Когда замолкнут часы

Если бы ещё пару дней назад кто-то сказал Юре, что у него дома висят совершенно неприметные, но до ужаса раздражающие из-за своего постоянного тиканья, часы, он бы наверняка удивлённо приподнял брови, а потом, вернувшись домой, долго вслушался в тишину квартиры. Но сегодня мерзкий отсчёт секунд действовал на нервы так сильно, что скрип дверей и то казался ни капли не хуже, чем песня любимой рок-группы. Скажем так: двери большую часть времени молчали. В этом то и была их прелесть: они не трогали тебя, пока ты не потрогаешь их. А вот с часами так договориться не получится. Они либо замолкают насовсем, либо до тех пор, пока им великодушно не поменяют батарейки, которые чудесным образом стираются из памяти именно в тот момент, когда проходишь мимо прилавка с товарами для дома. Секундная стрелка в очередной раз прошла свой круг, и следом за ней потянулась минутная. Юра точно не знал, сколько кругов этого бесконечного марафона он успел за сегодня увидеть, но прекрасно ощущал, как с каждой минутой этот день становился только хуже. В голове, постоянно переполненной самыми сумасшедшими, но в то же время не такими уж и плохими, идеями, было непривычно тихо и пусто. Нет, даже не так. Скорее тут подойдёт слово «пустынно». Пустоту можно заполнить чем угодно, а вот в пустыне шансы на жизнь есть разве что у кактуса и верблюжьей колючки. Что, в свою очередь, тоже было весьма неплохо, для таких-то условий, но не совсем решало проблему Юры. И что самое обидное: ругаться можно было разве что на себя. Ведь Костя предупредил заранее. Мало того, что предупредил, так ещё и несколько раз напомнил, в какой день и час он приедет. И будь Юра хотя бы чуть-чуть умнее, он бы начал готовиться заранее. Сел бы и спокойно подумал, что он успеет и, что не мало важно, сможет сделать, чтобы со спокойной душой поздравить своего, прости Господи, парня на день влюблённых. Но желание оставить всё на последний момент и мысли «да ладно, осталось много времени» всегда были сильнее какого-то жалкого здравого смысла. И ладно, если бы за подарком можно было сходить в магазин и особо не заморачиваться. Тут главное надеяться на свою удачу и знать места, где продавалось что-нибудь интересное или, в крайнем случае, полезное. Но внезапно для Кости стала важна душа. Чувства. Правда на предлог вложить всю свою любовь в покупку чего бы то ни было, в ответ послышалось такое многозначительное молчание, что Юра успел несколько раз пожалеть о нелепой шутке. Часы, чёрт бы их побрал, продолжали тикать. А в голове по-прежнему было пусто. Конечно, какие-то идеи всё же были, но даже в мыслях они звучали до невозможного абсурдно, и страшно было представить, насколько же плохо всё получится в реальной жизни. В памяти до сих пор мелькала открытка, которую Юра пытался сделать пару месяцев назад на новый год. В худшем состоянии, чем бедный лист картона, был разве что журнальный столик, который отважно пережил нападение ножниц, клея и нелепых блёсток, до сих пор сиявших в разных углах квартиры. Со стихами была примерно такая же история. Иногда они получались забавными, но ни капли не романтичными и уж точно не похожими на подарок любимому человеку. Да и о каких стихах думает Юра? Он ведь не в сопливом романчике живёт, в самом то деле. Наружу из лёгких вырвался уставший вздох, который не разлетелся по комнате маленькими осколками, а, наоборот, как будто бы завис на одном месте. За окном уже полностью встало солнышко, которое изо дня в день распускалось нежно-жёлтым бутоном. Всё ещё слабые в февральской прохладе лучи плавно скользили по снегу, оставляя на нём только им известные послания. И ведь день мог быть хорошим и по-зимнему уютным, если бы не свалившиеся на него трудности. Можно было спокойно открыть балкон хотя бы на пару минут, поставить уставший от