления — лишь шелуха, скрывающая чувства. — конечно я согласен, поттер. — фамилия снова срывается с губ словно плевок. — мы работаем в одной бригаде, тупень. — я не об этом. — гарри кажется, что он его сейчас ударит. малфой правда не понимает его или просто хочет, чтобы поттер снова вывернул душу перед ним? — я хочу общаться и между работой. — я понял тебя, успокойся уже. — довольная улыбка все-таки прорывается. герой снова ему угодил. — я согласен. они закуривают синхронно. возможно вместе с дымом уходит общее напряжение: поттер заметно расслабляется, а драко скрывает мокрую от пота ладонь в кармане брюк. тишина между ними не напрягает и даже не заставляет говорить какие-то привычные глупости, чтобы убрать неловкое молчание под слоем агрессии. спорить и отвечать на нападки драко гарри не хочется, поэтому брюнет спокойно прикрывает глаза. в пустоте лишь резкий и судорожный вдох — словно поттер только сейчас приходит в себя после продолжительного обморока, из которого героя никто и не попытался вытащить. — я думал, что будет сложнее. — наверное, это самое искреннее, на что герой сейчас способен. малфой переводит на него заинтересованный взгляд, даже не обращая внимания, что огонёк уже доходит до фильтра. — а я думал, что ты сейчас до крови расчешешь свои ладони. наложить заживляющее? драко даже не дожидается ответа, не тянется в карман за палочкой, а просто тушит сигарету о забор и пронзительно смотрит на чужие кисти до тех пор, пока кожа не избавляется от царапин. — вот как новенький. жалко, что премию мне за это не выпишут. и несмотря на его слова, звучит это весьма заботливо. одно то, что драко до сих пор помнит о нездоровой привычке поттера — означает проявленные интерес и беспокойство. страшно мило с его стороны. убийственно мило. — пошли в бар вечером? — гарри кусает себя за язык. какого черта? — эти будет вместо премии? — это приглашение в бар, малфой. — я освобожусь в девять. — драко не замечает, как делает это с поттером. как убивает его. постоянно. — и не заявляйся сюда без приглашения, мэм горми меня очень оберегает от таких назойливых людей, как ты. — это я назойливый? — гарри только непонимающе переводит на него взгляд, но лицо блондина уже скрывается за воротами. — ты совсем охренел? — до встречи в девять. — отдает эхом.

***

— ты опоздал. — гарри только наливает стопку джина и пытается не обращать внимания на сопливую песню, звучащую из колонок на стенах. в этой громкой музыке, задымлённом воздухе и звуках разливающихся по бокалам напитков поттер чувствует себя совершенно чужим, заявившемся на территорию, ему не принадлежащую, без всякого на то права. здесь, где волшебники делают вид, что легко отвлекаются от всего, что оставлено за порогом, лично он не перестает думать только о причинах, с такой регулярностью они все сюда приходят. если они хотели надышаться кислородом, то, увы, задушили себя ещё больше табачным дымом. если они хотели успокоить свои мысли, то, увы, разбудили веселящей водой даже те, что ещё дремали. — я был в суде. — драко снимает пальто и пропускает гневный комментарий мимо ушей. — можешь ждать новую статью обо мне завтра с утра. малфой выглядит довольным: от серебряных запонок на манжетах идеально выглаженных рубашек, до узлов на шнурках туфель, что были настолько аккуратными и всегда одинаковыми. от стрелок на брюках, и до того как дёргается его уголок губ, когда он замечает взгляд изумрудных глаз. и гарри знает, что жутко рискует, знает, чувствует, что драко видит его насквозь, и все равно не отводит глаза, когда встречается с его серыми, полными колючего льда. от такого холода погаснет жарко растопленный заботливыми эльфами камин, но сердце гарри разгорается лишь сильнее. — зачем ты столько работаешь? — поттер и не надеется на искренность, но вопрос все равно вырывается из него прежде, чем он успевает себя остановить. снова. — на сколько мне известно, ты не нуждаешься в деньгах. говорят, что счастья за деньги не купишь. только аристократы с миллионами на счетах с этим не согласны наотрез. еще в детстве радость драко стоила одной новой книги и мимолетной улыбки отца после еще одного выученного заклинания или рецепта зелья. он всегда стремился к подарку в виде гордого взгляда люциуса или хотя бы одного часа в месяц, проведенного с матерью. деньги его научили расти вверх. очередной приобретенный навык давал малфою ощущение свободы в будущем, а очередные подарки друзей семьи давали ему ощущение безбедного будущего. родители наставляли, что деньги и чистая кровь — главное в жизни, а маленький драко даже и не думал не соглашаться с ними, ведь понимал, что правда в таких громких словах есть. только малфой не хотел умирать с чистотой кровью и с чеками на сотни тысяч галлеонов. он всегда