One way or another

Шагнув с крыльца на высушенную солнцем землю, Ремус коротко глянул на светило и поспешил надвинуть шляпу на глаза. После полугода работы на лесопилке в Калиспелле, где он чуть не отморозил себе зад, согретое Техасским солнцем ранчо Блэков поначалу показалось раем на земле. Но с каждым днем становилось все жарче, а поскольку работать приходилось в основном на улице, спустя месяц Ремус всерьез начал задумываться о том, чтобы найти какую-нибудь резервацию, в ней шамана и договориться насчет дождя. К тому же, и работа была нелегкая, хотя постоянный контакт с лошадьми, которых Люпин любил, и с которыми прекрасно ладил, отчасти компенсировал необходимость ежедневно расчищать навоз, таскать тюки сена, подновлять изгороди и прочее, и прочее, и прочее. И все же Ремус подзадолбался. – Хэй, Фрэнк, ты вроде местный? – обратился он к управляющему. – Не посоветуешь, где можно отдохнуть в Лоредо? Пивка выпить… Фрэнк разогнулся от стопки накладных, по которым проверял поставку сена и утер заливающий глаза пот. Менеджером он был строгим, но хорошим, зазря никого не гонял, но у него и филонить не хотелось. К тому же все до усрачки боялись владельца ранчо, Регулуса Блэка. Тот унаследовал его лет десять назад и превратил в одно из лучших в штате. Если остальные делали состояние на нефти, то он на чистокровных лошадях, которых продавал и растил для скачек. Ремус уже знал, что даже очередь на племенной материал от его жеребцов расписана на несколько лет вперёд. Но если Блэк контролировал деловую сторону вопроса, то Фрэнк – материально-техническую, следя за тем, чтобы все работало как часы. – Тебе просто бар, или что поинтереснее? – спросил Фрэнк, посмотрев на Люпина. Он присматривался к новичку весь месяц испытательного срока и был доволен. А потому не видел проблемы в том, чтобы отпустить его куда-то в его законный выходной. – А что тут есть поинтереснее? – Ремус щелчком все-таки сбил шляпу на затылок и закурил. Он с утра еще не присел и решил устроить себе небольшую передышку. Лентяем он не был, тут Фрэнку к нему придраться было не за что. – В пяти милях отсюда есть родео, можно сходить посмотреть как парни лихо улетают с быков, сделать ставку, – предложил Фрэнк. – Там же есть бар, и там можно найти девочку, чтобы сбросить напряжение. Только на ранчо никого не таскай, мистер Блэк этого не потерпит. – И в мыслях не было! – поднял ладони Ремус, прикинув, что все пункты звучат весьма привлекательно. – Отпустишь меня в субботу? – пусть это уточнение и было уже чисто формальным, но Рем Фрэнка уважал и субординацию не нарушал. – Не вопрос, свободен с утра и до воскресенья, – тут же кивнул Фрэнк. – Но прошу, без глупостей. – Никаких глупостей! – заверил Ремус, прижав ладонь к груди, и, закончив перекур, вернулся к работе. К субботе он привел себя в порядок – помылся, побрился, рубашку чистую надел – вдруг и правда перепадет что-то интересное, и сел на хвост одному из ребят с фермы, которого отправили в город с поручением, предвкушая, если не развлечения, то хотя бы отдых. Парень оказался одним из пастухов, кто занимался крупным рогатым скотом. Лошади были основным и самым ценным активом, но мясные бычки и молочные коровы на ранчо тоже имелись. Регулус Блэк раскладывал яйца по разным корзинам. Рыжего как огонь парня звали Гидеоном, он только услышал от Ремуса про родео, и тут же пообещал отвезти его на лучшее шоу в городе. – Я уверен, ты будешь в восторге, – смерив его внимательным взглядом, пообещал он. Ремусу показалось, что в его обещании прощупывается какое-то двойное дно, но ехать было всего ничего – расспрашивать было особо некогда. Пикап едва успел разогнаться, и в поле зрения уже появились пестрые флажки. – Спасибо, – Рем отсалютовал ему шляпой и, спрыгнув на землю, направился к входной арке. Поначалу ничто в топоте копыт с одной стороны, мычании быков с другой и гуле толпы с третьей, не показалось ему удивительным. Пока внимание не привлекло преобладание в толпе обнаженных мужских торсов. – Привет, красавчик! Если хочешь сделать ставку, то можно у меня, – к нему подошел один такой – гологрудый и, кажется, натертый маслом. Его белоснежная шляпа вряд ли хоть когда-то была в поле. – С-спасибо... я подумаю, – заикнувшись от неожиданности, ответил Ремус. Не то чтобы он никогда не видел голую мужскую грудь, но тут их концентрация зашкаливала. – Кхм, прошу прощения... это ведь родео? – решился спросить он. – Конечно родео, сладкий, а ты куда шел? – спросил букмекер, подмигнув ему. – Хочешь поучаствовать? Я смотрю, ты ковбой, или ты просто любишь принарядиться? – А поучаствовать может любой? – уточнил Ремус и, привлеченный звонким голосом с импровизированной сцены, повернулся в том направлении. И замер, увидев молодого черноволосого мужчину. Его торс тоже был обнажен, но все же обрамлялся полами распахнутой, щедро усыпанной клепками рубашки. – Взнос за участие двадцатка, и мы не отвечаем, если ты вдруг покалечишься. Но медик на площадке есть, мы не позволим тебе истечь кровью, – пообещал он. – Это Бродяга, он наш ведущий, скажи ему, как тебя представить, если решишь выступить. – Бродяга, – механически повторил Ремус, совершенно забыв, что рядом с ним стоит полуобнаженный мужчина. Безрассудством он никогда не отличался, но сейчас испытал острое желание поучаствовать только ради того, чтобы этот ведущий объявил его. Это было похоже на наваждение. – Я сам могу к нему подойти? – уточнил Ремус, по-прежнему глядя только на сцену. – Да, когда он уйдет с поля и поднимется вон туда, на трибуну, – гологрудый указал, куда именно, не упустив возможность чуть прижаться к нему. – Но не рассчитывай на него, он дикая лошадка, – шепнул он, увидев загоревшийся взгляд Ремуса. – Не рассчитывать? – Ремус встрепенулся и невольно отодвинулся от мужчины. – В каком плане? Помощи в заезде? – он сделал вид, что не понимает, о чем речь. Точнее, больше даже сам себя в этом убеждал. – Ты само очарование, – ковбой подмигнул ему. – Пожалуй, поставлю на тебя десятку. Не подведи меня, лады? Ничего не ответив, Ремус ретировался в направлении поля, пытаясь понять, что здесь происходит. То есть, умом он, вроде как, понимал, но поверить в реальность происходящего никак не получалось. И, тем не менее, желание поучаствовать только усилилось. – Кхм, прошу прощения... Бродяга? – позвал он, когда ведущий поднялся на трибуну. – Смотря, кто спрашивает, – ответил тот, повернувшись. Вблизи он выглядел еще лучше, он был живым воплощением стиля на грани фола. Черно-красные кожаные штаны с бахромой по бокам, распахнутая рубашка, открывающая взору татуированную грудь. На пальцах были кольца, на шее куча медальонов и цепочек, на голове шляпа, за которую было не жалко умереть. И совершенно возмутительные ковбойские сапоги со скошенными каблуками. Ремус понял, что пялится. – Э... привет! – выдавил он из себя и облизнул пересохшие губы. – Мне сказали, можно поучаствовать в заезде. И для этого надо обратиться к тебе. Я Ремус, – представился он и протянул руку, не желая упускать возможность под благовидным предлогом прикоснуться к этому человеку. – Приятно познакомиться, Ремус, – Бродяга сощурил подведенные черным карандашом глаза. – И что именно хочешь попробовать? Родео на быке, на незаседланном мустанге? Точно не боишься подставить зад быку под рога? – На мустанге, – уточнил Рем, пытаясь понять, действительно ли у этого Бродяги такие пронзительно синие глаза, или это эффект от подводки, мать ее. В Техасе, средь бела дня парень с подведенными глазами! – Быку зад подставлять не хотелось бы, – добавил он и только теперь сообразил, что так и не отпустил руку Бродяги. Тот покосился на его зад и усмехнулся. – Понимаю, ценный актив. Итак, твоя задача продержаться 8 секунд, пока лошадь пытается тебя сбросить. Взнос двадцатка, как тебя представить публике? – спросил он, отпустив его руку и прикуривая сигарету, по-пижонски щелкнув зажигалкой Зиппо. – Ремус, – он пожал плечами, вытащив из заднего кармана двадцать баксов, и протянул купюру Бродяге. Теперь он поймал себя на том, что пялится на охватывающие фильтр губы и поспешил закурить сам, чтобы отвлечься. – Ладно, тебе вон туда, к воротам, где парни сейчас держат быка. Твой выход через пятнадцать минут, можешь помолиться или отсосать кому-нибудь напоследок, – подмигнул ему Бродяга и повернулся к микрофону, чтобы объявить следующего участника. В последний момент Ремус все же прикусил язык, чтобы не озвучить логичное продолжение. Лишь кивнув, он направился к загону и предупредил, как именно планирует выступать. То и дело он оглядывался, чтобы найти взглядом Бродягу. А тот тем временем не жалел острот в микрофон. – Ну что, любители свежего мяса? Уже сделали ваши ставки? Как думаете, продержится наш следующий участник на быке 8 секунд? Я ставлю на быка. Он назвал имя, но оно потонуло в звуке гудка и реве толпы. Работники откинули створку ворот, и бешеный бык вылетел на поле, кружась и брыкаясь, пытаясь сбросить с себя седока – довольно крупного парня. – Ну кто так держится? Я и то лучше на быке сижу! – комментировал Бродяга. Это было не первое родео в жизни Ремуса, и он лишь первые пару секунд наблюдал за выступающим, видя, к тому же, что парень не удержится. И ему безумно захотелось не упасть в грязь лицом, чтобы стать не объектом острот, весьма колких, стоило признать, а услышать слова одобрения. – Похлопаем быку, который вышел победителем в этой схватке. Если вы ставили деньги не на него, я вам сочувствую. К счастью, обошлось без крови, сегодня какой-то сухой день, вам не кажется? У нас еще двое в этом раунде, а потом нас ждут во всех отношениях горячие жеребцы, друзья мои. И там есть на что посмотреть! Следующая попытка одолеть быка почти удалась участнику, он продержался семь секунд, а вот последний вылетел со спины животного, едва того выпустили из загона. И ему достались все возможные колкости за столь позорное выступление. Ремуса ждал роскошный вороной мустанг. Он косил на седока яростным взглядом и попытался сбросить его, когда Ремус запрыгнул на него в загоне, тут же склонившись к конской шее и тихо зашептал на ухо. – Эй! – один из работников шикнул на него. – Без читерства! Давай, затягивай ремень, и вперед! – скомандовал он. – Вы только посмотрите, кто нас ждет. Моя любовь, огонь моих чресел, такой же дикий и неукротимый, как ваш покорный слуга, – томно сказал Бродяга, и Ремус, подумав на миг, что это про него, ошалел. Но ведущий продолжил: – Сколько побед на счету моего Черного Красавчика? Кто скажет? Гул стоял оглушительный, но Ремус все же смог расслышать – двадцать четыре. Что ж, это было иронично, либо он станет юбилейным на счету этого Красавчика, либо оборвет цепочку его побед. – С богом! – шепнул он сам себе, поудобнее перехватив ремень, и вскинул вверх свободную руку. По сигналу ворота открылись, и конь сразу заметался, словно дьявол в него вселился. Он вставал на дыбы, выгибал шею низко к земле, в то же время выкидывая задние ноги. И все это он делал в яростном молчании, не ржал и не фыркал, точно у него был свой счет и свой план. – Пока все идет неплохо, вы только посмотрите. Но этот парень видимо, просто слишком высокий для нашего Красавчика, и он еще не понял, как сбросить с себя этакую шпалу. Это было чертовски удивительно, что за конским топотом, за шумом собственной крови в ушах, за гулом зрителей, Ремус по-прежнему слышал голос Бродяги. Изначально он, вообще-то, собирался считать в уме, но на это концентрации уже не хватало. Лишь когда трибуны взвыли еще громче, оглашая, кажется, все окрестности, он понял – получилось. Не быть ему