23:42

Минхо кажется, что сегодня худший день из всех возможных худших дней в его жизни. Работа не ладится с самого утра и общая подавленность не способствует работоспособности. Дом встречает его темнотой и холодом, и все на что его хватает, это выхватить бутылку воды с холодильника и упасть где-то рядом с кроватью. У него нет сил. Он не может заставить себя подняться и хотя бы лечь в постель. Горло сдавливает, а глаза наполняются слезами. Нет, он не будет плакать. Он уже жалок, слезы сделают только хуже. Он не слабак. Минхо закрывает глаза и делает несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы прийти в себя. Ему кажется, что на секунду ему становится легче. Что это состояние ушло. Он распахивает глаза и замирает. Полностью темная комната вдруг озаряется светом — мимо дома проезжает машина и свет её фар отражается на стенах. И до того простая игра света полностью выбивает из Минхо все мысли, чтобы погрузить в воспоминания. Сердце сжимается, а в глазах стоит только один день. Последний день его жизни. Flashback — Что бы ты сделал, если бы перед тобой стоял выбор — сбежать или остаться? — спрашивает Хан и кутается в клетчатую рубаху, что так неуклюже висит на его плечах. Минхо хмыкает, а после и вовсе издает слабый смешок. Он отпивает еще немного тоника, который они обычно покупают для своих вечерних посиделок. — Что ты имеешь в виду? — Представь, что ты не управляешь своей жизнью. Представь, что ею кто-то управляет. Но ты хочешь это изменить. Ты хочешь сбежать, даже если тебе некуда бежать. Минхо переводит удивленный взгляд на Джисона. Зная ситуацию Джисона, Минхо понимает суть этого вопроса. Мать, что агрессивно управляет жизнью подростка, не отпуская парня никуда, кроме учебного заведения, вечные побои, конфликты с ней и остальными членами семьи. Хану действительно сложно. Тот факт, что даже сейчас он находится рядом с Минхо — акт неповиновения. Мать, ушедшая в ночную смену, вернется только утром. На часах десять вечера, и они уже полчаса как на излюбленном месте. Минхо забрал Хана из дома и затарившись в магазине всякой ерундой, они валяются за школой в небольшом укромном месте. Спуск в подвал не используется вечером, его и днем не часто посещают. Для парней это идеальное место, чтобы проводить там вечера и ночи, чтобы обсуждать все на свете и просто быть вместе. Минхо использует карманный фонарик как освещение, небольшой плед как подстилку на ступеньках и старые кофты, купленные в магазине дешевой одежды, как опору для стены им обоим. Больше всего он любит тот факт, что стоит им поднять голову, и они видят из своего укрытия черное небо, усеянное звездами. Минхо делает так и сейчас. Поднимает голову и скользит взглядом по звездам, что только появляются на небосводе. — Ты спрашиваешь меня, выберу ли я вариант побега? — Да. — Я бы сбежал. Хан поджимает губы и смотрит в стену перед собой, о которую опирается Минхо. — Даже если страшно? — В чем страх? — Например, некуда идти. Минхо опускает взгляд на Джисона. Его потерянный вид невозможно не считать. — Это теоретический вопрос? — Нет. — Хани… — Она пакует вещи. Она пакует вещи, делает это тихо, думает, что я не вижу. Она пакует документы и я видел среди них и свои. Я не нашел билеты или что-то вроде того, но кажется она собирается переезжать. Снова. Отец тоже молчит. Ли хмурится и оттолкнувшись от стены, подползает ближе к Джисону. Берет парня за руку и заглядывает в испуганные глаза. — Тебе есть куда идти. Живи со мной. — Ты живешь с родителями. — Пойдем к Чану. Давай уйдем вместе. — Она будет искать… Минхо чертыхается и возводит глаза к небу. Джисон выпутывает руки из хватки и его прохладные ладони теперь ощущаются на щеках Минхо. — Ты можешь пойти сегодня ко мне домой? — Что? — Они с отцом не появятся до утра, я хочу сегодня заснуть с тобой в кровати. В своей кровати. — А если… — Минхо, умоляю. Если она заберет меня, я хочу хоть раз понять какого это — спать с тобой в