Разнообразие любви

Приближения дня всех влюблённых в школе ждали с нетерпением. Кто кому признается в этом году, кого отвергнут, на чьи чувства ответят? Все находились в предвкушении. И вот этот день настал! Девушки принесли с собой шоколад, и ходили все из себя такие загадочные, не давая подсказок кому собираются его дарить. Кто-то из них готовил сладости сам, чтобы показать глубину чувств, кто-то просто купил подходящую плитку в магазине. Или несколько. Шоколад ведь разный бывает, не обязательно значит признание в любви. Можно поздравлять друзей, которыми особенно дорожишь. А ещё есть гири-шоколад, который дарят в благодарность за что-то. Так что, получить от кого-то сладость, особенно магазинную – далеко не всегда значит особые нежные чувства. Не так давно вернувшись из своего путешествия, Усио наслаждался простой и понятной школьной жизнью. Из противников имелись только сложные формулы и всякие контрольные, но это враг знакомый и как с ним справляться известно уже давно. Аоцуки-старший называл эти спокойные деньки затишьем перед бурей и тут же признавал, что этот штиль неизвестно сколько продлиться, поэтому можно и нужно отдыхать. Что-то стало совсем как прежде, а что-то так и осталось. Главным из этого «осталось» являлся, разумеется, Тора. Когда по утрам вместо будильника поднимает крупный рыжий ёкай на две головы выше тебя, причём будит нападением – ощущения те ещё. Но Усио не жалуется, привык уже. Да и небольшая драка перед завтраком прекрасно заменяет утреннюю гимнастику. Сейчас, когда нет сражений, все расслабляются. Отец перестал требовать всегда и везде носить с собой Звериное Копьё – чтобы в случае атаки он не оказался безоружен. Даже Тора, кажется, взял отпуск: целыми днями пролёживает бока на крыше главного храма Коухамей, соседнего с домом Усио здания – издержки бытия сыном настоятеля этого самого храма. Семейный храм Аоцуки, да… Сейчас грозный и беспощадный к врагам ёкай напоминал огромного рыжего кота, греющегося на солнышке, хотя какое там солнышко в середине февраля-то? Хорошо хоть дождей нет. С первого взгляда и не скажешь, что дайёкай, повелевающий пламенем и молнией. Сегодня Усио отправился в школу особенно взволнованный. После всех перипетий последних нескольких месяцев, которые заняло путешествие, он начал несколько по-другому смотреть на мир. Обычные, привычные с детства вещи перестали быть таковыми, вернее, это он начал видеть их под другим углом. Не раз побывав в смертельной опасности, начинаешь ценить жизнь и людей в своей жизни. Воспоминания о том, сколько радости принёс первый взгляд на Асако спустя эти месяцы разлуки, неизменно вызывал улыбку. Усио неожиданно для себя понял, что эта девушка для него больше, чем просто подруга детства. Да и она… смотрела как-то иначе. Причём не раз и не два он ловил на себе такие вот «другие» взгляды. А это уже основание для предположений… Сегодняшний день покажет прав ли он в своих подозрениях, которые стоило бы назвать надеждами. Асако выглядела такой же загадочной, как и остальные девушки их класса. Соревнование у них что ли, «Кто дольше продержит интригу»? Но в этом соревновании участвовали не все представительницы прекрасной половины человечества их класса. Маюко со своей извечной мягкой улыбкой подошла на первой же перемене и вручила «дружеский шоколад». Такую же плитку получила и Асако. Другого и ждать не стоило – она всегда так делала. Каждый год. Засуетившаяся Асако вытащила из школьной сумки такую же «дружескую», пусть и в магазинной обёртке, шоколадку, и протянула подруге. Та приняла и ушла на своё место. Усио ждал, что «раздача» продолжится, но нет. Оставалось только ждать. Они втроём дружили с младшей школы и с того же времени сложились их отношения друг к другу. Они с Асако постоянно цапались, а Маюко их мирила. Смешно, но понадобилось освободить ёкая, стать избранным древнего опасного оружия, объездить полстраны и с десяток раз подвергнуться смертельной опасности – только чтобы понять, что всю жизнь задирал девочку, которая нравится. Асако для своего вручения выбрала большой обеденный перерыв. И вручила… такой же «дружеский шоколад», как и Маюко. К тому же, это