серебряной победой Черного Красавчика. – Ох вау, вы только посмотрите на этого счастливчика. Ну-ка, ну-ка, подойди сюда, к дяде Бродяге и расскажи, как это тебе удалось? – ведущий явно был впечатлен. Он сам спускался на поле, правда, вороного уже уводили конюхи. Успев немного запыхаться, Ремус механически поправил шляпу и пошел-полетел к Бродяге, как мотылек на пламя. – Просто я понравился Черному Красавчику, – он пожал плечами, наклонившись к поднесенному микрофону. – Я думал, он верен только мне, но похоже, я ему надоел. На что потратишь выигрыш, уже решил? – спросил он, хитро прищурившись. – Выигрыш? – переспросил Ремус, запоздало сообразив, что об этом бонусе от выступления как-то забыл. – Как минимум, думаю, я должен тебе пиво. – Этот парень мне нравится! Еще никто сегодня не обещал мне пива, знаете ли! – Бродяга хлопнул Ремуса по плечу. – Я буду в баре этим вечером, красавчик. Так что буду ждать мое пиво там. – Идет! – Ремус улыбнулся и вынужден был оставить его, чтобы дать возможность работать. На ярмарке было, где поболтаться, и что посмотреть, не говоря уже о том, чтобы получить-таки свой выигрыш, но по-прежнему обращало на себя внимание количество полуодетых мужчин. В процессе такого праздного шатания он и выяснил, что это гей-родео. Это знание застало его врасплох. Он понятия не имел, что такое вообще бывает. А теперь ему все стало ясно. Кроме одного – Гидеон хотел над ним посмеяться или каким-то шестым чувством понял про Ремуса все с первого взгляда? Он воровато заозирался, но никого знакомого не приметил. К счастью, было время решить, как вести себя по возвращении на ранчо, но он надеялся, что проблем там не будет, учитывая всем хорошо известные предпочтения хозяина. Он прошатался тут и там, пока не начало вечереть, и тогда он направился в бар, украшенный помимо флага Конфедерации, еще и радужным флагом. Несмотря на то, что он только-только открылся, внутри уже была толпа посетителей, громко играл рок, а сигаретный дым уже образовал завесу. Взгляд Ремуса перескакивал с одной задымленной фигуры на другую в поисках одного конкретного человека, пока он продвигался бару, но Бродяги видно не было. Взяв пива, Рем оперся на стойку и повернулся к той части, где было самое большое скопление посетителей. Из-за их количества он даже не сразу понял, что там установлен механический бык. Только когда кто-то подошел к музыкальному автомату, чтобы сменить трек, он услышал в шуме толпы знакомый голос и интонации. Он еще успел перекрыть вступительные ноты нашумевшего хита последних лет – «One Way Or Another» Blondie. – Я же говорил, что я лучше того придурка сижу на быке! Я могу это доказать! – это однозначно был Бродяга. Ремус протолкался к ограждению, за которым были маты и здоровенный механический бык, пока что плавно покачивающийся туда-сюда. На нем верхом сидел давешний ведущий родео, все в том же наряде, разве что босоногий. И почему-то бледные узкие ступни, прижимающиеся к бокам механического зверя, выглядели одновременно беззащитно и возбуждающе. А ведь Рем никогда не думал, что у него есть футфетиш. И уж точно не стоило представлять эти ступни на собственных плечах – такое ему не светило ни при каких обстоятельствах. А бык, тем временем, все больше разгонялся, Бродяга же явно не собирался с него падать, и выглядело это совершенно завораживающе, особенно под музыку, словно специально подобранную к моменту. Уже не говоря о том, какие ассоциации это вызывало. Бродяга извивался на быке, сжимая его бедрами и крепко держась одной рукой, то придерживая шляпу, то размахивая ей. Он раззадоривал толпу, двигаясь так, словно у него лучший в мире секс с этим быком. – Да, детка, давайте поддадим жару, я не слышу вас! – требовал он, умудрившись встать на четвереньки на широкой спине быка и прогнуться в пояснице. У толпы должен был случиться коллективный стояк от этого зрелища. На толпу Ремусу было очень сильно плевать, а вот в его собственных штанах давно уже было тесно. В какой-то момент их взгляды встретились, и он подумал, что мог бы кончить, не шевельнувшись, продлись этот зрительный контакт чуть дольше – такими страстями пылали синие глаза Бродяги. Рем сглотнул и чуть дрогнувшей рукой поднес бутылку пива к губам, чтобы промочить горло. Не было сомнения в том, что Бродяга его узнал. И это словно дало ему еще один заряд сексуальности, он откинулся назад, выгибаясь и оглаживая себя по голому торсу, а потом, не стесняясь, сунул руку под ремень штанов и застонал - громко, томно, немного наигранно, но толпа одобрительно завопила. Бык двигался все быстрее, Бродяга двигался вместе с ним, даже не думая о том, что может свалиться. Его шляпа улетела куда-то вниз, длинные черные волосы то закрывали его лицо, то он откидывал их за спину одним движением. Еще пара минут бешеной скачки на быке и под конец трека, под мощный гитарный рифф все, наконец, остановилось. Толпа аплодировала, пока Бродяга расслабленно выпрямился и неторопливо закурил. Пустив сигаретный дым в потолок, он подмигнул Ремусу, а потом соскользнул с быка. Подобрав шляпу и бесстыдно покачивая бедрами, он сказал толпе: – Вот это я называю родео, детка! Это вызвало еще один взрыв одобрения со стороны толпы. Ремус же стоял, молча, и всю свою энергию направлял на то, чтобы снова поймать взгляд Бродяги. В конце концов, у них была договоренность, а значит, у него был повод завязать разговор. И, стоило их взглядам снова встретиться, он отсалютовал бутылкой, без слов напоминая о своем предложении. Когда Бродяга двинулся к нему – в своей обычной манере, словно пританцовывая, Рем стиснул горлышко бутылки пальцами. – Я обещал тебе пиво, – напомнил он. Его голос звучал хрипловато. – Привет-привет, ковбой, – Бродяга сверкнул глазами, облокотившись на стойку рядом, и, забрав у него бутылку, сделал долгий глоток. – Приятно, что ты помнишь про свои обещания. Как тебе наше родео? – Бродяга! – на него налетела девушка, явно вдохновлявшаяся образом Долли Партон. Облако белокурых волос качнулось, когда тот подхватил ее и наклонил чтобы поцеловать. Но перед этим он проделал трюк, который до этого Ремус видел только в старом фильме Джина Келли – наполовину докуренную сигарету Бродяга чуть ли не проглотил, от души поцеловал девушку, а потом движением языка вернул сигарету в угол рта и выпустил дым. – Ненавижу, когда ты так делаешь! – со смехом ответила она, шлепнув его по плечу. – Гарри выходит через двадцать минут, ждем тебя на сцене. За всем этим действом Ремус наблюдал, приоткрыв рот, и осознал это, лишь когда Бродяга, глянув на него, легонько хлопнул его по подбородку, отчего зубы у Ремуса клацнули. – Я помню, дорогая! – заверил он и шлепком придал ей ускорение по заднице под пышной, но запредельно короткой юбкой. – Не боишься обжечься? – спросил Люпин первое, что пришло в голову, понимая, что надо хоть что-то сказать. Ему прежде никогда не приходилось встречаться с такими людьми, как Бродяга, и он терялся немного, но в то же время и хотел максимально продлить общение. – По первости жегся, но сейчас уже нет. Хочешь попробовать? – предложил он, снова взяв у Ремуса бутылку и глотнув пива. Разум в этот момент завопил: "Нет, даже не думай!" Но в то же самое мгновение взгляд Ремуса выцепил в толпе целующуюся парочку. И оба участника в ней были мужского пола. – Хочу! – выдохнул он, прежде чем позволил себе испугаться. Бродяга смерил его взглядом, прикидывая, стряхнул с сигареты пепел и без предупреждения завалил Ремуса назад, так что у него екнуло где-то в животе от страха упасть. Но привычные к родео руки Бродяги были сильными и без труда удержали Ремуса, оказавшегося в его объятиях. Он быстрым движением спрятал сигарету во рту и прижался к губам Ремуса, задержавшись чуть дольше, чем с той девчонкой. Потом отстранился, с усмешкой вернул сигарету на место, но дым выдохнул в сторону, а не в лицо. – Я увидел это в фильме "Пират", когда мне было лет пятнадцать, – признался он. – И научился так же. – В-впечатляет! – заикнувшись, выдохнул Ремус, который снова лишь чудом не кончил – видимо, его рискующему выскочить из груди сердцу потребовалось чуть больше крови, чем члену. – А что нужно сделать для того, чтобы повторить этот поцелуй? – окончательно осмелел он, сделав глоток из бутылки, и тут же вернул ее Бродяге. – Можно без сигареты. Бродяга смотрел на него с живым интересом, было видно, что ему этот бесстыдный флирт тоже по душе. Он потушил сигарету в пепельнице и подался ближе к нему, шепча ему почти в губы, но, не касаясь их. И от этого почти-поцелуя по Ремусу побежали горячие мурашки. – А что ты готов предложить за поцелуй? Мысли заметались в голове Ремуса. Про деньги речи тут явно быть не могло, ничего особо ценного и интересного у него, по сути, не было. Раздумья осложняло прикосновение к губам – думать, целуя Бродягу, было крайне затруднительно. – Себя? – тоже шёпотом предложил он самое очевидное. Бродяга рассмеялся и отстранился. – По мелочам не размениваешься, я смотрю, – отметил он, еще раз окидывая его взглядом с ног до головы. Задержавшись на его паху, где все было более чем очевидно. – Я подумаю, а пока мне пора на сцену, работа сама себя не сделает, знаешь ли. Подмигнув, он ушел, раздразнив их обоих до пара из ушей. Чисто механически Ремус качнулся следом, но заставил себя остаться на месте, чтобы не выглядеть, как собачонка. Он вернулся к барной стойке, взял себе еще пива и устроился лицом к сцене, где пока выступала какая-то девушка. Точнее, парень, переодетый девушкой, но Рем понял это лишь под конец выступления. Сцена в баре была не то, чтобы большая, но там стояло видавшее виды пианино, а когда свет приглушили, на занавес направили софит. Бродяга подошел к микрофону и с придыханием начал: – Вы уже разогрелись, друзья? – спросил он, чуть ли не целуя микрофон и скользя по стойке пальцами. Вроде бы незаметно, а кому надо, тот увидел. – Тогда встречаем нашего Волшебника Гарри! Сам Бродяга сел к пианино и бегло наиграл пару аккордов. Получалось у него хорошо, и Ремус уже сбился со счета с его талантами. А сзади на сцене появился невысокий парень, закутанный в черный блестящий плащ, из-под которого виднелись белые перья. Похоже, это и был Волшебник Гарри. – She'll be coming 'round the mountain when she comes... – медленно и томно начал он, сверкая россыпью страз на подведенных веках. Голос у выступающего был, как принято говорить, небольшой, но приятный, даже пробирающий. Ремус попытался определить, сколько ему лет, но обилие макияжа вводило в полнейшее заблуждение. Ему вполне могло быть и сорок, но уж, наверное, никак не меньше двадцати. Впрочем, совсем скоро все эти мысли вылетели из его головы, стоило начаться, как оказалось, основной части представления. Волшебник Гарри распахнул плащ и оказался под ними одет, хотя, скорее, раздет, весьма колоритно – в переливающиеся и вспыхивающие под светом софитов чапы, того же цвета трусы, туго обтягивающие небольшой зад, и завершающие образ рукава. Таким образом, достоянием общественности были частично обнаженные бедра и абсолютно голый торс. Странным дополнением были белые перышки на шее. Стоило Гарри предстать во всей красе, и толпа взвыла в приступе экстатического гула, отчего становилось очевидно, что Гарри тут всеобщий любимчик. Все это продолжалось минут пять от силы, но Ремус вышел из ступора только когда парень залез на крышку пианино и совершив несколько движений, словно он кончил, замер. Бродяга чмокнул его в лоб и взъерошил его волосы, подбадривая. – Наш Волшебник Гарри, друзья. Не скупитесь на чаевые, ну же, давайте, – подбодрил он публику, снова взявшись