одной кровати. Если я не могу с тобой проснуться, я хочу хотя бы заснуть с тобой. Минхо замирает и снова опускает взгляд. Слезы, что стоят в глазах Джисона, выбивают из Ли все возможные варианты отказа. — Не говори ерунды. Она не заберет тебя. — Мы идем? — Да. Собрав все свои вещи, они заскакивают сначала домой к Минхо, чтобы оставить пледы и кофты, а после на всех парах несутся к Джисону. Часы показывают 23:41, когда Минхо в последний раз бросает на них взгляд, а после он не видит ничего, кроме Джисона. Он видит только губы Джисона, помнит как целовал каждый доступный участок на его теле. Как раздевал, как касался Джисона там, где никто еще не смел. Минхо помнит, как Джисон гладил его тело в ответ на поцелуи, как зарывался тонкими музыкальными пальцами в его волосы, когда выгибался под его губами. Минхо касался его везде, пытался впитать пальцами кожу любимого человека, окутывал Джисона заботой и любовью до последнего. Когда они наконец засыпали, он помнил, что смотрел на часы. В комнате было темно, а циферблат не горел. Хотя Минхо точно помнил, что эти часы светятся в темноте. Они заснули вместе, Минхо помнил, что обнимал Джисона и прижимал к себе. Он помнил, как говорил, что любит его и как Джисон целовал его, шепча в ответ такое же признание. Утром они не проснулись вместе. Минхо проснулся один, когда утренние лучи заглядывали в комнату, давая понять, что он проспал достаточно много. Кажется он проспал учебу. Поерзав немного, Минхо пытается найти рукой Хана, а когда не находит, резко садится на кровати. Он оборачивается в поисках, но Джисона на кровати нет. Его нет в комнате, зато рядом с кроватью, за столом, сидит его отец. — Господин Хан, — теряется Минхо. — Выспался? — Я не понимаю… Где Джисон? — В аэропорту, — честно признается мистер Хан. Минхо слетает с кровати с максимальной скоростью. Ему становится плевать, что он не заправлен, что он в таком виде и отец Джисона точно поймет чем они тут занимались с его сыном прошлой ночью. — Был час назад. — Что? — Он был в аэропорту час назад. Они уже вылетели. Минхо замирает, переводя ошарашенный взгляд на господина Хана. — Нет… — Да. — Я не верю. — Веришь ты или нет, но это так. — Куда? — В Малайзию. — Почему? — ошарашено шепчет Минхо. — Меня и миссис Хан пригласили туда на работу. — Но Джисон… — Все еще мой несовершеннолетний сын. И как ты помнишь, мы не одобряли вашу связь. Разве я не говорил тебе не подходить к нему? — Как вы себе это представляли? — прерывает его Минхо. — Мы учимся в одном кабинете. — Больше не учитесь. — При всем уважении... — Минхо, у тебя две минуты, чтобы выйти из этой квартиры. Если через две минуты ты будешь все еще здесь, я вызываю полицию. Минхо кажется, что земля уходит из-под ног. Он не верит. Не может этого быть. Хан бы нашел способ его разбудить, он бы не улетел, он бы сбежал, он бы кричал. — Одна минута, Минхо. Минхо вылетает из квартиры Джисона с такой скоростью, что чуть не сбивает женщину, что спускается с ребенком с верхнего этажа. Он несется вниз по ступенькам и по пути набирает единственного человека, кто может ему помочь. — Алло, Крис… Крис, пожалуйста. End of flashback Крис был старше их. У Криса была квартира и доверительные отношения с родителями, друзьями. Крис был добрым и он всегда находил выход из ситуации. Но в тот день выхода из ситуации не было. Джисона забрала семья, забрала в Малайзию, а через время Минхо узнал, что мистер Хан продал их квартиру и улетел следом. Новость о том, что Джисон улетел в другую страну, разлетелась по школе и друзьям со скоростью света. Единственная соц сеть, в которой был зарегистрирован Хан, сообщала, что его аккаунт заблокирован, а номер телефона больше не существовал. Минхо тоже больше не существовал. Он окончил школу. Окончил университет и устроился на работу. Открыл свой бизнес на пару с Чаном и неплохо так крутился. Однажды увидел на сайте по продаже квартир, что та самая квартира, где Минхо провел