жизни и накипи чайник на плиту и тихонько хрустеть печеньем, которое успело несколько раз размокнуть и снова высохнуть за то время, пока оно лежало в дешёвой картонной коробке. Да и… А хотя… А ведь печенье звучало не так уж и плохо. Вряд ли для него понадобятся невероятные навыки в готовке и продукты, которые можно найти в любой точке на планете, только не в своём городе. И вроде как печенье готовится намного быстрее, чем торт или любой другой десерт. Юра быстро поднялся с дивана и в ту же секунду об этом пожал. Он, конечно, был не так стар, как Смоленск или Новгород, но непроглядная тьма перед глазами говорила об обратном. Когда взгляд немного прояснился, сразу пришлось пойти на кухню, чтобы убедиться в наличии продуктов, на которых ещё не началась жизнь новых цивилизаций. На удивление, в холодильнике хотя бы что-то было, и если верить рецептам добрых тётушек из интернета, которые любезно делились не только фотографиями блюд, но и своих котов, то этого минимума вполне хватало, чтобы приготовить «вкусное, нежное, невероятно ароматное угощение к чаю». К тому же совершенно необъяснимым образом на одной из полок нашлась половинка лимона, которая выглядела вполне себе свежей. Только вот Юра мог поклясться, что он без малейшего понятия, откуда она там взялась. Как утверждали древние учёные, иногда живые организмы возникают самопроизвольно. Вряд ли, конечно, они имели ввиду кусочки лимона, но это и не важно. Главное не вспоминать, что их теории подчистую оказались неверны, и всё будет в порядке. В очередной раз просмотрев рецепты на сайте, было принято решение готовить печенье, которое, может, и не выглядело, как прецендент на первое место за внешность, но по отзывам обещало быть «с нежным ароматом и тонким, изысканным вкусом». И раз уж эти маленькие рассыпчатые кружочки угодили чьим-то детям, бабушкам и остальной родословной неизвестных людей, то минимальное доверие к рецепту в любом случае было. К тому же, зачастую чем лучше выглядела магазинная выпечка, тем дольше она стояла на углу стола из-за своего засахаренного, совершенно несъедобного вкуса. К сожалению, некоторых продуктов было намного меньше, чем указано на сайте, из-за чего пришлось делать невероятные расчёты, чтобы не ошибиться в количестве всего остального. Всё же второго шанса что-то приготовить уже не будет. Так как у Юры не было специальных весов, без которых он прекрасно жил до этого момента, пришлось отмерять сахар столовыми ложками. Этот метод был вполне неплох, если не брать в расчёт постоянную паранойю, которая с любовью в голосе шептала о том, как же легко ошибиться в подсчётах. Постепенно глубокая миска наполнилась различными смесями, а воздух обогатился то ли ванильным, то ли цитрусовым ароматом. В целом всё выходило довольно неплохо. Что, конечно же, не могло не радовать, несмотря на давящее присутствие сомнения и тревожности. Проблемы начались в тот момент, когда дело дошло до замешивания теста. Вилке оно перестало поддаваться окончательно, а вот засовывать руки в это непонятное липкое нечто было как-то…странно. К тому же, судя по фотографиям, тесто нужно было вымешивать на столе, и в голове невольно появлялись мысли, что в муке будет не только футболка и столешница, но и вся кухня. «Но это же для Кости…» – прозвучал в голове предательский голос. Эта мысль определённо была лишней среди прочих, напрочь лишённых романтики. Мало того, что лишней, так ещё и совершенно запрещённой. И, по идее, она должна вызывать лишь рвотные позывы, а не желание наконец-то вытряхнуть несчастное тесто на стол. Но Юра сделал вид, будто ни о чём подобном и не задумывался. Большая часть липкого теста так прочно вцепилась в края миски, что её приходилось выколупывать оттуда насильно, дополнительно засыпая мукой. Кто бы мог подумать, что приготовление печенья было столь