you complete me

Пак Чонсон — Обычный ученик старшей школы искусств. Еще немного — и выпускник. Учился этот Чонсон вполне себе, ни горячо - ни холодно. Оценки были как у всех - хорошие, ведь получить плохую отметку здесь труднее, чем увидеть живого динозавра. У Пака и друзья были, хорошие. Милашка Ким Сону, похожий на маленького лисенка, сбежавшего с рисунка учеников художественного и его полная противоположность — Пак Сонхун. Он совсем не милый, больше похож на оживший айсберг, и на такой же оживший портрет какого-нибудь искусного живописца. До сих пор не понятно, как так получилось, как эти абсолютно разные люди стали находиться вместе на протяжении всего времени сколько земля существует помноженное на три, но противоположности притягиваются, правильно? И знаете, было хорошо жить, не думая ни о чем, но надо же было этому полу-человеку полу-коту перевестись к ним в класс за пару месяцев до выпускного? Он заполнил все мысли блондина, все поля в тетрадке забиты его очертаниями, а Ким и Пак уже готовы предугадывать сегодняшние слова старшего про новенького — Ян Чонвона. — Ну вы посмотрите на него только! Нет-нет, не буквально! Да не поворачивайтесь блин! — Старший Пак ловит парней за подбородки, не давая им смотреть за свою же спину, чтобы Вон ненароком не словил три пристальных взгляда и не смутился, а потом не начал обходить эту компашку стороной. — Слушай, мы уже поняли, что ты ему в щечку тыкнуть хочешь, сбавь уже свои повороты, — Хун набирает на палочки немного риса, отправляя в рот Киму, который с кем-то агрессивно переписывает в какао. Оставляя металлические палочки во рту младшего, Сонхун и сам заглядывает в телефон лисенка. — Ты серьезно споришь с Рики из-за того, что он назвал этот оттенок розовым, а не персиковым? — В ответ лишь короткий кивок, а затем каждому в лоб прилетает по щелбану. — Хён, ты с ума сошел? — Сону потирает лоб внутренней стороной левой ладони, а правой старается щелкнуть старшему по носу, но его быстро ловят за запястье, не давая совершить эту маленькую глупость. — Слушайте, вы же обещали мне не сидеть в телефонах, ну посмотрите не меня хотя бы, — Блондин получает два взгляда, полных осуждения, но в ответ он лишь закатывает глаза и громко выдыхает. — Нет, ладно, я все понимаю конечно, но я слушал то, как вы нылись по друг другу. Я слушал это каждый божий день — один мне в одно ухо орал: «Господь, храни Пак Сонхуна как зенице око!», а второй мне во второе орал: «Ким Сону такой милый! Эй, этот японец что, пристает к нему? Я щас ему надаю. В смысле он его брат?» Вы же не слушаете нытье по мне от того же Чонвона! Тем более, вас двое, а я — один. На гордо поднятый подбородок и руки на груди младшие реагируют смехом. Громким таким, что привлекают они на себя все внимание. И первое, что замечает на себе Чонсон, когда устало открывает глаза — взгляд Яна, который тихонько смеется, прикрывая рот малюсенькой ладошкой. Пак чувствует, как вся его голова заливается пунцовым оттенком. Как же ему хотелось под землю провалиться прямо сейчас. Или тыкнуть в его ямочку на щечке. Да все, что угодно, лишь бы не находиться здесь в этот момент. Хотя нет, хочется чтобы пропали все, и Чонсон всегда ощущал на себе этот взгляд. — Хён, как дела? — Чонвон подлетает к Сону и, запыхавшись, падает на стул, с которого потом так же удачно чуть ли не валится, потому что глазомер подводит, особенно после такого марафона. — Ой, Вон-а, привет. Какими судьбами? Откуда ты так бежал? — Сону выпускает из рук телефон, в котором некоторое время еще горит переписка с "my icehoon🤍". Ким и Пак снова общались ни о чем, находясь в соседних кабинетах, потому что «Вообще-то, мы в школе! Это нормы этикета и приличия!». — Просто хотел