"...Четверо? "

Сегодня ровно полгода, как они начали «официально» встречаться, и три месяца, как съехались. Интересно, Минхо помнит вообще об этом? Вчера еще и поругаться умудрились, да так, что Минхо в одних домашних шортах и толстовке в мороз ушёл куда-то. И поругались ведь из-за ерунды. Минхо сказал, что хочет завести кота, потому что скучает за своей сладкой троицей, а Хёнджин возразил, что тогда заведет собаку, потому что на котов у него аллергия и, вообще-то он тоже за Кками скучает. А Минхо сказал, что собаку надо выгуливать, дрессировать, и еще она будет будить их своим лаем по выходным. « А от твоего кота вся одежда в шерсти будет». Детский сад, ей Богу! Тем не менее, раздражённому после тяжелого рабочего дня Минхо, этой ерундовой стычки хватило, чтобы почти раздетым выскочить на улицу и уйти на добрых… Хёнджин заснул, он не знает сколько времени старшего не было. Нет, он очень переживал и выглядывал в окно, высматривая своего вспыльчивого любимого. А потом заснул. Прямо за столом. За убранным, кстати. Потому что, когда Хёнджин нервничает, он моет посуду. По нескольку раз. Это помогает ему отвлечься. Кстати, а не поэтому ли Минхо его так часто выводит из себя после ужина? Да, нет! Конечно, нет. Просто так получается. Они оба после работы, уставшие и вымотанные дорогой, цепляются друг к другу, как будто прожили в браке двадцать лет. А потом они успокаиваются, мирятся, долго целуются и занимаются любовью, как будто только познакомились и никак не могут насытиться друг другом. Да, вот такие качели у них, но их обоих всё вроде устраивает. Потому что мелкие перепалки, только укрепляют их отношения. После ссоры поцелуи только слаще, стоны громче, а нежные слова кажутся еще нежнее. Сквозь сон Хёнджин слышал, как Минхо его тихонечко перевел на кровать, раздел и уложил. Хван помнит, что даже сказал ему «Спасибо, хён», а тот его, кажется, поцеловал. Или ему это приснилось? Потому что на утро у Хёнджина был выходной, а Минхо рано уехал на работу. Утром Хёнджин решил, что не будет обижаться на Минхо, даже если тот забыл об их мини юбилее. На его любовь к старшему это никак не повлияет. Ну, для проформы подует, конечно, губы, чтобы не расслаблялся. Знает, чем старшего взять. Изучил его любимые вредные привычки, так сказать. Лежат, например, смотрят анимэ, которое не нравится младшему. Он елозит, хнычет там, что, дескать, давай переключим… Но Минхо на такое не возьмешь… И тогда Хёнджин пускает в ход свое секретное оружие. Начинает облизывать свои губы и пальцы, например, когда чипсы ест. И так это непринужденно делает и анимэ сразу становится таким интересным, прямо глаз не спускает, а вторым-то на старшего иногда зыркает. Видит, как теперь тот заводиться начинает. Посматривает на Хёнджина из-под своих длиннющих ресниц. А потом резко, как кот на мышь, заваливает его на диван и до утра слизывает крошки от чипсов с его губ и пальцев, так что Хёнджину и мыть их потом не надо. Но у них это обоюдно. У Хёнджина тоже есть «любимые» слабые места на Минхо. Ли, конечно, редко этой запрещёнкой пользуется в своих целях, в отличие от младшего Хёнджину буквально выпрашивать приходится. Чтобы добраться до бёдер Минхо. Хёнджину иногда приходилось целый квест пройти. — Хён, давай я тебе массаж сделаю? — Чего? Опять ляжки мои, небось, помять хочешь? — Ой, да сдались мне твои ляжки. Вон плечи какие напряженные после работы! Давай их разомну. — Плечи? Ну, давай! Действительно, забились они у меня. — Говорит Минхо, поводя плечами из