A Little Braver

Well we met each other at the house of runaways I remember it perfectly, we were running on honesty. A Little Braver — New Empire

***

      Этот день не предвещал чего-то хорошего. С самого утра небо затянули плотные тучи, что в любой момент были готовы обрушиться на Сеул ливнем.       Посетителей в небольшой забегаловке на углу самого обычного спального района почти не было. Чану хотелось верить, что в этом виновата исключительно плохая погода, но и в обычные дни гостей здесь было немного. Он совсем недавно открыл своё небольшое заведение с закусками и «уличной едой». Его нельзя было назвать таким уж успешным, но и полным провалом тоже. Клиентов было не так много, но они хотя бы были и постепенно их количество увеличивалось. Но скрывать, что Бан Чан ожидал от этого своего «стартапа» чего-то большего, никто не будет, в том числе и он сам.       Как только парень отдал камджа-дог двум школьникам, что весело обсуждали, как умно смогли сбежать со школы, то уселся за прилавком. Крутящуюся табуретку, чем-то напоминающую укороченный барный стул, Чан забрал из студии, где раньше работал, и считал её даже очень удобной, хотя коллега парня всегда с подобным выводом спорил.       — Дети сейчас совсем разленились, — недовольно смотря на количество еды, которую приготовили они с утра и которую не продали, говорил Чанбин.       На лице Бан Чана появилась теплая улыбка, а следом он негромко рассмеялся. Смех у него был особенным, какой мог быть только у него, он чем-то походил на милое икание, что передавало всю палитру эмоций, которые испытывал парень. Он покрутился на стуле и развернулся лицом к своему помощнику. Крис прекрасно понимал, что эта напускная раздраженность не направлена на тех подростков, и как раз это забавляло Чана ещё больше.       — Странно это слышать от тебя, Бинни, — сделав небольшую паузу, он продолжил, — того, кто бросил университет, отучившись там всего пару месяцев.       За подобные напоминания он тут же получил серьезный взгляд от Чанбина, а следом и полотенце прямо в лицо. Глупо с его стороны было полагать, что это сможет успокоить Криса, ведь теперь он смеялся ещё громче. Парню оставалось только смириться и уйти мыть посуду, что уже стало его негласной обязанностью.        Бинни — так порой его величал Чан. Сначала парень терпеть не мог прозвище, что дал ему старший, но быстро привык. Да и как было не привыкнуть, ведь слышал он это по сто раз за день. Смирение к Чанбину пришло быстро.       Познакомились они во время работы Бан Чана на студии звукозаписи. Случайная работа, которая стала самым ярким опытом в его жизни, но не затмила мечту открыть небольшую забегаловку в тихом месте, чтобы показать миру рецепты его матери. А вот был ли тот опыт такой же радужный для «почти студента», как в то время называл себя Чанбин, это хороший вопрос. В отличие от Чана он не был помощником менеджера и даже не был тем, кого записывали. Его «должность» скорее можно было бы назвать «мальчик на побегушках». Юноша тогда вечно носился по поручениям, перенося документы, разнося кофе и всё в этом духе. Чану же было его немного жаль, поэтому он порой болтал с ним и иногда помогал с поручениям. Так и началась их дружба, что продолжается уже несколько лет.       — Ты ведь собирался что-то написать ещё, — Крис этим привлек внимание Бинни и продолжил, — Написал?       — Написал, — радости в голосе парня не было, — только вот нигде мои тексты не принимают. Не знаю уже куда идти.       Чан знал, что студии слишком часто отказывают Чанбину в более крупной публикации его песен, и пока помогал только ютуб. Хоть он и считал текста друга стоящими, сделать ничего с этим не мог, ведь уже посоветовал парня всем знакомым.       — Не сдавайся, Бинни, рано или поздно я отожгу ещё на твоём концерте, — постарался подбодрить его Крис.       — Тогда постараюсь прославиться до того, как ты совсем пенсионером станешь.       Они снова рассмеялись, и Чан решил, что это было идеальным моментом, чтобы вернуть Чанбину полотенце. Полет куска ткани был не долгим, но его приземление было идеальным, прямиком на плечо парня. И это вызвало очередную широкую улыбку Чана.       — А твой монстр сегодня не придет? — произнес Бинни, повесив несчастное полотенце на край раковины.       Бан Чан обернулся за прилавок, на серую улицу. В пределах его забегаловки всё казалось таким светлым и тёплым, будто бы от каждого уголка в ней шел жар, как от приготовленных блюд, а вот за ней всё было пропитано холодом. Серый асфальт, такие же здания, а единственными яркими пятнами были деревья, и даже они сегодня выглядели как-то блекло. Погода же, кажется, испортилась ещё сильнее и в любой момент могла обрушиться дождем. И не удивительно, сезон дождей уже на пороге стоял.       «А ведь в дождь он обычно и приходит», — подумал Чан и немного горько усмехнулся.       — Не знаю, может быть, и придет, — произнес он задумчиво, но более бодро с долей возмущения добавил, — и он ,между прочим, не «монстр»!       — То есть, что он твой уже и не отрицаешь? — ухмыльнулся Чанбин и, спасая себя от выслушивания оправданий и объяснений друга, вышел подышать.       Чан всегда бесился от подобных вопросов. Во-первых, он не понимал, что между ними, а во-вторых, он почти ничего не знал об этом «монстре». Ему было известно, что этого парня зовут Феликс, что он любит рисовые пироги, что рамен ему нужно готовить как можно менее острым, ведь очень острое он есть не может. Крис запомнил, что парень часто кусает губы и поэтому на всякий случай всегда держит в кармане гигиеническую помаду. Подметил, что тот любит музыку и часто, пока ждет своей порции, напевает какую-то песню, в большинстве случаев Бан Чан слышал «A little braver». И конечно же, он знал, что у Феликса проблемы с долгами. А ещё знал, что любит его.       Список его «знает» оказался довольно большим для «незнакомца», что иногда кормит этого «монстра» и обрабатывает его раны после прихода коллекторов. А ещё для «незнакомца», что каждый раз признается в любви, и каждый раз Феликс говорит, что сейчас не время для таких разговоров. А потом неизменно оставляет Чана в его собственной теплой забегаловке, наполненной ароматами блюд, пока у самого парня на душе тяжелеет.       Бан Чан снова посмотрел в сторону выхода. Помещение это было открытым, если его можно было так назвать, с несколькими столами, и ничего не отделяло от него улицу, а навес становился единственным, что спасало от непогоды. Отчего-то именно сейчас, смотря в занавешенные окна дома напротив, парень почувствовал непреодолимое желание выйти туда, будто бы хотел яснее почувствовать запах приближающегося дождя. И он не стал отказывать себе в этом желании. Вышел так, как был, в рабочем немного испачканном фартуке.       Район и правда был тихий, даже слишком. Людей почти не было на улице, только редкие старички, что обсуждали свои будничные дела и насколько начинает портиться погода. И с последним Чан был согласен, всё чаще поднимался слишком сильный ветер, а погода на летнюю не очень походила. И даже сейчас в подтверждение этого прохладный ветерок растрепал кудрявые волосы парня и «поправил» его одежду, Крису даже показалось, что фартук могло унести дальше по улице, но это, конечно же, было невозможно. Его держали крепкие узлы.       К этому времени солнце окончательно спряталось за серыми облаками, а запах приближающейся непогоды становился всё сильнее. А ещё через пару минут капли дождя всё-таки обрушились на землю.       «Надеюсь, он не замерзнет», — снова мысли Чана вернулись к Феликсу. Он и правда волновался об этом парне, что, кажется, совсем не думал о себе и опять наверняка вышел без зонта и в одной куртке.       Сам же Крис, несмотря на постепенно усиливавшийся дождь, продолжал стоять совсем близко от навеса, не возвращаясь под него. Парень же продолжал слишком уж внимательно смотреть на дом с той стороны улицы. В нем не было чего-то слишком особенного. Обычный серый бетон, который на втором этаже заменяется кирпичом, а на этом своеобразном балконе стояли парочка горшков с тем, что должно было быть цветами, но сейчас скорее на кусты походили.       