Жмыр судьбы!

Ноги в панике несли из Хогсмида. Сердце набатом било в груди, а ладони противно вспотели. Воздуха критически не хватало. Сделав еще несколько шагов, юноша резко остановился на мостике, у входа в городок, и, перегнувшись через перила, вопреки своим же правилам, нервно дернул шейный платок изумрудного цвета. Сейчас, опрятность меньшее, что его волновало. Наконец, содрав чертову удавку и расстегнув пуговицу воротника, Финеас жадно, со свистом, глубоко вдохнул. Легче не стало. Нисколечко. Раскрасневшееся, как раскаленный уголь, лицо выражало лишь глубочайший стыд. Только бы этого никто не видел. Какой позор! Они встречались всего трижды, а молодой наследник дома Блэк уже зарекомендовал себя со столь унизительной, вульгарной стороны!

***

Ровно неделю назад, в качестве домашнего задания, профессор Бартоломью поручил седьмому курсу принести с собой, на следующее занятие, настойку из сока мурлокомля и перья болтрушайки, для приготовления зелья Веритасерум. Конечно, предполагалось, что ингредиенты ученики будут готовить самостоятельно, для чего же еще нужны домашние задания? Но юный господин Блэк, испытывающий практически физические муки при виде одного только зельеварного стола, решил, что не заслуживает этих адских пыток, а посему отправился в лавку «Зелья Джея Пепина». Со стариком Пепином, а именно так называл его Финеас, даже не пытаясь за семь лет запомнить его имя, они давно были в неплохих, можно сказать, выгодных для обеих сторон, коммерческих отношениях, и тот не единожды, за щедрую плату, выручал. Так и в этот раз, мальчишка понадеялся на помощь, но, когда пришел в указанное время, на месте мужчины не оказалось. Расставленные по магазинчику котлы бурлили разноцветными зельями, а в воздухе парил сладкий запах мяты и златоцветок. Из-за двери, в конце помещения выглянул худощавый, русоволосый парень в жилете темно-пурпурного цвета и со знакомым, заляпанным зельями, фартуком старика на бедрах. Рядом, на столе, располагалась замысловатая и очень сложная система со множеством трубок, видимо, для приготовления особенных снадобий, и источала такой мягкий, фиолетовый, чарующий свет, что появление молодого человека показалось каким-то волшебным. Финеас на мгновение растерялся и даже подумал, что ошибся магазином, но вовремя спохватился, ведь обстановка была той же — продавец в ней был чужой. Одарив самой приветливой и милой улыбкой, с которой Финеаса обычно встречает… да, пожалуй, никто, он представился именем Перри и поинтересовался целью визита, на что юноша, смущенно зардевшись, как самый спелый помидор, пробубнил лишь слово «настойка». Предприимчивый юноша, сходу сообразил, что это заказ и заглянул в книгу учета. — Мистер… Блэк? — уточнил он. Из-под густых бровей сверкнули два темных, карих глаза. При произношении его фамилии, Финеас, по привычке, горделиво вздернул подбородок и коротко кивнул, старательно пытаясь скрыться за маской безразличия, но чувствовал, что еще немного и из магазина он на своих двоих уже не выйдет. Волнение, от присутствия рядом этого довольно привлекательного парня, нарастало по экспоненте и грозило всплеском непредвиденных действий. Перри… вернее, мистер Пепин, достал из дальнего шкафа склянку с мутным сиреневым раствором, но вместо того, чтобы поставить на прилавок, протянул ее Финеасу в руке. Тонкие, изящные пальцы сжимали небольшой флакон, а неизменная, ласковая улыбка и искристый завораживающий взгляд, творили что-то непостижимое в теле юного Блэка. Он резво ухватил сосуд рукой и чуть не выронил его, коснувшись случайно нежных, бархатных пальцев. Гриндиллоу бы его побрал! Как Финеас мог забыть надеть перчатки?! Достигнув пика смущения, в котором самое время выкинуть какую-то дичь, он в спешке, сухо, поблагодарил и покинул магазинчик. Только на подходе к Хогвартсу вдруг осознал, что