за микрофон. На сцену летели долларовые бумажки, кто-то сзади крикнул "Трахни меня!" – Дальше у нас в программе наша малышка Мэри Макдональд! Вперед, детка, ты лучше меня знаешь, что нужно делать. На сцену вышла та блондинка, что налетела на Бродягу четверть часа назад, а он получил шанс уйти со сцены. Поймав взгляд Ремуса, он качнул головой, а потом скрылся за дверью в уборную. Наверное, стоило помедлить ради приличия, но к этому моменту вся кровь Ремуса окончательно и бесповоротно сосредоточилась в члене, и думать иными органами он уже не мог, поэтому рванул за Бродягой, едва не сшибив со стойки собственную бутылку. Поэтому в уборной он оказался спустя полминуты. – Не думал, что в Техасе можно увидеть нечто подобное, – признался он, глядя в серебристо-синие глаза. – Нечто подобное – это какое? – спросил Бродяга, заталкивая его в кабинку и закрывая за ними дверь. В следующую минуту он уже жадно и грубо целовал его. Поэтому ответ на вопрос совершенно утратил свою значимость. Ремус нырнул ладонями под распахнутую рубашку, отвечая на поцелуй с не меньшей страстью. Этот мужчина за полдня знакомства, если тут вообще уместно это слово, успел свести его с ума. – Бродяга... блядь, ты просто нечто! – прохрипел он, жадно хватанув воздуха. – Я знаю, мне говорили, – чуть запыхавшись, ответил он. На его губах играла довольная ухмылка, он обвел пальцем припухшие от поцелуя губы Ремуса. – Поцелуй ты получил, взамен пообещал всего себя... Он сделал вид, что задумался, а сам прижал ладонь Ремуса к своему паху. – На колени, – бархатным голосом велел он, ясно давая понять, чего хочет. На один беспощадно краткий миг Ремус испытал приступ паники. Не из-за предложения. Из-за страха опозориться. Что-то ему подсказывало, что Бродяге отсасывали поискуснее, чем мог похвастаться Люпин. Но пока все эти опасения проносились в его голове, он обнаружил себя не только стоящим перед Бродягой на коленях, но и расстегивающим его ковбойские штаны. – Не бойся, он не кусается, – со смешком подбодрил его сверху Бродяга, сняв с него шляпу и пристроив ее на крючок на двери. А сам зарылся в кудри Ремуса, направляя его и задавая темп. – Вот так, отлично. Если уж по-честному, Ремус опасался обратного, поэтому призвал на помощь все свое мастерство, мысленно благодаря того парня, который терпеливо и педантично объяснял ему теорию и учил практике несколько лет назад. И не то, чтобы ее было так уж много, но реакция Бродяги обнадеживала. Да и энтузиазм Ремуса лишь возрастал. Поначалу он пускал налитой, крепкий член за щеку, помогая себе пальцами у основания, но постепенно стал заглатывать глубже. – Так хорошо, детка, да, – не забывал его хвалить Бродяга, то откидывая голову назад и постанывая, то жадно наблюдая за процессом. Он зарывался в его кудри и иногда оттягивал их назад, до приятной, немного отрезвляющей боли. Или гладил его по скулам, заставляя взглянуть ему прямо в глаза, и тогда Ремус позволял практически трахнуть его рот. В итоге Бродяга отстранил его буквально в последнюю минуту, придержал член, и коротко содрогнувшись, кончил ему на лицо и губы. Только тогда они услышали, что в дверцу кабинки барабанят. – Бродяга! Сириус, еб твою мать! Заканчивай уже и дуй в бар, Молли не придет, у нее роды начались, а у нас запара. Потом потрахаетесь! – судя по голосу это была Мэри. Стук в дверь оказался настолько ошеломительно-отрезвляющим, что Ремус наверняка приложился бы затылком, если бы Бродяга по-прежнему не держал его за волосы. Понадобилось несколько секунд, чтобы он пришел в себя и осознал, что ничего катастрофического не случилось. – Эм... тебе правда пора? – спросил он чуть севшим голосом, механически облизав губы и, конечно, испытав сожаление от того, что ему самому, очевидно, ничего не перепадет. Бродяга, или как оказалось, его зовут – Сириус, погладил его большим пальцем по нижней губе. – Увы, да, если в баре некому работать, тут начнется бунт, – кивнул он, дотянулся до туалетной бумаги, привел в порядок себя и стер потеки с лица Ремуса. Потом застегнул джинсы и прикурил новую сигарету. – Раз нас так прервали... Может, подождешь до закрытия? – предложил он. Ремус сразу вспомнил, что Фрэнк, вообще-то, отпустил его до воскресенья, и на его месте будет просто глупо отказываться от такого предложения. – А мне можно будет посидеть у бара? – прищурился он, поднимаясь и чуть встряхивая немного затекшие ноги. – Можно, – хмыкнул Бродяга, одарил его на прощание поцелуем и первый вышел из кабинки, все так же по-блядски виляя бедрами. Оставшись в одиночестве, Ремус всерьез задумался, не решить ли по-быстрому проблему в штанах, но в результате лишь поправил стоящий колом член и последовал за Бродягой. У него в голове крутился момент появления Мэри, и ему казалось, что он что-то упустил, но никак не мог ухватить, что именно. – Хэй, бармен, – позвал он, прищурившись. – Можно мне пива? Бродяга, сбросив рубашку и забросив на плечо полотенце, повернулся к нему. – Какого тебе, красавчик? – спросил он, подмигнув ему. – На свой вкус, малыш, – в тон ему ответил Ремус, буквально облизав взглядом его торс. Минет в туалете явно повлиял на его сдержанность и смелость. Точнее, он уже не чувствовал себя так, словно попал в какое-то дикое место, и надо бы уносить отсюда ноги. Он стал по-настоящему наслаждаться. Бродяга налил ему стакан темного и поставил перед ним. – Держи, сладкий, – подмигнул он ему. – За счет заведения. – Спасибо, детка, – Ремус успел коснуться его пальцев, прежде чем обхватить стакан. Сделав глоток, он глянул вдоль стойки и увидел идущего к ним миловидного паренька с черными растрепанными волосами. Люпину пришло в голову, что ему не вполне по возрасту быть тут. – Кто это у тебя тут? – спросил парнишка, обняв Бродягу за талию и кивнув на Ремуса. – Тот парень с родео? – Может быть, – хмыкнул Бродяга. – Уже закончил? Поможешь в баре? – Конечно! – он чмокнул Бродягу в щеку, накинул на плечо полотенце и встал за стойку чуть подальше. Ремус испытывал смешанные чувства. Возможно, он был "тем парнем с родео", но манера общения этих двоих вызывала вопросы. Которые он не считал себя в праве задавать. Посетителей все прибывало, скоро тут было яблоку негде упасть. В баре работы хватало, так что Бродяга совсем редко успевал пофлиртовать с Ремусом. Но неизменно шутил с остальными. К полуночи толпа достигла пика, было видно, как кожа Бродяги, покрытая татуировками, блестит от пота. Волосы он убрал в небрежный пучок, непонятно какая по счету сигарета свисала с угла рта. Шоумен, ведущий родео, пианист, бармен. Кто он был такой, не понятно. Но явно местная знаменитость. К своему напарнику он обращался по-разному, но в какой-то момент прозвучало имя, и Ремуса осенило. – Погоди, Гарри? Волшебник Гарри? – сообразил он, глядя на парнишку, в котором никак нельзя было узнать развязного танцора. Услышав свое имя, он тут же повернулся, широко улыбаясь. – Ну да, а что? – спросил он. – Не узнал без грима? – Боже, нет! – Ремус замотал головой. – Но ты... то есть... сколько тебе лет? – он понял, что его первоначальная оценка была категорически не верна. – Тебе мой айди показать? – прищурился Гарри. – Достаточно, чтобы быть здесь. – Прости! – Ремус вскинул ладони и прижал их к груди, безоговорочно признавая, что это не его дело. – Ты здорово выступил, зажигательно, – примирительно добавил он. – Что такое? – к ним подошел Бродяга. – Подкатываешь к малышу Гарри? – хитро прищурился он. – Нет-нет, – тут же замотал головой Ремус. – Просто понял, что он, это Волшебник Гарри. На сцене он выглядел совершенно иначе, я не узнал. – Магия макияжа и голых ляжек, – рассмеялся он. Потом хлопнул Гарри по заднице и пошел к новым клиентам на другую сторону бара. Отношения этих двоих по-прежнему вызывали вопросы и разжигали любопытство, в то же время, и Бродяга, и Гарри флиртовали со всеми гостями, и Ремус решил, что у них просто такая манера общения. Время близилось к двум часам, и понемногу гости стали рассасываться. К трем Бродяга выпихнул последних, разумеется, кроме Ремуса. Гарри подозрительно на него косился и посмеивался, но продолжал исправно убираться. Мэри, хоть и уставшая, подметала пол, а Сириус перемывал стаканы. – Может, я могу чем-то помочь? – предложил Ремус, чувствуя себя неловко от того, что остался единственным посетителем, и вокруг него люди чем-то заняты, а он сидит и ничего не делает. К тому же хотелось, чтобы Сириус освободился поскорее. – Можешь вытирать стаканы, если хочешь, – тут же предложил Сириус. – Давай, – охотно согласился Ремус и взялся за дело со всем тщанием. Еще через полчаса с уборкой общими усилиями было покончено. – Сириус, тебя не ждать? – спросил Гарри, прищурившись. А Рем, наконец, сообразил, за что пытался ухватиться с эпизода в туалете. Сириус! Вот, значит, как на самом деле зовут этого красавчика. – Нет, езжай с Мэри, – ответил он, и, когда они попрощавшись, ушли, закрыл за ними дверь и опустил решетки на окнах. Включил сигнализацию и повернулся к Ремусу. – Хочешь прокатиться на быке? – предложил он, направившись к механическому чудищу. – Боюсь, я не столь искусен, как ты... но попробовать интересно, – признал Ремус, скользя взглядом по его спине и наслаждаясь этой возможностью полюбоваться ею, длинной шеей, широкими плечами, узкой талией. – Я покажу тебе мастер-класс. Сними обувь, – велел он, запуская быка, и пока тот лениво покачивался, запрыгнул на него. – Иди сюда. – Эм... одновременно с тобой? – все же уточнил Ремус, подойдя к нему по матам. – Он выдержит? – Конечно, выдержит, он же железный, – Сириус протянул ему руку и помог взобраться. – Как ощущения? На очередном движении быка, Сириус повернулся к нему лицом и перекинул ноги сверху бедер Ремуса. – Чертовски... горячо, – признал Ремус, придвинув его поближе к себе. Бык пока по-прежнему двигался плавно, грех этим было не воспользоваться. Рем качнулся ближе и поцеловал Сириуса, обнимая его за талию. – Давно хотел попробовать так с кем-нибудь, – признался Сириус, расстегивая одну за другой пуговицы на рубашке Ремуса. – Неужели не было желающих? – изумился тот, скользя пальцами по спине Сириуса. Возбуждение, за вечер все же успевшее отступить, сейчас стремительно возвращалось. – Я придирчивый, – отозвался Сириус, стягивая с него рубашку и оглаживая его торс. – Ты отлично смотришься. – Черт, да я счастливчик! – хмыкнул Ремус и покачал головой. – Куда мне до тебя. Даром, что работа у него была физическая, в сравнении с Сириусом он был, скорее, подсушенный, чем мускулистый. И его торс был усыпан шрамами, а не татуировками. – Кроме шуток, это так, – хмыкнул Сириус, длинным движением лизнув один из шрамов на его груди. – Наверняка тебя предупреждали о том, что не светит ничего? Пока он говорил, он гремел пряжкой ремня Ремуса и запустил руку в его штаны, сразу же сжимая его член. – Вроде того! – Ремус кивнул и, тихо охнув, стиснул пальцами бедра Сириуса. – Я рад, что они ошиблись. Подкинуть бедра в таком положении было проблематично, но он все равно толкнулся в ласкающую руку. – На нас многовато одежды, – хрипло заметил он, тоже пытаясь пробраться под штаны Бродяги. – Ничего, мы исправим это потом, – пообещал Бродяга, пока больше дразнясь. Он приласкал его член, теперь уже топорщащийся из расстегнутых штанов, облизнул пальцы, а потом погладил себя по торсу, ведя руку дальше, как на представлении. Он откинулся на спину быка, расстегнул свои джинсы и со стоном запустил ладонь внутрь. А потом потянул туда руки Ремуса. Другого приглашения Ремусу и не требовалось, он тут же нырнул в расстегнутые штаны и обхватил член, с которым уже успел