Поцелуи, что убаюкивают мой (с)ад мыслей

Юмин сел на мокрый порог и принялся надевать свои грязные кеды. Грязь противно липла к пальцам, но Чо лишь стирал её о мокрую траву, не до конца вычищая пальцы. Обувь была мокрой, холодной и перепачканной. Парень еще раз осмотрел кеды, понимая, что ему очень сильно прилетит от отца, поднимается с порога и направляется домой. Конхо выбегает следом, обувается в свои кроссовки и бежит за рыжим мальчиком. Переживания ударили в голову. - Может мне с тобой пойти? - спрашивает Ли, аккуратно хватая младшего за плечо. Тот смотрит в ответ и не выражает никаких эмоций. Ну, а что говорить? -Только хуже будет… - Юмин видит, что слова ранят хёна, но он же говорит простую и понятную правду. - Ты же знаешь, как он реагирует на вас. - Чо опускает уголки губ и улыбка его выходит перевернутой. Конхо впечатывает в свою память это выражение на лице, стараясь запомнить каждое проявление эмоций своего друга. Он немного приоткрыл край своего сознания и Ли стало плохо от того, как же там было холодно и темно. - Может тогда хотя бы просто проводить? - Конхо всё ещё боится. -Не нужно… - отвечает Юмин и машет на прощание. Его ведет в сторону и кажется, что это из-за скользкой земли, но на самом деле, это от ужасной боли в животе и всём теле Чо медленно шагает, но пытается делать это уверенно. Ему не страшно, что дома его ждёт разъяренный отец и четко знает, что будет избит. Может даже сильнее обычного. А еще, странное предчувствие разливалось по венам и парень думает о том, что наверное ему стоило получше со всеми попрощаться. Конхо смотрит на серый силуэт и борется с тем, чтобы побежать за подростком, довести до дома и зайти следом, чтобы не дать его ебанутому папаше что-то сделать. Когда рыжая макушка окончательно растворяется между деревьев, Ли разворачивается и идёт обратно в штаб. На душе ужасно мрачно, но он должен улыбаться, чтобы не пугать младшеньких. Даже Чонмин, который был третьим по старшинству, мог не на шутку перепугаться. Юмин всё шагает и шагает. Чем дальше он уходит в лес и чем ближе начинает показываться трасса, тем сильнее Чо утопает в собственных мыслях. Ему всё равно, наверное, но почему-то слёзы наворачиваются от воспоминаний. Крепче сжав руки в кулаки, Юмин подходит к дороге и громко шаркая, принимается убирать грязь с кед таким образом. Ноги тяжелеют, как и голова, а во рту кислый привкус, но он всё продолжает направляться к дому. Несмотря на всё то, что происходило в тех стенах, для него их небольшой дом по прежнему оставался родным. Воспоминания о матери и брате, греют душу и разбивают её окончательно. Слёзы снова подступают к глазам и слышится один и тот же вопрос, который парень задает на протяжении нескольких лет: “Почему они оставили меня?” Уехали и даже не писали, не интересовались как ему живется с пьющим отцом, жив ли он вообще еще. Никаким образом они не пытались вносить красок в его жизнь, а он продолжал ждать и верить, что однажды мама приедет и заберет его с собой и тогда, он обнимет её, прижмется к теплому телу и наконец-то холод уйдёт из костей, а еще, он обязательно поиграет со своим младшим братиком во всё, что только можно, во всё, о чем он так долго мечтал. Больно всё ещё и хоть Юмин и говорит, что давно ничего не чувствует, это просто обман самого себя. Старые воспоминания ломают его, но и также исцеляют. Он живёт пустой надеждой и серыми буднями. Перед глазами встают его друзья и тот самый новенький. Не хочется признавать, но они засели у него плотно в голове и тлели в памяти, как сигарета, крепко сжатая в дрожащих пальцах. Юмин глубоко вдыхает, стирает все эмоции и самого себя, открывает дверь и заходит в дом. Вроде он и привык к постоянным побоям, но больно было почему-то каждый раз. Может и не физически, потому что тело отказывалось чувствовать, но где-то