последнюю ночь с Джисоном, снова продается. Крис отругал его, когда узнал, что Минхо купил её. Что Минхо купил, а еще обставил её так, словно они с Джисоном сбежали. Словно теперь живут вдвоем. Словно это любимая Nintendo Джисона покоится на прикроватной тумбе, та самая, о которой он мечтал. — Ты не прожил, — говорил ему Крис, когда они встречались на работе или проводили время вместе. — Ты убиваешь себя. Он мог уже забыть, а ты все еще бредишь им. Я пытался найти его, но... Минхо, сколько уже лет прошло? — Восемь, — отвечает Минхо. — Знаешь что значит число восемь? — Я устал слушать про бесконечность. — Я устал слушать, как ты называешь мою любовь к Джисону травмой. Не у всех, как у тебя, Крис. Не у всех его истинный оказывается первым попавшимся секретарем, как в сопливой дораме. — Эй, — возмущенно сопит Чонин из-за соседнего стола. — Я отучился в хорошем университете и прошел много практики, чтобы стать этим первым попавшимся секретарем. И что я виноват, что оказался его истинным? — А в чем я виноват? — злится Минхо. — Моего истинного утянули у меня из-под носа, даже не дав мне или ему права выбора, даже не дали нам попрощаться. В чем я виноват, что именно его имя у меня под сердцем? Минхо кажется, что сегодня худший день из всех возможных худших дней в его жизни. Все эти разговоры выводят его из себя. Возможно он не прожил, но никогда и не проживет. Он не может забыть Джисона или перестать его любить. Его больше никто не интересует. Он больше никем не хочет интересоваться. Ему больно каждый раз так, словно то самое сердце, под которым имя Хан Джисон вырезано на коже с восемнадцати, собирается вырваться из его груди и понестись на поиски истинного. Словно Минхо не пытался, словно не искал, словно не летал туда и не выискивал всех иммигрантов с фамилией Хан. Свет, что падал в комнату благодаря фарам машины, не пропадает. На противоположной стене так и остаются желтые пятна, что невероятно раздражают. Минхо хочется темноты. Он не хочет слышать как хлопают двери машины, не хочет знать, что кто-то приехал в этот двор. Телефон в кармане штанов снова вибрирует, что вызывает у Минхо приступ агрессии и он откидывает его куда-то в сторону. Чан надоеда, сто процентов снова читает ему нотации о том, что нужно идти к психологу. Минхо садится, пытаясь прийти в себя и хлопает себя по щекам. Ему нужно встать, поесть и хотя бы умыться. Но когда Минхо уже доходит до ванной, по квартире разносится трель от дверного звонка. До Ли вдруг доходит, что кое-кто совсем оборзел. Сейчас он ему расскажет. При всем уважении, хоть они и друзья, но заявляться к нему домой, чтобы добивать своими лекциями — Чан, ты совсем оборзел? — Чан, ты совсем оборзел? — злится Минхо, распахивая входную дверь настежь, даже не удосужившись проверить кто за ней. Минхо нужно несколько секунд, чтобы понять, что за дверью не Чан. Но осознать происходящее у него не получается. — Привет, — говорит парень перед ним, что так похож на Джисона. Даже голос такой же. Но этот парень выглядит старше, волосы у него длинные и крашенные в серый. И Джисон не носил такие стильные очки. У Джисона тогда только начинались проблемы со зрением и он еще не успел купить себе линзы. А очки как вариант он даже не рассматривал. Возле парня стоит небольшая дорожная сумка, и еще одна, спортивная, перекинута через плечо. — Ты словно призрака увидел, — говорит парень перед ним. — Минхо, ты не рад меня видеть? Минхо не отвечает. Он резко выкидывает руку вперед, хватает Джисона за ремень от сумки и втягивает в квартиру. Джисон схватывает суть и обхватив Минхо за плечи, сам тянется за поцелуем. Целовать Джисона нужно Минхо как воздух. Чувствовать его ладони на своих щеках, сминать его губы своими, притягивать его за талию ближе. — Хани… — Я наконец-то смог сбежать. Минхо моргает пару раз, не зная как правильно выразить мысль в голове. — Тебе уже двадцать три года, Хани, ты уже совершеннолетний во