День Святого Вазелина

Напыщенный, как павлин. Нет, скорее, как петух. Точно! Петух в курятнике. И прическа такая же. Гребень точно такой же. Один в один. Высокий какой. Дохуя высокий. Это чтобы было больнее падать. Высокий шкаф громко падает. Вот если бы он тут растянулся, прямо на глазах у всех этих тёлок, прямо перед тренажёрами, было бы ржачно. Ох, как же он бесит. До тошноты. И то, что он постоянно шутит с ними со всеми, постоянно ржёт. Громко ржёт. Тише нельзя? Слышно его из другого зала. И ещё эта дебильная привычка бить рукой по чему-то во время смеха. Или по кому-то. Нельзя смеяться спокойно? Ну, или не так по-дебильному? Точно — по-дебильному! Прическа у него точно выглядит по-дебильному. Ну не будет нормальный пацан тратить столько времени и какой-то хуеты какого-то геля на волосы на голове. Это же просто волосы! Рукой пригладил и пошёл. А этот — нет, по-любому ещё и расческа у него не одна. И руками же ещё надо постоянно поправлять. — Лёх, чего завис? Та тётенька в красном уже несколько минут пялится на тебя в ожидании. Мне кажется, она к тебе пришла на персональную тренировку, — невысокий темноволосый парень с постоянно улыбающимся лицом похлопал Лёшу по спине, отвлекая от настырных мыслей, которые постоянно лезли в голову с тех самых пор, как в их спортивном комплексе появился ещё один тренер. Щёрбаков перевёл рассеянный взгляд на женщину средних лет и натянул уныло-приветливую улыбку на лицо. Звезду балета из неё уже не сделаешь, но деньги зарабатывать как-то нужно. Лёша самоотверженно трудился в «Арене» уже несколько лет. Закончил школу, в университет не поступил, оттрубил положенное время в армии и вернулся домой, не зная, чем заняться. Работать на заводе или курьером жутко не хотелось. А особых умений или знаний у него не было. Гонял по улицам с другими пацанами, шатался по стройкам, взбираясь на верхотуру, прыгал по заборам. В общем, вёл насыщенную атлетическую жизнь. В спортзал Щербакова притащил друг детства Славка, который ходил туда иногда боксировать. Заманил Лёшу тем, что в зале можно было безнаказанно пялиться на девушек в обтягивающих майках и лосинах и бесплатно пить соки и какао. После слов «бесплатно» и «какао», Лёша дальше и не слушал. В «Арене» всегда требовались тренеры для групповых и персональных занятий, и Щербаков без труда прошёл собеседование. Пришлось, конечно, подтянуть свои способности общения с клиентами — значительно снизить содержание матов на единицу речи, не подкалывать клиентов и громко не ржать, когда у них что-то не получалось. И несколько лет всё было хорошо. Даже отлично. Лёша отрабатывал свои законные восемь часов в день, попивал бесплатное какао и периодически мутил с симпатичными клиентками или просто посетительницами спорткомплекса. Подумывал даже завязать с одной из них серьёзные отношения. Но в последний месяц всё как-то не заладилось. Началось с того, что директор «Арены» решил расширить спорткомплекс и достроил ещё один зал, где разместили несколько помостов с боксёрскими рингами и сопутствующим инвентарём. Ремонт был очень громким и заставил нескольких Лёшиных клиенток отменить ряд тренировок. Потом директор нанял нескольких новых тренеров, чтобы те вели групповые и индивидуальные занятия по боксу. Эти молодые крепкие парни, фигурируя мимо тренажёров и прочих мест, где Лёша проводил свои занятия, однозначно оттягивали часть женского внимания на себя. И Щербаков мог бы даже с этим смириться, если бы один из новеньких не задевал его постоянно своими комментариями и неимоверно не раздражал бы Лёшу. Просто своим внешним видом и присутствием. Напыщенный, как петух, но петух очень высокий и накачанный. Именно такие ассоциации всегда мелькали у Лёши в голове, стоило ему завидеть в конце зала с тренажёрами или возле стойки с соками Нурлана. Ко всему прочему, парень был казахом, что придавало некого азиатского шарма всем тем оскорблениям, которые Лёша выдумывал у себя в голове, но редко произносил вслух. Сегодня трудовой день тоже начался с подкола, когда Нурлан, проходя мимо Лёши, который мирно попивал какао и никого не трогал, сказал, что у детских групп занятия начинаются только после обеда, поэтому