в душе -да. Юмин стаскивает кеды, поджимает пальцы на ногах и сразу же ощущает ледяной взгляд на себе. -Ох, а вот и мой выблядок вернулся. - отец пьяно ухмыляется и щурит глаза. Чо смотрит в пол, зная, что если посмотрит в ответ, получит сразу же, а так может немного отсрочит свою участь. - Со своими пидарасами мелкими бегал? - мужчина подходит к парню, что серым пятном сливался со стеной. Отец ещё не заметил кеды и Юмин хочет выдохнуть. - Чего молчишь? Разве я не учил, что старшим нужно отвечать?! Звонкий шлепок, а перед глазами всё темнеет. Вот и первая пощечина. - Да. - тихо отвечает Чо и старается увидеть пол, сквозь черноту. -Так бы и сразу. - отец хочет развернуться и уйти на кухню, чтобы продолжить доебываться до сына уже там. Юмин чувствует, как вокруг сгущается атмосфера, как мужчина начинает дышать тяжелее и взгляд его падает на обычную, старую обувь, что грязным комком лежала под стенкой. Чо обязательно бы почистил кеды, не оставил ничего, что могло бы смутить взгляд, но он просто не успел сделать этого. - АХ ТЫ Ж БЛЯДЬ НЕПОКОРНАЯ, ЧТО ЗА ХУЙНЯ? - отец хватает грязную обувь и чуть ли не тычет ей в лицо. - ОТВЕЧАЙ, ПАСКУДА! - мужчина хватает рукой за подбородок молодого парня и вздергивает лицо вверх, заставляя посмотреть себе в глаза. Юмин смотрит, но на его лице нет ничего, кроме пустоты и равнодушия. Грязь вместе с подошвой ударяется о щеку, оставляет противный след и кажется, что стирает кожу в кровь. Обувь задевает нос и по губам течет что-то горячее. Чо не может устоять от такого на ногах и падает на пол. Он понимает, что находится в невыгодном положении, слишком открытом для избиений ногами. Он понимает это, но уже слишком поздно. Большая нога в черном носке с котиком - какая милая деталь - проходится по животу и Юмин еле сдерживает себя от вскрика. Горечь во рту становится всё больше и ему хочется блевать, но если он будет потакать таким своим желанием, точно умрёт. Боль растекается по внутренностям и Чо сжимается весь в колючую проволоку. Пытается прикрыться, но всё же чувствует, как больно, когда со всей силы бьют ногой по новым и старым ранам. Кровь, что текла из носа, закапала на пол и Юмин прикрыл небольшую лужицу головой, не хватало, чтобы отец это увидел. Ещё один удар, особенно сильный и весь воздух выходит из легких. Чо хрипит и что-то чувствует… Странную легкость в теле. Перед глазами плывёт, видимо он всё же заплакал, хоть и обещал себе никогда не делать больше этого. Обещание, данное несколько лет назад, всегда нарушалось. Отец недоволен тем, что видит. Ему недостаточно жестокости. Мужчина хватает рыжего мальчика за волосы, оттягивает их и ударяет сына головой о стену. Чо чудом не теряет сознание, но уже не может шевелиться. Отец бьёт по животу в очередной раз и Юмин раскрывает рот. Так странно, парень думал, что если надавить на больное много раз, не будет болеть, но разбитое сердце говорило о другом. -Па…па, по…жалуйста… Хвати…т… - Юмин плачет, а перед глазами темно. Горячее продолжает литься из носа, а его немного, но клонит в сон. Чо закрывает глаза или наоборот открывает их, он сам не понимает ничего. Слёзы всё текут и ему страшно, впервые становится страшно… Легкость в теле напрягает, а боль и вправду будто отходит на задний план. Отец застывает, но лишь для того, чтобы с большей силой ударить сына в живот. Он берёт мальчика с безумно красивыми черными глазами и серой, но такой теплой кожей, и тянет за шиворот на кухню. Ворот футболки впивается в горло, но Юмин даже помочь себе не может, чтобы немного ослабить давление на шею. Мешки под глазами, разбитое сердце, слёзы и страх… Всё, что остается у него. Отец не останавливается на достигнутом, но и Чо давно перестал реагировать. Его остекленелый взгляд замер на стене и если он всё ещё был в сознании, то точно почти пересек грань