деньги так и остались в его кармане. Но возвращаться обратно сейчас было точно не время. С юношей творилось что-то неладное: бросало в жар и спирало дыхание. Решил, что необходимо, в первую очередь, показаться школьному целителю. Весь остаток дня Финеас провел в какой-то дикой фрустрации. Не понимал, ни своего состояния, ни поведения. Даже собственные мысли разбегались во все стороны разом, словно испуганные дириколы, и быстро исчезали до того, как он успевал их поймать. Целитель не выявила никаких признаков заболеваний. Ну еще бы! И за что ей зарплату платят?! В дневник свои переживания юноша записывать не стал, уж слишком они оказались непонятными и постыдными. Да и с того злополучного случая, со школьной старостой, старался больше свои сокровенные записи не выносить за пределы общежития и тщательнее прятать. С тем, чем так смутил его сын торговца зельями, он так и не смог разобраться, ни тогда, ни в следующий раз, когда дело чести все же заставило вернуть деньги за настойку. Не выставлять же благородный дом Блэков какими-то мелочными воришками. А затем, с дуру, скупил целый арсенал зелий. Просто потому, что мог себе позволить. Или так он думал, что все просто. Налицо явное помутнение рассудка! В этот раз удалось выдавить из себя чуть больше одного слова и поинтересоваться у Перри, когда же вернется его отец, на что тот, с неизменной соблазнительной улыбкой ответил, что «скоро». И как это, позвольте спросить, понимать? Во рту пересохло. Он все продолжал разглядывать эти русые пряди, которые отливались от света зелий разными оттенками, овальное лицо и тонкие губы, изогнутые в лукавой улыбке. Перехватывало дыхание от того, как он выглядел. Так очаровательно и одновременно по-взрослому. Пребывание с этим молодым человеком наедине волновало куда больше положенного. Перри… Мистер Пепин! С какой стати ему звать его по имени? С какой стати он вообще его запомнил?! Этот… господин, в довольно кокетливой форме отвесил щедрые комплименты превосходной, сшитой на заказ школьной форме Финеаса. За все семь лет учебы, никто из окружения ни разу не подмечал такие мелочи и юный Блэк просто растаял, но совсем ненадолго. Осознание полнейшего очарования этой персоной словно окатило ледяной водой, и он снова, дико смущенный, молнией выскочил из лавки.

***

Сопротивляться своим порывам увидеть притягательного молодого аптекаря, еще хотя бы раз, оказалось сущим кошмаром. Он мерещился везде и искушал поддаться желанию. Не в силах больше терпеть, Финеас надел свой лучший выходной костюм, изумительный шелковый шейный платок глубокого изумрудного цвета и легкое осеннее пальто, чтобы совсем не сойти за школьника, а показать, так сказать, во всей красе гордость наследия Блеков, и отправился привычной мощеной дорожкой в Хогсмид. В голове было непривычно пусто. Как бы он ни пытался, придумать толковую тему для непринужденной беседы все равно не получалось. Все, что срывалось с языка — это сахарные комплименты. Но все-таки повод для посещения магазинчика зелий был. Не мог же он пойти туда просто так. Перри встретил юношу с неизменной, лучезарной улыбкой на губах, отчего внутри будто все перевернулось. Слова рассыпались в голове, как карточный домик. — Мне… мне нужен Замутник. Э…э… я хотел сказать Промежник, то есть… Гориголовка, — Финеас с каждым словом все больше терял свой накрахмаленный вид, интенсивно заливаясь краснотой до кончиков ушей, и уже судорожно пытался не название вспомнить, а элементарно заткнуться. — Цикута? — вопрошающе улыбнулся Перри. — Д-да… — закивал Блэк. — Она… Едва парень вручил ему заказ, как Финеас бросил золотую монету на стойку и вопреки возражениям Перри, что это слишком много и просьбам подождать, вылетел стрелой из магазина и, лишь очутившись под навесной крышей мостика, до измождения запыхавшись, остановился… Финеас