Грех

Кащей ненавидит быть один. Вообще-то он много чего ненавидит, он ненавидит жару, предпочитая морозное утро января, он ненавидит, когда его заставляют ждать и вообще — он сам по себе ненависть. Живая, она льётся из него фонтаном. А ещё он до чёртиков нервный. Жёлтый стоит на углу улицы, выкуривая сигарету. Делает он это с определённым искусством, выглядит даже эстетично, но Кащея сейчас это не волнует. — Чёрт, я опоздал? — Сипло спрашивает он, кривясь от мысли, что его часы могли дать сбой. А они могли. — Не, как раз во время, — видя нахохлившегося парня, Вадим прищуривается. Кащей всегда, даже в морозы, носит кожаное пальто, которое его не греет, но на голове привычная шапка-ушанка, прикрывающая кучерявые волосы. Он часто думает о том, почему они с Кащеем ведут дружбу после того как одного из них отшили. Кащей не говорит об этом, а Вадим не хочет нагнетать обстановку. Этакая забота, чтоб вконец не развалить и без того шаткие дружеские отношения. — Тогда пошли, блин, — Кащей с равнодушием выгнул бровь. Иногда он бывает просто невыносим и Вадим это знает, но, вопреки логике, следует за Кащеем. Он просто привык. Они знают друг друга не так давно, но такое ощущение, что знали друг друга всю жизнь. Они постоянно ссорятся, но эти ссоры и ненависть, которую они с собой несут — не настоящая. Так, простая шутка, которую они забудут почти сразу же после того как спрос на неё пропадёт. — Наша принцесса сегодня не в настроении? — Саркастично заметил Желтухин, прикладывая ко рту сигарету. Кащей всегда не в настроении, у него вечно какие-то проблемы, которые Желтухин не понимает. Какая-то любовь, какие-то обязанности, нет, вы не подумайте, что Вадим безответственный или что-то такое, просто он очень хорошо знает свои обязанности и возможно, а из-за этого не прыгает выше головы. Он старается решать всё мирно, если это возможно. А Кащей нет. Он совсем другой, константа вселенной, смерть и разрушения. Он и есть та самая бомба, которая чуть-чуть и взорвётся, человек, у которого каждый день расписан по минутам, ему везде нужно успеть. Везде и всегда, такая у него работа. — А наш мистер Всезнайка снова зазнаётся? — Выплюнул Кащей, злобно скалясь. Но в его голосе есть и что-то другое, он ненавидит Желтухина в этот момент, а потом, в этот же момент, беспросветно к нему привязан. Странная игра и ненависть тоже — странная. — Только если для тебя и в постели, — Жёлтый усмехнулся, выгибая бровь и следя за выражением лица Кащея. Он никогда не считал себя «голубым» или что-то близкое к этому, однако он был бы не против любить парней, если б это значило любить Кащея. — Этими подкатами будешь у девчонок пользоваться, со мной можешь не притворяться, — Кащей высокомерно смерил Вадима взглядом. Он шёл чуть впереди, наклонившись вперёд, немного ссутулившись. А Жёлтый ещё раз убедился — Кащей сегодня выбрал его ненавидеть. — Кащей, ты бессмертный? — Желтухин выбрасывает окурок в ближайшую урну, а потом снова цепляется взглядом к Кащею. Его улыбка, он видит, как жёлтые от постоянного курения, зубы спутника оголяются и как становятся видны его клыки. Он вообще часто смотрит на Кащея. На него приятно смотреть, в нём нет той смазливости, которую Вадим видит в девушках. Это — настоящий казанский парень, который чуть что — сразу начинает угрожать. И это нормально, именно это Вадиму и нравится. Возможно, даже слишком. — Не зря у меня кличка такая, — выгнул бровь тот, прикидывая, какой комментарий за этим последует. Кащей прощупывает почву, медленно идёт по тонкому льду — он должен быть осторожен — иначе провалится в глубокий омут. А ему этого ой как не хочется. — Как давно мы знакомы? — Вдруг спрашивает Жёлтый. Когда он выкинул окурок, ему стало нечего вертеть в пальцах, поэтому он начинает искать, чтобы взять в руки. — Это важно? — Сухо осведомился Кащей, кривясь. Вадим точно не помнит, когда они познакомились — вроде всего несколько месяцев назад? Несколько дней? Недель? Лет? Как давно они уже ненавидят друг друга и продолжают возвращаться друг к другу? Поэтому-то Вадим и спрашивает, ему нужно знать, очень хочется понять — как долго это продолжается. — Не знаю, — из-за чего-то Жёлтый бесится. Почему Кащей не скажет ему? Он-то точно помнит, дату, час и минуту, когда они встретились! И это начинает бесить, корёбить от омерзения к самому себе. Он не помнит так много, даже после всего, что пережил Кащей, он не перестал смотреть на всех свысока. У него выразительные скулы и пухлые губы и смотрит он с остервенением и злобой. С ненавистью смотрит, так, будто ты ему всю жизнь подпортил. — Бесишься? — ухмыляется Кащей. Так мерзко, что становится не по себе, так, будто у этого есть какой-то подтекст. — Тебе-то какая разница, — Вадим закусывает щёку изнутри, его пальцы готовы впиться в горло Кащея. Он смотрит на острые плечи, на выразительные черты лица, на большие глаза и кривую улыбку. Прежде чем Вадим успевает сообразить, его рука машинально потянулась к шее друга, всего мгновенье и Кащей с изумлением глядит на него. В зеленоватых глазах читается любопытство, будто это очередная игра. Вадим кривится, сжимая пальцы, перекрывая поступление кислорода. Теперь на лице Кащея настоящий азарт. — Грязная псина, — сквозь зубы шипит Жёлтый. Чем вызвана его ненависть? Неужто простым вопросом? А может, это непонимание, которое снова и снова преследует их? Теперь он понимает, сжимая пальцы сильней, он всё так же яростно глядит в глаза Кащея. А тот, как сумасшедший, улыбается. Будто кайф ловит. — Ты когда злишься, становишься слишком сексуальным, — закусывает он губу, так, что губы чуть ли не белеют. Вадим дёргается. Сука, эта гнида ещё и потешается над ним? — Ненавижу тебя, — Жёлтый видит, как Кащей жадно ловит ртом воздух. Видно, что кислорода ему не достаточно, но о пощаде он не просит. Даже не собирается. — Вот бы разложить тебя на кровати, — из последних сил говорит Кащей, получается даже как-то загадочно, будто он действительно об этом размышлял. — А потом что? Трахнул бы? Не боишься, что мои до смерти забьют? — Желтухин чувствует, как румянец горит на его щеках. Хотя на улице холодно, его щёки и так красны от холода. — Ради секса и умереть не страшно, — сипло отозвался Кащей, выгибаясь. Его лицо побледнело, глаза закатились. Секунда, и он обмяк.