между действительностью и былью. Юмин бы ни за что не ответил сколько продолжался весь этот хаос, ведь даже не заметил, что в дверь к ним ломились и кричали. Чо сомкнул веки, понимая, что больше в сознании он находится не может, хоть что-то и шептало в его голове, что спать нельзя категорично. Тело горит и чувства бьют в голову, но до Юмина уже поздно дозываться. Он лежит на полу возле стола, вокруг кровавые следы рук, на сиденье нож, на столе пустая бутылка с водкой. *** Конхо возвращается в штаб и тускло садится возле Джихвана. Он не ругает Хёнбина просто по той причине, что вид Юмина выжал из него все соки. Желание пойти за парнем всё ещё клокотало в груди. Чонмин видит странности в поведении Ли-старшего, но он и не глупый, чтобы спрашивать о том, что случилось. -О чем болтаете? - всё же улыбается Конхо, пытаясь убрать всю тревогу подальше. Почти все ребята, кроме Миндже смотрят на Масами, а тот чувствует себя немного неловко. Лучший друг, подбадривающе хлопает по плечу и Акиба решается. -Он планирует рассказать нам, что же произошло и где он пропадал. - Хёнбин елозит на кресле и смотрит с нетерпением на Масами. Он говорит громко от того, что уже не может ждать. -Чшш. - шикает на того Чонмин и сильнее прижимает к себе Миндже, уснувшего мирным сном. - Говорите потише, пожалуйста. - говорит Шин и можно услышать строгие нотки в голосе. Все замолкают и смотрят на Кима, что мило сопел, обнимая Чонмина. Идиллия длится недолго, потому что Шин, будто ревнуя, накрывает спящего парня одеялом и прячет в своих руках. -Так что же произошло? - спрашивает нетерпеливый Хёнбин и выжидает ответа. Масами прижимает ноги покрепче к груди, закутывается в серый плед и смотрит на пол. Перед глазами его плывут воспоминания и он начинает свой рассказ. Говорит тихо, медленно, без утайки и на душе его впервые становится легче. Странно, что он никогда не рассказывал ничего из этого Хёнбину, а сейчас смог рассказать почти всем ребятам. Он поведал ребятам о проблемах в школе, о родителях и том, что его мама и папа решили, что у Масами слишком много свободы и заперли дома. Акибе такой расклад естественно не понравился, он был юн и молодая кровь взбунтовала в нём, хотя он почти никогда не перечил своим родным. Он сбежал из дома ночью, когда все крепко спали и случайно попался в руки к тому самому Тану, что являлся главным хулиганом и обидчиком слабых. Масами не то, чтобы был слабаком, но у него было ноль опыта в драках и поэтому, когда его схватили ребята, даже сделать ничего не смог. Зачем они его похитили парень не знал, ведь причину они так и не назвали. Лишь пояснили, что плохо ему не сделают до поры, до времени. Пока не захотят воплотить свой план в жизнь. Масами пробыл в каком-то убогом и забытом сарае трое суток, единственное, что его кормили, поили и водили в туалет. По ночам холодно не было, только страшно до безумия за жизнь. Он пытался сбежать подальше от этих странных парней, но его всегда ловили и возвращали обратно, ограничивая разы, когда он может попросить воды, еды или сходить в туалет. Странно, но никто двери в это помещение не закрывал, но и спастись не получалось. Его и вправду не трогали, не били, даже почти не разговаривали, да и никто к нему в сарай не заходил, кроме каких-то парней, что давали еду и водили в туалет. Он сбежал на четвертые сутки, когда к нему пришел тот самый Тан и поведал о том, что скоро его план преобразуется в реальность. Что за план и что они с ним сделают, Акиба даже не догадывался, но когда все отошли от входа в сарай, дабы послушать своего “лидера”, Масами тихо открыл дверь и проследив, где находится толпа парней, быстро зашагал в сторону леса. Там было больше вариантов скрыться. Когда он уже заходил за огромные кусты, кто-то громко закричал и как Акиба понял, звали именно его. Он сорвался с места