жестоким и лишённым морали процессом? Самым страшным, что можно увидеть в любом рецепте, была надпись «делайте на глаз» или «можно добавить больше или меньше, тут зависит только от того, как у вас получается». Потому что в голове постоянно появлялся вопрос: так насыпать больше или всё же меньше? И правило, что лучше больше, чем меньше, тут почему-то перестало работать, что ни капли не помогало ситуации. А ведь до этого оно ни разу не подводило. Когда тесто перестало прилипать к столу и рукам, Юра наконец-то отвлёкся, чтобы немного отдохнуть. В какой-то момент ему начало казаться, что тесто смотрит на него крайне осуждающим взглядом, но оно все же выглядело правильно и подходило под описание в рецепте. А ведь может, когда захочет. Дальше тесто стоило оставить в холодильнике примерно на час, предварительно обернув его в плёнку. Зачем, никто не объяснял, но раз нужно, значит никто не станет спорить с профессионалами. За это время можно было немного отдохнуть и снова вернуться в зал, чтобы наконец-то присесть на мягкий диван и расслабить напряжённые плечи. От минутного безделья до ушей снова донеслось мерзкое, отвратительное, пробирающее до костей неприятным холодком, тиканье, словно часы всерьёз решили добить и так расшатанные нервы. Режиссёрам фильмов ужасов давно пора взять этот приставучий звук на заметку. Никакой монстр под кроватью или демон, который, выбирая среди всех людей на планете, решил вселиться в маленькую бледную девочку, не могли сравниться с этим вездесущим кошмаром. Но Юра тоже был не из робкого десятка, поэтому решительно взглянул своему противнику в циферблат. И это было очень опрометчиво с его стороны. Оказывается, часы могли морально надавить не только тиканьем, но и временем, которые они показывают. И надавить с такой силой, что ладошки не могли сдержать своих слёз, а голова закружилась в объятиях с волнением. Если все подсчёты были верны, а они таковыми и являлись, то Костя должен был приехать часа через два. К счастью, его не нужно было встречать на вокзале, но это не значило, что можно не торопиться. Внезапно голову посетила мысль о том, что духовка до сих пор стояла холодной и даже не думала разогреваться. И это осознание казалось настолько громким, что без малейших проблем смогло бы перекричать группу недовольных детей. Громче был разве что тревожный звоночек о том, что Юра ни разу не прикасался к этому устрашающему орудию пыток с самого момента покупки. Но как же хорошо, что настал век великих технологий, и люди в интернете готовы поделиться своим опытом и советом совершенно по любым вопросам. За затемнённым стеклом загорелась лампочка, и почти что сразу послышался тихий щелчок. Если честно, Юра очень надеялся, что так и надо. Хоть духовкой пользовались считанное количество раз, она всё равно оказалась полностью покрытой всевозможными жуткими пятнами. Некоторые из них казались липкими, другие же были слишком подозрительных цветов, а третьи устрашали не только своей чернотой, но и непонятной шершавой текстурой, больше напоминающей древние останки трилобитов. И пока мозг с интересом пытался вспомнить хотя бы одно блюдо, которое было приготовлено в этой печи, что, к сожалению, было совершенно безуспешно, на верхней панельке успела загореться пара маленьких лампочек. Чтобы не терять время, Юра решил не дожидаться окончания часа и достать тесто из холодильника. По ощущением в консистенции ничего не изменилось, разве что на ощупь плотная масса была прохладной и стала меньше приставать к рукам. Вскоре на противне, покрытой тонким слоем масла вместо пергаментной бумаги, появились маленькие шарики, полностью усыпанные в сахаре. По рецепту, конечно, нужна была сахарная пудра… А, собственно, в чём была проблема её сделать? Вот чем-чем, а кофемолкой уж точно умели пользоваться даже те, кто впервые