Не молчи

      Рома всегда был человеком ревнивым. Вступив в отношения с Антоном, он познал это сполна. Петров крайне общительный, компанейский человек. Особенно он раскрепостился, когда вступил в подростковый возраст. Его харизма стала раскрываться сполна. Всё, что он утаивал в себе много лет, стало выползать наружу.       Складывалось ощущение, что друзья поменялись ролями. Ромка стал чуть более скромным в поведении, меньше обращал на себя внимание окружающих, да и буянить по-детски прекратил. Антон же собирал на себе внимание многих, осознанно или нет. Полина, которая и до этого проявляла к Петрову знаки внимания, пошла в более активное наступление. А у Ромки как раз и приутихли чувства. Надоело гнаться за собственным хвостом, особенно если хвоста нет вовсе. Эту когда-то желанную цель он решил бросить, поняв, что это лабиринт, из которого нет выхода.       Все неоднозначные взгляды, улыбки и объятия при встрече вылились в то, что у Полины с Антоном завязался роман. Продлился он крайне недолго, всего пару месяцев, но отразился на духе команды заметно. Антон стал пропадать, гораздо реже гулял, да и в школе его было не выцепить. Тогда-то Ромка и стал ощущать, что внутри клокочет едкая субстанция, поглощающая здравый смысл и выпускающая на волю злобу. Сначала это не особо бросалось в глаза, списывалось на дружескую ревность. Но со временем Пятифан понял, что дело тут не совсем в дружбе.       Уже больше года назад отношения Полины и Антона канули в небытие, но самым неприятным оставался тот факт, что из поля зрения самого Петрова Полина никуда не делась. Морозова была частым гостем на компанейских посиделках, когда собирались не только Вольтроны. Вот тут-то и включался Ромкин внутренний ревнивый зверь. Она то и дело крутилась вокруг своего бывшего молодого человека, чем побуждала Ромку скалить зубы.       Антон же относился к их общению спокойно. Для него Полина была в первую очередь одноклассницей, только потом бывшей. Ромка же считал, что, находясь в отношениях, нельзя контактировать с бывшими. Это было его личное правило, которое он не озвучивал, но сам придерживался. Каждый раз, когда дело доходило до компанейской гулянки, Рома знал, что денёк будет нелёгкий. Настроение сразу же падало и даже самое приятное времяпровождение не могло скрасить ту тоску, что он ощущал.       Петров никогда не переходил черту, всегда галантно дистанцировался, если ситуация выходила из-под контроля. Пятифан понимал, что возлюбленный ведёт себя вполне адекватно, предъявить ему было совершенно нечего. Но разве можно это объяснить собственному, опалённому злобой разуму?       Настроение у Ромки сегодня было хорошим. Надеялся, что погулять выйдет без трудностей. Компания из пары одноклассников, Бяши и Антона была весьма приятной для посиделок. На горизонте не предвещалось никаких раздражителей. Вроде, исключительно мужская компания.       Пятифан вставил в зубы сигарету, подкурился и на всех порах помчал в сторону дома Петровых, только бы поскорее увидеть возлюбленного. Обменявшись объятиями, улыбками, приветственными фразами, парни зашагали по безлюдной тропинке. Ромка взял Антона за руку и упрятал этот тандем в карман своей куртки. Со стороны было почти незаметно. Казалось, что ребята просто идут бок о бок.       Для марта день сегодня выдался как никогда тёплым, а в компании было принято встречать первое тепло шашлыками. Даже если ещё лежал снег, традиции не нарушались. Товарищи взяли на себя весь организационный процесс, взяв с Ромки и Антона небольшую часть расходов.       