и быстро побежал куда глаза глядят. Он спотыкался о ветки, но не позволял себе упасть. Начался дождь, да еще и лило так сильно, как из ведра. Почва быстро размокла и стала скользкой. Теперь у Масами было больше шансов убиться, а не сбежать от каких-то чмырей. Адреналин нёс его по лесу, капли били в лицо, но Масами быстро выдыхается. Выдыхается, но продолжает бороться за жизнь. Он удаляется всё дальше и дальше в лес, слышит, как кричат парни за его спиной, но не останавливается ни на секунду. Обувь противно скользит, когда он спотыкается о какое-то дерево и летит вниз на землю, сразу же вымазываясь в грязь. Толпа настигает его почти сразу же. Что было дальше, Акиба помнил плохо из-за пульсирующей от страха крови в висках. Его спасли. Он не сразу понял, что за него кто-то заступился. Но когда глаза выделили фигуру с яркими, рыжими волосами и серой, тусклой кожей, он зашептал своё имя. -Охуеть… - выдохнул Джихван и Конхо так удивленно посмотрел на него. Хотя, ладно, никто не ожидал такого услышать от самого младшего. -Ты что сейчас сказал??? - Ли в шоке смотрел на Кима и руки его сжимались в кулаки. К сожалению, видимо, выдержки у Конхо было не так уж и много на этот день, поэтому он принимается щипать младшенького, параллельно ругая за сквернословие. -Но ведь это реально пиздец какой-то. - невинно говорит Хёнбин и теперь все смотрят на него. Все кроме Чонмина, который после рассказа Масами ушел в свои мысли и лишь глядел на спящего Миндже. - Мелкие, вы не слишком наглейте! - Ли встал со своего места и вышел на середину комнаты, чтобы разглядывать парней поочередно. - Я могу и наказать. - строго говорит старший, а Джихван очень хочет съязвить, но молчит. Весь оставшийся день парни проводят за разговорами и выпиванием чая. Миндже, как уснул, так и продолжал спать, только теперь Шин поудобнее разместился в кресле, а Кима устроил на своих коленях. Горячее дыхание касалось кожи на шее Чонмина и у того бегали мурашки от приятных ощущений. Когда на улице начало темнеть, Конхо принялся что-то шаманить, выключил лампу возле стола и комната погрузилась во мрак. Всё происходило медленно. Сначала зажглась одна линия, потом вторая и огромное количество маленьких светлячков замигали теплыми цветами. Акиба, как завороженный смотрел на гирлянду под потолком. Они напоминали ему звёзды. Хёнбин весело поднялся со своего места и подбежал к Конхо, что стоял у стены. -Это так прекрасно!!! - восхищенно сказал Ли-младший, прижимаясь со спины к хёну. -Ага. - лишь это отвечает Конхо, продолжая что-то настраивать. Миндже, который просто проспал весь день, принялся ерзать на чужих коленях. Глаза быстро бегали под веками и наконец-то, он аккуратно приоткрыл их. Черными радужками, он сонно осматривался. Его взгляд замер на Чонмине, что находился слишком близко. Шин широко улыбнулся и покрепче прижал к себе Кима, что всё еще не понимал, что же происходит. Он посмотрел наверх и увидел теплый свет гирлянд. -Ого… - голос подростка немного охрип после дневного сна. - Ты починил огоньки? - Конхо утвердительно мычит на вопрос и больше Миндже его не беспокоит. Он сладко вздыхает и поудобнее устраивается на руках. Ему так тепло, что он почти сразу засыпает обратно, а Чонмин, которому явно не удобно сидеть в таком положении, потому что всё уже давно затекло, широко улыбается и целует Кима в лоб. Акиба смотрит на гирлянду и она отражается млечным путём в его глазах. Он осматривает всех присутствующих и ему становится тоскливо от того, что рядом нет этого серого, рыжего парня. Было бы интересно посмотреть на его черные, мертвые глаза, с отражением огоньков. Хотя и без искусственного света Акиба видел то, чего не должен был видеть. Он видел чужую душу, что напоминала ему дым от сигарет. Он не курил, но такое сравнение точно описывало серого мальчика - Юмина.