Ты согласен?

      Чон Чонгук был обычным восемнадцатилетним оборотнем альфой, который находился под воздействием внутреннего созревшего самца, потому манили его запахи омег, от которых порой парень перекидывался, веселя друзей постарше.       У оборотней омегами были только девушки, альфами – только парни, так что все было ясно: с кем соревноваться, кого очаровывать. А вот у людей было все сложно, и курьезных рассказов сородичей Чонгук наслушался предостаточно.       Были у людей какие-то энигмы, один из которых даже увел девушку из-под носа у оборотня, а его самого чуть не подмял под себя.       Доминантная людская омега возжелала помыкать своим оборотнем-парнем, и досталось тому порядком. Не выдержал. Сбежал.       Рассказывали даже, что люди заманивают оборотней для любовных утех или развлечений. Кормили детей Луны какой-то химией, вызывая искусственный гон, а после альфа терял мужскую силу. Что-то сродни химической кастрации.       Потому Чонгук для себя твердо решил, что к людям не ногой, и красовался перед омегами своего племени. В зверином обличье громко клацал когтями, помахивая хвостом, в человеческом играл мускулатурой и светил татуировками в безрукавках.       Поскольку силы было в молодце навалом, а выбрасывал он ее бездумно, круша и ломая вещи вокруг, то часто получал от отца по ушам. Мама же посоветовала заняться спортом и силой впечатлять девушек: помогать носить тяжести или их самих на руках. Вот и зачастил Чонгук на вечеринки, присмотрев там миловидную Джени.       Их компания тусила и среди людей по дискотекам и барам, но там нюх Чонгука сбивал алкоголь, так что парень часто путался в запахах окружающих, боясь напороться на человека.       Как говорится, чего боишься, то с тобой и случается.       Чтобы впечатлить Джени, Чонгук согласился и на танцы пойти, и в первый раз алкоголя замахнуть… И запечатлиться на человеке.       Поначалу Чон подумал, что нюх его подводит, (ведь не может же омега пахнуть грибами), но, когда он увидел стройную фигурку юноши, скованно двигающегося во вспышках неоновых ламп, пропал. Запечатление – это не обычное желание, это судьба. Это предназначение.       Все у этих людей не слава Луне! Омега парень! Куда это годится?!       Но парнишка привлекал альфу безмерно и вкусно пах вешенками. Сырой запах свежих грибов. Чтоб его!       Последнее, на что хватило сил оборотня, это отвернуться. Потому как, единожды встретившись взглядом с предназначенным, уйти ты от него не сможешь.       Вот и бежал Чонгук от того бара темными переулками, чувствуя, как невидимый ошейник давит на шею и не дает вздохнуть. В глазах поплыло, ноги подкосились, и парень расстался с содержимым своего желудка.       Чон с отчаянием закрыл лицо руками, подавляя желание заскулить, но вскоре различил запахи друзей рядом.       - Он твой, - выдохнула Джени.       И не было в ее голосе обиды, ревности или обвинения, ведь все оборотни знали: перед запечатлением они бессильны. Это выбор Луны.       - Далеко не убежишь, - хмыкнул девушке в такт брат Джени.       - Я не хочу таким… в таком состоянии, - мямлил Чонгук.       - Тоже верно, - снова подала голос омега. – Он там трезвый, а все его товарищи давно в говно. Паренек чувствует себя скованно, будто и не хотел там быть.       Мышцы против воли подбросили Чонгука и поставили на ноги.       - Ты же сказал, не хочешь ему пьяным показываться, - ехидно поддел один из товарищей, отмечая порыв Чона броситься обратно в бар.       - Я не буду… Не подойду… Прослежу только…       - Охраняй своего омегу, - как напутствие сказала Джени, сжав плечо несостоявшегося жениха.       - Он парень, - страдальчески застонал Чонгук.       - Луна так решила, - развела руками девушка. – Парень. Человек… Но противостоять ты не сможешь. Лучше признайся.       Легко сказать «признайся»!       А если от омеги пахнет осенним лесом, в котором любил бегать Чонгук. Если глаза у парнишки светятся счастливыми лучиками во время улыбки. Если голос его журчит как горный ручеек… И все это не для Чонгука!       Альфа наблюдал за людьми, которые вились вокруг его предназначенного, и скалил зубы. Пристают к его омеге! Невинному, трезвому, хрупкому…       Когда когти больно впились в ладонь, Чонгук тряхнул головой. Не хватало еще перекинуться в пьяном виде и навредить людям. Пока Чон сидит в тюрьме, омега точно найдет себе другого.       Потому оборотень провожал своего избранника, скрываясь в тени, торопливо отводя взгляд, если юноша поворачивался в его сторону.       Да, глаз Чонгук не разглядел, зато налюбовался на все другое. Луна, как будто надсмехаясь, подчеркивала своим светом острую линию челюсти, светлый окрашенный волос, непростительно полные губы, изящные плечи, стройные ноги и… упругие ягодицы. Последние будили в Чонгуке совсем не пуританские мысли, и он злился на внутреннего зверя.       Предназначенный ведь ему не только для постели нужен. Это тот, кто поддержит в трудную минуту, станет соратником в делах. И воспитает идеальных детей. Смешанные пары людей и оборотней существовали, и многие были счастливы. А у восемнадцатилетнего альфы густеет слюна, да брюки давят на промежность все больше.       