Твоя мама говорит, что мы соулмейты

      Минхо бежит со всех ног к Джисону. К чёртовому тихушнику. Минхо бы его ударил, если бы они друзьями не были.       Нельзя же так?!       Вообще, они давно дружат. Минхо сколько себя помнит, всегда с Джисоном водился. И коленки вместе били, и по крышам прыгали, и в колодце чуть не утонули, когда ездили к бабушке Ли в деревню.       Наверное, их слишком многое объединяет, чтобы иметь секреты. Они же всегда рядышком, как пельмешки слипшиеся, как одеяло и пододеяльник, в котором путаются, если вместе застилают. По одиночке тоже путаются, но это не то чтобы весело.       И Минхо бежит с мыслью того, что точно ударит Джисона, едва тот окажется на расстоянии вытянутой руки. Он не обращает внимания на ругающих учителей за то, что бегает по коридору школы, на школьников, которые пройти мешают на лестнице, на ступеньки, с которыми вот-вот лицом встретится.       Минхо спешит, потому что это не терпит отлагательств. У него дыхание сбивается, он куртку забывает, а на дворе февраль. Это всё неважно. Важно только одно — догнать и по лбу шлёпнуть, потому что Джисон заслужил.       Всё началось в далёких нулевых, когда ещё родители Хана привезли его из Малайзии и купили квартиру этажом выше. С тех пор, как Ли кажется, они не расставались больше, чем на сутки. Везде хвостиком друг за другом и чешут языками без костей. Обо всём. Если задуматься, то можно действительно понять, что нет уже такой темы, которую они не обсуждали.       И хотя одна всё-таки есть.       Надо поспешить, чтобы Джисон не успел уйти особо далеко, а Минхо смог вернуться на последний урок после разговора.       Ветер неприятно дует в лицо, мороз щипает за щёки, но Минхо всё равно, даже если он в одной тонкой кофте. Это сейчас очень незначительно.       — Джисон! — вопит Ли, догоняя младшего.       Джисон слышит, несмотря на наушники, и останавливается. Оборачивается. Он выглядит удивлённым, пряча наушники в карман, когда Минхо подбегает в нему. Он замедляется и почти падает на колени рядом с Ханом. Он часто дышит, глотая воздух, как ледяную воду в жаркий день лета — жадно.       — Хён, почему... Почему ты бежал? Почему раздетый? — удивляется Джисон и стягивает с себя шапку, чтобы отдать её Минхо, но Минхо немного не до шапки.       — Ты... Ты... Ты... — из-за сбитого дыхания так и не получается ничего сказать внятного.       Джисон улыбается ему своей приторно-сладкой улыбкой и шапку из рук забирает, чтобы натянуть на уши Ли. Шарф свой тоже отдаёт, чтобы повязать на его шее. Он всегда такой заботливый, будто не Минхо старше отнюдь.       Минхо делает глубокий вдох и резко выпаливает:       — Я что, тебе нравлюсь?!       Он стоит с выпученными глазами и широко открытым ртом, его брови чуть сведены, выражая всё негодование, а руки расставлены по бокам.       — Ну да, — легко бросает Хан, — нравишься, а что такого? — невозмутимо пожимает плечами.       — Почему ты не сказал раньше? Сам? — ругает Минхо.       — Потому что это очевидно. Я бы не стал дружить с тем, кто мне не нравится, а ты мне нравишься, поэтому я с тобой дружу. Всё очень просто.       Джисон остаётся стоять с лёгкой улыбкой, будто говорит о погоде. У Минхо в голове немного не складывается.       — Нет, Сон, я не имею в виду дружескую симпатию. Ты ведь сказал Соён, что я тебе нравлюсь. Ты же не говорил о... дружбе, так?       — А почему Соён вообще тебе об этом сказала? — не понимает Джисон.       — Она не совсем сказала. Она отчитала меня за то, что мы педики, — фыркает Минхо, складывая руки на груди.       — О, мне жаль, хён, — Хан аккуратно касается плеч Ли. — Я просто не понял, как мне вежливо отказать ей, поэтому придумал это. Но ты не волнуйся, хорошо? Это же я сказал, значит, она должна была меня обозвать, — он прикладывает пальцы к губам и глаза опускает. — Действительно странная девушка, — Джисон качает головой. — Ты не злись, ладно? И не волнуйся. Я сам с ней поговорю, но завтра, м? Скажу, что ты не при чём и...       — Да неважно это! — шипит Минхо. — Какая вообще кому разница, что она думает, — обижается он.       — О, так тебе всё равно? А что тогда гложет?       — Я не могу понять, так ты придумал это, да? Ну, что я тебе нравлюсь.       Минхо неловко смотрит под ноги, переминаясь с носочка на носочек. Он так странно себя ещё не чувствовал. Это что-то новое. Что-то жутко необычное, но... любопытное? Возможно, ему нравится это чувство.       — Нет. Конечно, нет, — Джисон смотрит нечитаемым взглядом. — Это правда. Ты нравишься. И как друг, и как не друг. И как всё вместе взятое, и как кромешное ничего. Очень нравишься, — он медлит немного, а затем уточняет: — Это что-то поменяет? Ну, между нами. Плохо, да?       — Да, Джисон, плохо, — злится Минхо. — Очень плохо.       — Мне жаль, хён. Может быть...       — Плохо, Джисон, то, что ты не сам сказал, не сам подошёл. Блин, мы же соулмейты. Так мама твоя говорит. Разве ей нельзя верить? А если можно, то почему, почему ты со мной не поговорил? Почему какая-то девчонка меня известила? Это так нечестно, Джисон!       Минхо выглядит обиженным, но больше ему только холодно. Джисон, конечно, щедрый, однако шарф и шапка не особо согревают в самые холодные зимние деньки. Он дрожит. И не столько от обиды, сколько от холода.       Джисон расстёгивает свою куртку, но Минхо хватает его за руки, не позволяя совершить задуманное.       — Не надо.       — Отпусти, — мягко просит Хан.       Его взгляд добрый, нежный, он успокаивает. Минхо же смотрит с укоризной. Недолго. Не выдерживает зрительного контакта. Убирает руки.       Джисон не раздевается, чтобы одеть Минхо. Он делает шаг вперёд и обнимает за плечи так, будто прячет котёнка за пазухой. Водит ладонями по спине, пытаясь согреть, и Минхо сдаётся. Ныряет в объятия Хана, чтобы погреться об него. Даже нос и тот прячет за чужим воротником.       — Давай в кафе вечером сходим? — негромко предлагает Джисон.       — Что?       — Ну, я признаюсь тебе там. Я правда давно хотел, но как будто не было повода. И если ты ругаешься на меня не потому, что я в тебя влюбился, а потому что не признался, то... может быть, стоит исправиться?       Минхо грузно дышит через рот, потому что губы примёрзли к застёжке, и хмурится. Джисон ему такие нежные вещи шепчет, обнимает посреди двора школы и говорит ещё о каких-то признаниях. Из-за этого гореть начинает слева в груди, а руки всё равно холодные. Только правая ладонь чуть тёплая, ведь Минхо держит её на талии Хана, да так вцепился, как кот когтями в кусочек говядины.       — Не надо в кафе. Давай ко мне? Мама с утра пиццу делала. Я подогрею её. Будет вкусно.       — Хорошо, я приду, только вещи кину.       Джисон машинально гладит Ли по голове, приглаживая пушистые пряди. Минхо нехотя отстраняется.       — Ладно, я... У меня урок, мне пора, — он кивает несколько раз, а затем делает шаг назад, чтобы уйти.       Вне объятий Джисона совсем как-то холодно. Он невольно дрожит, натянув рукава кофты на пальцы, и комкает их в ладонях. Отходит совсем недалеко, останавливается и оборачивается. Сам не знает.       — Сони?       Джисон оглядывается на него, когда Минхо снова оказывается рядом, преодолевая расстояние в пару метров. Он ловит Ли, как только он прижимается к нему снова.       Вообще-то, Минхо хотел поцеловать. Как в дорамах, с разбега в родные руки и губы к губам. Не решился. Странно это. Они же тут чувствами распыляются, а лицо не поворачивается, чтобы даже посмотреть. Щека снова прижата к плечу Джисона, руки обвиты поперёк его талии, и Минхо дышит тяжело ему в шею.       Буквально минутка ещё, и Ли отдаёт Хану его шапку, но шарф не стягивает с себя. Бросает неуловимый взгляд и всё-таки уходит. И что за порыв чувств такой был? Необоснованный.