оказалась просто плитка, купленная в магазине. Тогда как Маюко свои сладости всегда делала сама. Разочарования скрыть не удалось. Размечтался, называется! Взгляды – это просто взгляды, а никакое не обещание большего! Может, на лице что-то было?.. И, разумеется, Асако заметила его отношение. Как же неудобно не уметь врать даже выражением лица… Заметила и возмутилась. Громко. – Нет, ну вы посмотрите не него!? Ещё и нос воротит! – из-за этого восклицания, на них обернулась половина школьников, находившихся в столовой по случаю обеденного перерыва. Усио, смущённый таким вниманием, покраснел. Тогда как девушку чужие взгляды нисколько не трогали, она продолжала: – Кто ещё тебе дурачку, шоколад подарит, кроме нас, твоих друзей?! – громко хмыкнула, вздёрнула подбородок и гордо удалилась. Вот и как это понимать? Даже злиться сил не хватало. – Не обижайся на неё, Усио. Асако сложно… принять свои чувства и тем более проявить их. – не прошло и пяти минут как напротив сидела Маюко и занималась тем же чем и всегда – пыталась сгладить острые углы подруги. – Так они всё же есть, эти чувства? – снова краснел парень, глядя в стол. – Конечно, есть. Ты и сам заметил… – подруга оглянулась и заговорщицки улыбнулась. Такого лукавого выражения лица у неё раньше не было. Повинуясь жесту, наклонился ближе, чтобы услышать сказанное шёпотом: – Она принесла в школу три шоколадки. Две дружеские и одну «ту самую». – Мысль не успела коснутся того, кому же в таком случае третья, как как та пояснила: – Она хотела вручить её тебе, но не решилась. И, предполагая, что так и выйдет, взяла запасную. – И что мне делать? – удручённо спросил Усио. Маюко точно лучше него понимала девушек. И уж точно больше него разбиралась в сложном устройстве души их общей подруги. – Сделай первый шаг сам. – ответила она так, как если бы это было очевидной истиной. – Ты ведь уже понял, что испытываешь к Асако. – снова не вопрос. Маюко всегда была удивительно проницательной. – Какой шаг? – даже чуть испугался Усио. Одно дело просто размышлять о чём-то таком и совсем другое когда перспектива объяснения которое стала вдруг настолько близкой и неотвратимой как несущийся навстречу поезд. – Я… я не знаю… Я не умею… не умею вести себя с девушками! – нашёлся с ответом и сам услышал насколько рад найти отмазку. – Усио. – строго взглянула подруга. Таким взглядом обладают некоторые учителя. Как глянут даже на самого распоследнего хулигана, так тот и присмиреет до конца урока. Или до середины если хулиган совсем уж отпетый. – Тебе оно вообще надо? Отношения с Асако? – … Надо. – выдавил из себя после непродолжительного колебания парень. – Тогда взял себя в руки и поступил как мужчина! – строгости только прибавилось, она, казалось, пригибает к столу. Усио только кивнул. Никогда Маюко такой не была, но, наверное, тоже утомилась от их хождения вокруг да около. Продолжать или наконец сделать решительный шаг? – Хорошо, что я должен сделать? – решился. Тем более строгий взгляд не исчез после кивка. Очевидно, требовалось более весомое подтверждение. – Признаться ей, разумеется! – в её глазах читалось: «Как этого можно не понимать?!». А вот в его собственных, вероятно, была паника. Иначе с чего бы ей успокаивать: – Не волнуйся, я тебе помогу. Завтра выходной – пройдёмся по магазинам, я тебе подскажу по мелочи… Ты ведь хочешь её удивить? – парень кивнул. Больше ему ничего не оставалось. Да и не так уж сильно против он был. – Расскажу кое-что, чего ты о ней не знаешь, помогу с выбором подарка… Соглашайся! – Да согласен я. – ещё раз подтвердил Усио. Договорившись встретиться завтра в определённое время, они больше не возвращались к этому разговору. А по окончании занятий произошло нечто совершенно неожиданное. Невозможное – как заявляла Асако несколько часов назад. Они уже собирались по домам, когда парень заметил в собственном шкафчике что-то лишнее. Лишней оказалась шоколадка, при виде которой он обомлел и застыл на несколько секунд, чем привлёк внимание подруг. Чуть отойдя от шока и неожиданности, достал из-под плитки в магазинной обёртке простой белый лист бумаги, сложенный втрое текстом вовнутрь. Раскрыл, прочёл… Маюко осторожно