С такими размышлениями Чонгук проводил омегу до дома, долго пялился в окно второго этажа, пока в нем не погас свет, а потом перекинулся и занял оборонительную позицию. Никто не пройдет к его омеге, Чонгук так решил и сделает все возможное.       Неделю оборотень скользил за пареньком лохматой тенью, утверждаясь в мысли, что без этого омеги он не он. Людям, что били клинья к его предназначенному, альфа подробно объяснил, оскалив клыки, что юноша принадлежит ему и только ему. По воле луны.       Тогда-то один из человеческих альф сболтнул имя юноши – Чимин.       Чимин. Какое нежное имя. Оно так шло своему хозяину. Чон стал понимать, что предназначенный вызывает в нем не только похоть, но и светлое восхищение, желание оберегать и лелеять, и конечно беречь от слюнявых человеческих альф. А их вокруг Чимина вилось предостаточно, что оборотень даже подустал втолковывать нахалам, что юноша занят.       Однако вспышки красных глаз, длинные когти и низкий рык понятно доносили соперникам основную мысль. Рассказы о заступничестве Чонгука долетели и до омеги, который стал высматривать Чона в толпе, а оборотень держался на дальнем расстоянии.       Джени говорила, что он дурак. Раз юноша проявил к нему интерес, нечего бегать, надо идти и признаваться. Любовь запечатленного оборотня выше луны и глубже дна океана.       Отважившись, Чонгук подкараулил Чимина у бара и затянул в густые кусты. Для верности, чтобы не растерять отваги, Чонгук прижал голову парня к своему плечу, не давая посмотреть на себя. Пусть посмотрит, когда все будет сказано.       - Чимин, - хрипло шепнул оборотень, - я Чон Чонгук, альфа из стаи детей Луны. Мне восемнадцать лет, и я сформировался, как альфа, только был без омеги все это время. Не скрою, я искал себе пару, но, когда увидел тебя… - парень обреченно вздохнул, - запечатлился. Оборотень не может бросить своего предназначенного, это любовь на всю жизнь. Так что, если ты даже будешь от меня бегать, я буду неотступно следовать за тобой и отбивать конкурентов. Я приду на помощь, позовешь ты меня или нет, или мои братья вступятся, если меня не будет рядом. Тебе придется смириться с тем, что я не отступлю. Это правда, ты вызываешь у меня жгучее желание обладать, но я не смогу преступить твоего запрета. В твоих силах решить мою судьбу. Сделать всеобщим посмешищем или сделать самым счастливым. И самому стать счастливым. Ты будешь моим, омега?       Во время этой речи руки Чимина, что поначалу крепко сжали одежду широкоплечего оборотня, расслабились. Дыхание юноши успокоилось, и кажется, он даже усмехнулся, когда Чонгук говорил о желании обладать. Альфа ослабил хватку, принимая свою судьбу, мечтая и боясь встретиться взглядом с предназначенным. Каков будет ответ?       - Я не омега, - смущенно выдохнул Чимин и прикрыл смеющийся рот ладонью. – Где ты видел, чтобы омеги пахли грибами?       - Не омега? – опешил Чонгук. – А… кто?       - Я гамма, - взгляд юноши стал острым, будто он собирался вступить в бой.       - Гамма? Это… как? – чувствовал себя дураком оборотень.       - Двойной набор органов размножения, - поджал губы Чимин, отворачиваясь. – Я могу выступать как омега в паре с альфой и подмять под себя омегу, как альфа. – Поглядев в широко распахнутые глаза, Чимин уточнил: - И в том, и в другом случае я годен к воспроизводству. Могу зачать детей, а могу их выносить. И что теперь, страшный оборотень Чон Чонгук, все еще хочешь быть со мною?       В голове у альфы вспыхивали возможные варианты развития отношений. Что если бы Чимин оказался под Чонгуком? А что если наоборот? Щеки вспыхнули, и в брюках опять стало тесно. Блин, он попадает в сексуальное рабство к человеческой гамме, о которых никогда не слышал раньше. Готов ли он был к подобному рабству? Да, тысячу раз ДА!       Приняв волю Луны, оборотень опустился перед Чимином на колени и опасливо обнял за бедра, привлекая к себе. Гамма не сопротивлялся, а, когда поймал обожающий взгляд Чонгука, даже улыбнулся.       - Я не могу без тебя … Чимин, - вышептал оборотень.       - Пак, - подсказал юноша.       - Пак Чимин. Я готов даже лечь под тебя, если это останется сугубо между нами. Но детей придется вынашивать тебе. И прости, если я буду слишком… порывист.       - Ты не сказал самого главного, - надул губы гамма. – Так же в любви не признаются.       Чонгук захохотал, прижавшись к животу провокатора.       - Я люблю тебя, Пак Чимин. Сейчас и впредь. Соглашайся стать моим спутником жизни.       - Ну, нет, - притворно вырывался юноша. – Ты должен поговорить с моим отцом. И понравиться маме…       - А тебе я нравлюсь? – замер альфа, глядя снизу вверх на предназначенного.       Чимин наклонился к оборотню и выдохнул прямо в губы:       - Очень.       Он был сам виноват. Нельзя провоцировать оборотня во время гормонального становления.       Чонгук подмял под себя Чимина, наслаждаясь вкусом полных губ и запахом осеннего леса, полного грибов.