отрешенно разглядывал траву под ограждением, пытаясь абстрагироваться от вопиющей ситуации и своего нелепого, недопустимого поведения. Как можно было так опозориться? Возмущаясь про себя, он и не услышал, как кто-то тихо подобрался со спины и толкнув юношу вперед, опрокинул через перила. Приложившись с размаху спиной о землю, Финеас лишь пискнул и, словно мешок с навозом, распластался на ней. В тело врезалось несколько мелких камушков, а яркие солнечные лучи вмиг ослепили, заставив болезненно скривиться и прижмуриться. Поэтому виновника поначалу он и не увидел, но, заслышав знакомый хохот, пересилил себя. Над головой Блэка возвышался темный силуэт, перегибаясь через перила мостика, как он немногим ранее. Болтающийся, небрежно завязанный, на шее негодяя изумрудный галстук и школьная мантия с эмблемой безошибочно определили в нем слизеринца, а темно-зеленая фетровая шляпа-котелок на пустой голове, никого иного, как Теофила Харлоу. Вот уж кого точно хотелось бы видеть в последнюю очередь. — Загораешь, Блэк? — ехидно гоготнул он. Финеаса так и перекосило. Этот нахальный тон, хрипловатый низкий голос, неряшливый, дешевый вид, от которого так и хочется выколоть себе глаза. Ни грамма манер, ни толики уважения. Невежественное деревенское хамье, как оно есть. Все в Харлоу вызывало отторжение, как его поведение, так и громоздкий внешний вид: коренастое, крепкое телосложение выдавало в нем, судя по акценту, жителя одной из соседних деревень, а широкое лицо, близко посаженные глаза и массивная челюсть уж никак не выглядели утонченно и привлекательно и скорее немного пугали, особенно когда Харлоу так скалился. Финеас предпочитал избегать шайку Руквуда всеми возможными способами. И так, угораздило им всем найти друг друга на его факультете. За семь лет эти отбросы общества успели натворить уже немало бед. А ведь поначалу Руквуд подавал неплохие надежды: сын древнего чистокровного рода, как и сам Блэк, выросший в богатой, знатной, известной семье, и даже с каким-то признаком приличного воспитания. Но после смерти его матери, отец пустил по ветру весь их немаленький семейный капитал и поговаривают, что недавние разбои в Араншире и Верхнем Хогсфилде дело рук сколоченной им банды. Трудно было поверить в такой внезапный поворот событий, но факты говорили сами за себя. Яблоня от яблока гнильцой не отличалась. Харлоу, Треверс, Селвин и еще несколько шестикурсников, под предводительством Виктора Руквуда, теперь держали весь Хогвартс на своем тугом поводке. Вымогательство и шантаж стало обычным делом. Куда только смотрит преподавательский состав? Еще года два назад, в школе присутствовало хоть какое-то подобие порядка несмотря на то, что тогда юноша сетовал на когтевранскую грязнокровку, но уж лучше бы она, чем эти четверо. После ее выпуска они совсем распоясались и уже даже не прятались. Странно, что сегодня Харлоу был один. Он самодовольно нависал над растерянным парнем и Финеас даже слегка разозлился. В самом деле, ведь сколько еще это будет продолжаться? Раньше они его не трогали, но теперь действия подонка нарушили все мыслимые границы! — Иди, куда шел, Ха… — стоило только заговорить, как нахал плюнул ему прямо в рот, отчего глаза мгновенно полезли из орбит, а ощущения чужой вязкой, мокрой, холодной слюны во рту заставили поперхнуться и свернуться на бок в рвотном позыве. Сквозь собственный кашель и громкий стук сердца он слышал, как Харлоу снова зашелся басистым хохотом и неспешно удалился, будто ничего и не произошло. — Мерлинова борода, какая же мерзость! — всхлипнул Финеас, поднимаясь на ноги и отряхивая свое превосходное новое пальто. — Немыслимо! Юный Блэк, совсем позабыв о том, зачем вообще приходил в Хогсмид, решительно направился обратно в школу с твердым намерением встретиться с директором Фортескью. Этому нужно положить конец!