💔💔💔

      Минхо не волнуется, не сидит, как на иголках, весь урок. Это приятное ощущение, пока щемит под ложечкой в животе. Восторг какой-то, предвкушение, как подарка ждать на новый год под ёлочкой.       Минхо не думает, что эти чувства какие-то неправильные, не гложет мысль, что они с Джисоном обнимались под широкими школьными окнами. Это будто что-то обыденное, что-то хорошее.       Если ему с Джисоном так хорошо, значит, это определённо что-то хорошее.       Уже дома, по возвращении, Минхо не успевает переступить порог, как Джисон объявляется. Они обедают в тишине, но тишина не давит. Хан говорит об учёбе, что-то о том, что собирается позаниматься у Ли чуть позже, Минхо болтает об аниме и о том, какая всё-таки вкусная пицца.       Это привычно — завалиться после школы домой, чтобы поесть и поболтать о насущном. Они делают это на протяжении десяти лет каждый будний день, а на выходных посещают места общественного досуга: кино, кафе, каток и всё, что только рекламируют на афишах.       Минхо молчит, словно разговора два часа назад не было, словно спросить не о чем. Ну а что тут спросишь?       Уже сидя в гостиной перед телевизором за просмотром посредственной страшилки, рот открывается сам собой. Ли немного ёрзает, потираясь коленкой о бедро Хана, но глаз от экрана не отрывает.       — Ты признаться хотел, — напоминает он совсем тихо.       Джисон жуёт губы, обдумывая, а Минхо ему голову на плечо роняет, чтобы поближе, потеснее.       — Я не думал об этом достаточно, но на первый взгляд у меня глубокие чувства, знаешь, — старается звучать уверенно Хан.       — А если задуматься, то можно утонуть?       — Можно попробовать.       Минхо улыбается тоже. Шлёпает Джисона по ляжке и сжимает руку. Так, машинально. Возможно, ему немного неловко.       — А ты думал? — интересуется Хан.       — Нет, я не... — Минхо садится ровно, чтобы посмотреть на Джисона. — Я не думал, честно. Не о чувствах.       — А о чём?       Ли делает глубокий вдох, уводя на мгновение взгляд.       — В общем, единственное, о чём я думал, — это, наверное, то, что, если бы у тебя появилась девушка и ты стал бы уделять мне меньше времени, я бы обиделся. Ты не подумай, у меня нет оправданий. Это эгоизм чистой воды. Ты просто всегда со мной, а тут перестал бы. Неприятно.       Минхо качает головой и хмурится, будто представляя себе на мгновение то, о чём говорит. Джисон смеётся, прикрывая рот ладонью.       — Я бы не променял тебя ни на одну девчонку, — тепло шепчет он и за руку Ли берёт.       — Конечно, я же лучше, — беспечно бросает Минхо.       — Ты лучше, — подтверждает Джисон и ладонь к его лицу тянет, чтобы кончиками пальцев пройтись по скуле.       Минхо жмурится, выжидая, но Хан, издеваясь, тянет время и гладит его по щеке, заставляя беситься от нетерпения.       — Ну целуй уже, целуй, — подгоняет Минхо и губы бантиком выставляет.       Джисон улыбается от вида нетерпеливого хёна и приближается, чтобы поцеловать в уголок губ. Минхо разочарованно стонет, когда он отстраняется ещё быстрее, чем приблизился.       — Ну как я могу поцеловать тебя, если мы даже ещё не встречаемся, — мурлыкает ему в губы Хан, но не касается.       — И не будем, если продолжишь медлить! — угрожает Минхо.       Джисон смеётся прямо ему в лицо, а лицо у Минхо гореть начинает, причём вместе с ушами.       — Будем, — шёпотом уверяет Хан. — Теперь уже точно будем.       И целует. Наконец-то. По-нормальному. Так, чтобы губы на губах и кончики языков сплетаются. Пальцы трутся о тонкую шею и линию челюсти обводят.       У Минхо млеет там что-то слева в груди, но так это хорошо, что пусть продолжает. И поцелуи тоже продолжаются. И лучше они, чем с девчонками.       Минхо с девчонками ещё не был, но почему-то уверен, что с Джисоном лучше, чем с кем-либо ещё.