Но улыбка с Ромкиного лица пропала вмиг, как только компания стала проглядываться издалека более чётко. Среди коротко стриженных макушек и сгорбленных спин виднелся один лишний силуэт. Тёмные волосы обвивали хрупкие дамские плечи, талию красиво подчёркивала куртка, а вокруг рассеивался её звонкий смех. Парни окружили единственную представительницу женского пола, словно стервятники. Один Бяша крутился лишь у мангала. Еда была для него превыше всего.       Пятифан же соскалился и закатил глаза, как только осознал всю ситуацию. Пришло время отпускать руку Антона, что ещё больше злило и напрягало. Никому нельзя было демонстрировать, что Петров принадлежит ему и только ему. Предрассудки, по которым когда-то жил сам Ромка, теперь его безумно раздражали.       — Хули она тут забыла, блять, — выругался Ромка, пиная камешек.       Антон провёл рукой по его спине, понимающе гладя в глаза.       — Всё будет хорошо. Она наверняка ненадолго, темнеет же рано.       Пятифан покивал, смутно доверяя даже словам возлюбленного.       Увидев Антона, Полина, казалось, была готова прямо сейчас запрыгнуть на него. Настолько тошно было на душе, что Ромка еле сдерживался. С ним же Морозова обменялась лишь взмахом ладони. Пятифан потянул Антона к мангалу, присматривать за мясом. Тем самым он прервал быстро завязавшийся диалог.       — Рома, не твори ерунды, — произнёс Антон, присев к Ромке на корточки.       — Заебала она меня.       — Разве это повод, чтоб нас с тобой раскрыли?       — А то, что ты "свободен" даёт ей повод доёбывать тебя?       — Не отвечай вопросом на вопрос. Между прочим, Полина к тебе относится хорошо, — на лице Петрова выступила неприязнь и злоба.       — Хорошо, значит. А я такой вот… Нехороший, блять, — внутри Ромке стало невыносимо больно от этих слов. Было желание прямо сейчас послать Антона далеко и надолго. — Ладно, хочешь, иди. Я не заставляю тебя со мной сидеть, — Пятифан показательно отвёл взгляд на мангал, прокручивая шампуры. В глубине души он надеялся, что Антон останется. Но тот поднялся и удалился к остальной компании. В этот момент злоба затмила весь здравый смысл, что остался в Роме. Он подошёл к Бяше, который курил в стороне.       — Кто эту ондатру позвал сюда? — скалясь, выругался Ромка.       — Та никто не звал, на. Пропизделся, видать, кто-то из пацанов, что гулять будем, — пожимая плечами, ответил Бяша. — А чего ондатра-то?       — Тебе ли не знать, что она меня уже изрядно так заколебала. Видеть её не хочу, устал. А она всё трётся возле нас, будто мёдом помазано. Вертихвостка, — Рома закусил сигаретный фильтр и, подкуриваясь, наблюдал за тем, как хохочет Полина.       Бяша больше ничего не ответил, лишь устремил задумчивый взгляд с немного вскинутой вверх бровью на Ромку.       Весь оставшийся день прошёл максимально без удовольствия. Мясо не казалось вкусным, солнце лишь слепило, а не грело, ветер обжигал холодом лицо, а не приятно щекотал. Всё не так и всё не то, когда твой парень крутится возле своей бывшей девушки. Не хотелось даже провожать Антона домой, лишь бы как можно быстрее от него дистанцироваться и замкнуться в себе.       Хмуро прощаясь с остальными, Рома направился вслед за Антоном. Шли молча, лишь неизменно держась за руки. Как бы Пятифан не злился, Антон всё равно был всецело его и больше ничей. Об этом стоило напоминать как себе, так и Петрову.       — Если тебя что-то беспокоит, то ты всегда можешь мне сказать, — произнёс Антон у своего дома.       Ромка лишь закивал и выжал из себя улыбку.       — Не хочешь на ночёвку ко мне завтра? — улыбаясь кокетливее, спросил Петров.       Пятифан искренне растаял и выдал более широкую улыбку.       — Тогда завтра в пять я буду у тебя. Лады?       Антон оставил на Ромкиной щеке лёгкий поцелуй и скрылся в доме. Путь к собственному жилищу прошёлся гораздо легче, такого сильного груза на душе уже не было. Ромка понимал, что Антон любит его. Искренне любит. И никогда не предаст.       