***

Доволен собой Финеас был только первые часа два, а дальше стали одолевать сомнения, было ли это действительно правильным решением. Донести директору школы о неподобающем поведении его учеников несомненно было правильно, ведь никто из преподавателей абсолютно не обращал на происходящее ни малейшего внимания, но вот наживать себе врагов в лице шайки Руквуда точно не очень хорошая идея. О последствиях Блэк задумался лишь когда застал в одном из коридоров Селвина, вымогающего деньги у второкурсника. Сгорбленная гора мышц нависала над мальцом, как Василиск, готовый проглотить добычу в один присест. Самого Блэка задиры особо не трогали, как и остальных учеников из чистокровных и знатных семей. Не грабили и не избивали, ограничивались лишь словесными оскорблениями и перепалками, а с кем-то даже дружили. Происхождение играло немаловажную роль. Ну еще бы! Чистая кровь — это прежде всего статус и с ним не могли не считаться. Хотя она все равно не мешала им вести себя, как необразованное быдло. Финеас быстро свернул в соседний коридор, не желая брать даже пассивное участие в столь отвратительных событиях. Проще было сделать вид, что он ничего не видел, тем более, если Фортескью уже успел провести с ними воспитательную беседу. А парнишка все равно грязнокровка, его не жалко. Уверенности в том, что шайка Руквуда знает кто стал причиной их вызова к директору у юного Блэка, не было, зато была уверенность, что его персона не останется незамеченной, если узнают. Сделать они ему ничего не посмеют, но вот эти склоки Финеас уж очень не любил. Врезавшись в кого-то на ходу, парень нервно отскочил. Задумался настолько, что не смотрел куда идет. Дикие глаза темноволосой девчонки пронзительно сверкнули. — А я тебя искала, Блэк, — процедила Треверс сквозь натянутую ухмылку, — тебя Харлоу ищет, не… соизволишь… — Блэку даже показалось, он слышал, как скрипнули ее зубы на этом слове, — проследовать в гостиную? — Прошу прощения, но у меня сейчас слишком много важных дел, — соврал юноша и попытался ее обойти, но Треверс властно схватила его за локоть, хоть и продолжила как можно дружелюбнее. — Он говорит, мол, поступил с тобой не очень красиво и хотел бы извиниться… Лично. Финеас остановился и уставился на ее руку. Очевидно же, что это была ложь. Уж слишком она старательно пыталась заманить его на встречу, и эта напускная доброжелательность выглядела совсем нелепо. Хотя на секунду юноша и позволил себе поверить в то, что Харлоу может быть стыдно за свое поведение и он взаправду решил извиниться. Какая чушь! Девушка руку все-таки убрала, но Блэк за ней не пошел. Не потащит же она его силой, ведь так?

***

Колокольчик над дверью лавки предательски звякнул, когда Финеас приоткрыл ее и проскользнул внутрь. Он долго готовился к этой встрече и отрепетировал в этот раз целую речь, но, когда пришло время, на месте Перри не оказалось. Магазин был пуст, а из-за двери, предположительно в подвале, послышалась возня. В столь неспокойное время, когда в окружных поселках стали систематически происходить нападения, о которых еще не так давно предупреждали в школе, Финеас первое, что представил в своей голове — ограбление. Неужели добрались и до Хогсмида? По-хорошему, стоило бы все взвесить и позвать на помощь констебля, но глухой удар и стон не оставили времени на размышления. Юноша решительно вытащил палочку из рукава и, как храбрый рыцарь, бросился к двери спасать, пока еще не совсем свою, принцессу. Спустившись на первую ступеньку и уловив чутким слухом несколько мощных шлепков и приглушенные стоны, решительность почти полностью выветрилась. Судя по звукам, его там пытали, а пополнять число пленных у юноши в планах не было. Пытаясь унять ошалевшее сердце и терзаясь в сомнениях, как лучше поступить, Финеас тихо спустился вниз, чтобы хоть одним глазком посмотреть, что происходит, и сколько там врагов. Но… застал совсем неожиданную для себя картину: его милую принцессу… уже имел дракон. Причем в настолько непристойной позе, что Блэк даже сперва подумал это последствия какого-то неудачного заклинания. Хищный и довольный взгляд Харлоу над распластанным на столе обнаженным телом молодого торговца, заставил выйти из ступора и стремглав понестись обратно к двери, попутно неуклюже споткнувшись на ступеньке. Мозг отказывался верить в происходящее. Это просто нереальная дичь! Рывком распахнув дверь, об стекло хлопнула перевернутая табличка с надписью «Закрыто». Заметил бы он ее, когда входил, не посмел бы. И не увидел бы этот… этот… вопиющий кошмар! Но было уже слишком поздно.