хотел чего-то большего. понимающего партнера рядом, единственного ребенка и верных друзей вокруг. и даже не спрашивал у отца, хотелось бы и ему такого, мечтал ли он о том же, пока люциус довольно закрывал большой сейф в спальне и пока надевал фамильную печатку на мизинец. — мне нравится то, чем я занимаюсь. — малфой холодно отзывается в ответ, а потом заметно смягчается, когда девушка официантка подмигивает ему из угла бара. — слизеринцы никогда ничего не делают просто так, но это не тот случай, поттер. — это слишком опасно. — гарри старается не замечать, как официантка краснеет от ответного кивка блондина, но грудь неприятно садит. — я не поверю, если ты скажешь, что тебе не страшно. малфой застывает только лишь на секунду. у него маска на маске, за которыми не видно лица, хотя иногда и те спадают, но виднеется кривой изгиб губ. — не тебе говорить об опасности, аврор. — и драко дарит ему одну из своих самых обольстительных улыбок и опустошает стопку одним глотком. — если бы я хотел умереть от старости, то выбрал бы другую профессию. — я хотя бы обвешан защитными амулетами с ног до головы, а не бегаю по месту преступления в одном пальто и с маленьким чемоданом пробирок. — поттер явно хотел прошипеть это яростно, но выходит как-то не особо убедительно. — ну, а зачем мне все эти защитные амулеты, если со мной есть ты? — кажется, что драко репетировал этот диалог раньше. иначе никак не объяснить его быстрый выпад на колкий комментарий про любимую черную вещь в гардеробе. — я не смогу уберечь тебя от самого себя. — нотки ностальгии в голосе упрямо режут слух. — я уверен, что под этой рубашкой новых шрамов прибавилось на сотни. — давай лучше выпьем вместо этих взаимных препирательств? — драко учтиво игнорирует комментарий о шрамах и наполняет стопки джином до краев. — за тебя, поттер. два изящных округлых сосуда громко сталкиваются, чтобы сразу разлучиться. после нескольких стопок джина с цветочными нотами мир выставляет все свои яркие детали наружу, а поттер жадно цепляет их своим вниманием. многозначительные реплики вокруг становятся понятнее и обретают больше смысла. люди легче читаются в своих жестах, хотя точно уверены, что всё совсем наоборот. и идеи кажутся лежащими на каждом шагу, в незначительных мелочах, мимо которых проходят все остальные. после нескольких стопок этого джина не меняется только малфой. в ныне существующей вселенной видимо нет пока такого опьянения, которое изменило бы драко. он один так твёрдо держит подбородок, пока все, словно попавшие в шторм, качаются в экстазе. ему, вероятно, просто не нужно ни за что держаться, когда у него есть он сам. — как ты вообще попал в министерство? — гарри закуривает, выпускает дым и щурится, будто старый кот, наблюдая, как драко переводит на него взгляд удивлённо-вопросительный. — после нашей истории я закончил обучение экстерном, потом во франции тоже экстерном. вывалил кучу дипломов на грейнджер, и теперь я тут. — очень многословно, малфой. я даже джин налить не успел. — гарри напряженно разглядывает длинны пальцы, отбивающие нервную дробь по столу. — ты мне лучше расскажи. — малфой откидывается на стуле и деловито складывает руки на груди. — это же не у меня появилась сначала жена, а потом уже бывшая жена. гарри теряет дар речи на долгую минуту. он даже воздухом из никотина не давится, лишь медленно моргает, закрывая глаза на доли секунд подольше, а потом сжимает сигарету у рта. драко так похож на провокацию в этой белой рубашке и с бутылкой джина на столе. а этот вызывающий властный взгляд убивает быстрее авады. перед поттером — не человек, скорее олицетворение таинственности тьмы. не тупая кровожадность, но погибель любой помехе. не скупая бесчувственность, но до страшной рациональности избирательное сочувствие. если бы художник писал портрет драко, у него не получились бы эти глаза с разными взглядами: один смотрит на тело, а другой — сквозь него в душу. гарри хочется ударить его проклятьем, чтобы после этой встряски он прекратил эти пытки. или дать ему пощёчину, но для этого малфой слишком далеко, их разделяет стол. — понял, что я ее не люблю. — и его голос даже не дрожит. — все. — от меня требуешь историй, а сам рассказывать не хочешь. — драко привычно растягивает гласные и только очерчивает указательным пальцем край бокала, не поднимая глаз. и поттер взрывается. — я понял, что не люблю ее. — гарри глотает стопку джина, не моргая. — понял, что все это был лишь способ забыть тебя. — еще одна стопка осушается за секунду. — понял, что никто и ничто не сможет тебя затмить. — третья пролетает незаметно. — доволен? — четвертая остается нетронутой. уколы совести заставляют малфоя извиниться, но он не успевает ничего сказать, так как герой пулей вылетает на улицу.