её видел. Только бы вспомнить, где она стоит. Юра несколько раз перерыл все ящики в доме, и под словом «все» он подразумевал каждую тумбочку и шкаф в квартире, ведь никогда не знаешь, что может учудить домовой или пьяный друг после веселых зимних праздников. Только вот кофемолка нашлась на полке, мимо которой волей-неволей проходишь по несколько раз в день, и которая в какой-то момент начала попадаться на глаза так часто, что те самые глаза решили смело её игнорировать. Смелее были только люди, которые дразнили чужих собак. «Вот пусть только скажет, что невкусно». Пока в голове зарождались новые варианты угроз, весь противень уже был покрыт небольшими заготовками, которые оставалось разве что запечь. Не чувствуя подвоха, руки смело потянулись в дверце духовки, которая крепко стиснула в своих пылающих ладонях Юрины щёки. «Пусть только попробует…» Нежных запах ванили медленно обволакивал кухню и так мягко, осторожно наполнял тело приятной расслабленностью, что губы невольно расплывались в неприметной улыбке. Вскоре к ванили присоединился более резкий аромат цитрусов, после чего они закружились в медленном танце, переплетаясь друг с другом словно молодые, тонкие деревья. За стеклянной дверцей было видно, как плавится сахарная пудра, а печенье приобретает румяный, аппетитный вид. На сладкой корочке одна за другой разбежались тонкие трещинки, и лёгкое напряжение, которое всё это время сковывало душу, рассыпалось прозрачными льдинками. Приятно было осознавать, что результат получается ни капли не хуже, чем картинки из интернета. Когда всё было полностью готово, Юра осторожно взял самую кривую, обсыпанную сахаром печенюшку, чтобы самому оценить свои старания на вкус. Конечно, он не был кондитером, но стоит признать, что вышло вполне неплохо! Мягкая текстура таяла во рту, словно морозные рисунки на окне от тёплого дыхания, а нотки цитруса прекрасно контрастировали с ванильной сладостью, из-за чего вкус казался сбалансированным и приятным. Только вот внешний вид хоть и был вполне приличным, но всё равно не мог похвастаться своим обаянием, поэтому с ним нужно было что-то сделать. И так как день влюблённых подразумевал глупые открытки в форме сердечек, нарисовать их сахарной пудрой было самым простым и, пожалуй, лучшим решением. Над ухом неприятно жужжали мысли о том, до чего же низко пал такой славный уральский мужик. Но суровый Челябинск был настолько суров, что профессионально не замечал абсолютно всё, что отвлекало его кривых сахарных фигурок, которые люди ошибочно принимают за сердца. Он то человек образованный, и прекрасно знает, как выглядит этот орган на самом деле. Когда на столе стояла тарелка с украшенным печеньем, а всё остальное более-менее отмыто от муки и остатков сухого теста, Юра уставший, но довольный собой, свалился на стул. Только сейчас взгляд заприметил, как успело потемнеть за окном, хоть солнце с приходом февраля стало подольше задерживаться на чужих дворах и улицах. Скорее всего Костя приедет в ближайшие полчаса, если не раньше, и по-хорошему нужно снять с себя заляпанные вещи. Но вставать и что-то делать настолько сильно не хотелось, что сдвинуться хотя бы на миллиметр казалось невозможным. Ветка дерева за окном внезапно показалась весьма интересным зрелищем. Она то легко покачивалась от касаний ветра, то стояла неподвижно, словно была нарисована. Да и в целом она выглядела так спокойно и умиротворённо, что невольно напоминала уснувшего на солнышке кота, только очень костлявого и с бесчисленным количеством лап. По ощущениям Юра мог её рассматривать ближайшие несколько лет, но внезапный звонок в дверь нагло лишил его этой возможности. От неожиданности и слишком резкого поворота головы хрустнула шея. Возможно, с таким звуком ломались чьи-то кости, но раз по телу не расползлась мучительная боль