стороны в сторону. Хёнджин берет свое любимое массажное масло с легким запахом цитруса и корицы, греет его в ладонях, предварительно уложив Минхо на диван. Садится ему на задницу, начинает массировать плечи, иногда переходя на тайский массаж всем телом. Минхо смеется, что так плечи не массируют, а Хёнджин говорит, что это новый прогрессивный вид массажа. И старший просто отстал от новых веяний и ничего не понимает. Минхо знает, что все массажи Хёнджина, где бы они не начинались, будь то голова, шея, уши или плечи, заканчивались на его бедрах. Сам Минхо комплексовал из-за них, считая их толстыми. Но Хёнджин готов был их массировать, целовать и гладить круглые сутки, ластясь к ним, как кот, которого так не хватало Минхо. Вторым «кинком» как сейчас стало модно стало говорить у Хёнджина были руки Минхо. Он много работал физически, и они, чуть грубоватые на ладонях, увитые крупными венами, заставляли сглатывать Хёнджина, который сразу же ощущал себя щенком, которому хотелось подойти и без зазрения совести лизнуть эти руки. Он засыпал в обнимку с рукой Хо. Тот смеялся с этой привычки. А Хёнджину по-другому не спалось. Хёнджин сладко потянулся. Надо сходить за продуктами для праздничного ужина. Подарок для Минхо он уже купил. Это была толстовка с надписью «Cats and coffee» и соответствующим рисунком, на которую старший положил глаз, когда они ездили гулять в торговый центр. Сам Минхо не любил себе покупать одежду, считая это лишней тратой денег и времени, в отличие от Хёнджина. Хван быстро справился с покупками, сверяясь с заранее приготовленным списком. Недалеко от дома, проходя мимо мусорного жбана, Хёнджин услышал писк. Сначала подумал, что это крысы, поморщившись и ускорив шаг. Но тут ему под ноги выкатилось грязнющее бело-рыжее чудо, жалобно мяукая и бросаясь Хвану под ноги, будто Анна Каренина под поезд. Хёнджин остановился и неловко, чуть касаясь пальцами, погладил животину. Животина замурчала и восприняв этот жест как приглашение, забралась, слегка пошатываясь на своих тонюсеньких лапках-соломинках, на белые кроссовки Хёнджина, замурчав и устраиваясь поудобнее. В планы Хёнджина на сегодня не входило убаюкивание грязно-разноцветного мяукающего чудика. —Брысь! — Хёнджин попытался стряхнуть малыша, но тот лишь сильнее вцепился в шнурки своими коготками. Хёнджин вздохнул и поставил пакеты на землю. —Я понимаю, что тебе страшно и холодно, но поверь, моя обувь не лучший вариант для того, чтобы согреться и переждать зиму. И нет, я не могу тебя взять к себе, потому что у меня аллергия на тебя. Ну, ни конкретно на тебя, конечно… Боже, да кому я объясняю??? Коту! Или кошке? Короче, прости, но наша встреча была ошибкой. Хёнджин оторвал, наконец, мяукающего недовольно котенка от своих уже не очень белых кроссовок и поставил на землю. Тот, посидев пару минут и еще раз мяукнув, шатающейся походкой направился к мусорке. Хёнджин полез в пакет посмотреть, чем можно хотя бы накормить беднягу. Он присел, копаясь в продуктах. Котенок, услышав шуршание, вылез, мяукнул и уселся с важным скучающим видом рядом. Хёнджин задумался, наверное, потому, что не услышал, как резко поменялась обстановка рядом. Он услышал шипение котенка и увидел стоящих рядом двух больших бродячих собак, которые, облизываясь, смотрели то на котенка, то на Хёнджина. —А ну пошли вон! — Хёнджин, не поднимаясь, попытался их шугануть. Собаки чуть попятились, но далеко не ушли. Зато это четвероногое пушистое чудо, почувствовав защиту или просто потеряв страх, выгнув спину