всех… — Замолкни, — смеется Джисон, обхватывает щеки Минхо пальцами и давит на них, заставляя Ли комично выпятить губы. — Ты портишь романтику, этот феерический момент. Минхо фыркает и собирается закрыть дверь, но Джисон протестует и втягивает за собой в квартиру чемодан. За вечер Джисон успевает рассказать, как в то чертово утро его вытянули из постели и заставили быстро переодеться. Выгнали из комнаты насильно, не давая и пискнуть, сообщая о переезде только когда он уже сидел в такси. Они не забирали ничего из вещей, потому что переезд был быстрым и всё собирались покупать в другой стране. Джисона заставили удалиться из социальной сети, а сим-карту от телефона отдать матери. Вся его прошлая жизнь была переломана быстрым движением пальцев в чужих ладонях прямо на его глазах. Когда Джисон одним утром проснулся с именем Минхо на груди, его апатия на секунду достигла апогея, а после словно растворилась. — Тогда я решил, что я найду возможность улететь из страны к тебе, — рассказывает Джисон, осматривая кухню, которая когда-то была кухней его родителей, а теперь имеет абсолютно другой вид и стиль. Джисон устроился на работу сразу после окончания школы и сначала съехал из дома родителей, лишая их возможности опекать себя и дальше. Поездка в Корею откладывалась несколько раз из-за вечных ссор с отцом и истерик матери. — Они хотели, чтобы я вел их бизнес, — устало сообщает Джисон. - Они здорово поднялись с момента переезда. — Ты отказался? — Изначально да, но потом я сдался. И когда дослужился до директора, одним вечером мой секретарь сказал, что меня пытался найти Кристофер Бан Чан. И я вылетел из страны первым же рейсом сюда. Когда прилетел, набрал тот номер, с которого Крис меня искал. Добрался до вашей работы, и он мне сказал, что ты уже ушел. И что я должен искать тебя там, где все закончилось. — Тебе нужно вернуться? — Это можно решить потом, — шепчет Джисон, и отставив чашку с чаем, который пил, он тянется к Минхо. — Мой дом там где ты. В этот раз я хочу не только заснуть с тобой, но и проснуться. Минхо кивает и прикладывается к чужим губам своими. Когда после душа они добираются до спальни, Джисон открывается для Минхо с другой стороны. Он сам стягивает с себя одежду, откидывает её в сторону и оглядывает интерьер. — Мне нравится. Я примерно так все и представлял. — Я рад, — шепчет Минхо. Прежде чем раствориться в объятиях Джисона и позволить себе снова поцеловать каждый миллиметр его тела, Минхо кидает взгляд на часы, что стоят на прикроватной тумбе. 23:42 — Джисон? — Да? — Пожалуйста, не уходи завтра никуда, пока я не проснусь. — Я здесь навсегда. Минхо кивает и верит. Он оглаживает любимое тело руками, словно пытается поверить, что Джисон реален и перед ним. Они не заходят далеко в эту ночь, но Минхо — да. Ему нравится, что тело Джисона уже другое. Подкачанное, но талия все такая же худая. Джисон остро реагирует на все его поцелуи, а когда зарывает пальцы в волосы Минхо как в тот раз, Минхо хочется плакать. Но он только глубже зарывается между чужих бедер и целует возбужденную плоть, теряясь в стонах любимого. Они засыпают под утро, потому что Минхо не может насытиться и выжимает из Джисона все соки. Хан ютится довольным котенком под его боком и позволяет зацеловать свое лицо до счастливого писка. Минхо просыпается утром и первым делом шарит рукой по постели перед собой. И когда не находит никого, резко садится, в ужасе понимая, что история повторяется. — Куда ты собрался в такую рань? — слышится недовольное мычание сбоку и Минхо поворачивает голову в другую сторону. Они с Джисоном каким-то образом переместились на другую сторону кровати и он все это время был за спиной Минхо. Практически на краю постели. Но он здесь. Минхо бросает взгляд на часы. 14:30 — Мы проспали пол дня. Крис меня убьет. — Сегодня суббота. Пожалуйста, иди ко мне. Минхо послушно ныряет в чужие объятия не сводит глаз с часов. Они смогли проснуться вдвоем. По-настоящему.