***

Как только занятие по Нумерологии закончилось, Финеас быстро собрал вещи и первым почти что выбежал из класса. На выборочные дисциплины ходили не все ученики, а поэтому подозрительно злобный взгляд Селвина Блэк заметил не сразу, как и не сразу понял, почему он так гневно им сверлил. А потом профессор, на замечание одного из учеников, что Руквуд похоже заблудился в подземельях, ответил, что тот отстранен от занятий. И тут Блэк паззл сложился в довольно устрашающую картину, он вспомнил о своем доносе и сердце мгновенно свалилось в задницу. Директор, похоже, подошел к проблеме со всей серьезностью. Как теперь думал подойти Селвин. Финеас, несмотря на то, что еще вчера утешал себя тем, что ему никто ничего не сделает, теперь испуганно и торопливо почти бежал по коридору в панике пытаясь придумать куда податься, пока Селвин медленным, твердым шагом шел следом, не спуская с него глаз. В общежитие сейчас точно нельзя, поэтому Блэк метнулся в сторону исчезающей лестницы, где его перехватила Треверс с шестигодкой Бардольфом Бомонтом. — Куда-то торопитесь, мистер Блэк? — проскрипела она, на что Бомонт не менее отвратительно хрюкнул. На плечи резким тяжелым хлопком упала рука Селвина. — А он с нами решил прогуляться, не так ли? — пробасил он. — Прошу прощения, но мне… — начал было Финеас, но чертовка его мгновенно перебила. — А-а-а! — Помахала она пальцем прямо перед лицом. — Второй раз твоя чухня про дела не прокатит. Селвин сгреб его за шею и немного убавил громкость: — Ты, либо пойдешь добровольно, либо я тебя поволоку… У Финеаса сжалось все, что в принципе могло сжаться. Харлоу хоть и выглядел угрожающе, но не настолько, как эта гора мяса. И даже было немного жаль, что среди них его не было. С ним, вероятно, можно было бы договориться. Или подкупить. Эти же трое даже не слушали невнятное испуганное лепетание. Селвин потащил юношу к летучему пламени, Треверс же послала Бомонта за Харлоу, а сама последовала за ними. Оказавшись во дворе колокольной башни, они направились вверх, в музыкальный класс, чем сильно озадачили. Не собираются же они ему сейчас петь? Вокруг не было ни души. В колокольной башне размещался лишь музыкальный класс и какое-то складское помещение, куда его и затолкали. — Может, объяснитесь наконец? — фыркнул Финеас, пытаясь выглядеть невозмутимо, хотя сам уже представил в самых ярких красках всевозможные способы мести от этих двоих. Внезапно колокола громко зазвенели, так сильно, что на мгновение оглушили. Селвин толкнул его спиной в колонну и ударил в живот, со всхлипом выбив воздух из легких. Теперь понятно, почему это место. Идеальное прикрытие для их мерзких делишек, чтоб уж наверняка никто не услышал. — Дождись Харлоу! — гневно крикнула сквозь звон Треверс. — Ты же не хочешь потом объяснять почему эта падла валяется без сознания?! Судя по всему, Харлоу занимал в их шайке не менее важное положение. Селвин лишь недовольно буркнул и отошел к витражному окну, пока Финеас, сложившись пополам, стонал от тупой боли. Но было и не менее обидно, ведь он не заслужил к себе такого жестокого обращения. Все, чего он хотел, это порядка. Уважения. А эти отбросы выслуживаются перед идентичными отбросами. Блэк воспылал чистой злобой, но едва рот открыл, как звон закончился и слова прозвучали слишком громко. — Полагаю ваш любимый Харлоу, сейчас… Не успел он толком и съязвить. Рассказать этим двум несчастным идиотам, как их главарь любит обращаться с парнями и в каких позах их иметь. Дверь резко громыхнула и в помещение вошел Бомонт, а за ним и сам Харлоу. — Пошли вон! — рявкнул внезапно он с порога, чем заставил всех между собой озадачено переглянуться. — Живо! Селвин будто хотел что-то возразить, открыв рот, но передумал. Шайка быстро исчезла, заперев за собой