С любовью, Даня

«Для валентинок.

Дорогие учащиеся, на 7 уроке первой смены просим вас задержаться на пару минут, будут раздаваться валентинки. Всем счастливого праздника и крепкой любви!»

      Вот так гласила бумажка на входе в школу над ярко-розовой коробкой.       — Ну и хуйня все это, — Руслан осматривает коробку со всех сторон, скептически смотря на миллион сердечек на коробке. — Понапридумывают хуйни какой-то. Дань, вот скажи, какой нормальный человек будет пользоваться этой хуйней?       — Ну, может кто-то только так не постесняется признаться в любви, — в кармане у рыжего сейчас его рука сжимает и мнет, если не рвет, маленькую бумажку с красиво выведенным текстом.       — Ой блять, хуйня все равно! — возмущается Тушенцов скорее не праздником, а тем, что друг не поддержал. — Ты там идёшь или как?       Даня застывает у коробки, думая, а стоит ли бросать эту валентинку. Даня думает, застывает, из транса голос друга выводит, который уже на другом конце коридора стоит. С Кашина пот холодный ручьем идёт, и... В коробку падает ещё одна валентинка. Для Руслана.

***

      — Да бляять, ну почему я из-за чьих-то любовных дел должен оставаться на 7 урок?! — Тушенцов все никак не угомонится.       — Да ладно тебе, чего ты взъелся так? — голос вроде уверенный, а нога ходуном ходит, руки мокрые уже все. Переживает он, если Руслан так реагирует только на сам факт существования праздника и такой традиции, то что же будет, когда он валентинку получит...       — Добрый день! — громко говорит какая-то девочка с параллели и ставит коробку, ту самую, на парту свободную. — Думаю, что все вы знаете для чего здесь я и эта чудо-коробка!       Девочка если не светилась от радости, то точно ослепляла улыбкой. По одной доставала валентинки и читала для кого, сам текст оставляя интригой для получателя.       Сразу две валентинки улетает Лизе, которая сразу же вчитываться в текст начала. После по одной улетает двум подружкам, которые друг другу их отправили. Данила переживает, потому что уже много валентинок озвучили, а до валентинок Руслану так и не дошли.       Рыжий уже даже сам получил 6 валентинок: 10А, 11Б, 8Г, анонимная, анонимная, 11А. Не ожидал он получить столько, тем более кто-то с его 11А отправил. Имя не подписали...       —... И последние валентинки... Ого, целых 9, и все они... — девочка вчитывается в текст и озвучивает: — Руслану Туш...Тушенцову!       Руслан глаза закатывает, но забирает их. Он не планировал их читать, но Данино «прочитай, вдруг че смешное будет» заставило передумать.       Парни уже сидят у Руслана дома, как и договаривались вчера. Тушенцов сидит вслух текст валентинок читает, смеётся громко со слащавых текстов малолеток каких-то. У Кашина сердце останавливается, когда тот в руки его валентинку берет.       — Эй, Дань, ты норм? — Руслан руку на плечо друга кладет, беспокоясь за резкое изменение в нем. — Ты чего побледнел так?       — Н-нормально все, читай.       Тушенцов сомневается, но другу верит. Валентинка в руках его переворачивается, Руслан текст вслух читает, до конца глазами раньше собственного голоса доходит и затихает.

«С любовью, Даня.»

      В комнате тишина, у рыжего ком в горле, сердце в пятки ушло, лицо бледнее поганки и руки уже выжимать от пота можно. Он и так переживал, а резко замолчавший Тушенцов заставляет ещё сильнее распереживаться. «Лучше бы нахуй послал, чем молчал.» — думает Кашин.       — ... Может.. чай будешь? — Руслан на Даню не смотрит, вообще отворачивается, намереваясь на кухню уйти уже.       — Нет, — на удивление твердо отвечает Кашин. Он встаёт, на ногах трясущихся от страха, к Руслану подходит, за руку к себе поворачивает. — Почему ты молчишь? Почему ничего не ответил?       Шатен молчит, в глаза голубые смотрит. Те в ответ смотрят, уверенно, в отличии от карих глаз. Молчание затягивается на несколько минут, Даня тяжело вздыхает и снова вопрос задаёт:       — Руслан, пожалуйста, блять, не молчи.       Но опять он, блять, молчит. Даня не выдерживает, нервы сдают. Он сука весь день как на иголках ходит, уже сто и больше сюжетов в голове прокрутил: где Руслан твердо «нет» на его чувства отвечает, где Кашин в лицо кулаком получает, где они уже и не друзья больше. Но он даже не рассматривал тот вариант, что этот дурак, которого обычно не заткнуть, молчать будет! Нервы на пределе, Кашин тоже. К двери, в коридор, уходит. Лучше так, чем бессмысленно на месте стоять, в глаза чужие смотря.       Только левый кроссовок планируя обувать, рыжий чувствует как его резко за руку хватают и наверх тянут. Даже не успевая рта раскрыть, чтоб вопрос задать, в поцелуй затягивают. Глаза от шока раскрываются, на лицо напротив смотрят. А Тушенцов же глаза прикрыл, даже не целует, а просто губами прижался. Боится. Кашин руки за шеей шатена обвивает, а тот, чувствуя, что рыжий не против, поцелуй все таки углубляет. В их поцелуе нет ничего пошлого, только нежность и чувства. Руслан руками дрожащими неуверенно за талию обнимает, к себе прижимет. А рыжий только за шею обнимает.       — Дань, извини, — тихо в губы выдыхает Тушенцов и продолжает дрожащим голосом:       — Извини, что молчал, заставил ждать и волноваться, я-я, просто... Я думал, над собой, над своими чувствами, над нами, над тем, что будет, над...       — Заткнись, — останавливает поток Руслана Данила. — Просто молчи, дурак. — и сам в поцелуй втягивает.

«Возможно, ты выкинешь это и я не знаю, зачем так парюсь по поводу текста, но... Руслан, ты мне давно нравишься, но ты этого не замечал. Я лишь хотел сказать, что надеюсь, это не станет нашим концом.

С любовью, Даня.»