les bonbons pour l’étoile

Хёнджин морщится, когда прямо над ухом назойливо гудит телефон. Хван крайне недоволен тем, что ему приходится отнять руку от тёплого тела перед ним, но он всё же тянется, чтобы взять мобильник и ответить на звонок.    — В чём дело? — Его голос хрипит, но это не имеет значения. Быть может, так он напугает того, кто додумался разбудить его.   — Ты не спишь!    Голос Чанбина звучит слишком бодро для... Хёнджин отрывает телефон от щеки и, сощурившись, смотрит на время. Бог милостивый...   — Я спал, пока ты не решил, что позвонить мне в половину шестого блядских утра — это охуенная идея!  — Хёнджин морщится, поудобнее устраивая голову на подушке, и выразительно зевает, подкрепляя этим свои слова. — В чём дело? — Повторяет Хван, уже полуприкрыв глаза.   — Сынмин рядом?   Хёнджин недовольно цокает и открывает глаза обратно, вперяя взгляд в своего бойфренда. Сынмин вроде уже не спит и лениво моргает, но выглядит всё ещё слишком рассеянным и сонным.   — Нет, - бессовестно врёт Хёнджин.   Он поднимается на локте и зажимает телефон между плечом и щекой, чтобы освободившейся рукой погладить Сынмина по волосам и щеке.   — Отлично, дай ему трубку.   — Я же сказал, что его тут нет! — Шипит Хван, но его губы растягиваются в улыбке, когда Сынмин, почувствовав прикосновение, льнёт к его руке. Милый.   — Я знаю тебя чуть ли не с рождения, я чувствую, когда ты врёшь, Хёнджин. Дай ему трубку!   Хёнджин закатывает глаза так сильно, что ему почти больно от этого. Боже, как же он ненавидит своего лучшего друга иногда.   — Bébé, réveille-toi, — мурлычет Хван, оставляя телефон валяться на подушке, и тянется, чтобы невесомо коснуться губами щеки Сынмина.   — Богом клянусь, я убью того, из-за кого ты разбудил меня, — бормочет в ответ Сынмин практически сразу же, приоткрывая один глаз. Он чуть поворачивает голову, чтобы встретиться губами с Хёнджином в невесомом утреннем поцелуе.   — С удовольствием помогу тебе, — усмехается он и ставит телефон на громкую связь, чуть ближе придвигая его к своему парню.   — Я убью тебя при первой же встрече, если это не что-то жизненно важное, — вместо приветствия заявляет Сынмин.    Хёнджин чуть ли не расплывается лужей от прилива нежности к нему и продолжает гладить мягкие волосы.   — Я тоже рад тебя слышать, — Хёнджин готов поклясться, что Чанбин нагло ухмыляется на том конце провода. Засранец. — Мне нужна твоя помощь. Как мне поздравить Феликса?    Сынмин лениво мигает и хмурится, из-за чего меж бровей пролегает маленькая складочка. У Хёнджина появляется желание стереть её, и он спешит поддаться ему, проводя большим пальцем по лбу Сынмина.   — Я, конечно, понимаю, что у вас нескончаемый букетно-конфетный период, но позволь спросить, поздравить с чем? С днём дня?    Хёнджин хихикает. Чанбин по ту сторону телефона фырчит.   — Это, конечно, неплохая причина, но нет. Сегодня День святого Валентина, если ты вдруг забыл.    Хёнджин удивлённо моргает, проводит по экрану, чтобы убедиться, и правда: рядом с раздражающим глаз 5:34 обозначена дата. Четырнадцатое февраля. Хёнджину становится даже неловко...   — Да, забыл, — без стеснения признаёт Сынмин, — зато ты отлично помнишь, я так погляжу! Так хорошо помнишь, что звонишь нам и напоминаешь об этом, блять!   — Язва, — цокает языком Чанбин. — Так ты подскажешь? Ты же его лучший друг, ты знаешь его лучше всех, я не знаю, к кому ещё я бы мог обратиться.   Лесть объективно слабоватая, но Сынмин спросонья ведётся даже на неё. Уголок его губ удовлетворённо приподнимается.   — Как его лучший друг скажу, что уверен, что он будет рад чему угодно от тебя. Ты ведь сам прекрасно знаешь, что у Феликса до тебя была только одна большая влюбленность, и закончилась она плачевно. Так что... Просто будь собой.    Чанбин задумчиво мычит, и Сынмин, смиловавшись, добавляет:   — И Феликс определённо не откажется от шоколада.   — Спасибо, дорогуша! — Чанбин заметно веселеет. — Простите, что разбудил, с праздником!   Он сбрасывает звонок, и Хёнджин с подозрением смотрит на мобильник.   — "Дорогуша"?   Сынмин смеётся.   — От Феликса нахватался. Хёнджин качает головой, отправляя телефон обратно на тумбочку, и падает на подушку, глядя на Сынмина, такого забавно взъерошенного, расслабленного и сонного. Он касается его щеки самыми кончиками пальцев и улыбается.   — Bonjour, bébé.   Глаза Сынмина искрятся весельем, и он приближается, чтобы коротко поцеловать Хёнджина в губы.   — Buenos días, él diablo.   Хёнджин подозрительно щурится, перемещая руку вниз по телу Сынмина и останавливаясь на его талии.   — Вот так, значит, ты ему "детка", а он тебе "чертяка", — бурчит Хван, и Сынмин снова смеётся, примирительно целуя его в щёку.   — Ничего не могу с собой поделать. Можешь считать, что это месть тебе за "merdé". — Он пожимает плечами. — С Днём святого Валентина?   Хёнджин выгибает бровь.   — Ты готовил подарок?   Сынмин ухмыляется.   — Не-а. Но мы можем съездить за кофе, а потом просто быть мерзкими и ванильными, гулять по моллам и держаться за руки.   Хёнджин оставляет несколько маленьких поцелуев на губах Кима.   — Мне нравится такой план. А теперь дальше спать?   — О, да! — Сынмин заставляет Хёнджина лечь на спину и пристраивается у него на плече. — И я очень надеюсь, что мне приснится, как я убиваю Чанбина за столь раннее пробуждение.    — Расскажешь потом.   Хван целует своего парня в макушку, обвивает его руками и прикрывает глаза. Сон забирает их в свои пушистые объятия уже через минуту.  

***

  Чанбин с подозрением вперяет взгляд в тёмную массу в миске. Он косится на экран ноутбука с открытым рецептом, и снова на своё несчастное творение. Жидкость в миске в лучшем случае напоминает горячий шоколад из пакетика, но никак не то, что потом станет нормальным шоколадом.    Чанбин вздыхает, задумываясь: не стоит ли вылить это вообще. Он переводит взгляд на часы.   13:41   Спал Чанбин тревожно, проснулся в пять утра, вспомнил про праздник и решил во что бы то ни стало поздравить своего бойфренда.    Он позвонил Хёнджину, уверенный в том, что Сынмин будет вместе с ним - эти двое постоянно оставались друг у друга с тех пор, как начали встречаться. Чанбин почему-то был уверен, что, несмотря на то, что они постоянно говорили о том, что терпеть друг друга не могут и легко справятся поодиночке, на самом деле они будут невероятно страдать, если им придётся быть на слишком большом расстоянии друг от друга. Хёнджин уж точно: он никогда этого не признает, но он предпочитает быть рядом с теми, кого любит.   В общем, определившись с тем, что он хочет подарить Феликсу, Чанбин проспал ещё несколько часов. А когда проснулся, заказал доставку продуктов и приступил к готовке.   Но, очевидно, что-то пошло не по плану, и вот он здесь. Стоит на кухне с чем-то непонятным и жидким, что должно было быть шоколадом. Сплошной стресс.   Недовольно цокнув, Чанбин всё же пытается как-то исправить ситуацию. Он уверен, что он просто где-то перепутал пропорции и если он добавит достаточное количество других ингредиентов, то всё будет нормально.   Его телефон звонит тогда, когда он пытается просеять муку - которой, как он выяснил, он насыпал слишком мало - в миску. Половина оказывается на столе. Чанбин не удивлён.   Он неловко одной рукой принимает видеозвонок и ставит телефон на полочку.    — Хей, Чанбини! — Ханна встряхивает недавно окрашенной в красный цвет чёлкой и ярко улыбается. — Как ты, пупсик? Почему я не видела тебя на английском? Ты пропустил много интересного и... Что ты делаешь? И что на тебе надето?   Чанбин опускает голову, глядя на себя. Поверх тёмно-синих спортивных штанов накинут халат. Точнее, халатик. Миленький такой, до середины бедра, розовый… С белой кошечкой на кармашке. Его Чанбину подарили на это рождество Минхо с Джисоном, решив, очевидно, что это будет крайне забавно. Ожидали ли они, что халат придётся Чанбину по вкусу? Да Чанбин и сам не знает. Но факт остаётся фактом: халат ему полюбился. Он оказался мягким и удивительно просторным, а карманы – очень вместительными. Цвет и рисунок его ничуть не смущали, так что Чанбин никогда не отказывал себе в удовольствии ходить по дому в нём. Но вот попасться в нём на глаза той же Ханне оказалось… Немного смущающим. Вздохнув, Чанбин проводит рукой по щеке, чтобы отбросить с лица отросшие волосы. Только потом он замечает, что рука испачкана в муке. И лицо теперь, соответственно, тоже...   — Блять, — Чанбин морщится. — Я готовлю. И мне не хотелось идти на английский, так что я не пошёл, — как само собой разумеющееся заявляет он. Вопрос про одежду он оставляет без ответа.   Ханна выгибает бровь, недовольно цокнув.   — Как у вас всё просто, мистер, — Чанбин краем глаза замечает движение на камере, и Ханна оказывается лежащей на кровати животом вниз. У изголовья он замечает розовые волосы Кэтрин. — Что готовишь?   — Шоколад. Привет, Кэтс!   Голова девушки полностью появляется на экране, и она с улыбкой машет ему рукой, откладывая книгу, которую читала.   — Привет, Бини! Это для Феликса?   Чанбин утвердительно мычит, подчерпывает пальцем наконец загустевшую жижу и отправляет в рот. Что ж, это не совсем то, что он хотел, но и не совсем плохо.   — Круто! — Ханна начинает позировать, очевидно, разглядывая себя в маленьком окошке видео. — И как оно?   Чанбин дёргает плечом и притягивает к себе силиконовую форму с сердечками, специально купленную для этого. Он осторожно заливает шоколад в отверстия и признаётся:   — Такое себе. Я не очень хорош в готовке. А это был случайный рецепт из интернета, так что... — Он вздыхает, немного трясёт форму, чтобы шоколад выровнялся, и идёт к морозилке. — Думаю, мне стоит попытаться переделать это. Вы празднуете?   Ханна фыркает. Теперь на экране видно только верхнюю половину её лица.    — Дорогой, мы с Кэти вместе дольше, чем вы с Феликсом вообще знакомы! Конечно, мы празднуем. У нас уже традиция.   — Ханна забронировала нам столик в хорошем ресторане, так что мы пойдем туда вечером, — поясняет Кэт, обнимая свою девушку со спины и устраивая подбородок у неё на плече. — Но, знаешь... Пару лет назад я тоже готовила ей шоколад. Думаю, у меня всё ещё остался рецепт, и я точно могу сказать, что это будет вкусно. Скинуть тебе?   Чанбин шумно выдыхает, прикрывая глаза.   — Да, буду благодарен.   Кэт угукает, целует Ханну в щёку и покидает кадр. Ханна с Чанбином остаются наедине. Со опирается поясницей о столешницу и смотрит в камеру на полке.   — Так ты позвонила по какой-то причине?   — Просто почувствовала, что тебе срочно нужна помощь, — Ханна сияет. — А если честно, то мне очень хотелось посплетничать. И было интересно, почему половины моих любимых мальчиков не было сегодня в школе, тут вообще-то валентинки раздавали!   Изображение трясётся, и Ханна показывает целую гору бумажных сердечек, раскиданных по кровати.   — Я забрала те, которые для тебя, Хёнджина, Сынмина и Феликса, — для наглядности она даже загибает пальцы. — Удивительно, насколько многим вы нравитесь даже несмотря на то, что все заняты!   — А где те, что для тебя с Кэт? — С ухмылкой спрашивает Чанбин, и Ханна с недовольным фырчаньем переводит камеру на кучку поменьше, но тоже довольно внушительную.   Ноутбук издаёт звук, и Чанбин поворачивается к нему. Сообщение от кэтрин с рецептом шоколада. Боже, Чанбин обожает эту девушку. Он пробегается взглядом по рецепту, подмечая, какие продукты стоит дозаказать, и сразу же открывает сайт доставки.   Ханна начинает издавать звуки недовольства из телефона.   — Эй! Не игнорируй меня, Чанбиба! — Со закатывает глаза на прозвище, но ничего не говорит. — Так почему вас не было?   Чанбин оборачивается на неё и пожимает плечами.   — Я плохо спал, так что решил забить, к тому же, — он взмахивает рукой. — Шоколад сам себя не приготовит.   — Справедливо, — Ханна кивает. — Но, на самом деле, я думала, что Феликс будет с тобой. Хёнджин с Сынмином до сих пор в постели, кстати, представляешь? Хёни сказал, что ты разбудил их в половину шестого утра, это правда?   Чанбин с трудом успевает обрабатывать тот поток информации, который на него вываливает Монтесс, пока он тыкает по тачпаду, отправляя продукты в корзину.   — Эм… Да? Мне нужен был совет Сынмина.   — Всем нам иногда нужен совет Сынмина, — со знанием дела кивает Ханна. — Он посоветовал приготовить шоколад? — Ну, — Чанбин задумчиво трёт подбородок, нажимая на «заказать», — Он сказал, что Феликс не откажется от шоколада. А я уже решил, что самодельный шоколад – это круто.   Чанбин встает со своего места, берёт телефон с полочки, несколько мгновений рассматривает своё отражение в маленьком окошке сверху и в итоге решает, что с полоской от муки на щеке он разберётся позже. Парень уходит в гостиную, чтобы плюхнуться на диван.   — Ладно, опустим. Что там с английским?   Ханна расплывается в довольной улыбке. Чанбин хмыкает в ответ. Что ж, теперь у него будет, чем занять время в ожидании того, как курьер привезёт продукты, а шоколад застынет в морозилке. Может быть, всё будет не так уж плохо.  

***

 

Всё плохо.   Всё очень, очень плохо.   Часы показывают 14:53, курьер какого-то лешего задерживается, а первая партия шоколада не застыла.   У Чанбина дёргается глаз, когда он в очередной раз читает строчку в рецепте, где написано, что шоколаду требуется пятнадцать минут в морозилке, чтобы застыть. Пятнадцать чёртовых минут! А шоколад Чанбина, пробывший в морозилке больше часа, напоминает по консистенции в лучшем случае пуддинг.   Руки Чанбина в шоколаде из-за того, что он пытался достать чёртовы сердечки из чёртовых формочек. Его щёки, он уверен, тоже, и даже на любимом халате есть пятно от ебучего шоколада. Чанбину хочется забиться головой об стол и взвыть.   Но воет в итоге, благо, не он, а дверной звонок.   Чанбин даже подскакивает на месте. Это наверняка курьер с продуктами, и Чанбин, воспрявший духом, мчится открывать, даже не думая о том, что выглядит он сейчас так, словно только что пережил взрыв на шоколадной фабрике.   Чанбин неловко возится с замком, чтобы не испачкать в шоколаде ещё и его, и распахивает дверь, готовясь высказать недовольство курьеру, но так и застывает с раскрытым ртом.   Потому что на пороге стоит феликс. Лучисто улыбается, встряхивая головой, чтобы убрать налетевшие на волосы снежинки, и заглядывает в глаза Чанбину. Он приподнимает бровь, разглядывая испачканные щёки и халат бойфренда. Чанбин, пожалуй, впервые чувствует себя правда слишком неловко за свой внешний вид.   — Привет? — Осторожно спрашивает Феликс.   — Привет, — эхом повторяет Чанбин, и Феликс смешливо фыркает. Он подается вперёд, почти сталкиваясь с Чанбином носами.   — Ты собираешься впустить меня, или мы продолжим неловко мяться в дверях?   Чанбин шумно выдыхает и отступает, позволяя Феликсу пройти в дом. Стоит Чанбину закрыть дверь и обернуться, как у него перед носом оказывается маленький подарочный пакетик.   — С днём святого валентина! — Феликс весь просто светится изнутри, и Чанбин не знает, чего он хочет больше: зацеловать его до потери пульса или провалиться сквозь землю, потому что у него нет нормального ответного подарка.   Чанбин смотрит на свои перепачканные руки, затем на пакетик и на Феликса. Тот тоже замечает, куда смотрит Чанбин, поэтому хмыкает, скидывает ботинки и топает на кухню, собираясь, очевидно, оставить подарок там. На кухне. Которая выглядит хуже, чем сам Чанбин.   — Звёздочка, подожди! — Чанбин подрывается следом.   Но поздно. Феликс уже стоит на пороге кухни и рассеянно смотрит на последствия чанбиновых попыток в кулинарию. Чанбин всплескивает руками, не зная куда деть своё раскрасневшееся лицо и самого себя в целом.   — Я пытался, — он неопределённо машет рукой в сторону формы с неудавшимися конфетами, — но что-то пошло не так и… Боже, это так неловко…   Чанбин отворачивается и утыкается лбом в дверной косяк. Что ж, если Феликс сейчас рассмеётся над ним, он совершенно не будет удивлён – он, кажется, ужасный парень.   Феликс действительно смеётся. Его мягкий голос раздаётся у Чанбина прямо над ухом, пока руки обнимают за талию. Он прижимается прохладной курткой, которую не успел снять, к спине Чанбина и с тихим хихиканьем целует его за ухом.   Чанбин тает. Или, возможно, это остатки снега с одежды Феликса.   — Ты готовил мне шоколад? — Голос Феликса мягкий, точно карамель, с тянущимися гласными.   Чанбин осторожно разворачивается в кольце рук и неуверенно пожимает плечами.   — Я пытался. И это закончилось плохо, — Чанбин демонстрирует свои руки, которые по-хорошему уже стоит помыть, чтобы не запачкать весь дом ненароком. Подумав мгновение, Чанбин доверительно сообщает: — Он не застыл. Хотя простоял в морозилке долбаный час. Я не самый удачливый бойфренд.   Феликс смеётся, запрокинув голову назад, и Чанбин сам не понимает, в какой момент его губы расползаются в улыбке. Господь, как же он любит смех Феликса. И плевать на этот шоколад, на перепачканную кухню, на сам этот дурацкий праздник. Если Феликс счастлив – то всё остальное бессмысленная ерунда.   — Ты самый лучший бойфренд, Чанбини, — Феликс с нежностью смотрит на Чанбина и подаётся вперёд, чтобы накрыть его губы своими.   — И это мне говоришь ты, — усмехается сквозь поцелуй Чанбин, сдаваясь и скрещивая руки за шеей Феликса. Главное не касаться его, а то не хватало ещё шоколада в его недавно осветлённых волосах.   Губы Феликса приятно мягкие и самые сладкие на свете. И Чанбин безумно любит это. Он легко прикусывает нижнюю, чуть оттягивает, пробегает по ней кончиком языка, с удовольствием ловя восхищённый выдох Феликса, и отпускает.   — Мне нужно пойти раздеться, — шепчет Феликс, но его пальцы, противореча словам, крепче сжимаются на талии Чанбина, сминая ткань дурацкого халата.   Чанбин удовлетворённо хмыкает, воруя у Феликса ещё один крошечный поцелуй.   — Звучит двусмысленно.   — Чш-ш-ш, — Феликс целует Чанбина в уголок губ и плавно отстраняется. — Тебе лучше помыть руки и наконец открыть свой подарок. А я собираюсь попробовать твои конфеты.   Чанбин обреченно стонет, откидывая голову назад, и ударяется о дверной косяк. Со шипит, а Феликс хихикает и поднимает руку, чтобы погладить своего бойфренда по ушибленному месту.   — Они вышли отстойными, — бурчит Чанбин, доверчиво приникая к ладони Феликса.   — Позволь уж это решать мне.   