вытянула из ослабевших пальцев записку, протянутую в её сторону. Мозг буксовал, не в силах осознать прочитанное. – Усио, да у тебя есть тайная поклонница! – обрадовалась не пойми чему та, изучая письмо, которое ей отдали в полной прострации. Попытки вспомнить обстоятельства подобные описанным раз за разом оканчивались ничем. Уж больно обтекаемо написано. Но приложенная к письму шоколадка не оставляла сомнений в намерениях дарительницы. Упаковка была «той самой», не дружеской и не «в благодарность». Да и смысл текста… – Это ещё не доказано! – фыркнула Асако, забирая листок из рук подруги и вчитываясь сама. – Вот, точно! Поздравляю, Усио, у тебя не поклонница, а поклонник! – и вернула ему письмо, прихлопнув ладонью к груди. Да с такой силой, что парень покачнулся. Но не отреагировал, пытаясь совместить у себя в голове неизвестного поклонника или поклонницу и себя, а также указанные обстоятельства. Мозг отказывался совершать «невозможную операцию» и завис как неисправный компьютер. Впрочем, это не мешало краске смущения заливать щёки с того, как прочёл послание, приложенное к шоколадке. – Не волнуйся так, Усио. – утешала его Маюко, когда громко фыркающая Асако уже удалилась восвояси. – Да, почерк какой-то средний и фразы средние, не понять кто писал, парен или девушка… Но и шоколадка выглядит тоже средне, присмотрись. – он послушно вгляделся в обёртку. После более тщательного осмотра обнаружились ранее незамеченные детали. Это и правда был какой-то «средний» шоколад, подходящий для всех случаев, трактовка смысла которого полностью зависит от «сопроводительного письма». – Может, это вовсе не признание в любви, а просто благодарность за что-то. Описанные обстоятельства… выглядят как попытка скрыть что-то от посторонних. Это может быть связано с твоим… продолжительным отсутствием в школе? – В том-то и дело, что я не помню! – схватился за голову. – Или это чей-то дурацкий прикол. Возможно, даже не над тобой, а над Асако, она ведь так громко кричала в столовой… – задумалась Маюко. Только её теории и позволили Усио сохранить самообладание и чуть успокоиться. Мысли о поклоннике просто отказывались укладываться в голове, сопротивлялись изо всех сил, как тугая пружина, которую пытаешься вставить в слишком узкое для неё место. Хорошо бы, это оказался просто прикол, ведь если всё серьёзно… он понятия не имеет что делать в таком случае. Время до вечера прошло в сомнениях и недоумении. А ещё в поисках. Но как бы не спрашивал Усио, никто не признавался в розыгрыше. Никто ничего не знал. И, как на зло, «тот случай» упомянутый в записке, упорно не вспоминался. Непонятно кто с непонятными намерениями… Подруги, не считая произошедшее причиной для такого уж беспокойства, ушли домой, а он всё носился по школе надеясь всё же отыскать автора письма. Даже не чтобы проучить, а лишь чтобы услышать, что это шутка и перестать наконец думать как жить дальше с мыслью, что нравится какому-то парню. Но вот уже начинается закат, а он так никого и не нашёл. Последние ученики, задержавшиеся в клубах, покидают здание школы, да и охранник смотрит недружелюбно так, с намёком. Пора домой… День подходит к концу, самое время сдаться. Тут ни упорство, ни упрямство не помогут, когда никто ничего не знает… Унылый Усио топал домой в полном одиночестве. Ноги как-то не несли, шагали медленно… будто сами собой тянули время. Что это, надежда, что автор письмеца объявиться? – Усио! – вдруг окликнули его. Сначала узнал голос и обрадованно вскинулся, только потом увидел. Под деревом стоял байк, а сам хозяин спешил ему навстречу. – Давно не виделись! – Нагаре. – улыбка получилась сама собой, хотя весь день было не до радости. – Ты какими судьбами?.. Нужна помощь?! – тут же переключился на деловой лад. – Расслабься, Усио. – тот подошёл вплотную и хлопнул по плечу. – Я почти справился с Торой, никакая мелочь мне не страшна. Но я здесь не поэтому. – посерьёзнел, утратив свой вечно полушутливый легкомысленный тон. Встал напротив заглянул в глаза, давая понять, что вот сейчас начнётся серьёзный разговор и произнёс: – Получил моё письмо? – Нет, никаких писем мне… – сначала задумался, мог ли батя не