***

— поттер. — отвали, малфой. — его злость слишком осязаема. воздух вибрирует, заполняя каждый сантиметр улицы. — поттер. драко находит его около входа с дрожащими от гнева ладонями. конечно, если спросить у поттера прямо сейчас, что же заставляет его тело биться в истерике, тот бы ответил короткое «алкоголь и ничего больше.», но это было бы всего лишь на половину правдой. малфой просто теперь не оскорбляет, не лезет на рожон, а задает вопросы, которые задавать не стоит. он упрямо лезет в кровоточащую рану длинными пальцами и ковыряется там до тех пор, пока поттер не взывает от боли. многие бы назвали это пыткой или черным издевательством над старыми порезами, которые не успели еще даже полноценно зажить, но малфой зовет это провокацией, а уж жертве решать: следовать зову или нет. — я специально убрал метку. — шепчет тихо, будто их, как в детстве, кто-то подслушать пытается. — тогда я накачался и изрезал руку, чтобы это изображение больше никогда не заставляло тебя отвести глаза. это был последний раз, когда я был под наркотиками. — голос срывается. — я чист два года и девять месяцев. — я никогда не…— гарри старается оправдаться, но, слава мерлину, успевает в этот раз укусить себя за язык. врать малфою в такой момент не хочется. спугнуть секунду искренности — проговорить самому себе же смертный приговор. — когда я употреблял, ты всегда говорил, что она отвратительна и что я трус. и я согласен с тобой. неожиданно для поттера на плечо ему ложится холодная рука драко — как будто тот нерешительно тянет его из мрака обратно, всё равно давая при этом выбор. допуская, что выбор может быть «не возвращаться». — что? — гарри неприятно видеть то, как на лицо малфоя набегает тень, и вокруг словно меняется погода из-за того, что мрачнеет блондин. — и я решил, что еще более трусливым будет жить с татуировкой до конца своих дней, поэтому я вырезал ее. драко убирает руку с чужого плеча, поджигает сигарету, оглядываясь по сторонам. бар закрывается, а они даже не успели заплатить за джин. остается только надеяться, что поттеру, как знаменитости, простят одну бутылку. — на службе я нахожусь, потому что считаю, что это мое место. что я заслужил быть здесь. — похоже, он действительно верит в то, о чем говорит. — не только из-за моих заслуг и знаний, но и из-за моих грехов. гарри кивает, но малфой не видит этого в ночной темноте. — я знаю, что ты и гермиона переживаете за меня. — драко говорит, хотя его горлу больно от напряжения в связках, но он точно знает, что просто обязан произнести это. — да, ты прав, шрамы есть и их много, но моя работа мне важнее моего тела. я помогаю людям, поттер. и теперь я помогаю тебе. — это не стоит того. — гарри тихо шепчет куда-то вниз и слегка дотрагивается до чужой ладони. — это мое искупление, поттер. — драко руку не убирает. брюнет садится на бордюр и даже не обращает внимания на то, что брюки в момент становятся мокрыми. все это выглядит как сцена из какой-то второсортной мелодрамы: бутылка джина, сигареты и два бывших партнера, рассказывающих о том, что происходило за все три года их отсутствия в жизнях друг друга. жалко только, что на главного героя поттер совсем и тянет. его не тянет пить, его и рыдать не тянет. лишь вот так облокотится на стену, молчать, то закрывая глаза, то снова открывая. в голову даже не лезет претендент на главную роль в этой якобы драме, но гарри знает точно, что все его знакомые назвали бы имя малфоя. ему подходит. с его платиновыми волосами, с чёрным клеймом на предплечье и самобичеванием. ему настолько подходит, что это пугает до чертиков. — я сделал ей предложение будучи под алкоголем. мы практически не спали с ней. если быть точным, то вообще не спали. за полгода года брака, представляешь? — гарри усмехается и резко проводит рукой по волосам. — я был так зол, когда ты увидел тебя там, в министерстве, ты даже не поздоровался со мной. — грустные нотки в голосе слишком ощутимы, поэтому поттер неосознанно закрывает лицо. — а после нашей встречи я пошел к гермионе, я такое там устроил. — от одного только воспоминания становится немного стыдно. — я был очень зол на нее, на себя, на тебя. и даже сегодня я пришел