Лёше стоит найти свою маму и отправиться домой. Лёша в долгу не остался и просто послал Нурлана в боксёрский зал с транзитом через мужской половой орган, а лучше через несколько. Обменявшись любезностями, оба разошлись по своим рабочим местам. Истратив все силы и терпение на последней тренировке с тётечкой в красной футболке и чересчур обтягивающих крупные габариты лосинах, Лёша облегчённо выдохнул. Можно было снять с лица фальшивую улыбку и больше не делать вид, что до «звезды балета» совсем рукой подать. Лёша попрощался с последней клиенткой на сегодня и отправился в раздевалку. Хотелось побыстрее принять душ, одеть свежую одежду и отправиться домой спать. Дневная смена заканчивалась около одиннадцати. Стянув по дороге влажную футболку и небрежно кинув её на скамейку возле тренерского шкафчика, Лёша заметил уголок бумажки, которую втиснули в щель между дверцей и стенкой. Он остановился и нахмурился. Это уже было не в первый раз. За последние две недели это была третья записка, которую ему подбрасывали. В первых двух говорилось, что он клёвый и очень спортивный. И Лёша мог бы даже порадоваться, что кто-то осыпает его комплиментами, но проблема заключалась в том, что в мужскую раздевалку попадали исключительно мужики. Даже уборщик у них был мужчина. Так что излишнее мужское внимание к своей драгоценной персоне Лёшу не радовало. Открыв шкафчик и подняв упавшую вниз бумажку, Лёша развернул её и прочитал очередное послание. Щёки еле заметно окрасились румянцем, и он ещё раз перечитал написанное. «Отличная задница, зайчик. Особенно во время глубоких приседаний и выпадов. Делай их почаще. Тебе идёт». Услышав громкий смех парней, которые завалились в раздевалку после последней тренировки, Лёша судорожно скомкал в руке непристойное послание и швырнул в ящик. Схватил полотенце и отправился в душ. Быстро намыливал кожу и смывал мыльную плёнку тёплыми струями воды, намереваясь поскорее покинуть это заведение. Теперь со всеми тут надо было быть начеку. Особенно в душевой. Мало ли, кому-то придёт в голову присунуть в его «отличную задницу» прям здесь. Лёша замотал бёдра большим полотенцем, стараясь укутаться как можно плотнее, и направился к своему ящику. Уже на подходе к заветной дверце увидел сидящего рядом Нурлана с ухмылкой, которая не предвещала ничего хорошего. Внутренне собравшись отбивать словесные атаки, Лёша подошёл к своему ящику и открыл дверцу. Нурлан продолжал сидеть и с улыбкой сверлил его узкими глазами. — Что? Отбили мозги и забыл, где твой ящик? — Лёша не выдержал и атаковал первым. Зря. — Зайчик, — голос Нурлана был до приторности сладким, — ты, кажется, это потерял. Он поднял руку и в пальцах была зажата проклятая записка. Лёша бросил быстрый затравленный взгляд в шкафчик — там было пусто. Когда он доставал полотенце перед душем, эта злосчастная бумажка и выпала, так некстати попавшись именно Нурлану. Лёша стоял и не знал, забрать ли тайное послание и возмутиться или отнекиваться до последнего, не признаваясь, что это его. — Я не знал, что зайчик у нас, оказывается, редкого вида, — ухмылка Нурлана стала ещё шире. — Не белый и не серый, а голубой. Громкий низкий смех заполнил раздевалку, привлекая взгляды ещё нескольких парней, который переодевались у другой стены и не обращали до этого момента на них внимания. — Сам ты пидор. Я не из этих ваших, — Лёша злобно выхватил записку из длинных сильных пальцев, скомкал и швырнул её со всего размаха в корзину для мусора. — Ну зачем ты так? А вдруг у кого-то самые благие намерения, и кто-то признался тебе в любви? — Нурлан наигранно сделал серьёзное и даже сочувствующее выражение лица, а потом снова засмеялся. — Вам зайчикам тоже нужно как-то устраивать свою личную жизнь. А то вы такие редкие. Лёша снова послал Нурлана ко всем мужским половым органам, быстро оделся и вымелся из раздевалки, под смех уже нескольких парней. Заебись, только этого мне не хватало. Лёша шагал по ночной улице, с обидой прокручивая в голове последние слова Нурлана. Мало того, что на мою задницу постоянно пялится какой-то маньяк-гомик, так теперь и все остальные будут меня считать пидором. Ну, заебись, признание в любви.