Феликс отступает и уходит в коридор, чтобы повесить куртку, а Чанбин направляется на кухню. Действительно пора бы уже смыть с рук шоколад.   Рядом с маленьким подарочным пакетиком он обнаруживает ещё один, бумажный побольше, и от него пахнет едой. Губы Чанбина расплываются в улыбке. Чёрт, Феликс действительно знает, как сделать его день лучше.   Вытирая руки полотенцем, Чанбин вытягивает шею, чтобы заглянуть в пакетик с подарком. Там обнаруживается небольшая чёрная коробочка. На мгновение у Чанбина проскальзывает смешливая мысль про то, что там может быть кольцо, но он быстро отбрасывает её. Полотенце он тоже отбрасывает, чтобы засунуть руку в пакет и вытащить из него коробочку. Она практически идеально помещается в ладонь Чанбина, и он уже начинает догадываться, что там. Чанбин, затаив дыхание, открывает коробочку.   На белой подложке оказывается браслет. Широкий браслет, сплетённый из тонких полосок кожи, с небольшой серебряной пластинкой посередине. Чанбину кажется, что там что-то написано, и он подрагивающими пальцами берёт браслет и подносит к лицу. На пластинке знакомым до боли почерком Феликса выгравированы слова на французском.   «Croire à son etoile»   Верить в свою звезду. Звёздочку.   — Нравится? — Руки Феликса вновь обвивают талию Чанбина, а подбородок оказывается удобно пристроен на его плече.   Чанбин расстегивает браслет и протягивает Феликсу, чтобы тот помог надеть его.   — Вы с хёнджином в сговоре? — Бормочет Чанбин, рассматривая новый аксессуар на руке. Смотрится идеально.   — Возможно, частично, — Феликс целует Чанбина в сгиб челюсти. — Ты не ответил на вопрос.   — Конечно, нравится, Звёздочка, — выдыхает Чанбин, поворачивая голову, чтобы встретить губы Феликса. — Он прекрасен. Ты прекрасен. Я люблю тебя.   Феликс прижимается щекой к щеке Чанбина и прикрывает глаза.   — Я тебя тоже люблю.   Они остаются в такой позе на несколько мгновений, и Чанбин бы с удовольствием остался в этом моменте навсегда, но Феликс в итоге отстраняется от него и с коварной улыбкой идёт к формочке с шоколадками.   — Ну что, пришла пора попробовать твои творения!   Чанбин страдальчески завывает. Настаёт его очередь обнимать Феликса со спины, правда, это он делает в попытках оттащить парня от стола, но тот остаётся непреклонен. Он извлекает из формочки конфету в форме сердечка, которая начинает таять буквально в ту же секунду, и отправляет её в рот. Чанбин взволнованно смотрит на его лицо, пытаясь понять реакцию. Но Феликс нарочно жуёт с ужасно невозмутимым лицом.   — И? — не выдерживает Чанбин.   Феликс с прищуром смотрит на него, медленно поднимает руку, заставляя Чанбина настороженно замереть, и… Мажет испачканном в шоколаде пальцем по носу Чанбина. А через секунду целует его в этот самый нос.   — Вкусно. Мне нравится.   Чанбин шумно выдыхает, прикрывая глаза.   — Боже, ты ужасен, — бурчит он, тыкаясь носом в щёку Феликса. Теперь он тоже в шоколаде.   Феликс заливается хохотом и достаёт из формочки другую конфету, отправляя её теперь в рот Чанбину. Тот послушно принимает приготовленное им же угощение и игриво кусает Феликса за палец. Тот хихикает и снова размазывает шоколад по носу Чанбина.   — Ты любишь меня! — Уверенно заявляет Феликс, на что Чанбин показательно закатывает глаза. Он разворачивает Феликса, заставляя его стать к Чанбину лицом, и мажет носом по другой его щеке. Сладкая месть.   — Одно другое не исключает.   Феликс фыркает, а затем обхватывает лицо Чанбина и притягивает к себе для поцелуя со вкусом шоколада.   — С днём святого валентина, Бини, — бормочет Феликс, мягко прикусывая губу Чанбина, и тот не может сдержать улыбки.   — С днём святого валентина, Звёздочка.