к ней опять, обвинил ее в том, что ей абсолютно все равно на то, что ты отдашь свое здоровье по каплям на этой чертовой работе! — гнев снова впрыскивается в каждое слово, и кулак поттера врезается в асфальт. на них озираются прохожие, но никто не останавливается, потому что в ночной темноте совершенно не видно лиц, всем плевать, что поттер — герой магического мира, а ещё всем плевать, что поттеру в мясо драко разодрал сердце, и гарри должен выхаркать его со слюной и кровью, пока дыхательные пути не забились дурацкими чувствами. — я даже не хочу представлять лицо грейнджер, когда ты накинулся на нее с оскорблениями. малфой устало вздыхает, видя, как гарри неловко пытается встать. последние стопки джина явно дают о себе знать. единственное, что остается — потянуть поттера за руку и подставить другую, когда тот качается из стороны в сторону от такой резкой смены положения. — ты вечно ее защищаешь. — у гарри заплетаться язык, и он по-доброму ударяет собеседника в плечо. — у вас прям особенная любовь. — ну, а кто знал, что ты такой нервный. — драко задерживает взгляд на чужом кулаке, дожидается, когда кожа вновь избавится от ран уже второй раз за день. — думаю, что грейнджер успела пожалеть, что заняла пост в министерстве. — я всегда такой, когда дела касается твоего здоровья. — гарри раздражается в секунду и прижимает указательный палец к груди. — ты опять лезешь в говно по собственной инициативе. — все, хватит. — драко перехватывает крепкую ладонь и забрасывает ее себе на плечо. — я отведу тебя домой. — поставь меня на место, это приказ. гарри смеётся отрывисто, морщась то ли из-за боли, то ли из-за дурацкого отвращения (к самому себе или к малфою?), пытается убрать руку с плеча, но драко сильнее прижимает непокорного героя к себе. — это я колдмедик, поттер. сейчас старший по званию — я.

***

— не скули, поттер. драко поднимает его с пола и отряхивает мантию от грязи. трансгрессия удается лишь с третьего раза из-за дурманивающего действия алкоголя. поместье поттера встречает драко унылой ностальгией. практически ничего не изменилось среди этих серых стен. все те же величественные шкафы, старинные портреты и золотые награды под слоем стекла. малфой даже готов поспорить, готов поставить на свое слово все семейное состояние, что где-то на кухне в самом далеком шкафу все еще стоит маленькая бутылочка вишневого ликера. ведь «породистая» аристократия способна безо всякого внешне видимого ущерба для себя впитать столько вредного, сколько убило бы обычного человека. иного объяснения тому, как много табака, алкоголя и прочей чертовщины исчезало в малфое совершенно незаметно, как в колодце, где никто никогда дна не видел, просто не существует. если верить крайне редким рассказам его мать вообще невозможно было застать с пустыми руками. миссис малфой никогда не была одинока. и это неумение остаться в одиночестве, как и навык усваивать немыслимые объёмы разрушительных веществ, это словно отличительная черта малфоев кочующая по их генам вместе с фамилией. а поттеру, хоть он в дальнем родстве с блэками, как и в девичестве нарцисса, хватает всего лишь парочки стопок джина, чтобы опуститься в омут алкогольного состояния. — это ты во всем виноват, малфой. гарри цепляется за него словно ребенок, практически повисает на крепких плечах, пока драко кладет его в постель. — конечно, поттер. и драко даже не смеет спорить, а только накрывает одеялом до подбородка и учтиво поправляет подушку. и он знает, что с утра поттер будет нетвердыми шагами ступать на кухню, уже представляя себе благословенный вкус ледяной воды, которая спасёт его горло, поэтому чисто из вежливой заботы малфой оставляет зелье от похмелья и стакан воды на прикроватной тумбочке. все чистокровные знают тайну зелья, которое идеально спасает от похмелья, ведь приёмы случаются часто, а на следующий день необходимо идеально выглядеть. жаль только, что драко прекрасно разбирается в людях и алкоголе по той причине, что не пьянеет ни от первого, ни от второго. и когда гарри засыпает, драко так и норовит ненавязчиво провести рукой по темной челке. в голове только крутится: я не люблю его я не люблю я просто смертельно пьян