Его личное божество

Сатору Годжо не верил в Бога, не принадлежал ни одной из религий. Для него вся эта свистопляска была абсурдна и смешна. Верить в какую-то там всевышнюю сущность, которую он не видел и ничего толком не знал, когда его самого называют Богом? Это глупо, вот как считал Сатору. Но его мир перевернулся, когда в один злополучный день на крыше одной из японских школ он встретил занятного парнишку, решившего поиграть в героя. — Итадори Юджи, — тихо, едва слышно повторяет он чужое имя, которое только что сказал Мегуми, прижимающий пакет с моти к груди. Сатору понимает, что этот розоволосый парень, сумевший усмирить одно из самых ужасающих проклятий последних столетий, должен стоять куда выше людских богов. Юджи явно превосходит их всех вместе взятых. Годжо не знает, как Бог выглядит в глазах людишек, но точно уверен в том, что Юджи смело можно отнести к такому созданию. Просто потому, что доброта парня не измерима людскими границами, красота слепит глаза, выжигая их, а сила, ещё, правда, не развитая, превосходит его собственную. Юджи хотелось поклоняться. Каждый день, жертвуя сном и здоровьем, стирая колени до самых костей. Сатору осознал это довольно быстро, на следующий день после знакомства поймав себя на мысли, что готов упасть ниц перед парнем, лишь бы только тот позволил остаться рядом с собой. О большем он и мечтать не имел права, лелея надежду хотя бы на это. И, к его великому счастью, Итадори позволял! Принимал все его объятья, отвечая на них, подшучивал, скидывал в их личный чат какие-то тупые, но от этого не менее смешные мемчики, порой дарил обожаемые старшим моти, обсуждал с ним прочитанную мангу и просмотренные фильмы. Сатору был выше самого седьмого неба, не веря в своё счастье, но даже не предполагал, что это у него кто-то может отобрать. — Вернусь через неделю, не скучайте! — сказал маг ученикам перед тем, как отправиться на миссию. — Привезу сувениры! — потрепав улыбающегося Итадори по мягкому ёжику волос, Сатору покинул техникум, получая вслед пожелания удачи от младшего. Когда ему поступил звонок от директора, то беловолосый, беря трубку, уже почувствовал что-то неладное. Мужчина никогда не звонил ему на миссиях.       — Итадори мёртв, — Масамичи успел сказать лишь два слова до того, как бывший ученик швырнул телефон о стену со страшной силой. Два слова. Каких-то жалких два слова заставили сильнейшего мага согнуться пополам, упав на пол, и до боли схватиться за собственные волосы, сжимая их с бешеной силой. Из груди рвался крик отчаяния, раздирая собой горло. Щёки вмиг намокли от горячих слёз, катящихся из небесных потухших глаз. Сатору хотелось собственноручно вырвать сердце из груди, лишь бы перестать чувствовать эту боль. Они маги, в их мире нормальным делом является потеря близких в любой момент. А учитывая, что мальчишка был Сосудом Двуликого, вообще неудивительно, что он так скоро покинул этот мир. Да, Годжо стоило подготовиться к этому моменту заранее, но он ведь обещал, что позаботится о парне и не даст ему умереть. Он ведь Сильнейший. — Да какой толк от этого звания, если уберечь парня не смог?! — кричит он сам на себя, сотрясаясь от рыданий. — Уничтожу. Всю их верхушку истреблю, — глаза вмиг приобретают опасный блеск, отражая намерения хозяина. — Давно пора было этим заняться. Он не бросает своих слов на ветер. В тот же день, придя в себя, возвращается в Японию, сразу заваливаясь к старикам. — П-п-постой, Сатору, — лепечут они, когда он добивает уже последних. — Мы же м-можем договориться… Шаман едко усмехается, заходясь в приступе смеха, эхом отражающегося от стен здания. — Вы не пощадили его, так что какой мне толк сохранять жизнь вам? — вопрос, не требующий ответа. Закончив с зачисткой, Сатору, даже не заботясь о своём внешнем виде, отправляется в техникум. Пусть снова будет ужасно больно, но ему нужно увидеть Итадори. Хоть и в последний раз. Шаги пронзают гробовую тишину, царившую не только в морге, но и в самом техникуме. Казалось, что со смертью парня всё вокруг начало чахнуть. Годжо это не удивляет, ведь сегодня погиб его Бог. Он безвольно стоит, не решаясь убрать простынь с лица ученика. Страшно. Ему правда страшно. Он не боится увидеть какие-то раны или кровавое месиво под тканью, нет. Он боится в полной мере осознать — увидеть самому, — что розоволосый мёртв. — Сатору, — рядом стоит уставшая сильнее обычного Сёко. — Мне нужно приступать к работе, я и так слишком долго ждала. Он не посмотрел на неё ни разу с того момента, как появился