Комочек счастья по имени Эмили

Сэра не знает, где Бог. Сэра знает лишь что Отец существует, но не что он делает или даже как выглядит сейчас. Весь рай считает, что лишь она и Добродетели могут говорить с Богом лично. Сэра поддерживает добродушную улыбку и держит ситуацию под контролем, тихо паникуя и думая, одобрил бы Отец её действия или всё-таки нет. Сэра ненавидит лгать. Но весь мир, построенный ей, держится почему-то на лжи. И это мерзко. Сэра завралась. Она начинает сомневаться, действительно ли видела Отца в первые дни после появления на свет, правда ли слышала его единственные указания. Тревога веками копится в груди, не находя выхода наружу. Разве можно поделиться таким глупым, богохульственным опасением с... кем-либо? Конечно же, нет. Сэра — глава серафимов. Она не сомневается, она всё знает, принимает только верные решения. По крайней мере, должна. Впервые Сэра возносит молитву. Ей страшно за души, которые старается защитить, страшно наделать ошибок. Она просит Отца помочь, но не думает, что дождётся ответа, как не дожидались его и миллиарды людей на земле. Через несколько дней ещё юный престол в панике зовёт серафимов почти на окраину рая, не зная, что ему делать. К его чести, Сэра не знает тоже. Потому что в мягком облачке своё пристанище нашли множество пар крылышек, покрытых пока что только пушком, даже не перьями. Они безмятежно рассправлялись и снова складывались, а пока что единственный глаз, скрывающийся в центре, с любопытством сквозь осматривал округу. Серафим. Совсем юный, новорождённый, но, без сомнений, серафим. Первый за тысячи лет. Опережая братьев и сестёр, Сэра обращается в истинную, правда, чуть уменьшенную, форму, и подлетает вплотную к малютке. Она чувствует безграничную радость, плещущуюся внутри, и её саму, как пустой сосуд, подобно воде, до краёв заполняет безмятежность. Сокровище ещё не знает слов, но говорит чувствами, говорит, что обязательно сделает всех счастливыми. Сэра позволяет себе поверить и возносит вторую молитву, благодаря Отца за знак, напоминание. Только он может создавать серафимов. Даже для Сэры такое невозможно. Её новая младшая сестра учится быстро. Сначала её чувства становятся чуть более чёткими. Потом оформляются в образы, а затем становятся словами. Уже во вторую неделю своей жизни девочка говорит, что ей очень нравится, как звучит «Эмили» и, когда ей объясняют, что такое имя, спешит себя так назвать. Подходя к третьей неделе, Эмили показывает своё лицо, впервые принимая хотя бы немного напоминающее человека обличие. Когда девочке исполняется месяц, она всё ещё светится. Безумно ярко, ослепляя, интересуясь всем, что видит вокруг, а видит она многое. Сэра не успевает следить за её прогрессом. В долгой жизни, где ранее всё измерялось десятилетиями, внезапно начинает происходить что-то невероятно важное каждый божий день. Эмили льнёт к ней с объятиями и говорит-говорит-говорит. Эмили спрашивает, как появились такие милые коалы, предлагает дать змейкам ножки, ведь бедняжки не могут ходить, рассказывает, какой вкусный чай сегодня попробовала. Сэре не требуется терпение, чтобы выслушивать сестрёнку, каждое её слово — сахар, и на каждое хочется дать самый правильный ответ. Об Эмили нужно заботиться в самом бытовом понимании этого слова, из Эмили нужно растить хорошего человека. Ангела. Ей хочется подарить всю свою любовь, всё чувство, оставив рациональность для кого-то другого. Её действительно хочется называть сестрой. И, конечно же, защищать. От всего. Даже от другой и неправильной себя.