познакомиться, но постепенно придвинулся поближе, чтобы присоединить свою плоть. Ему до звезд перед глазами хотелось кончить. Сириус довольно застонал, обхватил Ремуса за шею и толкнулся своими бедрами, в такт движению быка. Потом он, придвинувшись еще ближе, вовсе уселся на бедра Рема, и их контакт стал плотнее. Машина задавала ритм, Сириус извивался, прижимаясь к голому торсу Ремуса, сжимая руку поверх его ладони, показывая, как ему нравится. Он стонал ему на ухо, глухо и сладко, уже без наигранности, как это было на представлении. – Еще немного, – подначил он. – Еще чуть-чуть, вот так. – Какой же ты... блядь! – Ремус жадно следил за каждым его движением, слушал каждый стон, и продолжал поражаться, как этот великолепный мужчина обратил на него внимание, правда, теперь уже отмечал это фоном. Не то, чтобы он страдал от такой уж низкой самооценки, но объективно, где он и где Сириус. Впрочем, сейчас имело значение лишь то, что они оба здесь, рядом, максимально тесно, и мчатся на механическом быке прямиком к оргазму, кажется, общему. Так и вышло. Кончили они вместе, и в тот же момент кончился раунд у быка, он замер, так и оставшись вздыбленным. Сириус тяжело дышал, уронив голову на плечо Ремуса, их руки все так же были переплетены на их членах. – У меня квартирка наверху, – сказал Бродяга, выпрямляясь и откидывая пряди волос с лица. – Как насчет того, чтобы продолжить в кровати? – Чертовски за! – выдохнул в его волосы Ремус, такие мягкие, шелковистые, пахнущие сигаретами и, внезапно, какими-то травами. – А Гарри... кхм... – он сам не знал, что именно спросить – живет ли с Сириусом, ждет ли его в квартире. Правда, Сириус сказал ему уезжать с Мэри, значит, видимо, не ждет. – Что Гарри? – не понял сначала Сириус, а потом засмеялся. – Он мой крестный сын, извращенец. У него есть своя квартирка в городе, точнее она тоже моя, но чаще там живет он. – О... оу! – Ремус смутился, но почти сразу рассмеялся. – Прости. Просто характер ваших отношений немного вводит в заблуждение, – он пожал плечами, еще раз поцеловал Бродягу и стал вместе с ним сползать с быка. – Понимаю, но между нами ничего такого нет, – ответил он, в свою очередь легко соскользнув на маты и со вкусом потянувшись. – Идем, не забудь свои вещи. Подхватив рубашку и подтянув штаны, застегивать которые, вроде бы, не было смысла, Ремус последовал за Сириусом. – А можно спросить... – он поймал себя на одной мысли, оказавшейся на поверхности, – ты сказал, квартира над баром твоя. А сам бар? – И сам бар тоже, – ответил Сириус, поднимаясь по лестнице за неприметной дверью, которую Ремус сначала принял за подсобку. – А что? – Просто мне теперь еще более непонятно, чем я тебя заинтересовал, – признался он, пользуясь возможностью полюбоваться на идеальную задницу. – Ты ведь можешь получить любого и любую. – И я этим пользуюсь, – ответил он. – Я выбрал тебя, потому что так захотел. Еще дурацкие вопросы? Он отпер дверь и пропустил Ремуса в небольшую квартирку. По сути, кухня-гостиная и спальня за дверью. Видимо, ему было этого достаточно, чтобы здесь переночевать после долгой смены или привести сюда любовника при необходимости. – Нет, дурацких вопросов больше нет, – усмехнулся Ремус, осматриваясь. – Есть насущный – можно мне в душ? Я сегодня потел, как сволочь, да еще и пыльный после родео. – Можно потереть тебе спинку или ты предпочитаешь принимать душ в одиночестве? – спросил Сириус, бросив свои вещи на диван. – Это твоя квартира, здесь тебе все можно, – прищурился Ремус, последовав его примеру и сразу стягивая штаны, чего уж теперь стесняться. – Осторожнее с разрешениями, а то мало ли, я ими воспользуюсь, – рассмеялся Сириус и направился в ванную. Он включил воду, потом глянул на Ремуса. – Я люблю погорячее, а ты? – Я и так уже вроде тебе всего себя пообещал, – хмыкнул Рем и пожал плечами. – Мне не критично. Я не против, даже если будет прохладная, делай, как комфортно тебе. – Тебе явно не попадались по-настоящему опасные партнеры, – Сириус шагнул под воду и протянул руку Ремусу, продолжая смеяться, теперь как будто немного зловеще. – Идем, быстрее вымоемся, быстрее перейдем к главному. – Тут ты совершенно прав, не попадалось, – подтвердил Ремус, охотно шагнув к нему под душ и тут же обнимая за талию. – Но, ты уж прости, если разочарую, но ты не выглядишь, как по-настоящему опасный партнер, – он прищурился и плавно провел ладонями от лопаток вниз к ягодицам. – Так не терпится? – Ну, вдруг у меня нож под подушкой? – спросил Сириус, усмехнувшись. – И вообще, не стоит недооценивать гея в Техасе. Я думал, не терпится скорее тебе, я-то кончил дважды за вечер. – И что, ты меня трахнешь, а потом зарежешь? – поинтересовался Ремус. – Из того, что я успел испытать за вечер, я понял, что в случае с тобой, есть, чего подождать, – Ремус принял от него брусок мыла и стал намыливаться. Конечно, выдержка давалась ему не так легко, об этом не сложно было догадаться по его вновь крепнущему члену, но хотелось сохранить лицо. – Может, совмещу в процессе, – хмыкнул Сириус. Он тоже, как следует намылился и то и дело прислонялся к Ремусу то бедром, то рукой, а потом и вовсе прижался к его спине, елозя по ней вверх-вниз, посмеиваясь, что он держит свое обещание насчет "потереть спинку". Это трение распалило Ремуса ещё сильнее, и к тому моменту, когда вода смыла пену, он снова был полноценно возбуждён и потянулся к Сириусу за очередным поцелуем. – До чего же ты горяч... хм, кажется, я это уже говорил. – Я не против слушать это всю ночь, – ответил Сириус и потянул его прочь из душа, наплевав на полотенца, заваливаясь на кровать прямо так. – Ничего, что мы намочим постель? – все же спросил Ремус, который терпеть не мог влажное постельное белье, поэтому даже предпочитал менее теплые одеяла, чтобы не потеть. – Потом перестелем, все равно не люблю спать на тех же простынях, где хорошо трахался, – ответил Сириус, заключая его в крепкие объятия рук и ног. – Или это проблема? – Наоборот – ненавижу спать на влажных простынях, – признался Ремус, уже без колебаний располагаясь на Сириусе. – Как ты предпочитаешь? – спросил он в сгиб шеи любовника, не отказывая себе в желании наставить меток. – Я люблю по-всякому, иногда быстро и грубо, иногда долго и нежно. Но, мне кажется, у нас долго и нежно не получится, – засмеялся он, подставляя шею под очередной засос. – Боюсь, что да, – согласился Рем. – Но я имел в виду еще и то, какую позицию ты предпочитаешь, – пояснил он, обхватив член Сириуса. – Я люблю объезжать таких, как ты, – простонал он в ответ. – Но сегодня я уже накатался верхом, так что трахни меня так, чтобы я увидел луну и звезды. – Мм... разве ты не видишь звезду в зеркале каждый день? – сверкнул глазами Ремус, приподнявшись. – Дашь смазку? – Я смотрю, ты был отличником в школе, – польщенно хмыкнул Сириус. Он пошарил под подушкой и выудил оттуда флакон смазки и пару презервативов. – Извини, наголо не трахаюсь, СПИД везде, сам понимаешь, – предупредил он. – Как ты догадался? – Ремус искренне удивился. С его образом жизни едва ли кто-то распознал бы в нем книжного червя, ребята на ранчо даже подшучивали над ним по этому поводу. – Понимаю и полностью поддерживаю, – одобрительно кивнул он, забирая флакон. – Перевернешься? – Сириус – звезда в созвездии Большого пса. Или ты пальцем в небо попал? – спросил он, переворачиваясь на живот и поднимаясь на четвереньки. – Ярчайшая звезда ночного неба, – кивнул Ремус, невольно облизнувшись при виде задницы Сириуса. Выдавив на пальцы смазку, он немного согрел ее и, проведя по ложбинке между ягодиц, сразу ввел один палец. – Поверь, обычно мне приходится пояснять за имя, – простонал Сириус, покачивая бедрами и насаживаясь глубже. – Еще. – Ах, вот ты о чем, – сообразил, наконец, Ремус и рассмеялся, добавляя второй палец. – Ну, сожалею, что тебе приходилось трахаться с такими недалекими людьми. – В сексе обычно это не главное, – отмахнулся он. – Но приятно ради разнообразия поиметь кого-то ещё. И давай быстрее, я не девственница на свадьбе, в конце концов, – поторопил он его, поглаживая свой член. – Ты упоминал долго и нежно, – усмехнулся Рем, но добавил и третий палец, а затем потянулся к презервативу. – Продолжим лицом к лицу? – попросил он. – Задница у тебя роскошная, но я хотел бы видеть твое лицо. – Ну, знаешь ли, я уже настроился на жесткую еблю, – засмеялся он, снова перевернувшись и откинувшись на подушки с видом томным и разнеженным. Его член прижимался к животу, словно не было минета и взаимной дрочки. И Сириус, не стесняясь, поглаживал себя. – Постараюсь не разочаровать тебя! – подмигнул Рем и сделал то, о чем успел помечтать, и что казалось несбыточным – закинул ноги Сириуса себе на плечи, прежде чем направить себя в него и заполнить одним движением – ебля, так ебля. С его губ сорвался придушенный стон – опыт сказывался, обычно ему почему-то приходилось трахаться в местах, где лучше сдерживаться. – Ааах, ебать меня через колено! – выдохнул довольно Сириус, вцепляясь обеими руками в изголовье. – Должен признать, мои ноги отлично смотрятся у тебя на плечах, детка. – О да, твои ноги отлично смотрятся на моих плечах, малыш! – от души оценил Ремус и задвигался, пока длинно и размашисто, почти выходя на всю длину и загоняя себя обратно, чтобы извлечь пошлый шлепок, лишь разжигающий и без того зашкаливающее возбуждение. Сириус довольно и зубасто улыбался, демонстрируя клыки, отчего был похож на счастливого пса. Его мотало туда-сюда по кровати, даже подушки разъехались и упали, а сам он ещё крепче держался за изголовье. – Не останавливайся, – хрипло потребовал он, чуть плотнее сжав ноги на шее Ремуса. – Даже... не думал! – прорычал Ремус, стискивая пальцы на его щиколотках. В какой-то момент он достиг максимального темпа и стал двигаться уже на качество – мощно, резко и размеренно. И уже в этот момент совершенно точно знал – это лучший секс в его жизни. Сириус выгнулся, подняв поясницу и сжавшись, отчего у Ремуса чуть звезды из глаз не посыпались. Он как ошалелый, не отводил взгляда от своего случайного любовника, не сдерживал стоны и подмахивал, как мог. Чувствуя, что и второй оргазм все ближе, Рем перехватил Сириуса поперек бедер одной рукой, крепче прижимая к себе, а второй обхватил его член, чтобы помочь и ему увидеть звёзды. – Не сдерживайся, я вполне могу финишировать вторым, – кое-как выдохнул Сириус. Ремусу не хотелось выглядеть эгоистом, но глупо было не воспользоваться таким щедрым предложением. Он снова вернул вторую руку на бедро Сириуса и, то ли рыча, то ли хрипя, сорвался на максимальный темп, доставивший его к пику. Чудом было то, что его толчки не заставили Сириуса застрять головой между прутьев изголовья. Но ощущать, как кончает Ремус, было действительно невероятно. Сириус не мог припомнить, с кем из его любовников ему было так же хорошо. Несколько мгновений Ремус механически продолжал двигаться в прежнем темпе, продлевая собственное удовольствие и накручивая наслаждение Сириуса, но понемногу стал замедляться, тяжело дыша. – Как тебе помочь? – выдохнул он. Вместо ответа Сириус взял его за руку и положил на свой член, а сам принялся покачивать бедрами, ощущая в себе еще крепкий член Ремуса. Пары таких движений хватило, чтобы он кончил, выгнувшись и хрипло вскрикнув. После он съехал пониже на единственной оставшейся подушке и сытым взглядом посмотрел на Ремуса, встрепанного и блестящего от пота. – Ты чертовски хорош, – констатировал он, спуская ноги с его плеч. – И ты... просто охуенный! – выдохнул Ремус, опустившись на пятки между его широко разведенных ног – слишком уж роскошное