в морге. Да и сейчас не будет. Незачем ей видеть его душу в ближайшее время. Уж кому-кому, а Иэйри всё поймёт и через повязку. — Хорошо, сейчас уйду, — его голос ужасно охрип, каждое слово причиняет боль, но как же плевать. — Я только… — плавным движением бледная рука поднимает ткань. — Совсем как живой. Лицо первокурсника выглядит таким безмятежным, словно тот заснул и вот-вот откроет глаза, просыпаясь, ведь на вечер запланирован поход с Нобарой по магазинам, на котором девушка вновь заряжает Итадори и Фушигуро быть её носильщиками. Жаль только, что это всё придумывает больной мозг Сатору, который ещё немного и впрямь заплачет. — Ох, — рот парня открывается, самостоятельно делая первый вздох и выпуская застоявшийся в лёгких кислород колонии. — Мгх, — лицо кривится, словно студент съел лимон, а грудная клетка начинает вздыматься. Открываются глаза, в которых заключён весь мир Сатору. — Доброе утро, сенсей, — и улыбается. Плечи мужчины трясутся, и он, не желая, чтобы это заметил ученик, прижимает его, ещё даже не успевшего подняться с металлического стола, к себе, утыкаясь подбородком в макушку. — Юджи, — выдыхает он, обвивая загребущими руками загорелое тело. — С возвращением, мой любимый ученик. Итадори, не до конца понимая, что случилось с учителем, неуверенно кладёт свои руки на широкую спину, обтянутую формой техникума, взглядом спрашивая волнующий вопрос у старшей, стоящей напротив. Та, по-доброму усмехаясь, качает головой, видя происходящее со стороны наблюдателя. Пазл в её голове практически сразу складывается, стоит заметить, как блондин прижимает подопечного к себе, поглаживая того по спине и сжимая губы, разъезжающиеся в широкой улыбке, чтобы не зацеловать его лицо.

***

Когда-то мужчина думал, что ему с лихвой хватит возможности хотя бы находиться рядом с этим прекрасным созданием. Как же он был глуп в тот момент. Сатору и представить не мог, что жизнь с Итадори будет такой прекрасной. Теперь домой он в буквальном смысле летел, спеша отделаться от бумажной волокиты, которую он с завидной регулярностью спихивал на Иджичи. — Я дома! — закрывая за собой входную дверь и стараясь не выронить пакеты с продуктами, кричит он, оповещая ученика о своём возвращении. Из гостиной, в которой тихо-тихо работает телевизор, показывая какой-то сериал, тут же слышится шорох одеяла и скрип дивана, а затем и приближающийся топот ног. В коридоре показывается заспанный парень в явно большой для себя футболке, принадлежащей другому обитателю квартиры. — С возвращением, сенсей! — зевая, приветствует учителя Юджи, подходя к старшему, чтобы обнять. — Ох, Юджи, — Сатору с нежностью смотрит на младшего, не в силах не умиляться этим созданием. — Дай мне хоть раздеться и тогда я не выпущу тебя из объятий всю ночь. — Мгу, — так до конца и не проснувшись, мычит студент, не желая выпускать мужчину из объятий. — Ну вот и что мне с тобой делать? — вздохнув, маг вынужден отпустить ручки пакетов, слегка присев, чтобы тот с грохотом не упал на пол. Освободившейся рукой он ерошит немного отросшие розовые волосы, аккуратно проводит указательным пальцем по переносице и носу, а потом поднимает ученика на руки. Юджи лениво приоткрывает глаза, хитренько улыбаясь. Это замечает и беловолосый. — Ах ты жук! — журит он его, оттаскивая пакеты на кухню и быстро разгружая, убирая лишь то, что может быстро испортиться в холодильник, а остальное оставляя на столе. Завтра уберут. — Я приму душ и вернусь, — усадив парня обратно на диван, стоящий в гостиной, оповещает старший, удаляясь в ванную. Стоило Юджи оказаться в квартире Годжо, как тот осознал, насколько же пусто тут было до появления ученика. Сатору не особо часто появлялся дома из-за многочисленных миссий, которые часто могли занимать больше недели и выходили за рамки их страны, так что было жутко неудобно каждый раз возвращаться в квартиру. Поэтому мужчина просто перенёс самые необходимые вещи в свою комнату в техникуме, чтобы при получении задания просто заскочить туда и забрать их, не ища необходимое по всему дому. Только переселив к себе ученика, Сатору сначала не замечал изменений в квартире, так как опять нечасто — почти не приходил — заходил домой, разбираясь с новым руководством, поставленным взамен убитому. Но со временем Годжо начал замечать, что теперь на кухне появилось множество всяких приправ и посуды, холодильник не бывал пустым — он, правда, сам покупал эти продукты по списку студента, но это было лишь условно, так как обычно отправлял для этого