Возможно, он так бы и простоял весь вечер, всматриваясь в не особо отличающуюся архитектуру, думая о своих заботах, если бы не почувствовал похлопывание по плечу с правой стороны. И только в этот момент он заметил, как уже промокла футболка.       «Черт, даже переодеться не во что», — пронеслась в его голове раздраженная мысль, пока он оборачивался.       Один поворот головы, и он больше не мог о чем-то думать, кроме блондинистого парня, который стоял напротив. Он снова был побитым. Прошлые синяки ещё не успели сойти с тела и лица Феликса, а на их месте уже образовались новые. Чану всегда было тяжело смотреть на травмированных людей, а когда это был дорогой сердцу человек, подобная задача становилась ещё труднее. И он бы хотел снова начать уговаривать юношу, чтобы тот позволил ему решить все его проблемы. Но Чан прекрасно понимал, что Светлячок, как он сам прозвал Феликса, просто улыбнется своей лучезарной улыбкой и скажет, что это всё ерунда и нет смысла беспокоиться.       На удивление Бан Чана сегодня паренёк не стал игнорировать плохую погоду и надел кожаную куртку. Правда, поверх черной майки, но это уже большой прогресс.       — Что-то не так? — наконец произнес Феликс, и его голос звучал ещё более хриплым. Он, конечно, и так был грубым, но сейчас будто бы сипел.       — Нет, всё хорошо, — выдавил из себя улыбку Крис. — Пошли уже внутрь, нельзя под дождем стоять долго, ещё заболеешь.       И с этими словами он толкнул юношу в сторону «входа» в свою забегаловку и двинулся следом. Он всегда, чтобы помещение не слишком сильно продувал ветер, прикрывал немного железный навес, которым это заведение и закрывалась по ночам. Вот и сейчас именно это Чан и сделал. А Феликс стоял рядом и терпеливо наблюдал, пока парень не закончит. Он отчего-то всегда боялся "хозяйничать" здесь и делать что-то без разрешения, хоть и знал, что никто ругать его, Феликса, не будет.       — О, вот и наш «монстр» пожаловал! — раздался со стороны кухни голос Чанбина.       — И тебе привет, «совсем не старый человек», — слишком уж активно и позитивно для человека с кучей свежих синяков и ссадин ответил юноша.       — Прекрати меня так называть уже! — протянул он немного обиженно, явно пытаясь скрыть улыбку.       — Ты тогда тоже! — спародировал его Феликс, наконец двигаясь к ближайшему столику. После таких легких разговоров парень чувствовал себя свободнее.       Чан же со своей стороны только рассмеялся. Ему всегда грело душу, как взаимодействуют эти парни. Они будто понимали друг друга намного больше, чем казалось на первый взгляд. Они будто прекрасно знали, когда друг для друга будет лучше скрыть слова поддержки за глупыми подколками.        Бан Чан подошел к столику, который занял этот Светлячок, и ещё раз осмотрел его раны, решая, что их надо быстрее обработать.       — Подожди, я сейчас принесу аптечку, — проговорил Чан, снова выпрямляясь.       Феликс немного смутился от этой фразы, и так было всегда при проявлении заботы. На самом деле он не так уж сильно любил жестокое отношение к себе, просто нечто хорошее сложно было принимать. И он правда был рад, что Бан Чан делал эти первые шаги сам, ведь самому Феликсу это всегда давалось куда сложнее.       — Хорошо, — робко улыбнулся он.       — Боже, какая милота, — напомнил о своём присутствии Чанбин, кажется, вгоняя в краску обоих парней. — Тебе, — обратился он снова к Феликсу, — как обычно лапшу готовить, да?       — Я сам могу ему приготовить, — быстро возразил Чан.       — Да ладно тебе. Всё равно делать сейчас нечего, обслужу ваше свидание, — продолжил Чанбин так легко, будто бы в его словах нет ничего смущающего. А в этот момент оба парня снова покраснели до самых ушей.       А ведь Чану хотелось бы позвать Феликса на нормальное, настоящее свидание, где-нибудь в ресторане, с цветами и вином, прямо как во всех этих романтических фильмах. Но увы, сейчас им стоило дивиться только: небольшой забегаловкой, лапшой от «шеф-повара Со Чанбина» и запахом перекиси вместо свежих цветов.