было зрелище, чтобы лишать его себя. – Ты тут всегда? – спросил он, прежде чем успел задуматься, но уже точно осознавая, что хотел бы это повторить. – В каком смысле, всегда? – спросил Сириус, даже не пытаясь прикрыться или свести ноги. Он только дотянулся до сигарет и с удовольствием закурил, пустив струйку дыма в потолок. Жестом спросив разрешение, Ремус взял сигарету из его пачки и тоже с наслаждением затянулся. – В смысле, каждый день, каждые выходные, – уточнил он, неспешно поглаживая Сириуса по голени. – Бар открыт каждый день, – ответил он, поставив ступню ему на живот и подставив под поглаживания. – Но я работаю обычно с четверга по субботу. В воскресенье народ уже не так веселится. Хочешь заглянуть на огонек? – Если с ранчо отпустят, – кивнул Ремус и, приподняв его ногу повыше, поцеловал косточку на щиколотке. – Значит, ты настоящий ковбой, который вкалывает на ранчо? – любопытно сверкнул глазами Сириус. – Где-то поблизости? – Ну, не знаю, насколько ковбой, – рассмеялся Ремус, пожав плечами. – Да, тут миль пять. До этого с осени почти полгода работал в Калиспелле на лесопилке. Захотелось погреться. С этим я прокололся немного, – хмыкнул он. – Почему прокололся? Тебе здесь холодно? – спросил Сириус, водя ступней по его груди. – Наоборот, адски жарко, – улыбнулся он. – Особенно, когда работаешь под солнцем. Правда, и в конюшне иной раз не особо легче, там обычно еще и влажность выше. – Добро пожаловать в Техас, – рассмеялся Сириус. – Я иногда вспоминаю, как сам работал с лошадьми, накрывает ностальгией. – Ну ты, по сути, и сейчас в каком-то смысле работаешь с лошадьми? – Ремус раздавил окурок в пепельнице и, взяв ногу Сириуса обеими руками, принялся разминать стопу. Сириус довольно застонал и потерял мысль. – Работаю, ага... блядь, как хорошо, – выдохнул он, чуть ойкнув, когда щелкнула какая-то косточка, но тут же облегченно выдохнул. – Пожалуй, я оставлю тебя себе. – Мм... да? И кем я у тебя буду? – прищурился Ремус и, покачав головой, взялся за дело с большей основательностью – хорошенько размял одну стопу, а потом переключился на другую. Не удивительно, что у Сириуса, проводившего весь день на ногах, они требовали отдыха и расслабления. – Ммм… моим личным ублажателем, – простонал он, прикрыв глаза рукой. – Бля, это так хорошо, что меня начинает вырубать. А еще надо простыни перестелить, – вспомнил он, затушив сигарету в пепельнице. Часы показывали пятый час утра, уже начинало светать. – Так меня еще не нанимали, – хмыкнул Ремус и глянул на часы. Ему было бы неплохо до полудня вернуться на ранчо. – И спать осталось часов пять в лучшем случае, – он все же закончил массаж и, поднявшись, протянул руку Сириусу. – Это факт, – Сириус поднялся, погладил его по щеке и неожиданно нежно поцеловал. – Если хочешь, иди пока в душ, а я приведу в порядок постель. – А мне нужно в душ? – уточнил Ремус – мало ли, у Сириуса какие-то особые требования на этот счет. Хотя, вспотев во время секса, он уже успел высохнуть. – Решать тебе, я не против, если останешься так, – хмыкнул Сириус, снимая простыню и собирая подушки. – Но в таком случае и я останусь пахнуть сексом, – добавил он. – Против этого у меня нет совершенно никаких возражений, – заверил Ремус, помогая ему. Через пять минут они снова устроились в кровати. – Поставишь будильник? – попросил он. – Уже, – он шлепнул по кнопке электронных часов на тумбочке. Подсунул под голову подушку, устраиваясь со всем комфортом. – Бля, забыл шторы задернуть, – вспомнил он. – Давай я, – Ремуса свет не побеспокоил бы, но он как раз был со стороны окна. Шторы оказались довольно плотные, стоило их задернуть, и в комнате остались лишь очертания предметов. Когда Ремус лег обратно, Сириус обнял его и переплел их ноги, набросил на них тонкое одеяло. – Все, спим, – объявил он, и в самом деле спустя пару минут тихо и размеренно задышал, провалившись в глубокий сон. Так же мгновенно заснул и Ремус – сказались усталость от работы и от насыщенного дня. А потому будильник для него, по ощущениям, зазвонил буквально через минуту. И он, возможно, испытал бы от этого большее сожаление, если бы сразу не осознал чувство голода – вчера вечером у бара он только закусок нахватался, а днем, пока шатался по ярмарке, хот-дог перехватил. Рядом застонал и заворочался Сириус. Сел, встрепанный, словно ведьма после ночного полета, почти сразу же потянулся за сигаретами. – Сэндвичи и кофе, – объявил он, и выбрался из постели, как был, голый. Прошлепал на кухню, там завязал волосы в небрежный пучок и с хрустом потянулся, пока бурлила кофеварка. Пока Ремус соображал, что к чему, умывался и раскачивался, запахло тостами и жареным беконом. – Сколько тебе яиц? – крикнул Сириус. – Парочку было бы отлично, – попросил Ремус, придя на кухню в одних трусах, и голодно сглотнул, сам не зная, от чего больше – от аппетитных ароматов или от вида обнажённого Сириуса. – Чем помочь? – Можешь сделать сэндвичи, – он кивнул на тосты, а сам стал разбивать яйца в сковороду. – В холодильнике есть сыр и ветчина, и остальное, что найдешь, в общем. Тебе глазунью или болтунью? – Конечно! – Ремус направился к холодильнику, но, проходя мимо Сириуса, не удержался и поцеловал его в шею, легонько прикусив. – Абсолютно все равно! – он покачал головой и занялся сэндвичами. Пока нарезал сыр и ветчину, маленький кусочек съел сам, а ещё одним угостил Сириуса. Сириус от неожиданного поцелуя-укуса ойкнул, но потом засмеялся. И без вопросов ел с рук у Ремуса, занимаясь идеальной глазуньей. Когда все было готово, на тарелках лежали идеально поджаренные яйца – с жидким желтком, хрустящий бекон и сосиски. Своей очереди дожидались сэндвичи и кофе. – Вот это я понимаю утро, – Сириус сел за стол, подтянув к себе одно колено, и первым делом глотнул кофе. – Идеальное, пожалуй, – охотно согласился Ремус, точно зная, что воспоминаний о прошлом дне и сегодняшнем утре ему хватит на всю жизнь. О том, что это может вообще никогда не повториться, он старался не думать. – Идеальным оно станет после душа и возможно бодрящего траха прямо там, – добавил Сириус, расправляясь с завтраком. – Во сколько тебе нужно вернуться на ранчо? – Не позже двенадцати, – ответил Ремус, блеск в глазах которого выдал, что такой план его устраивает чуть больше, чем полностью. – Успеем, – посмотрев на часы, прикинул Сириус. Потом все прошло как по маслу – и завтрак, и душ, и минет – уже в исполнении Сириуса. И долгий, неторопливый секс, прямо там, и сладкие стоны Сириуса на ухо Ремусу еще долго отдавались даже после того, как они закончили. – Тебя может подбросить куда? Или ты на машине? – спросил Сириус, натягивая джинсы, уже простые синие, без бахромы. – Думаю, я поймаю попутку, – отмахнулся Ремус. – Наверняка у тебя дел тут хватает, а в нашем направлении постоянно кто-то ездит. Немного странно было уезжать после таких выходных еще и с прибытком – пусть выигрыш был не огромным, но явно радующим бонусом, хоть и не способным затмить знакомство. – Ну как скажешь, – пожал плечами Сириус. – Где меня найти, ты знаешь, так что заглядывай, когда будет время. – Ты тоже заглядывай, если будешь проезжать мимо – я на ранчо Блэков работаю, – он качнулся вперёд, чтобы поцеловать Сириуса на прощание. – Думаю, до конца лета задержусь точно. – На ранчо Блэков? – переспросил Сириус, и на миг показалось, что в его глазах что-то мелькнуло. – И в самом деле недалеко. Может быть, и загляну. – Я буду очень рад тебя видеть, – Ремус обнял его за талию. – Может, надолго улизнуть не получится, но вообще я у управляющего на хорошем счёту, – предупредил он и, наконец, поцеловал Сириуса. – Я в тебе даже не сомневался, мистер Отличник. – Сириус рассмеялся, ответил на поцелуй и проводил его до выхода из бара. Сейчас, без его разукрашенной одежды, без подводки и с хвостиком волос, в старой футболке Guns'n'roses он выглядел моложе и невиннее. А от того и расставаться с ним хотелось еще меньше. Но Ремус, видимо, действительно был отличником до мозга костей – это сказывалось и на его чувстве ответственности. Еще раз махнув на прощание, он вышел на дорогу и направился в сторону ранчо, а через пару минут уже перехватил попутку. – Похоже, у кого-то была славная ночь, – первым, кого Ремус увидел на ранчо, был Гидеон. Он как раз нес куда-то тюк с сеном. И, увидев довольного Ремуса, присвистнул. Ремус не удержался от изучающее-испытующего взгляда, и теперь что-то во внешности Гида ему показалось очевидным. Рыбак рыбака? – Самому не верится, – признался он, подхватывая тюк с другой стороны, и тихо добавил. – Спасибо! – Не за что, – широко улыбнулся он. – Кого подцепил? Или ты не спрашиваешь имен и не встречаешься снова? – А ты там часто бываешь? Всех знаешь? – Ремус уклонился от прямого ответа, поймав себя на мысли, что не хотел бы узнать о связи Сириуса и Гидеона. – Ну, исключая приезжих, плюс-минус всех, сообщество-то небольшое, – пожал плечами Гидеон. – Но здесь с учетом того, что хозяин сам из наших, много геев приезжает работать. Сам знаешь, иногда трудно найти место. – Знаю, – кивнул Ремус. – На самом деле, не ожидал, что в Техасе можно найти такое место. Сам знаешь, какая у него слава... в плане отношения к геям, – он вздохнул. – И владельца бара знаешь? – Бродягу? – Гидеон понимающе усмехнулся. – Мне кажется он местная рок-звезда и влажная мечта всех, кто его видит. Но пока не слышал, чтобы кому-то из наших удалось, так что дрочи себе на здоровье на его светлый образ. Ремус крякнул и неловко потер шею, решив, что Гидеон, судя по всему, не поверит, с кем он провел ночь. – Да уж, он того стоит, – признал Люпин, закуривая. – Ладно, иди скажи Фрэнку, что вернулся, – Гидеон хлопнул его по плечу и пошел дальше разгружать сено. *** В одном Гидеон был прав, дрочка на светлый образ Бродяги стала для Ремуса привычкой. В душевых для персонала ему приходилось зажимать себе рот или кусать руку, чтобы не выдать себя, но с того дня не было вечера, чтобы он не воскресил в памяти, как Сириус кончает ему на лицо, как отсасывает в душе и самое горячее – как кончает под ним. Был конец июля, так жарко, что над землей плыло марево зноя. Последние недели выдались особенно трудными – жеребились сразу несколько кобыл, а одна, любимица мистера Блэка, белоснежная Цисси все никак не собиралась рожать. Ставки на ее жеребенка были очень высокими, мистер Блэк лично приходил проверить, как она, по нескольку раз на дню, и даже ночью. Конюхи дежурили по очереди, чтобы не оставлять ее без присмотра. Остальных лошадей перевели в другие корпуса конюшни, чтобы обеспечить Цисси полный покой. Но она, надменная сволочь, даже ухом не вела на устроенную вокруг нее возню. – По всем расчетам должна была родить еще неделю назад, – оправдывался один из ветеринаров, которых Регулус собрал целый консилиум. Они слушали сердцебиение плода и решали, стоит ли начать стимуляцию. По УЗИ пока все было хорошо, и было решено ждать. Регулус был нервный и злой как черт, все работники на ранчо вели себя тише воды, ниже травы. Ремус молился, чтобы роды не пришлись на его дежурство, но все вышло именно так. По счастью, он не пропустил первые признаки и сразу же сообщил Фрэнку, а тот Регулусу. И тот примчался на конюшню сразу же, даже не переодевшись после деловой встречи. Чуть позже появился и его любовник – Джеймс Поттер. Если бы не разговоры, Ремус в жизни не догадался бы, что эти двое – любовники, до того сдержанно они вели себя на людях. Хотя, конечно, их можно понять – в мире больших денег, к коему безусловно принадлежит разведение лошадей, репутация – это все. Пожалуй, сегодня был первый раз, когда Ремус стал