***

Вадим аккуратно несёт Кащея на руках, вялое тело то и дело норовит упасть на липкий снег. Вадим несёт его к себе, в любом случае это по его вине Кащей упал в обморок от кислородного голодания. Но ненависти в нём теперь нет. Он выплеснул её, но почему именно на Кащее и почему именно сейчас? Почему он не сопротивлялся? Почему не попытался вырваться, лишь пристально разглядывал его, из последних сил выплёвывая колкости. Желтухин не без труда открыл входную дверь квартиры. — Что мне с тобой делать теперь, — сухо уточнил у дремлющего парня он. Во всяком случае первое, что он должен сделать — это привести Кащея в чувства. На верхней полке завалялась баночка спирта, поднеся её к носу Кащея, Вадим невольно начал разглядывать его вблизи. Длинные, словно у девушки, ресницы, кучерявые чернильные волосы, курносый нос, родинка на левой щеке… — Чёрт, — Кащей медленно зашевелился, затёкшие конечности нещадно болели, хотелось пить. — О, живой, ну вот и хорошо, — усмехнулся Жёлтый. На шее были фиолетовые синяки в тех местах, где сжимали его собственные пальцы. Но Кащея, похоже, это совсем не волновало, хотя Вадим понимает, что это больно и доставляет дискомфорт. Кащей выразительно на него посмотрел. Было в этом взгляде непонятное Вадиму любопытство. Кащей не боялся его, не отстранялся и сидели они оба на полу, совсем того не замечая. — Если б я был девчонкой, ты бы хотел заняться со мной сексом? — Задумчиво спросил он наконец. Вадим опешил. К чему этот вопрос? Какая-то загадка? Намёк? Шутка? — Смотря, зачем ты спрашиваешь, — скривился он, наконец, потирая обмороженные костяшки. Жёлтый чувствовал, как между ними растёт непроизвольное напряжение. Будто что-то должно вот-вот произойти. — Не важно, — Кащей медленно поднялся с пола. Он был красив. Не так, как красивы накрашенные девушки, он был красив подобно фильмам или добрым книгам о любви, он был красивым, как рассвет или закат. При этом он как будто не замечал этого, просто жил как обычные люди. — А ты бы хотел этого? — Вдруг спросил Желтухин. Боже, каким же глупым он выглядел в этот момент, но Кащей внезапно кардинально переменился в лице. Его глаза заблестели, но не азартом, это было живое, как у детей, любопытство. — Знаешь, Вадим, — спокойно проговорил Кащей. Так проводят переговоры главари банд, вот и он был будто на поле боя, ему нужно быть аккуратным, — я знаю, тебя, ты знаешь меня — я знаю, что ты никогда бы… — он запнулся, не хотелось говорить это вслух. Ни это слово, не хотелось даже начинать этот диалог. Ведь сам он прекрасно понимал, что в конце этого пути — тупик. — Плохо меня знаешь, Кащей, — Жёлтый аккуратно поднялся с места, тот следил за каждым его движением, как обычно загнанная в угол добыча смотрит на свою погибель. Вадим мягко касается плечей Кащея, его руки медленно скользят по спине, а после, совсем незаметно, касаются бёдер. Тот молчит, выжидающе смотрит, и сказать-то нечего. Что он скажет? Но Вадим аккуратен, мягок, даже чересчур нежен, подобно лани, они приближается к Кащею и, прося немого согласия, касается своими губами его губ. Его ладонь скользит по его щеке, он чувствует, как начинает дрожать. — Жёлтый, — дышит прямо в губы Кащей, его собственные руки тянутся к волосам Вадима, его сердце бешено бьётся. Он отвечает, снова и снова впиваясь в губы. Сжимая его волосы, глотая воздух. Руки Жёлтого касаются синяков на шее Кащея, ладонь аккуратно поглаживает больные места. — Прости за это, — прошептал он, отстраняясь. — Не время, — усмехается Кащей, и улыбка у него тёплая, немного торжествующая. Жёлтый улыбнулся. На такую улыбку грех не ответить.