заскочить к любимому хёну перед уроком, — Ян мило улыбается, а Сону лишь вопросительно смотрит на него в ответ. Янвон, Сонхун и Чонсэн - все в одном классе учатся, только Киму не повезло оказаться в их параллели, не совсем одинокому, ведь тут его горячо любимый братишка, а так же Хисын и Джеюн, с которыми он конечно не прям отлично ладит, но они все таки одноклассники, а быть в хороших отношениях с одноклассниками - залог хорошей учебы до конца. Так откуда же так бежал этот невероятно симпатичный коричневый кот, если прямо сейчас у них урок в соседнем кабинете? — Знаешь, Сону-я, мы же друзья, да? Ну так вот. Чонсон-а же сто процентов проводит где-то свободное время после школы, да? Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, скажи мне, где! Я так хочу поговорить с ним! — Ох, Ян Чонвон… — Сону выдохнул, потому что думал, что что-то страшное уже случилось, раз Вон с такой скоростью бежал. Только откуда он, мать твою, бежал, что с него можно уже литрами воду выжимать? — Вообще, я не должен говорить этого, потому что это единственное место, где он может находится наедине с самим собой. Иногда с гитарой, иногда с блокнотом и карандашами, рисуя в нем те…Ой, я этого не говорил, если что. Вообщем, я скину тебе адрес этого места, он приходит туда к 5 вечера, будь готов, Янвон, — Ким тихо хихикает в кулак, отворачиваясь обратно к телефону. Находит в какао чат с брюнетом, скидывает туда неизвестный Вону адрес, а после разворачивает парня, чтобы он шел и усердно доучивался, правда, Сону не думает, что мысли Чонвона прямо сейчас будут забиты мыслями о учебе и совсем скором выпускном. — Хун, отстань от меня уже. Я понимаю, тебя Сону-я игнорит, но донимать меня не обязательно. — Голова блондина падает прямо на большой учебник по Истории Южной Кореи и ладонь младшего, чтобы удар лбом об эту надоедливую книгу был не таким громким и раздражающим. Чонсон, конечно, безумно благодарен младшему за этот «невероятный жест доброты», но ему явно хочется прямо сейчас убрать и этот ненавистный учебник по истории, и холодную ладонь из под своего лба, чтобы его голова точно пробила эту парту. Пак очень устал уже от этой рутины, еще и дома его ругать будут, мол, все на курсах сидят допоздна, а ты, распиздяй неблагодарный, шляешься где-то. Чонсон находит успокоение во времяпровождении с самим собой на небольшой лужайке в паре километрах от своего дома. Хотя, это даже лужайкой назвать нельзя — всего лишь часть старой детской площадки, вокруг которой возведены совсем уже никуда не годящиеся двухэтажные дома, которые словно тронь - обрушатся на тебя, начиная с крыши. Пак любит слушать музыку и рисовать там, иногда играть на гитаре, записывая на видео, а иногда просто забывается на старых, богом забытых качелях, которые скрипят до пульсации в висках. Надо придумать, чем заняться там сегодня, но позже, после уроков, когда он пойдет домой, или когда будет выходить из дома с фингалом под глазом и разбитым носом. Не важно, сейчас Пак проваливается в дрему, пока учитель по истории настраивает прожектор. — Чонсон-а, — Мягкий голос приторно тянет последний слог, заставляя блондина подскочить на месте и пару раз похлопать ресницами. Твою мать. Рядом с ним прямо сейчас сидит его предмет обожания, и с нежностью смотрит прямо в душу, поправляя выбившиеся из укладки пряди? Может, Паку это все еще снится? Нет, эти легкие прикосновения вполне себе настоящие, потому внизу живота предательски сильно затягивается узел, а уши краснеют с каждым ощущением его таких по-кошачьи мягких подушечек пальцев. — Чонсон! Эй, Пак Чонсон! — Брюнет зовет Джея, пальцами щелкает перед его лицом, а у блондина словно загрузка перед глазами, и обезьянки с металлическими