передать что-то из подписанной сыну почты, потом в голове, что называется щёлкнуло. – Постой, твоё письмо? – на всякий случай уточнил, до конца не веря. – Ну да, моё. – как ни в чём ни бывало кивнул Нагаре. – К вам в школу так легко проникнуть. Впрочем, это скорее я слишком хорош для ваших охранников, а не они плохи. – видя неверие на лице подростка уточнил: – Что, не догадался, что там про случай, когда ты спас меня от голема? – после подсказки стало понятно, что именно о том случае и шла речь в записке. Описать произошедшее так, что даже он, участник тех событий, не понял – это надо умудриться… но главное далеко не это. – Ты… Ты… – парень во все глаза смотрел на молодого мужчину и осознавал. Как давно вообще?! Но ведь могло быть и так, что тот всё это время… И все, казалось бы, дружеские жесты с закидыванием руки ему на плечи, эти полуобъятия и похлопывания обретали совсем иной смысл. Усио стоял и переоценивал прошлое. И чем больше он думал об открывшемся, тем страшнее становилось. – Повёлся! – внезапно хохотнул Нагаре и снова хлопнул по плечу. – Да, подложить это тебе в шкафчик определённо стоило того!.. – и рассмеялся. Буквально ржал, как конь. – Что? Так ты не?.. – уже не знал, что и думать Усио. – Конечно «не»! За кого ты меня принимаешь? – смешливо возмутился молодой мужчина, взлохмачивая парню волосы. – Чтоб ты знал, это Хинова написала. Тот случай с големом… ты ведь нас двоих спас тогда. Вот она и благодарит, а ещё за то, что открыл ей глаза на себя. Ума не приложу, где ты там вычитал слова «Я тебя люблю»! – и снова зашёлся хохотом. –Так ты… просто развёл меня? – почему-то это не злило. Наверное, дело в размере испытанного облегчения. Ему ничего не ответили, продолжая покатываться со смеху. Усио и себе усмехнулся, представив собственное выражение лица. Но остался ещё один вопрос: – Если это от Хиновы, то почему ты принёс? И почему текст такой странный? – Ты про неопределённый пол? Она говорит, что сильно комплексовала, что не мальчиком родилась. А так как писала чаще всего отцу, вот и привыкла хотя бы в переписке не напоминать, что «не того» пола, которого тому хотелось бы. – Нагаре вздохнул и тут же улыбнулся: – Зато это было весело! Ты бы видел выражение своего лица! – Очень рад, что тебе понравилось. – сбросил его руку со своих плеч Усио. – Да ладно тебе!.. – начал легкомысленно, но увидев, что его настроя не разделяют, посерьёзнел: – Хорошо, хорошо, извини. Был неправ. – легко извинился Нагаре. – И на шоколадку не думай, это дружеская и с благодарностями, она мне не доверила, хотела сама выбрать, но в магазине оставались только такие. Как она краснела, отдавая всё это мне! – и снова рассмеялся. – Её отправили на какую-то там сложную тренировку, а я был посвободнее… – Тогда понятно. – все вопросы получили свои ответы. – Лады, бывай Усио! И успехов тебе на личном фронте! – с этими словами бывший избранный копья оседлал свой мотоцикл и уехал в закат. Буквально, в западном направлении. Парень отправился домой, полностью довольный таким разрешением ситуации. В особенности тем, что не пришлось объяснять причину своего унылого вида. Вот Тора ухохатывался бы…

***

И никто не узнал, что Нагаре сделал остановку сразу за городом. Ночь на природе самое то, чтобы привести мысли в порядок, костерок, в который можно долго-долго смотреть… Такого тоскливого выражения лица у него никто и никогда не увидит. Это всего лишь минутная слабость вечного победителя. Легко и без усилий достигать чего угодно – скучно, но вот так… тоже совсем не весело. Молодой мужчина горько усмехается и произносит: – Как же глупо, спорить с собой… Ты проспорил, Нагаре. Продул окончательно и бесповоротно. – тяжкий вздох. – Помнишь, какое лицо у него было, пока думал, что это правда? Как низко ты пал в его глазах за эту неполную минуту? Вот-вот, вспоминай почаще. Так что и думать забудь… Это пройдёт, не впервой.– непродолжительное молчание и в завершение: – Зато я выполнил обещанное. Пусть и таким странноватым образом, спасибо Хинове… Как можно держать слово, данное кому-то, если и обещанное себе не выполняешь? – Нагаре усмехнулся, становясь прежним собой, каким его знали все.