дверь. — Тебе, Блэк, никто не говорил, что распускать свой длинный язык — к беде? — Харлоу вальяжно подошел ближе. На лице растянулась зловещая ухмылка. — Не понимаю о чем ты! — выпрямился Финеас, повторив попытку выглядеть бесстрашно, но только Харлоу дернулся в его сторону, как он испуганно прижался спиной к колонне в ожидании нового удара. Одноклассник, тем не менее, всего лишь оперся рукой о колонну, рядом с его лицом, продолжая злобно ухмыляться. Харлоу был немного ниже, но это совсем не мешало ему нагонять жути на бедного парня и бесспорно получать от этого удовольствие. — Как он сказал? — риторически спросил Харлоу. — За… «систематические нападения на других учеников с целью унижения и вымогательства…»? Я сразу почуял, как от этих слов отдает «черным» душком. Но, доказательств у меня не было, Фортескью не признался кто на нас настучал пока… случайно не оговорился про случай с плевком… Финеас нервно сглотнул. — Это же отвратительно! — воскликнул он, уже не пытаясь отрицать. Харлоу резво вцепился в рубашку на его груди, будто собирался ударить и заставил в испуге зажмуриться, но вместо этого впечатался в его губы с такой силой, что зазвенело в голове от удара затылком о камень. Он облизывал его рот, как голодная дворняга и настойчиво пытаясь просунуть язык между зубов. Отвратительно, мокро и вульгарно. Чем больше Финеас противился, тем сильнее Харлоу напирал, не давая даже малейшей возможности отстраниться. Крепко ухватив рукой за подбородок, вторую грубо прижал к промежности, вынуждая унизительно заскулить. И кто из них тут еще дворняга? — Ну что же ты, Блэк? — слегка отстранился паршивец, позволив наконец обрывисто, всхлипом, втянуть воздух. — Отвратительно, говоришь? А сам-то даже возбудился… — Харлоу посильнее сжал в своей огромной ладони уже прилично отвердевший член сквозь идеально наглаженные брюки. — Настолько понравилось представление, что аж самому захотелось? — В-вздор! — взвизгнул Блэк, но вырываться перестал. Уж слишком противоречивыми оказались ощущения. Харлоу же наслаждался каждым этим запредельно унизительным мгновением и продолжал настойчиво потирать его пах через брюки, с упоением наблюдая насколько тщетно Финеас пытается сделать вид, что ему этого не хочется. Но тело врать не будет. Они оба почувствовали, как вздрогнул его член при упоминании самой развратной сцены в его жизни. — Спорим на все твои деньги, что ты представлял, как принимаешь в этом участие? Блек замотал головой так рьяно, что в глазах потемнело. Только не это! Если слухи о его «странных» вкусах расползутся по школе, а дальше и до семьи… Такого позора ему не вынести. Финеас жалобно заскулил. Но в глубине души, коварные мысли продолжали рисовать постыдные картинки. И хуже всего было то, что он действительно воображал себя участником, вот только не на месте Харлоу, а под ним. Как он властно и грубо берет его на этом же столе и заставляет не менее громко стонать в самой сладкой агонии. Мысли спутывались от действий подонка и заставляли ощущать себя беспомощным и слабым, поддаваться на все его грубые прикосновения и желать еще. И уже не такими уж противными оказались поцелуи, а непозволительные ласки не такими уж грубыми. А когда Блэк импульсивно вцепился в его изумрудный жилет, окончательно теряя остатки самообладания, Харлоу ускорился и, под очередной звон школьных колоколов, заставил громко, позорно кончить. — Так-то лучше, — хмыкнул Харлоу, переместив руку с промежности на грудь и слегка ослабил хватку на челюсти, которая уже слегка онемела, но продолжал удерживать слишком близкий зрительный контакт. — Хочешь что-то сказать? — Ты омерзителен, — выплюнул Блэк и заерзал в нестерпимом желании поскорее избавиться от ощущения мокрой, теплой спермы, которая медленно стекала вниз по бедрам. — Ну, это я