свидетелем хоть какого-то намека на близкие отношения. – Все будет хорошо, Реджи, – тихо сказал Джеймс. Он отвечал за участие лошадей в спортивных мероприятиях, поэтому был немного суеверен. Во всяком случае, именно на это Ремус списал его следующую фразу, хотя и не понял сразу ее смысла: – Сегодня тридцать первое. Ничего плохого произойти не должно. – Потому что это день рождения твоего сына? – нервно усмехнулся Регулус, посмотрев на часы. Было пять минут после полуночи. Они ожидали ветеринара, а пока сделали все приготовления – забинтовали хвост кобылы, проверили все ли нужное наготове. Ветеринар появился спустя четверть часа. Он провел осмотр, наблюдал за потугами. Долго раздумывал, потом надел огромную перчатку, закрывающую всю руку до плеча, и провел внутренний осмотр. После чего побледнев, подошел к Регулусу. – Жеребенок поменял положение. Кобыла первородящая, у нее не хватает сил и опыта, высокий риск, что она не справится с родами. – Вы же можете попытаться поменять положение жеребенка? – и без того имеющий достаточно светлую кожу Регулус, сейчас, как выразился Шекспир, посоперничал бы с Луной. Он знал статистику, в том числе и кесаревых, знал, что даже не половина жеребят выживает при хирургическом вмешательстве. – Сделаю все, что смогу, но мне понадобится помощь, и я не могу ничего гарантировать, я не господь Бог, – ответил ветеринар. Через полчаса в стойле было трое ветеринаров. Они то спорили, то наоборот действовали сообща. Пытались вытянуть жеребенка петлей, но ничего не вышло. – Родовые пути спазмированы, мистер Блэк. Если мы увеличим дозу препаратов, родовая деятельность остановится. Ремус видел, как врач шепчется с владельцем, видел, как тот злится на собственное бессилие. Атмосфера в конюшне стала очень тяжелой. – Идите к черту! – Ремус не слышал, что предложил ветеринар, но слышал, как Регулус послал его. К нему подошел Джеймс. – Вызови его. Это может быть последний шанс, я знаю, что ты чертовски гордый, хочешь, я ему позвоню?.. В этот момент Ремусу показалось, что он услышал, как у владельца ранчо скрипнули зубы. – Я сам, – прошипел он и кинулся из стойла практически бегом. Люпин понятия не имел, о ком говорят эти двое, но мог лишь надеяться, что этот некто не далеко. И в состоянии помочь. Счет шел на часы, и уже не только для жеребенка, но и для кобылы. Потянулись минуты томительного ожидания. Ремус сам уже начал переживать за лошадь. Уж она-то не была виновата ни в чем, просто ей не повезло. Хотя, может быть наоборот, нигде в другой конюшне ей бы не оказывали такую помощь. Занимался серый рассвет, было душно, словно откуда-то должна была прийти гроза. И когда раздался грохот в предутренней тиши, Ремус не сразу понял, что это не гром, а мотоцикл. Он вышел покурить и успокоить нервы, следом за ним увязался Джеймс, а Регулус и без того мерил шагами подъездную дорогу. – Наконец-то, – бросил он недовольно, когда мотоцикл, причем с двумя пассажирами, подъехал к конюшне. Что-то в движениях байкера показалось Ремусу смутно знакомым, а когда тот снял шлем, он глазам не поверил. Это был Бродяга. И тут у него в голове щелкнуло – кого он ему напоминал. Его собственного хозяина, черт возьми. Сейчас, когда тот стоял рядом с Регулусом, их сходство бросалось в глаза, и у него родились первые смутные подозрения. Но сейчас явно было не время их высказывать, хотя степень его охреневания превысила все допустимые пределы, когда и второй седок снял шлем. Это оказался Волшебник Гарри. – Ээ... привет, пап! – он махнул рукой Джеймсу, в то время как Регулус уже подгонял Сириуса в конюшню. – П-привет, – заикнувшись, поздоровался Ремус. – Здоров! – подмигнул ему Сириус, проходя мимо быстрым шагом. – Попозже поговорим, ок? Ремусу не оставалось ничего другого, как последовать за ними в конюшню. Сириус понял, что положение дел максимально хреновое, бросив один взгляд на кобылу. – Помоги Цисси, если можешь, – попросил Регулус, явно пересиливая себя, унижаясь до просьбы. – Цисси? – Сириус выгнул бровь. – Ты назвал кобылу Нарциссой? Блядь, а я думал, твое чувство юмора умерло, не родившись. Спорю, жеребца зовут Люциус? – Тот, который ее покрыл – не мой, и зовут его Алмаз, прости Господи, – закатил глаза Регулус и добавил негромко. – Люциус в другой конюшне с остальными лошадьми. – Только, блядь, не говори, что у тебя есть жеребец с именем Сириус, – дернул подбородком Бродяга и, скинув кожанку брату на руки, вошел в стойло. – Здравствуй, красавица, – мягко заговорил он, ведя ладонью по раздутому боку, – замучили тебя эти коновалы. – Что значит "замучили коновалы"? – возмутился один из ветеринаров, но Регулус попросту шикнул на него. Все с тревогой смотрели на то, как Сириус просто разговаривает с кобылой, что-то шепчет ей на ухо, и на удивление уставшая до того лошадь начала реагировать. Ремус видел, как ходуном ходит ее живот, как напрягаются ее задние ноги, как она хрипло и зло дышит, но не тратит силы на ржание. Сириус почти распластался по ее боку, поглаживая вздрагивающую кожу. Потом он натянул перчатку, полил ее смазкой и под протестующие вопли ветеринаров сам занялся родовспоможением. Но ему особо и делать ничего не пришлось. Спустя десять минут после того, как он что-то шепнул кобыле, на свет появились копытца, потом голова, а потом и весь жеребенок выскользнул, словно не было никакой долгой ночи и тяжелых родов. Сириус помог пузырю прорваться и отошел в сторону, давая Цисси самой сделать все остальное. Казалось, никто не дышал до этого, и как только жеребенок встал на ноги, уже никто не мог сдержать радость и облегчение. – Чтоб меня... – прошептал пораженный Ремус. Разумеется, вслух он этого не сказал бы, но не сомневался, что жеребёнок уже погиб, и теперь речь шла лишь о жизни лошади. Как же он рад был ошибиться. – Спасибо! – не обращая внимания на кровь и слизь, Регулус подошел к брату и вначале сжал его руку, а потом и вовсе обнял, все поглядывая, как кобыла обихаживает жеребенка на ножках-спичках. Сириус минутку помедлил, но потом ответил на объятие, не забыв вытереть руку об рубашку Регулуса. Джеймс, видя это, только глаза закатил. Сам он уже успел на радостях обнять Гарри. – Мне кажется, мы заслужили праздничный завтрак, – сказал Поттер-старший. – В конце концов, двойной день рождения. – Я бы хотел, чтобы Ремус присоединился, я задолжал ему объяснения, – огорошил всех, и в первую очередь самого Ремуса, Сириус. – Ремусу? – переспросил Регулус, обернувшись. – Это не обязательно, – мотнул головой тот. – Мы можем попозже поговорить. – Я настаиваю, – ответил Сириус. – В конце концов, по документам это и мое ранчо тоже, – напомнил он Регулусу. – И я спас твою кобылу и жеребенка. И, может, перед посторонним человеком ты будешь менее невыносим, – добавил он, выбивая из пачки сигарету и закуривая, как только они вышли на улицу. Регулус закатил глаза. – Не очень-то ты интересуешься своей долей. Впрочем, я не против. Джеймс держался рядом с Гарри, явно расспрашивал, как у него дела. – У тебя доля в этом ранчо? – в который раз за это бесконечное утро изумился Ремус. – Знакомься, мой младший брат, Регулус Блэк. Не знаю, слышал ли ты про паршивую овцу в семье, но это я, Сириус Блэк, – он чуть по-шутовски поклонился. – Джеймс, мой лучший друг, отец Гарри, перестал быть моим лучшим другом, когда выяснилось, что он трахается с моим братом. Сириус воспользовался тем, что они были чуть в стороне от остальных, направляющихся к дому, поэтому позволил себе такие выражения. Было видно, что ему эта ситуация не дается легко. Чем дальше они шли, и чем больше подробностей отношений этой семьи раскрывалось, тем более лишним чувствовал себя Ремус. – Мне кажется, вам нужно все обсудить без свидетелей, – неловко предложил он, глянув на Гарри, который выглядел на удивление невозмутимо. – Мне не помешает там кто-то, кто не даст мне сорваться в скандал, – признался Сириус. – К тому же, Регулус и правда будет вести себя лучше, если я скажу, что ты мой любовник. Хочешь быть моим любовником? Ремус едва не споткнулся от такого предложения, точнее, от его неожиданности. – Хочу, – не смотря, ни на что, ответил он, впервые за все время работы заходя в хозяйский дом, где всех пригласили в столовую, а навстречу им вышла высокая женщина, от одного вида которой Ремусу захотелось разуться, умыться и застегнуться на все пуговицы. – Минерва, распорядитесь о завтраке, – попросил ее Регулус. – Минни! – Сириус, увидев ее, наоборот подскочил и, обняв, поднял и закружил. – Все цветете и пахнете, я по вам скучал. И по тому, как вы все держите в своих хрупких руках. – Сириус расцеловал ей руки, изрядно ее смутив, но она хихикнула и шлепнула его по плечу. – Мистер Блэк, держите себя в руках, – попеняла она ему. – Но я тоже рада вас видеть. А когда она увидела Гарри, ее глаза, кажется, и вовсе увлажнились. – Гарри, как я рада тебя видеть, – она словно заколебалась, не решаясь обнять его, но он и сам шагнул навстречу и крепко обнял ее. – И я вас, мисс Макгонагалл, – ответил он, отпустив ее. – Минни, знакомься, это мистер Ремус... эээ, – Сириус понял, что не знает фамилию парня и посмотрел на него. – Мой друг, будет завтракать с нами. – Мистер Ремус Люпин, – кивнула она, демонстрируя осведомленность. И то, что она заведует хозяйским домом, не значит, что она не в курсе имен наемных работников. – Доброе утро, мэм, – скромно поздоровался Ремус, перекатывая в руках шляпу. – Думаю, вам стоит освежиться, прежде чем идти завтракать, – Макгонагалл выразительно посмотрела на футболку Сириуса, которую не обошли следы выжеребки, несмотря на фартук и перчатки. – Я дам тебе рубашку, – Джеймс хлопнул его по плечу. И, когда Сириус направился в ванную, Ремус поспешил следом за ним, чтобы тоже помыть руки. К тому же, рядом с Бродягой ему было спокойнее. – Не нервничай так, к счастью, вся моя ебанутая семейка уже в могиле, а Рег один не так уж страшен, – сказал Сириус, приводя себя в порядок. – Я, наверное, должен был раньше сказать, когда ты упомянул, где работаешь. – Ты не был обязан, – покачал головой Ремус, моя руки. – Не факт, что мы встретились бы ещё раз. Когда они вышли, Джеймс ждал их с клетчатой рубашкой, которую протянул Сириусу. – Встретились бы, – ответил Сириус, забирая рубашку. – Ты предложил Регу? – спросил он у Джеймса. – Позвонить тебе? – уточнил Джеймс и кивнул. – Да, ты сам видел, ситуация была безвыходная... как раз по твоей части. – Вас все уже ждут, – в коридор выглянул Гарри и поторопил их. Все – это был он и Регулус, но тем не менее. Они устроились за столом, и это было странно, немного неловко, но в то же время вызывало чувство дежа вю. Словно они уже завтракали вот так. – Ох черт! – Джеймс хлопнул себя по лбу и подорвался места, едва всем разлили кофе. Он скрылся за дверью, но вернулся меньше, чем через пару минут с небольшой коробкой. – За этой суматохой из головы вылетело, – Джеймс протянул коробку Гарри. – С днём рождения, сынок. – Спасибо, пап, – улыбнулся он, немного потряс коробку. – Что там? – спросил он, срывая упаковку. Сириус поглядывал на Регулуса, который явно что-то обдумывал. – Мой подарок дома, отдам, когда вернемся, – сказал Сириус. – Тебе ведь исполнилось восемнадцать, – улыбнулся Джеймс. – Там традиционный у Поттеров подарок на совершеннолетие – часы, – пояснил он, но Гарри и так уже открыл коробку. – Ох, спасибо! – Гарри тут же надел их на запястье и обнял отца. – Они потрясающие. Ремусу было видно, что они еще чертовски дорогие. Не Ролекс, но что-то из этой оперы. К тому же, стало очевидно, что айди у Гарри, если и есть, то явно фальшивый. Впрочем, это совершенно