пластинами. Чонвона это выводит из строя, и он решается на смелый поступок — оставляет легкий поцелуй в уголке губ старшего. Вопросов становится еще больше. Но блондин церемонится не собирается. Он берет руками лицо напротив, оставляя размытый чмок на чужих губах, и чувствует своими ладонями, как к кошачьему лицу приливается кровь, как сильно горят щеки младшего. — Твою ж, извини, Вон-а, я не должен был… — Но Чонсону не дают договорить чужие губы, которые так неряшливо и неумело оттягивают сухую кожицу, из-за чего в поцелуе чувствуется привкус металла, но он быстро перебивается чем-то приторным, скорее всего младший грыз грушевую карамельку. Руки Вона по свойски гуляют по подтянутому телу старшего, прижимая к себе крепче. Блондин отодвигается подальше от своей парты, на котором остался лишь блокнот с рисунком профиля парня, похожего на кота, который улыбается так, что глаза становятся полумесяцами, а улыбка во все тридцать два открывает вид не только на ровные белесые зубы, но и на очаровательную ямочку на щеке, а снизу подписано " Ян Чонвон. Человек-кот " и сегодняшняя дата, которая запомнится обоим парням надолго. Брюнет перебирается Паку на бедра, восседая на них словно на троне, и разрывает поцелуй, от которого остается лишь тонкая ниточка слюны. Чонсон тихо ноет, когда чувствует на своей шее обжигающее дыхание, а после вжимается одной рукой в чужую ляжку, когда зубы впиваются в шею, оставляя крупный след, который явно не сойдет к утру. — Хён, ты очень красиво рисуешь, — Ян зацеловывает свои укусы предельно осторожно, словно еще одно прикосновение разгоряченными губами - и старший растворится, или проснется. В принципе, так и есть. Чонсон оттягивает волосы на затылке, а после наконец льнет к заветным губам, очерчивает языком зубы, и наконец встречается с таким же нетерпеливым языком младшего. — Но в жизни я еще привлекательнее, правильно? Дразнится, черт возьми. Он точно кот. — Да, Чонвон-а. Ты мне так сильно нравишься, что я готов рисовать тебя на каждом свободном квадрате, чтобы наконец-то получилось передать твою природную красоту на бумаге, — Шепчет блондин, от чего у младшего табун мурашек пробегает по всему телу. Он целует за ухом, ведет влажную дорожку по шее, останавливается на ключицах. Чонсон оставляет на Яне свою отметину, чтобы никто больше не посягал на его Котвона. — Пойдем скорее, я хочу показать тебе одно место. Прошло достаточно мало времени, но тянуть некуда больше. Настал выпускной, которого так ждали абсолютно все старшеклассники. Чонсон проспал добрые 8 часов, что для него является более чем, если не отличным результатом. Он быстро собрал все свои вещи в небольшой черный рюкзак с брелком белого кота, который его парень так старался ему делать на протяжении полутора недель. Он быстро накидывает на себя объемный пуховик и теплый шарф и бежит из дома так, что пятки сверкают. Пак должен забежать в цветочный за гипсофилами для Вона, и за коробкой первых попавшихся под руку конфет для любимой учительницы. Идеально выглаженная рубашка кажется снова станет "как из жопы" как говорил Хун. И младший словно знал о том, что блондин вспоминает его фразы, поэтому решил, что самое время позвонить своему другу. — Ээй, Чонсэн, ты когда будешь? — Голос это далеко не Сонхуна, видимо, они с Сону ночевали вместе и, ставлю сотку, прямо сейчас Ким накручивает угольные пряди на утюжок и слегка бьет его по голени, когда он вертит головой. — Если бы Хун-а вытащил свое шило из жопы - мы бы пришли вовремя, поэтому мы слегка опоздаем, скажи спасибо Пак Сонхуну. Это было даже ожидаемо. Сонхун совсем нетерпеливый. — Спасибо Пак Сонхун за то, что в твоей жопе все еще играет детство, потому что я тоже немного