***

      Чан как и всегда обработал раны Феликса и бережно закрыл их пластырями. А сейчас Светлячок уже вовсю уплетал лапшу, что принес ему Чанбин. И они оценили, насколько он вошел в их положение, самостоятельно выйдя из-за стойки и поднеся еду, а потом куда-то ушел, чтобы «не мешать их свиданию».        Отчасти Бан Чан был очень благодарен за это другу, ведь теперь он мог без всякого стеснения рассматривать аккуратное лицо юноши, что сидел рядом. Иногда подобное казалось странным, но даже так он не переставал смотреть. Ещё он не отрывал взгляд даже в те моменты, когда это милое, прекрасное и нежное лицо выглядело слишком опухшим и покрасневшим от следов ударов и слез. Ему всегда было больно смотреть на такого Феликса, который с трудом сдерживает слезы и который пытается продолжать улыбаться ему, Крису. Такой, который закусывает губу, чтобы не издавать звуков, пока его раны обрабатывают. Такой, который тревожно смотрит в свой телефон, чего-то ожидая, и который сразу уходит, когда получает сообщение. Но он никогда не отводил свой взгляд. И при этом всём Чану очень нравилось смотреть, когда его Светлячок радостно улыбался после вкусного обеда, когда он активно делился планами на будущее, как он говорил о том, что хочет «вырасти», и совершенно неважно, что он уже вырос, и жить с самым дорогим человеком на свете в домике у моря, где будут только они. В такие моменты он старался как можно меньше смотреть в глаза Криса. Но Чану нравилась эта романтичная натура юноши, он любил, когда Феликс показывал ему всего себя, без утаек. Да и что уж, он просто любил Феликса. В любом виде: счастливым, печальным, мечтательным, безнадежным, отчаявшимся — он любил его всего и всегда был готов пригреть в своих объятиях.       — Так и будешь продолжать смотреть? — неожиданно нарушил тишину Феликс.       — Я не смотрю, — очень наглая ложь.       Ликс на это лишь немного посмеялся и продолжил подцеплять лапшу своими палочками.       — Знаешь, а ты мне нравишься, — снова заговорил Крис, и в этот момент Феликс замер. Парень даже мог увидеть, как тревожно тот сглотнул. — Нет, я люблю тебя, — и это была точка невозврата, теперь Чан совершенно не отвечал за свои слова. — Возможно, глупо признаваться снова в такой совсем не романтичный момент, но я безумно люблю тебя. Всегда хочу быть рядом с тобой, оберегать, не позволять никому причинять боль. Больше. Поверь, я знаю, что ты и сам можешь за себя постоять, но мне очень тяжело смотреть на твою побитую тушку, — это звучало глупо, но он точно не планировал останавливаться. — я люблю тебя и хочу посвящать каждый день тебе и только тебе. Хочу ложиться и просыпаться рядом с тобой. Хочу провести с тобой всё это лето, а потом осень, зиму, весну и так по кругу, год за годом. Я хочу разделить с тобой и этот вечер, и эту лапшу, и твою боль, и твою радость, и всю жизнь, — произнес Бан Чан это всё на одном дыхание, практически задыхаясь.       Феликс продолжал молчать, только смотрел своими большими темными глазами прямо на него, на Чана. Возможно, он так признавался уже не в первый раз, но Крис готов повторять это до тех пор, пока этот светлячок не поверит ему и не доверится.       — Я люблю тебя, — наконец подвел итог Бан Чан, и теперь ему оставалось только ждать ответа.       Феликс продолжал смотреть ещё каких-то пару секунд, которые для Чана были подобно вечности. И вот он наконец перестал прикидываться статуей и поднял свою дрожащею руку и провел ей по щеке Криса. До этого его пальцы были ледяными, но сейчас они опаляли его кожу своим теплом.       — Долга больше нет, — тихо произнес Феликс, продолжая гладить его щеку. И одна эта фраза значила больше, чем всё, что было в этом мире, больше, чем «люблю», чем «конец», чем «начало». Только эта фраза могла совместить в себе всё. — Я люблю тебя, Чан.