Иджичи, давая свою карту. Одежда на утро приятно пахла кондиционером, а на столе ждало заранее приготовленное специально для него бенто и ключи, которые Сатору приходилось искать по всей квартире до этого. — Вы вернулись, — отодвигаясь к спинке, говорит Юджи, откидывая край одеяла, чтобы мужчина мог лечь рядом. — А теперь я сдержу своё слово, — укрывая их обоих, говорит он, терпеливо ожидая, пока парень устроится, оплетая своими конечностями его вдоль и поперёк, сам повторяя его действия. От чего-то такая тактильность, увеличившаяся в разы после возвращения первокурсника с того света, не смущала ни Годжо, который был за любой движ, кроме смерти, ни Итадори, который и без того был чересчур тактильным человеком. Да и ладно, если бы просто увеличилось количество объятий или похлопываний по плечу! Но действия, которые для обоих казались абсолютно нормальными, другие сочли бы за что-то слишком личное и интимное. Сатору понимает, что, видимо, не он один поехал крышей в тот момент, когда, казалось бы ничего не предвещало беды, младший, до этого явно что-то обдумывая, поворачивается к нему с серьёзным видом и говорит: — Сенсей, могу ли я Вас укусить? У Сатору чуть бумаги — у него наконец-то проснулась совесть и он решил написать отчёт сам, а тут здрасте, приехали, — из рук не выпали. Нет, он был рад возможности касаться парня, когда тот и сам был не против этого. И голубоглазый от части осознавал, что если тот же Нанами прознает, что творится в этой квартире, то снесёт ему голову, но что, простите, Юджи попросил?! — У тебя зубы режутся? — нервно хихикая, говорит он, возвращаясь к документам. Руки трясутся, словно он пил всю прошедшую ночь напролёт, а не спал в обнимку с Итадори. — Это «нет»? — погрустнев, уточняет маг. Вот чего-чего, а расстраивать объект обожания в планы Сатору никогда не входило. Блять. Да конечно он согласен! — Вперёд, — шаман разворачивается лицом к розоволосому, кладя одну руку на спинку дивана, а другую заводя за спину. — Но только один раз, хорошо? — он и сам не уверен, что его хватит на этот раз. Чересчур близкий контакт с личным божеством и так сводил белобрысого с ума, заставляя втихую сбегать в ванную, чтобы подрочить, закусывая ладонь, глуша стоны, а тут такая просьба, поступившая именно от самого мага… Искушает. Юджи садится к нему на колени и, пожалуй, на этом моменте мозг мужчины уже может отключиться, но парень не даёт ему времени подготовиться, резко прикусывая кожу на шее, тут же зализывая это место. — Блять, — Сильнейший чувствует, как дёрнулся член, откликнувшись на действия парня. Глаза сами закатились, а руки переместились на талию ученика. — Итадори, я думаю, — глубокий вдох из-за того, что Сосуд задел его возбуждение, — нам стоит закончить. Беловолосый чувствует чужую усмешку в изгиб своей шеи. Это место тут же покрывают поцелуями, в один момент сменившихся резкой болью от зубов. В этот раз мальчишка прям укусил, не щадя чужое тело. Годжо отталкивает от себя младшего, вцепившись в его плечи и, тяжело дыша, заглядывая в затуманенные похотью глаза. — Ты… — ему не даёт закончить маг, затыкая чужой рот поцелуем. Сатору стоит отдать должное Итадори, ведь парень и правда старается, хоть и заметно, что не умеет целоваться вообще. Но Годжо ведь прекрасный учитель, а Юджи способный ученик. Их первый поцелуй заставляет хотеть большего с каждой новой секундой, вынуждая руки опускать всё ниже и ниже, стараясь снять одежду с другого. — Причина, Юджи, — оторвавшись от парня, говорит старший, без привычного веселья смотря на подростка перед собой. — Мне нужно её услышать. — Вы мне нравитесь, Годжо-сан, — зардевшись, признаётся тот, потупив взгляд. — И, похоже, с первого дня. Сначала я думал, что это всё просто из-за уважения к Вам, но потом понял, что это далеко не так. И сейчас, когда Вы вынуждены существовать со мной в своём же доме, я не мог хотя бы не попробовать, простите. Сатору не знает, как парню удаётся оставаться таким милым и невинным сейчас, но огнём горящая шея и колом стоящий член говорят явно о другом. — Я тебя тоже люблю, — притягивая смущённое лицо ближе к себе, признаётся он, целуя кончик носа, чувствуя, как на душе становится легче. — И если мы сейчас не поцелуемся, то я под вечер затрахаю тебя с нытьём о том, как же у меня болит твоё «Сенсей, можно я Вас укушу?». — Предпочту, чтобы Вы просто меня трахнули, — похабно усмехаясь, говорит Юджи, заставляя старшего залиться краской. — От кого ты только этого понабрался? — спрашивает беловолосый, целуя парня.