уже слышал. Что-то еще? — Отпусти! Ты получил, что хотел! — засуетился Финеас, не желая раскрывать, как сильно ему это понравилось. — Разве? Как бы он ни пытался освободиться, Харлоу предотвращал каждое движение, перехватывал руки и возвращал все к той же чертовой колонне, не позволяя и шагу сделать, пока Финеасу внезапно не удалость вырваться и со злости влепить ему пощечину. Харлоу оторопело отпрянул, сделав два шага назад, а на пол с глухим стуком упала тетрадь в черной кожаной обложке. Выхватив наконец палочку, Блэк быстро привел себя в порядок и направил ее на парня. — Что это? — полюбопытствовал он, насторожено покосившись вниз, а затем, не сводя с него своих черных глаз поднял тетрадь. — Отдай! — буркнул Халоу. — У кого-то отобрал? — криво ухмыльнулся Финеас. — Или это личное? Юноша предположил за столь короткое время немыслимое количество вариантов: от личного дневника до секретных записей самого Руквуда. Ясно, по лицу Харлоу, было одно — вещь и правда ему дорога. Прижав переплетом к себе, он одной рукой развернул тетрадь и искренне растерялся от увиденного. Напрочь позабыв о том, что все еще угрожал ему палочкой, Финеас принялся листать страницы. — Это мой! — зарычал Харлоу и вырвал его из рук Блэка. Лицо вытянулось в еще большем удивлении. — Никогда бы не подумал, что ты… рисуешь. — Не утруждайся, это, блядь, тебя не касается! А вздумаешь снова пасть открыть — вся школа узнает в мельчайших подробностях, как юный господин Блэк кончает от желанной мужской ласки себе в штаны. Финеас смущенно покраснел, проводя разгневанного одноклассника взглядом до двери и вздрогнул от того, насколько громко она хлопнула. Тем не менее, открыть для себя этого болвана со столь… необычной стороны, оказалось сродни библейскому чуду. С тех пор, Харлоу его больше не трогал. Как и остальная шайка Руквуда. Разбойничать они в школе не перестали, конечно, но хотя бы не в открытую. Та их «стычка» оказалась будто и правда странным пактом, и Блэк исправно следовал условиям — больше язык не распускал и нос свой никуда не совал. И втайне еще долго мечтал узнать его поближе. Если уж быть откровенным, то накануне злосчастного случая с плевком, Финеас не очень лестно отозвался о манерах и воспитании некоторых слизеринцев за ужином, когда те гоготали над нелепой шуткой Селвина, а потом и его абсолютно неуместной за столом демонстрацией Дромарога с помощью салфетки и двух волшебных палочек вместо рогов. Финеас все еще противился признавать, что «удивительно, насколько кардинально могут различаться умственные способности учеников Хогвартса, будто некоторых воспитывали дикари…» звучало оскорбительно по отношению к одноклассникам и он получил то, что заслужил. И будь он чуточку умнее, скромнее, дружелюбнее, молчаливее и смелее, все могло бы обернуться по-другому. Но Финеас струсил и заработал себе лишь неоднозначное и невероятно постыдное воспоминание, которое впоследствии все годы пребывания в Хогвартсе на посту директора сводило его с ума каждый раз, когда он слышал этот дурацкий звон колоколов. _______________ Для рассказа бралось не только прямое значение, но и значение самой карты. В раскладе на любовь она сулит встречу, общение и отношения с невероятно обаятельным и привлекательным человеком. Его влиянию невозможно противиться, он притягивает к себе партнеров, как магнит. При анализе отношений карта рекомендует логичные, осознанные и грамотные шаги навстречу друг другу. Благоприятные предсказания первого старшего аркана Таро звучат так: *Один из партнеров — яркая, сильная, уверенная в себе личность. *Обстоятельства жизни в руках человека, пора строить отношения, которых достойны. *Если хотите быть счастливыми, делайте первый шаг. *Лучший способ создать счастливую пару — использовать грамотный подход.