и зашипев, полубоком, кинулось на собак. Собаки охренели. Переглянулись между собой. Кажется. Потом громко залаяв, кинулись на наглого мелкого засранца. Он же, не раздумывая, рванул к Хёнджину и забрался по нему к самой шее, уткнувшись в неё мокрым носом. Теперь охренел Хёнджин. Пакеты с продуктами на земле, грязный кошак висит у него на шее, вокруг лают две огромные собаки, брызгаясь слюнями. Хёнджин схватил с мусорки обломок от швабры и замахнулся на собак, прогоняя их. Они отбежали, продолжая лаять. Хёнджину ничего не оставалось делать, как с пакетом в одной руке, палкой в другой и кошаком на шее направиться, наконец, домой. —Вот свалился ты на мою голову! — Причитал Хёнджин, чувствуя, как у него начинает чесаться в носу от попадающей в него мокрой шерсти.- Ты мне кого-то сильно напоминаешь! Такой же безбашенный и наглый. Но мне, знаешь ли, и одного достаточно. Хёнджин открыл дверь в квартиру и, переступив порог, чихнул так, что двухцветное чудо свалилось с него и покатилось кубарем в комнату. Хван почесал нос и, взяв пакеты, прошел на кухню. Мелкий уже вертелся рядом, принюхиваясь и мяуча. — Сейчас найдем, чем тебя покормить. Стоп. Тебя же искупать надо… А у нас нет ничего для котов. — Хван опять чихнул и полез в аптечку за таблетками.— Давай сначала накормлю тебя, что ли… Помыв руки и переодевшись, Хёнджин сделал заготовки для ужина, замариновав куриные ножки для духовки и настругав салат. — Что же мне с тобой делать? — Он посмотрел на дремлющего у его ног котенка, которого уже покормил кусочками вчерашней отварной курочки.— Не выбрасывать же тебя на мороз! Если Минхо узнает, боюсь, нам с тобой потом придется мусорку делить на двоих. Так… Ну что, поздравляю! Похоже, толстовка была куплена зря, и лучшего подарка для Минхо-хёна не придумаешь. — Хван вздохнул, проверил количество таблеток от аллергии и, взяв кота под мышку, направился с ним в душ. В интернете писали, что один раз допускается помыть кота человеческим шампунем, разбавив его сильно водой. Сбегать в зоомагазин он уже не успевал физически. Помыть котенка в раковине было то ещё приключение… Вода была везде. Хван, казалось, искупал и себя тоже. К тому же его руки были все в царапинах. Мелкий оказался очень прытким и изворотливым, но благодаря длинным пальцам Хёнджина, он все-таки справился с этим тяжелым квестом. Закутав котенка в полотенце, он прошел на кухню и поставил ножки в духовку. До прихода Минхо оставалось чуть больше часа. Хёнджин положил мокрый сверток на диван, а сам пошел принять душ. Через час к приходу Минхо все было готово. Стол накрыт, Хёнджин помыт и переодет, кот-подарок (ну это так Хван его пока что идентифицировал) высушен и причёсан. Вскоре послышался звук открывающейся двери. Хёнджин показал коту молчать, приложив палец к губам, как будто тот что-то понимал и пошел встречать Минхо. — Привет! — Послышалось из темноты коридора. — Привет, Минхо! А что ты свет не включаешь? — Хёнджин потянулся к выключателю, но Минхо одернул его руку. — Подожди, не включай.—Хван увидел, что тот держит какую-то коробку перед собой.