погодите, это реально?

Теплые руки окружили, обняли за плечи, показывая что ей больше нечего боятся. Что он ее защитит, никому не отдаст в обиду. Черствая ладонь аккуратно погладила по длинным и спутанным волосам, что закрывали измученное лицо и плечи. Едва чувственно они касались нежной кожи, боясь навредить или даже немного сделать больно. Нет, ей больше этого не нужно было. Они сидели так в обнимку уже пол часа. Освещаемые светом гирлянд, они одни в комнате, утонувшие в подушках и одеялах, что своей мягкостью пленили пару. Как слабо светила луна через приоткрытые шторы на окнах. Они наконец то остались вдвоем, полностью получив то, что хотели столько лет. Наконец то они могли быть вместе друг с другом, остаться друг с другом на столько, насколько они могли, не взирая на погоду, не взирая на то, что могло ожидать за каждым поворотом дома, или кто. Сейчас пару это не волновало, они были полностью заняты друг другом. Карие глаза с опущенными уголками, что делали его лицо более грустным, приоткрылись. Желтые огоньки гирлянд на стенах и потолке теперь отражались на карей радужке. Та, что лежала в объятиях, с трудом подняла голову, посмотрев в столь красивые и прекрасные для нее глаза. Она была ради них на все возможное, и даже не возможное. - Что то не так? - Говорила та с трудом, когда же Он улыбнулся то губы сами невольно стали едва заметной улыбкой - Нет, нет, все нормально Потом поддался вперед, притронувшись потрескавшимися губами лба. На что она рефлекторно прикрыла глаза, по привычке хотела уже отдалиться, как остановилась. Худые руки крепче обняли, ложась на плечи и прижав к себе. Вновь потрескавшиеся губы начали касаться лица, осыпая мягкое лицо поцелуями. Она же была не против. Месяц назад не подпустила бы даже и близко к себе. Но не в этот раз, не с Ним. Ей слишком долго пришлось ждать, слишком многое пережить и сделать, чтобы наконец то упасть в объятия столь любимого человека, до которого она даже не имела возможности коснуться. Она чувствовала ту поддержку и доверие, что исходили от Него. Это тепло, от которого ей не кружило голову и хотелось скорее выбежать на улицу, где холодный воздух, где кривые скелеты сломанных домов, где мертвая природа и влага, где из людей лишь она. Слишком скучала по нему, слишком долго ждала повод коснуться, поговорить или даже полежать так, как сейчас. Сердце трепетало от счастья, от чувства того, что наконец то у нее есть тот, кто всегда будет рядом, кто всегда поддержит и не оставит одну в этом гнетущем одиночестве, что начинало пожирать изнутри, выдавливая наружу слезы и хриплые крики о помощи. Вот они лежат. Они вдвоем. Его руки касались Ее кожи, гладя по щеке, когда Он положил голову на Ее, вновь прикрыв глаза. Свои прекрасные глаза, в которых отражался весь их мир, что они смогли приобрести через столько трудностей. Наконец то они были вместе, были там, где никто не тронет их, кто не будет пытаться их разъединить. Он был у Нее, а у Нее был Он, и ничего большего им для счастья не надо было. Только они, они одни в этих одеялах и подушках, в этом тусклом свете желтых гирлянд, в этой теплоте и тишине, что помогала, не отвлекая пару на что то другое. Слегка дрожащие руки протиснулись под худыми плечами, и кисти с потрескавшейся до крови кожей легли на широкую спину, прижимаясь к ней ладонями. Глаза Ее закрылись, когда на лице появилась слабая улыбка, вызванная наконец то успокоившимся мозгом, спокойной душой, что таяла от счастья. Она понимала, что именно здесь и именно с Ним она готова провести всю свою жизнь, и никогда, больше никогда не возвращаться к тому, что было в когда то далеком прошлом. *** В груди бешено колотилось сердце. Рваное дыхание перепрыгивало то с истеричного крика, то на завывание. Слезы толстым слоем закрыли глаза, потом стекали то по щекам, то по подбородку, с которого капали на влажное от пота и помятое от дерганий одеяло. Если бы кто то дома был, то наверняка бы услышал эти полу вскрики. Сердце до боли билось о ребра, врезалось в них, что казалось вот сейчас и по ним пойдут трещины. И пусть бы пошли, она смогла бы вновь окунуться в сон от боли. И если бы повезло, то смогла бы вновь обняться с Ним, вновь утонуть в его объятиях, вновь услышать его голос, что рассказывал о том, что у него интересного за день произошло. Но бушующий в теле адреналин наоборот заставлял вскочить с кровати. ...И выпрыгнуть в окно. Ей хотелось любыми способами вновь закрыть глаза, а когда откроет, то вместо этой холодной и темной квартиры опять окажется в том месте, в тех одеялах, в тех объятиях. Расширенные зрачки бегали из стороны в сторону, пока не сузились. Пальцы впились в волосы, ногтями впившись в скальп. Колени она приподняла, закрыв одеялом рот. Серия криков продолжалась несколько секунд. Она верещала во все горло, иногда прерываясь на пару секунд, чтобы быстро набрать в легкие воздуха и кричать вновь. Попытаться выплеснуть эту боль, попытаться выплеснуть зависть к другим, что ОНИ существуют у них, что они рядом. Что они могут строить счастье вдвоем, что они могут.... ОНИ могут быть счастливыми. Не хотелось вновь открывать заплаканные глаза, не хотелось вновь видеть этот мир без Него. Понимать, что она никогда не будет счастлива, что никогда-НИКОГДА больше не услышит и не почувствует его так, как это было бы в реальности. От долгих криков и слез наступило опустошение. Лежа так на спине и не моргая, Она смотрела в потолок, пытаясь не двигать глазными яблоками - это ей приносило боль. А двигать руками и встать, чтобы выпить очередную доху успокоительно сил уже не хватило. По всему телу расплылась вечно встречающая после слез и криков усталость. Она впилась в сердце, медленно растекалась по мышцам, вгрызаясь в них и потянув к земле. Может, так ей удастся умереть. Навсегда покинуть этот мир. Единственное, что давало надежду на жизнь после жизни, так это желание вновь прикоснуться к его руке, пусть даже и черствой, но приятной коже, посмотреть в карие глаза, что слабо блестели и от света ламп и от радости с счастьем, обнять его, услышать дыхание, словно Он правда рядом, реальный... Но сейчас она была в квартире, коих в округе много. В этой холодной квартире, в этой пустой без Него квартире. С острой болью в углах глаз она посмотрела на стол. На хлам в нем, что был по всей квартире. Все никак по возвращению домой она не могла убрать упаковки от еды, даже когда последние четыре дня оставалась внутри, не в силах выйти на люди, и то сил не хватило просто даже отпнуть мусор от кровати, которого было уже достаточно много. Пусть лежит. Ей это не мешает, и сил... Где взять силы, чтобы хотя бы пойти поесть... Несколько дней ведь... Приятная слабость в теле, предвещающая скорую кончину от голода, смешалось с опустошенностью. От живота и до груди было чувство того, что в теле пусто. Знакомое чувство, понятное, а значит и... Да, да.... Увидит...