и все конечности до сих пор шевелились, значит беспокоиться пока что не стоило. За распахнувшимися дверями стоял уставший после рабочего дня Костя, который до сих пор был в своём костюме и накинутом сверху пальто. Почему-то именного сегодня сердце не могло найти себе места в груди от вида родного лица. Оно так сильно барабанило в грудную клетку, что та еле держалась под напором сильных ударов. Голова же, напротив, перестала думать и контролировать глупое тело, которые, получив полную свободу, не знало, как правильно поступить, чтобы полностью не развалиться. – Впустишь? – Костя чему-то слабо улыбался. Если бы Юра немного больше соображал в этот момент, то наверняка бы смутился и всё же сменил футболку, которая стала на пару тонов светлее из-за муки. Но, с другой стороны, может и хорошо, что он оставался в неведении. Пальто и мокрые от снега ботинки остались в коридоре. Костя по-домашнему прошёл вглубь квартиры и первым делом отправился в зал, чтобы избавиться от надоевшего, удушающего галстука и тканевой сумки с вещами, которая до этого момента оставалась незамеченной. Взгляд невольно зацепился за плечи, скрываемые под белой рубашкой. Те часто были напряжены после рабочего дня, но сегодня выглядели до того расслаблено, что в душе становилось так приятно горячо, словно её запекли в духовке вместе с печеньем, а кончики пальцев чесались от невозможности коснуться. – Чай будешь? – немного опомнившись, спросил Юра. – Да, давай. За дверями кухни уже поджидала тревога, которая, не теряя ни минуты, вцепилась своими холодными руками в горло. Вдоль позвоночника пробежалась толпа мурашек, а чайник показался ужасно тяжёлым. Пора было прийти в себя. Ничего ведь нового, а уж тем более страшного, не происходит. Сколько было вечеров, когда Костя приезжал к нему после работы или на выходные? Спокойствию почти удалось подлатать потрёпанные за день нервы, но ровно до того момента, пока за спиной не послышались чужие шаги. – Выглядит вкусно. – Юре не нужно было оборачиваться, чтобы увидеть это самодовольное, обнаглевшее и бесстыдное лицо. И уж точно не нужно было идти к гадалке в соседней квартире, чтобы понять, в какой именно момент к плечам прикоснутся тёплые ладони. Костя не часто позволял себе такие вольности, но если в его голове появлялись подобные замысли, то их можно было ощутить не только шестым, но и первым, вторым и всеми остальными чувствами. – Главное, чтобы на вкус было вкусно. А то вдруг на деле не очень, – пока что голос держался молодцом и звучал так буднично, словно бедные внутренности не скручивались в тугой узел. В чашку с тихим шелестом упали мелкие чайные листья, которые разбежались в разные стороны от хлестнувшего кипятка. Стеклянное донышко громко ударилось о стол, оставляя под собой первые тёмные следы. Так же громко упал на стул Юра, только под собой он оставил надежды на здоровую спину. – Ну. – Что ну? – Пробуй давай! Костя потянулся за первым печеньем, сопровождаемый пристальным взглядом. Ещё чуть-чуть и на белой рубашке точно останутся маленькие прожжённые дырочки. Когда губ коснулась сладкая корочка, тёмные радужки ни на секунду не исчезали за веками. От этой картины наружу вырвалась случайная смешинка, от которой тонкие плечи напряглись ещё больше, а на бедные ногти внезапно напала толпа из зубов. – Вкусно. Правда вкусно. – Точно? – Точно. – В самом деле? – Ну конечно, особенно сердечки. Долго рисовал, кстати? – в голосе Кости явно слышались озорные нотки, которые мгновенно вызвали недовольный прищур чужих глаз. – Ой, да иди ты к чёрту, – волнение наконец-то отступило, оставляя место для приятной умиротворённости и домашнего уюта. Первоначально Юра и дальше планировал строить недовольное лицо, но фундамент явно был слаб, чтобы не рухнуть после внезапного осторожного поцелуя. Когда Костя решил отстраниться