—Хёнджин-и, прости меня за вчерашнее. Я вел себя как дурак. Ты мне очень дорог. Возможно, я не говорю тебе это часто… Или вообще не говорю… Но сегодня, в нашу первую маленькую годовщину. — Ты не забыл! — Прошептал Хёнджин, улыбаясь Минхо и обнимая себя руками за плечи. — Ты реально думал, что я забуду, Джинни? Это один из самых счастливых дней в моей жизни. И сегодня я хочу тебе сказать, что ты самый дорогой для меня человек. Одним своим нахождением рядом ты делаешь меня самым счастливым человеком в мире. Твой смех возрождает меня к жизни каждое утро. Твоя любовь и забота тянет меня невидимой нитью каждый вечер к нам домой. Я не могу представить, что однажды проснусь, а тебя рядом не будет. Твое тело, твои поцелуи слаще всех лакомств мира. Ты самая большая ценность для меня, Хван Хёнджин! Я замечаю всё то, что ты делаешь для меня ежеминутно, ежесекундно, и мне хочется тебе подарить в тысячу раз больше за это. В моем сердце и в моем мире сейчас нет человека важнее тебя, ну кроме родителей, конечно. — Минхо кашлянул. — Джинни, я тебя поздравляю с этим нашим праздником и обещаю, что буду любить и заботиться о тебе всё то время, пока ты сам это мне позволишь. Пока мы будем вместе и будем любить! Вот как-то так…— Минхо замолчал и, опустив коробку на пол, протянул руки к младшему. Если бы сейчас горел в прихожей свет, эти двое увидели бы в глазах друг друга такое буйство эмоций и чувств, что, наверное бы дальше прихожей и не прошли до утра. Джинни подошел к Минхо и прильнул к его губам. —Ты что, плачешь, дурачок? —Минхо провел по мокрым щекам большими пальцами, а потом собрал остальное губами. — Я так тебя люблю! —Хван всхлипнул. —И я тебя, Минхо. Очень люблю. Ты прости меня за вчера, я наговорил тебе всякого. И потом еще уснул, не дождавшись. Хёнджин уткнулся Минхо в шею, вдыхая самый родной запах. — Я вчера, когда ушел, встретил кое-кого… Я думаю, ты не против, если нас теперь будет трое… Минхо наклонился и открыл коробку. Потянувшись, он щелкнул выключателем, и Хёнджин ахнул, увидев сидящего и сладко потягивающегося щенка. — Божечки, Минхо, это что, теперь наш? Какой сладкий! Спасибо большое! —Хёнджин вытащил нового жильца из коробки и прижал к себе. Тот сразу же облизал Хвана, попав ему языком прямо на губы. — Так, — недовольно скривился Минхо, — эти губы разрешено целовать и облизывать только мне! Слышишь, парень, мы так не уживемся. Я такого третьего не потерплю. Хёнджин засмеялся. — У тебя на них безлимитное владение, а он пока маленький, ему тоже можно. Минхо, у меня для тебя тоже есть подарок.— Он потянул его за собой в комнату.—Помнишь, тебе понравилась толстовка с котом и кофе? — Ты что, купил мне это произведение искусства? — Притворно ахнул Минхо. — Ты сказал, что не потерпишь третьего, а как насчет еще и четвертого? — Улыбаясь, спросил Хёнджин, стоя к дивану спиной и держа Минхо за руки. —В каком смысле четвертого? — Минхо заморгал глазами. Хёнджин отошёл, и Минхо увидел лежащий двухцветный пушистый клубочек, мирно посапывающий и не обращающий никакого внимания на всю суету вокруг него. — Это кто? — Ты знаешь, я еще не разобрался, но, кажется, кот! — Хван стоял, скрестив перед собой руки, а возле его ног улегся щенок. Минхо поднял котенка на руки и прижался к нему лицом. Котенок замурчал. — Джинни-и, а почему он пахнет нашим шампунем? — А было бы лучше, если бы он вонял мусоркой, с которой я его принес? — Ты нашел его на мусорке? Я еще больше тебя люблю! — Ну, вернее это скорее он меня нашел… В общем, потом расскажу, долгая история. Иди в душ, я пока накрою на стол. И кстати, то произведение искусства я тоже тебе купил. — Он кивнул на лежащую на кресле толстовку. — А как же твоя аллергия? — А как же «будет будить по утрам?» Они засмеялись и Минхо притянул младшего в свои объятия. — Это самое лучшее… —...признание в любви... — Закончили они одновременно, улыбаясь и глядя на два клубочка, которые свернулись рядом на диване.