сигнум

горло сдавило невидимой рукой и машик, как рыба с выпученными глазами, могла лишь жалко хлопать ртом, пытаясь выдать хоть звук. будто вспоротые тупым ножом губы матери расползаются в насмешливой улыбке. из огромного рта артериальным кровотечением изливался сиплый смех и щелканье мотающейся пленки. она стояла, уставившись безглазым лицом, поворачивая его в сторону пятящейся спиной дочери. повернув голову на сто восемьдесят градусов она наклонила голову с чавкающим звуком разошедшихся хрящей, и повалилась на пол, блюя кровью и желчью. она так ненавидела тебя что лучше было сдохнуть. смотри ей в лицо, пока она освобождается от тебя. голубые косые полосы барьера маячили на периферии, напоминая. по трахее пополз комок страха, но машик безжалостно дернула пальцами кадык, до хруста, стремясь его вырвать. это естественно. ты сама выбрала одиночество. в назначеный час барьер отступил, отталкивая окружающих еще дальше. машик содрогнулась, будто удареная током, и блеванула на покрытую инеем грязь. следующая судорога грохнула ее костями о промерзшую землю, сдавливая внутренности так, что пришлось блевать на собственные пальцы. между судорогами машик с завистью бросила взгляд на маки, прячущиеся среди зеленой травы за барьером. порыв ветра бросил пригорошню острых снежинок в напоминание. тихий треск машик различила даже сквозь горячку. лопнувшую, как кожура арбуза, кость стрельнуло болью, а за ней еще, и еще… каждая кость крошилась в пыль, смешиваясь с нефтью, образовывая новый скелет. несуразно большая и вытянутая морда собралась из останков не менее уродливого черепа. плешивая шерсть невнятного оттенка покрыла срамоту. рыбьи глаза с тоской уставились сквозь слои пространства. тварь взвыла сдирая глотку, роняя капли крови из неумеющих плакать глаз. жалкая машик оставила эту тушу, эгоистично спрятавшись за маниакально борющимся разумом твари. ее хватит на пару дней и она перегорит, но за эти пару дней машику может быть удастся отдохнуть. жаль тело у них с тварью одно, и все вырванные с корнем ногти, разодранные конечности и расплавленный мозг придется собирать обратно ей. тварь же настойчиво взбиралась по горе всбухших мягких трупов, проваливаясь в них конечностями, сжигая глаза ярким светом сущностей, чью форму не могла увидеть. глупая глупая тварь. с чего ты решила, что твое место там? мозг взбило электрошоком. глаза, открывшись, увидели лишь пустоту. «опять эта ебанутая доказывала что-то остальным и себе». когда зрение вернулось, а конечности перестали сливаться по состоянию с окружающими телами, никита ванван поднялся с земли. ради пачки сигарет пришлось попереворачивать с десяток трупов и пошарить в их карманах, придавленных увеличившимися в размерах жопами их владельцев. щелчок зажигалки, и дым мерзко скребет по сорванной глотке. заходящийся синусоидой в кубе мозг слегка успокаивается, начиная работать как функция дрихле. после сигареты хочется оформиль лифт, но вряд ли обыскав даже сотню трупов он найдет заветный клад. бычок летит в канаву, зажигалка снова щелкает. никита быстрым шагом уходит прочь от символа надежды его маниакальной фазы. он идет туда, где родился. девятиэтажки встречают его, словно мать дембеля. конфискованый винстон с тремя недокуренными сигаретами отправляется в утиль. никита покупает в магазине донской табак и бутылку русского шампанского. мама была права, он все чаще пьет в одиночестве. на подоконник, словно кошка, взбирается костлявая девушка без половых признаков. никита просто знает что это «она». она сворачивает свое почти двухметровое тело в клубочек и призывно смотрит круглым зубастым ртом, расположенным там где у людей лицо. никита протягивает руку и проводит по ее голове, или тому что ее заменяет, и слендер-минога издает тихий раскат грома, сквозь который едва слышна воздушная тревога. если бы коты так мурчали, возможно люди бы не торопились их впускать в дом. однако никите было похуй. сегодня она не натягивала его мышцы и не сжимала кости, так что в нем просыпалась необъяснимая нежность. пока машик сжималась и дрожала под взглядом пустоты, никита смотрел ей в лицо, безразлично ухмыляясь. она какое-то время вглядывалась в него, будто изучая под микроскопом, затем пробормотала что-то на частоте восемь тысяч герц, и, кинув зипку, исчезла, распавшись на нуклоны. никита вздохнул, переборов желание проткнуть барабанные перепонки, из-за того, что в ушах все еще отдавался ее голос. занюхав к каждую по 2, он откинулся и холодно рассмеялся, представляя перекошенное лицо машика, когда она проснется с осевшим на гландах табаком и ломкой. это так его позабавило, что у никиты пошла ртом пена, так что он успокоился и включил aladdin sane на бесконечный повтор. под хрипловатый голос боуи он закрыл глаза, растворяясь в вечности. на обратной стороне его век будто клеймом выжигали кадры. когда они были все вместе. когда его сознание еще не было похоже на уродливо сломанную функцию нуля в нулевой степени. когда они еще были с ним рядом. когда она еще не была далека, как macs0647-jd. когда никита еще не отгородился от всего мира барьером в косую голубую полосу. когда настик ощущалась продолжением тела и сознания. когда рядом с лизиком горло чуть-чуть, но разжималось. когда им всем было о чем говорить часами. когда дашик была рядом. тело никиты непроизвольно двигалось, то ли в танце, то ли в судороге. никита хохотал, смазывая пеной беззубые десны, зовя, словно младенец, утро, которое выдернет его из бессонницы. машик с ужасом ждала смены, готовясь делать вид, что ее сердце еще не превратилось в кусок льда и не раздробилось на малюсенькие кристалы, в день всех влюбленных.