точно не касалось Ремуса. Регулус откашлялся. – Я думаю, что такой повод и события сегодняшней ночи, весьма драматичные, надо заметить, достойны... чего-то масштабного. Я хочу, чтобы родившийся жеребенок принадлежал тебе, – сказал Регулус, посмотрев на Гарри. Вот тут Поттер-младший опешил. К тому же, у него явно были непростые отношения с Регулусом, это было видно даже со стороны. – Эм... Регулус, ты уверен? – спросил Гарри. – Я прекрасно понимаю, что этот жеребёнок стоит чуть больше, чем дох... много, короче. – Я знаю, – пожал он плечами. – Джеймс уверил меня, что ничего плохого не случится, потому что это твой день рождения. Все действительно чудесным образом устроилось. И я думаю, так будет правильно. Если ты, конечно, не против. – Я... не против, – посмотрев сначала на Сириуса, а потом на отца, решил Гарри и прищурился. – Значит, я сам могу его назвать? Это ведь мальчик, насколько я понял? – Все верно, генетические тесты еще проведем, но я уверен, что он будет такой же изабелловой масти, как и Цисси, – кивнул Регулус. – Тогда, я назову его Драко, – сверкнул глазами Гарри, самодовольно улыбнувшись. Сириус поперхнулся кофе от смеха, Джеймс покачал головой, прикусывая улыбку, Регулус же просто понимающе кивнул. – А почему Драко? – Ремус впервые подал голос. – Это имя сына Нарциссы, моего дражайшего племянника, – ответил Сириус. – Надеюсь, конь будет получше этого надменного засранца. – Он давно уже не надменный засранец, – покачал головой Регулус. – Учится в университете. На медицинском, – он коротко глянул на Гарри, а потом на Джеймса. Ремуса это навело на мысль, что деятельность юного Поттера его родителя не особенно устраивает. – Ну, а я выступаю в барах по всей округе, – хмыкнул Гарри. – По-моему, у меня получается. – Возможно, тебе стоит задуматься об учебе, – подал голос Сириус. – У тебя был год отдыха после школы, результаты экзаменов у тебя отличные. Подумай, чем бы ты хотел заняться. Выступать у меня в баре сможешь по выходным. – И ты, Брут? – прищурился на него Гарри. – Ты сам про себя говорил, что ты паршивая овца в семье. Пусть нас будет таких двое. У Джеймса явно было, что сказать, но он словно не решался, и у Ремуса действительно возникало все больше вопросов. – Я стал паршивой овцой, потому что у меня не было выбора, – Сириус налил себе еще кофе. – У тебя выбор есть. Уверен, Джеймс не будет таким занудой, как в прошлый раз, правда же? – он посмотрел на Джеймса таким взглядом, что тот поперхнулся. – Сынок, ты можешь поступать, куда захочешь, – тем не менее, ответил он. – Бродяга прав, у тебя образцовый табель. Наверняка у тебя ведь сердце к чему-то лежит? И... словом, если это тебе действительно так нравится, я не против твоих выступлений. – Я должен решить прямо сейчас или у меня есть время подумать? – спросил Гарри, серьезно взглянув на отца. – Ну, учитывая, что учебный год через месяц, думаю, пара недель у тебя есть, – прикинул Джеймс, явно воодушевившись и этой малостью. – Я не успею подать документы никуда, даже если очень захочу, – фыркнул Гарри. – Это не проблема, в конце концов, у нас есть связи, – напомнил Регулус. – Да, об этом можешь не переживать, просто сделай выбор, – попросил Джеймс. У Ремуса при этом было ощущение белого слона в комнате, которого никто не замечал. – Я думаю, Гарри может побыть здесь еще какое-то время, а я, пожалуй, поеду, – Сириус затушил сигарету в пепельнице. Ремус тут же поднялся, не столько из-за желания обсудить все увиденное, сколько из нежелания присутствовать при семейном обсуждении. – Спасибо, за завтрак, мистер Блэк, – поблагодарил он Регулуса, взяв свою шляпу. Они вышли на крыльцо, Сириус с хрустом потянулся и зевнул. Бессонная ночь сказывалась на нем. – Хочешь, поехали ко мне? Прокачу на моем байке. Думаю, у тебя осталось еще полно вопросов. – Эм... да, но я на работе, – напомнил Ремус. – У меня сегодня не выходной, и ни Фрэнк, ни мистер Блэк меня не отпускали. – Ты отдежурил ночь с кобылой, уверен, Фрэнк тебя отпустит. Ну и Регулус вряд ли тебя уволит. И технически, я тоже мистер Блэк, – он сверкнул глазами. – Ах да... я еще не успел к этому привыкнуть, – Рем тоже закурил. – Дай мне пять минут, я отпрошусь у Фрэнка, – попросил он и направился к административному зданию. – Жду тебя тут, – ответил Сириус и остался на крыльце. Минуты не прошло, как туда вышел Джеймс. – Спасибо, что привез Гарри, – Джеймс хлопнул его по плечу. – И что поддержал в вопросе его учебы. Слушай, я знаю, что есть многое, что нам следовало бы обсудить... если ты согласишься, – его тон звучал просительно. – Наверное, ты прав, – кивнул Сириус. – Уже слишком долго все затянулось. – Я тебе благодарен, что ты был с Гарри эти годы, – Джеймс, так и не убрав руку с его плеча, сжал пальцы. – Приедешь вечером на ужин? Или я могу приехать в бар... – Это будет деньрожденческий ужин? – уточнил Сириус. – Тогда приеду. – Да, разумеется! Лили сможет только завтра, но, думаю, и нашего круга будет достаточно, – закивал Джеймс. – Можешь пригласить своего... друга, – он перевел взгляд на идущего к ним Ремуса, который замедлился, явно не желая помешать. – Лили приедет? – изумился Сириус. – Гарри в курсе? – Да, я только что ему сказал. Все-таки это его совершеннолетие, а она его мать, – Джеймс пожал плечами. – Которой было наплевать на это последние лет десять? – хмыкнул Сириус. – Хорошо, что ее не будет сегодня. – Не надо, Бродяга, – мягко попросил Джеймс. – Мы оба были слишком молоды, слишком безголовы, слишком не готовы. И все равно я благодарен судьбе за Гарри. – Надо было меня слушать и не ебаться без резинки в шестнадцать, – хмыкнул Сириус. – Завели бы Гарри на пару-тройку лет позже, может не расхлебывали сейчас все это, – он пространно обвел все рукой. – Сейчас все не плохо, Бродяга, – негромко сказал Джеймс. – Я думаю, если бы все не случилось тогда, через три года все было бы совершенно иначе. А значит, не было бы и Гарри. – Ты иногда такой фаталист, – закатил глаза Сириус. – Мне интересно, что заставило тебя сойтись с Регом. – Все получилось как-то само собой, – он пожал плечами. – Мы сотрудничать-то давно начали, ну это ты и сам знаешь. А когда умерла ваша мать, он сказал, что я ему давно нравился, и пригласил на свидание. Почему ты раньше об этом никогда не спрашивал, а просто принял все в штыки? – Потому что мой лучший друг и мой младший брат решили, что у них будет свое долго и счастливо, наверное, – ответил Сириус, пожав плечами. – Как ты помнишь, тогда я узнал, что меня вычеркнули из завещания, Гарри тоже не был в восторге от идеи Регулуса в качестве его второго отца. Было проще сбежать от этого всего. Джеймс механически кивал, признавая справедливость сказанного, но в какой-то момент резко встрепенулся, отчего встряхнулись привычно растрепанные волосы. – Подожди, что? – он еще и головой мотнул. – Тебя вычеркнули из завещания? Но тебе ведь принадлежит часть бизнеса... – Ох, Регулус тебе так и не сказал, – понял Сириус. – Моего здесь нет ничего, кроме участка земли в пару акров, где стоит старый летний дом дяди Альфарда. Ни доли в бизнесе, ни доли в ранчо, даже моя гребаная лошадь перестала быть тогда моей. – Черт... черт! Бродяга, мне так жаль, – и по Джеймсу было видно, что говорит он искренне. – Вот что, я поговорю с Регом. Это не честно, в конце концов. Ты поезжай, твой друг тебя уже заждался, но вечером возвращайтесь. Пожалуйста. – Не стоит говорить с Регом. Во всяком случае, не сегодня. Сегодня день Гарри, – сказал Сириус и, спустившись с крыльца, шагнул к Ремусу. – Ну что, тебя отпустили? – Хорошо, не сегодня, – согласился Джеймс, рассудив, что прежде ему нужно кое-что выяснить. – Да... то есть, не совсем, – Ремус хмыкнул, шагнув ближе. – Фрэнк сказал, если Сириус Блэк и правда здесь, пусть потрудится поздороваться с ним, иначе в следующий раз он плюнет тебе в лицо. Полагаю, с ним ты тоже хорошо знаком. – Узнаю старину Фрэнка, – хмыкнул Сириус и протянул ему шлем. – Устраивайся, я зайду к нему на минутку и поедем. – Давай-давай, – взяв шлем, Ремус оперся на мотоцикл, провожая взглядом Сириуса и осмысливая все случившееся. Вернулся Сириус скоро, он посмеивался и потирал одно ухо. – Ладно, поехали. Держись крепче, ковбой, вечером привезу тебя обратно, если что, – пообещал он, надевая шлем. – Фрэнк дал тебе по уху? – изумился Ремус, но ответ получить не успел – Сириус уже облачился в шлем, а через несколько секунд байк сорвался с места. Сириус привез его на этот раз не в бар, а в свою квартиру, где он жил с Гарри. Припарковал байк на подземной стоянке, и они поднялись на последний этаж. Ничего сверх, довольно простая, но просторная квартира в стиле лофт. – Боги, как я хочу выпить, но еще только десять утра и вечером мне еще за руль, – простонал Сириус. – Хочешь минет? – предложил Ремус, рассудив, что вот так сразу накидываться с расспросами – не лучший вариант. Сириус отнял руки от лица и с улыбкой посмотрел на Ремуса. – Ты золотце, ты в курсе? Но нет, сейчас я бы не отказался от чашки чая и обнимашек, если честно, – сказал он. – Если скажешь, где у тебя чай, минут через десять обеспечу тебя и тем, и другим, – пообещал Ремус, шагнув к нему и коротко поцеловав. У него сейчас еще сильнее упрочилось ощущение, что он лишь гость рядом с этим человеком, но это не значило, что он был нежеланным гостем. – Верхний шкафчик над плитой, – ответил Сириус. Но все же решил ему помочь, и они справились с чаем вдвоем, а потом устроились с чашками на диване. Нашелся и шоколад – заначка Гарри. – Мм, не уверен, что я когда-то пробовал такой вкусный, – признался Ремус, распробовав кусочек. Он брал шоколад и чашку одной рукой, а второй обнимал Сириуса. – Как тебе удалось помочь Цисси? – спросил он. – Гарри обожает шоколад и всегда находит какой-нибудь необычный, – ответил Сириус. – Ну, это немного мистическая штука, ты веришь во все это? – До какой степени мистическая? – на всякий случай спросил Ремус и, не удержавшись, отломил себе еще кусочек. Шоколад был и его страстью. – Я знаю заговор, которому меня научил мой давний любовник. Он был индейцем, из резервации. Шайенн, если не ошибаюсь. И вот он научил меня, что можно шепнуть животному, чтобы помочь в родах или оправиться после тяжелой болезни или раны. С родами проверил на собаке Джеймса, лет в двадцать. Потом спас своего коня от колик. Я не знаю, как это работает, но работает. – Шепнуть что-то конкретное? – заинтересовался Ремус. – Я верю в то, что индейские шаманы обладают магией. Если бы не индейцы племени Банноки, меня бы здесь не было, – он указал на шрамы на своей руке. – Заговор, да, он конкретный. А что с тобой случилось? Я тогда не стал спрашивать, но мне любопытно. – Трагическая случайность или моя глупость, – он пожал плечами. – Это было больше десяти лет назад, я нанялся на овцеводческую ферму в Айдахо. Все так быстро произошло – пара овец отбились от стада, я поехал их искать, даже не понял поначалу, почему лошадь понесла, а потом это стадо бизонов. Нас загнали в каньон... не представляю, как выжил. Очнулся в резервации, меня там месяца два выхаживали. – Ничего себе, тебя могли затоптать насмерть, – Сириус присвистнул. – Я рад, что все обошлось. – Честно говоря, я не уверен, что не затоптали насмерть, – признался Ремус. – Было какое-то странное ощущение, когда я пришел в себя, словно я успел пересечь какую-то грань. Поэтому я верю, что ты владеешь заговором. И это здорово. Цисси – хорошая кобыла. – Ты сочтешь меня странным, если я скажу, что твои шрамы меня возбуждают? – спросил Сириус. – В общем-то, нет, – он рассмеялся, теснее прижавшись к Сириусу. – Но, на самом