опаздываю. Все, пока Ддону, держать телефон плечом не очень удобно. — Чонсон быстро отключается от звонка и пулей вылетает из магазина. У него есть 10 минут чтобы добежать до дома Чонвона, иначе он заставит его ждать. Негоже ведь принцу с цветами опаздывать, правильно? Поэтому Пак разгоняется до своей, наверное, максимальной скорости. Если бы рядом с ним сейчас ехала гоночная машина - он и ее бы обогнал, лишь бы успеть к Яну. — Чонсон-а, — Вон выходит из своего подъезда медленно, пряча руки за спиной. Но стоит Яну выйти из двери полностью, он видит такую картину: блондин с настежь распахнутой курткой развалился на коричневой лавочке, его бежевый шарф валяется на асфальте, его лицо красное полностью, а грудь вздымается с неистовой скоростью. Конечно, Чонвон не упускает возможность похихикать с такого парня, и, естественно, сфоткать это на память. — Пак Чонсон, что произошло? — Это тебе, котенок, — Старший встает, делая самое серьезное лицо на планете земля. Вон искренне смеется, от чего появляются невероятные ямочки на щечках. И кто Чонсон такой, если откажется поцеловать своего парня в его чудесные щеки? Пак передает Яну букет, а тот лишь ухмыляется, оставляя быстрый поцелуй на любимых губах, закидывая в карман пуховика маленькую коробочку. — Это подарок тебе на выпускной, открой сейчас, — Чонвон виснет на чужой родной шее, пока Пак пытается одной рукой открыть маленькую коробочку, второй придерживая парня за талию. Это. Цепочка. С. Кошачьей. Лапкой? — У нас теперь парные, смотри, — Ян вытаскивает из под белой рубашки тонкую цепочку с подвеской в виде кошачьей лапки, только черного цвета. — Теперь ты не отвяжешься от меня, Пак Чонсон. Брюнет утягивает старшего в поцелуй, не боясь того, что укладка совсем пропадет с блондинистой головушки и жалкие попытки в макияже потекут. Старший не боится ничего, когда рядом с ним его кот. — Побежали скорее, а то опоздаем! — Хун-а, Ты лучший! Сделай эгье! — Чонсон дерзит младшенькому, чтобы черноволосый сделал недовольную мордашку, которая всегда будет красоваться сайте школы. Совсем скоро на забирать свои аттестаты пойдут Чонвон и Чонсон. Ладони значительно потеют, а коленки трясутся. Что же станет с этими двумя после выпуска? Останутся ли они такими же счастливыми, какие они есть сейчас? Из своих мыслей выводит лишь прохладная ладонь, большой палец которой аккуратно очерчивает точеные скулы, успокаивая. Пак накрывает его ладонь своей, целует теплыми губами, чтобы согреть. Самое время подниматься на сцену. Они идут поодаль друг от друга, из-за чего Пак кусает свои щеки изнутри. Ему не хватает прямо сейчас его ладони в своей, ему не хватает его теплого взгляда рядом с собой, хотя проходит доля секунды. Оба парня поднимаются на сцену, забирая из рук учителей синие папки с табелями. Ян сразу тянется к микрофону, хватая Пака за запястье. — Я не так давно учусь в этой школе, поэтому для меня здесь все в новинку, и выпускаться так скоро - обидно, я словно не до конца прочувствовал атмосферу этого места. Но самое главное - я безмерно счастлив тому, что получил здесь за такой короткий промежуток времени. — Вон уже готов был ставить микрофон обратно в стойку, чтобы отправиться скорее к своим друзьям, Пак явно не на это настроен. Он перехватывает микрофон из малышки-ладошки своего кота, тяжело вздыхает, и, наконец, собравшись с мыслями, выдает: — Я люблю тебя, Ян Чонвон. Вон лишь хлопает глазами, но сокращает расстояние так же быстро, как это делает Чонсон. Этот поцелуй искренний и нежный до мозга костей, уши и щеки заметно пламенеют от такого признания, но теперь все будут знать о том, что они чувствуют друг к другу. Это не конец, это начало чего-то нового для Пак Чонсона и Ян Чонвона.