и продолжить спокойно пить чай, от него на всякий случай быстро отодвинули чашку, чтобы не вылить горячую жидкость на колени. День святого Валентина точно портил людей, ведь иначе не объяснить вновь возникший поцелуй. Такой ванильный в прямом и переносном смысле, что парочки из бульварных романов могли только позавидовать. Вскоре в разноцветных волосах появились тонкие бледные пальцы, которые осторожно перебирали мягкие пряди. Между выпирающих лопаток возникло тепло от чужих ладоней, которые плавно перемещались ближе к шее. Но что-то всё равно мешало Юре. По ощущением, до ужаса знакомое и как будто впитавшееся в каждую клеточку тела. Часы. Эти мерзкие гады. Нет бы не мешать в такой хороший момент, но, видимо, они не видели перед собой никаких преград и нагло врывались в жизни людей даже из соседней комнаты. – Катюш, подожди, – на стуле остались лишь тень и небольшие узоры из муки. – Всё хорошо? – громко спросил Костя, чтобы его точно было слышно в другой комнате. – Да, сейчас вернусь. На стене в зале мирно висело белое окошко в ад, в котором так же размеренно гуляли по кругу стрелки. Хоть на часы было принято именно смотреть, во внимание только сейчас бросилось отсутствие цифр. По всей окружности циферблата располагались лишь маленькие чёрточки, что всегда казалось ужасно неудобным. И в голове невольно появился вопрос, кто вообще додумался это купить. И, пожалуйста, давайте не будем показывать пальцем на этого человека, он и так успел за сегодня намучиться. Юра сдёрнул со стены причину своих страданий и сразу же открыл маленькую крышечку на обратной стороне. Когда батарейки были вынуты и брошены в единственную в доме вазу, которая когда-то была прозрачной, но сейчас, то ли из-за пыли, то ли из-за горя и осознания своей бесполезности, чудесным образом побелевшей. И как же приятно было осознать, что в комнате наконец-то стало тихо. Когда со спокойной душой можно было вернуться на кухню, взгляд зацепился за что-то светлое на кофейном столике. Подойдя поближе и осмотрев неизвестный предмет, стало ясно, что это всего лишь небольшой листочек бумаги, сложенный пополам и подписанный знакомыми инициалами. Внезапно Юре захотелось обернуться и точно убедиться в том, что никого рядом нет, хотя это было бы очень глупо, учитывая тот факт, что он всё ещё находился в своей квартире. Руки невольно потянулись к тонкому краю, осторожно разворачивая тонкий лист. На внутренней стороне бумаги красовалась россыпь из маленьких рисунков, каждый из который был пропитан чувствами и воспоминания. И мозг лихорадочно пытался понять, точно ли во всём нарисованном был тайный подтекст или же это он начал сходить с ума и видеть тайны, которых на самом деле никогда не существовало. Как бы ни хотелось и дальше рассматривать каждую линию и малейшую чёрточку штриховки, оставлять Костю одного на кухне было как будто неправильно и, вроде как, не совсем прилично. Отложив листочек обратно на стол, Юра быстро поднялся, чтобы ещё раз не вцепиться взглядом в выведенные карандашом буквы. Оказалось, чуть выше подписи ветвились другие слова, которые до мелкой дрожи в руках хотелось прочитать. Но это будет позже. Юра сможет подождать ещё пару минут. На кухне Костя почти допил свой чай, оставляя на дне неприятный сгусток горьких листьев. Печенья в тарелочке тоже стало меньше, что, конечно же, не не укрылось от довольного взгляда. – Всё нормально? – Да, просто хотел выбросить, – рука с часами приподнялась вверх, указывая на то, чему именно заготовили славное местечко в чёрном ведре под раковиной. – Не спрашивай зачем. Когда часы наконец-то получили своё наказание и скрылись за дверцами кухонного шкафчика, Юра снова обернулся на Костю: – К слову, не напомнишь, на чём мы там остановились? Всё же день святого Валентина не всегда был худшим праздником в году.