деле, я просто рад, что они тебя не отталкивают. – Хочешь ещё что-то узнать про мою странную семью? Пока я относительно готов про это говорить. И с учётом того, что вечером нас ждут на ужин на ранчо. – Тебе не обязательно приводить меня туда, – поспешил ответить Ремус. – Да, собственно, я ведь вообще ничего не знаю. Как получилось, что Гарри живет с тобой, где его мама? Сколько лет тебе и Джеймсу? – Ох, ну, если рассказать коротко, то так вышло, что у Джеймса была девушка, Лили. И им было по шестнадцать, когда она забеременела, срок был уже поздний, другого варианта, кроме как рожать, не было. Гарри сначала забрали к себе родители Джеймса, поскольку им обоим нужно было учиться. Лили вообще уехала в Канаду, их отношения с Джеймсом не протянули и пары лет. Сириус украл у Ремуса кусочек шоколада. – Я стал крестным Гарри, мне нравилось с ним возиться, к тому же, я всегда был раздолбаем в плане учёбы. Так что я проводил с ним много времени. Когда Гарри было двенадцать, старшие Поттеры умерли, сказывался возраст. Он начал жить с Джеймсом, а тот как раз сошёлся с Регулусом. Он скрывал это от меня, и когда я узнал, меня бомбануло. А потом Гарри сбежал из дома ко мне, после дурацкого скандала с Джеймсом, и остался у меня. Так ему было лучше... – Вот это охренеть история, – Ремус, только когда Сириус закончил, сообразил, что сидел, открыв рот, и поспешил его захлопнуть. – И у Гарри по-прежнему не очень хорошие отношения с отцом? А с Регулусом? Ну то есть, что он думает по поводу их отношений? – Ну, Гарри понемногу перерос свое подростковое бунтарство, а Джеймс очень терпеливый и готов простить ему все. Если кого-то в этом мире Джеймс по-настоящему любит, это Гарри. И Реджи, конечно. И потом, наверное, в списке есть я, но я не уверен. Я тоже повёл себя как мудак тогда. Но у меня были свои причины злиться на весь мир. – Мне трудно судить, я вас всех практически не знаю, но из того, что я видел, мне кажется, Джеймс, во-первых, любит тебя, а, во-вторых, благодарен тебе за заботу о Гарри, – высказал свое мнение Ремус. – Ты знаешь Гарри лучше всех, насколько я понял? К чему у него лежит душа? – Гарри мог бы быть толковым бизнесменом, чтобы помогать Регулусу, – ответил Сириус. – И ему в целом нравятся лошади. Но он мог бы стать и рок-звездой, в общем, кем угодно, – он пожал плечами. – Не хочу на него давить или проецировать свои несбывшиеся мечты. – Думаю, и Джеймс этого делать не будет ради того, чтобы сын был рядом, – чашка Ремуса уже опустела, и он обнял Сириуса обеими руками. – Ну а ты готов его простить? Почему тебя так задело то, что он с твоим братом? – Хороший вопрос, – Сириус вздохнул и пристроил голову к нему на грудь. – Возможно, я почувствовал себя преданным. И вообще, в тот момент я думал, что я вожусь с ребенком Джеймса, пока он трахается с моим младшим братом. Я вроде как должен был стать ответственным взрослым в то время, и отчаянно этого не хотел. Меня лишили всего, что я имел, я имею в виду как наследник семьи Блэк, и мне хотелось только пить, курить и трахаться, чтобы забыть обо всем дерьме, что случилось. Но потом Гарри сбежал из дома, и я ,вроде как, смирился, ради того, чтобы защитить его. – Да уж, ситуация – не позавидуешь, – вздохнул Ремус, потихоньку зарывшись пальцами в его волосы. – А наследства тебя лишили из-за того, что ты, вроде как, не оправдал ожидания? Регулус, став владельцем, не пытался как-то решить ситуацию в твою пользу? – Прости, закапываться в отношения с родителями я сейчас не готов, а то правда дело кончится алкоголем, – простонал Сириус. – Нет, Регулус не пытался, во всяком случае, мне об этом ничего не известно. – Я не настаиваю, – поспешно ответил Ремус, второй рукой гладя его по спине. – И ты молодец, что смог создать свой бизнес! – Это просто бар, ничего особенного, – пожал он плечами. – А ты чем бы хотел заниматься? – Ты будешь смеяться, – хмыкнул Ремус. – Я мечтал стать учителем. Но, когда мне было шестнадцать, не стало отца. Мама умерла ещё раньше. Учиться мне было не на что, пришлось искать работу. – Ох, мне жаль, что так случилось. Не думал наверстать сейчас? – спросил Сириус. – Каким образом? – Ремус удивлённо посмотрел на него и потянулся к пачке сигарет. – В моем возрасте уже не становятся студентами. – Кто тебе сказал? – удивился Сириус. – Никто не запрещает, вдруг у тебя это второе образование, кто проверит? – Но мне все равно надо на что-то жить, – напомнил он. – Я, конечно, подкопил за эти годы, но не столько, чтобы четыре года жить, припеваючи. Сириус, прищурившись, посмотрел на него. – На ранчо ты до конца сезона, да? – спросил он. – Могу предложить место бармена и квартирку наверху, если будешь учиться где-то здесь. Но, возможно, придется доплатить сексом, совместными завтраками и прочей романтической ерундой. Как тебе такая сделка? Через мгновение Ремус отзеркалил его выражение. – Ты знаешь меня меньше суток в общей сложности, не представляешь, что я за человек в быту, в работе, и, тем не менее, готов сделать мне такое предложение? В то же время, хотя в нем и прозвучало упоминание секса, оно, удивительным образом, не звучало оскорбительно. Сириус ухмыльнулся. – Я-то да, но, во-первых, я довольно неплохо разбираюсь в людях, а, во-вторых, успел расспросить о тебе Фрэнка и Минни. А они оба о тебе очень высоко отзывались. – Минни? А, мисс Макгонагалл, – кивнул он и удивился еще сильнее. – А она с чего может меня охарактеризовать? Мы с ней по работе вообще не пересекаемся. – Мне кажется, раньше она работала в ЦРУ, она знает все и про всех, – пожал плечами Сириус. – А в людях разбирается еще лучше, чем я. Ну так что, согласен? – Бродяга... – Ремус посерьезнел и даже подобрался. – Зачем тебе эта благотворительность? Удивительно, но мысли о его мечте не оставляли его все эти годы, хотя он и убеждал себя, что она уже давно несбыточна. И теперь, когда она снова засияла в солнечных... в лучах самой яркой ночной звезды, поверить в реальность ее воплощения было просто страшно. Сириус тоже отбросил насмешливый вид и серьезно посмотрел ему в глаза. – Ну, считай это моим кармическим долгом. Как я уже сказал, после смерти родителей я остался практически с голым задом. И все это мне не с неба упало. Мне помогли люди, которые в меня поверили. Да, мне пришлось рвать задницу, поскольку я особо ничего не умею, но помимо того, что я великолепно держусь на быке, я еще неплохо свожу бухгалтерию своего заведения и плачу налоги. Если бы ты мечтал стать, не знаю, барыгой там или еще что-то такое, я бы не предложил тебе помощь. Но мечта стать учителем... Черт, мне и Гарри в свое время очень не хватало хороших учителей. Уверен, ты бы был именно таким. – Почему ты так в этом уверен? – Ремус все же улыбнулся и мягко погладил его по щеке. – Ты знаешь, что я неплохо разбрасываю навоз... ну и читаю немало. Но, черт, звучит слишком заманчиво, – озвучивая это, он, вроде как, уже давал свое согласие. От этого было еще более страшно, но в то же время от предвкушения у него закололо кончики пальцев. – Тебе не кажется, что дети будут от меня шарахаться... при условии, что все получится? – Если что, просто заставишь их разбрасывать навоз в качестве отработки, – Сириус взял его руку в свою и поцеловал кончики пальцев. – Я знаю еще один индейский заговор, иди сюда, я тебе шепну на ушко, – он притянул его ниже к себе. – У тебя все получится, если ты не проебешь свой шанс, – прошептал он и куснул его за мочку уха. *** Когда через две с половиной недели Ремусу уже на адрес Сириуса пришел довольно пухлый конверт из университета Райса, он понял, что свой шанс не проебал. – Бродяга, – позвал он, дрожащими пальцами вскрывая конверт. – Мм? – отозвался Сириус, все еще сонный, голый, покрытый засосами и царапинами после их утреннего секса. Он был доволен, почти что счастлив, и сейчас медитировал на поджаривающиеся на сковородке колбаски. Кофе бодро журчал в подставленные кружки, и такие утра – ленивые и размеренные – он очень любил. – Письмо из университета, – практически прошептал Ремус, словно опасаясь сказать это вслух – и тогда все исчезнет. На самом деле, он лишь спускался в киоск за свежей газетой, и почтовый ящик проверил чисто механически. – Пухлое, – Люпин вытащил пачку документов, подойдя к Сириусу. Он так не волновался, даже когда отправлял документы и писал тесты. – Отказы обычно в тощих формальных конвертах, так что давай открывай, – Сириус забыл про сковородку, целиком сосредоточившись на письме. – Это... не отказ, – вытащив пачку бумаг, на верхней Ремус прочитал: "Мистер Ремус Д. Люпин, рады вам сообщить..." – Меня приняли, Бродяга! Приняли, – даже не читая дальше, он кинулся обнимать Сириуса. Сириус крепко-крепко его обнял, едва успев убрать сигарету, чтобы не обжечь его. – Я же говорил, – сказал он, искренне радуясь за Ремуса. – Я думаю, можно отметить это парой дополнительных сосисок, поскольку шампанского у меня не завалялось. – Сосисок, да! – закивал Ремус. Лишь его крайней растерянностью можно было объяснить возникшее некоторое непонимание. Он положил документы на стол и с готовностью опустился перед Сириусом на колени. – Эй, детка, ты куда? – рассмеялся Сириус, опустившись следом. – Все хорошо? Голова не кружится? – Сосиски же... ох, черт, сосиски! – Ремус глянул на сковородку и хлопнул себя по лбу. – Прости, я что-то, и правда, потерялся немного. Странновато, если честно, на тридцать пятом году жизни осознавать себя студентом. Спасибо тебе, – он качнулся к Сириусу и крепко его обнял. – Моя счастливая звезда. – Про меня даже Мадонна песню написала, ты знал? – засмеялся Сириус, целуя его. – Уверен, ты справишься. И может Гарри посмотрит на тебя и решит что–то наконец. – Нет, не знал, – Ремус мотнул головой. – Что за песня? И тебя не смущает, что твой парень и крестник оба будут студентами? – спросил он и задергал носом. – Черт, наши сосиски сейчас сгорят! – Она так и называется – "Lucky Star", – ответил Сириус и успел в последний момент спасти сковородку с завтраком. – Ну у меня будет свой секси-студент, чего мне смущаться? – хмыкнул он. – У тебя будет свой стремный студент! – хмыкнул Ремус, за эти недели пока не привыкнув к комплиментам его внешности от Сириуса, на которые тот был неизменно щедр, чем регулярно смущал. Сейчас, чтобы скрыть смущение, Рем тоже занялся завтраком. – Нет, сначала у меня будет секси-студент, а потом будет секси-препод. Ты только представь, выходишь ты с занятий, а тебя встречаю я верхом на байке. Все вокруг просто охренеют от зависти. – Звучит безумно заманчиво, малыш, но, боюсь, все сначала действительно охренеют, а потом закидают нас тухлыми яйцами, – вздохнул Ремус, шагнув к нему. – Миссис Тауб и так уже косо на меня смотрит. – В жопу миссис Тауб, – Сириус поцеловал его. Они устроились за столом с тарелками, и Сириус, наколов сосиску на вилку, поднял ее на манер бокала с шампанским. – За тебя и твои будущие успехи, Лунатик, – провозгласил он. Ремус уже почти научился не смущаться хотя бы из-за этого прозвища, для всех окружающих вполне невинного. Родилось же оно, когда Сириус в процессе близкого знакомства с его филейной частью обнаружил на одной из половинок шрам в форме полумесяца. – За тебя, Бродяга! Без тебя не будет никаких успехов, – он скрестил с Сириусом сосиску. Сириус только послал ему воздушный поцелуй и укусил сосиску, с чувством абсолютного счастья и довольства жизнью. Сейчас его все устраивало, и он был уверен, что дальше у них все сложится, как надо. Во всяком случае, он свое счастье упускать не собирался. И Ремусу это сделать не позволит. Конец! С днем святого Валентина, котятки!