В приподнятом настроении Пятифан шагал в сторону магазина. Перед тем, как идти к Антону, он решил прикупить ещё пачку сигарет. Казалось, что его радость распространялась на окружающих, ведь каждый проходящий мимо заражался улыбкой. Даже продавщица расцвела, словно майская роза, когда Ромка сделал ей несколько комплиментов.       Солнце освещало улыбчивое лицо юноши. В руках он держал пакет конфет для Антона и Оли. Всё складывалось так приятно, что не могло обойтись без подляны. Проходя через мост, Пятифан заострил свой взгляд на идущей вдоль реки парочке. Ромка спешно сошёл с моста и затерялся среди деревьев, чтоб продолжить наблюдение и остаться незамеченным.       Парочкой оказались никто иные, как Антон и Полина. Петров широко улыбался, активно жестикулировал и было понятно, что время он проводит просто отлично. Последней каплей стал момент, когда они добрались до моста. Полина прильнула к Антону и, хлопая ресницами, смотрела ему в глаза. Её руки по-хозяйски заняли шею Петрова, а после их губы и вовсе сомкнулись в поцелуе, на который Антон охотно отвечал.       Рома вспыхнул, как бумага у зажигалки, но это не был выплеск злобы. Его пронзила несоизмеримой силы боль и обида. Всё его доверие к Антону рухнуло в момент. Слёзы горячим потоком побежали по лицу, моментально оставляя после себя подобие ледяной корки. Рома сорвался с самоконтроля и бросился к Петрову.       Перепуганный Антон не успел даже среагировать или же начать сопротивляться тому, как Ромка схватил его за воротник и притянул к себе.       — Сука ты брехливая. Ты мне что говорил?       Ответа от Антона не последовало, но встрять попыталась Полина.       — Ром, ну ты чего взъелся? Сам же перестал ко мне знаки внимания проявлять, да и против наших отношений ты не был, — Морозова начала хватать Ромку за руки и пытаться оттащить от Антона.       — Замолчи, я тебя не спрашивал, — Рома оттолкнул Полину от себя и продолжил буравить Петрова взглядом. — Даже подходить ко мне не вздумай, сука.       Рома отпустил Антона и бросился наутёк. Возможно, со стороны это выглядело как бегство с драки, чего пацанам делать не полагается, но сейчас Пятифану были безразличны все принципы. Плевать было на всё, только бы никогда больше не видеть никого из них.       Когда дышать стало совсем тяжело, Рома остановился у ближайшего дерева. От удушающих слёз он даже взвыл, параллельно нанося удары по стволу. Несносно болело горло от поступающего острого воздуха. Пятифан остановился лишь когда на стволе появилась кровь. На костяшке среднего пальца виднелась кровоточащая плоть. Рома попятился назад и не удержал равновесия. Из кармана выскользнул нож. Пятифан без раздумий взмахнул его ручками, обнажая лезвие.       Сил совсем не было. Сил терпеть эту несносную боль. Предательство Рома презирал больше всего и кого-нибудь другого, скорее, безмолвно ненавидел бы. Но Антона он любил и любит, отчего во сто крат больнее. Пятифан понимал, что не сможет жить дальше с этим грузом. Также, как он расцвёл рядом с Петровым, сейчас и погаснет. Лезвие ножа скользнуло по внутренней стороне запястья.       Ромка проснулся, глубоко и быстро дыша. Весь он был покрыт холодным потом и, осмотрев комнату, понял, что находится не у себя дома, о чём благополучно забыл. У стены, рядом спал Антон. Как только Рома поднялся в сидячее положение, Петров завошкался и стал просыпаться, медленно открывая глаза.       — Ром, ты чего? — сонным голосом спросил Антон.       — Тош, помнишь ты говорил, что, если меня что-то беспокоит, я могу тебе об этом сказать? — немного запинаясь и крайне осторожно произнёс Ромка.       Антон потянулся к тумбочке за очками и, натянув их на переносицу, сказал:       — Я лишнего сболтнул вчера, извини. Меня самого она изрядно так подзаебала.