***
14 февраля 2024 г., 11:34
Царящая в коридоре гильдии тишина только еще сильнее угнетала. Впрочем, чего было удивляться? Все нормальные люди сейчас старались набраться сил перед завтрашней битвой, которая может стать последней для большинства из них. Завтра они либо отстоят не только Листарс, но и весь континент, либо навсегда падут от рук безумного высшего демона и его армии. И перспективы, мягко говоря, не радужные. Чтобы ни говорила Мэдделин про шансы, про огромное количество магов и воинов у них в союзниках, про их собственные силы — они все равно не были готовы к этому. К такому невозможно было подготовиться.
Слабо мигнул настенный светильник. Аурэлия окинула взглядом пустынный коридор. Она сама не понимала, почему до сих пор бродит тут. Глаза все еще пощипывало от непрошенных слез, накатившихся во время разговора по душам с девочками. Они пообещали друг другу, что чтобы завтра ни случилось — они встретят это плечом к плечу. Что никогда не оставят друг друга. Пожалуй, это должно было как-то обнадежить. Придать веры в себя и в них всех. Ведь они вчетвером прошли через такое, что многим и не снилось. Для них страх — это пройденный этап.
Но сердце все еще тревожно сжималось в груди, сколько бы она ни пыталась убедить себя.
Аурэлия утерла уголок глаза. Ей просто нужно проветрить голову, прийти в себя. Она привыкла держать свои чувства эмоции под контролем, потому что в противном случае все кончалось плачевно для попавших под горячую (иногда буквально) руку. А она должна уметь сохранять самообладание, держать лицо, даже если ее будут считать холодной, безэмоциональной, расчетливой стервой. Лучше так, чем позволить скомпрометировать себя. Особенно если она хочет вернуться в высший свет. Так что Аурэлия ни о чем не жалела. Разве что…
Она поджала губы, приобнимая себя за плечи. Не стоит об этом. Она и так уже извелась за этот вечер. Аурэлия остановилась у окна, глядя на улицы ночного города, который, казалось, замер. Пустынные улицы, на которых сегодня не было даже стражников. Абсолютный штиль, ни намека хоть на какое-нибудь движение. Все вокруг было погружено во мрак, и лишь алые всполохи на горизонте время от времени освещали ночь. И полная тишина. Последние спокойные моменты Лимьюна и всего Листарса в целом. Как там говорят? Ожидание казни хуже, чем казнь? Что ж, тот, кто это сказал попал в точку.
— Не спится?
Едва заслышав голос, Аурэлия резко обернулась. С губ против воли сорвался тихий вздох, когда она увидела Мэттью. Усталость от событий последних нескольких дней сказалась даже на нем. В те редкие моменты, когда его можно было застать в гильдии он выглядел еще мрачнее обычного, не выпускал из рук оружие и — что удивительно — постоянно пререкался с Текондрусом, когда тот оказывался поблизости. Сейчас же он просто выглядел крайне измученным. Он оперся плечом о стену, устало потирая лицо ладонью, и смерил ее тяжелым взглядом. Аурэлия поддалась вперед, но быстро одернула себя, вместо этого впиваясь пальцами в подоконник.
— Вроде того, — она нервно улыбнулась. В голове был полный бардак. Сперва казалось, что тревоги на мгновение отступили. Аурэлия была рада его видеть, да что уж, она соскучилась. Последние несколько недель, каждый раз, когда она пыталась поговорить с Мэттом — что-нибудь обязательно шло не так. А после ее… встречи с бароном возможности так и вовсе не было. Но есть сейчас, ведь так? Правда, это вполне вероятно может быть последняя возможность. Последний раз они видят друг друга, последний раз, когда она может во всем признаться. Но слова вновь застревали комом в горле, не позволяя произнести ничего вразумительного. — А тебе?
— Можно и так сказать, — рвано выдохнул Мэттью. — Очень вовремя, конечно.
— Я могла бы использовать руну разума. Она может помочь уснуть, — осторожно предложила Аурэлия. — Если хочешь, конечно.
Мэтт пару мгновений внимательно смотрел на нее, словно размышляя над ее предложением, а затем покачал головой.
— Не трать силы на ерунду, — произнес он. — Они понадобятся завтра.
— Завтра, — эхом отозвалась Аурэлия. Она напряженно сжала и разжала кулаки и подняла взгляд. — Мэтт, у тебя наибольший опыт столкновения с демонами из всех нас. Какие у нас шансы? Только честно.
— Азарот теперь верховный демон, — немного помолчав ответил Мэттью. — Мы не знаем, сколько душ его подпитывает, сколько низших демонов у него в услужении, хотя это еще можно предположить. Он может чуть ли не менять реальность по щелчку когтей. Как минимум стравить нас всех и, веселясь, смотреть, как мы перебьем друг друга — так точно. Поэтому… Нам понадобится чудо.
Последнее слово он проговорил сквозь зубы, уже не пытаясь скрыть злость. Даже черты лица словно стали жестче. Сложно было сказать, на кого был обращен этот гнев: безумного демона, ситуацию в целом или же кого-то другого. Но когда Аурэлия осторожно подошла ближе, мягко кладя ладонь ему на предплечье, Мэтт заметно расслабился, хотя его обращенный куда-то вдаль взгляд оставался убийственно ледяным. Воцарилась тишина, Аурэлия заставила себя отвести взгляд, чувствуя, как бешено колотится сердце. Мысли путались, звучали в голове все одновременно нестройным хором. Она должна что-то сказать. Другого шанса не будет.
«Если у нас осталась только эта ночь…»
«Встреча с тобой — первое хорошее событие за много лет…»
«Я хочу, чтобы мы оба пережили завтрашний день…»
«Мне стоило сказать это раньше…»
— На небе ни единой звезды, — произнесла она вместо этого.
И действительно, так и было. Все небо было затянуто кроваво-красными тучами, не оставившими ни единого проблеска. Вряд ли что-то могло пробиться сквозь них, они бы и день превратили в ночь. Но черт возьми, почему она решила сказать сейчас именно это?
Мэтт удивленно глянул в сторону окна, куда смотрела и Аурэлия. Тучи плыли низко, со стороны горизонта, где время от времени мелькали молнии.
— Гасят места силы, лишают возможности напитаться магией от них, — хмуро заметил он. — Хитрые сукины дети.
— И надежды тоже, — Аурэлия оперлась об подоконник. — Пока есть звезды — есть надежда.
— Так говорили в твоей семье? — Мэттью перевел взгляд на нее.
— Да, — печально выдохнула она, не отрывая глаз от пустого неба. — Они — наш символ, наше наследие. Госпожа и Господин Дома Звезд — это ведь титулы моей семьи. Мы изучали их, чтили, восхищались ими. Любили их.
— Даже так? — в его голосе не было насмешки, только искреннее любопытство.
— Странно звучит, знаю, — уголки губ Аурэлии дернулись в печальной улыбке. — Но иначе это не назвать. Они ведь столь прекрасны, столь могущественны. Они — тот спасительный свет, что выведет тебя из самой непроглядной тьмы. Никогда не солгут, не предадут твое доверие. Каждый раз, глядя на звезды, я словно возвращаюсь домой. С ними всегда так спокойно. И даже видя их так редко — попробуй перестать думать о них. Но ты не ждешь взаимности от звезд. Просто… любишь, — она перевела взгляд на Мэттью, встречаясь с ним взглядом. Аурэлия была готова поклясться, что в его глазах было сожаление, и от этого внутри все сжалось. Но она не отвела глаз и заставила себя слегка улыбнуться. — Но, наверное, иногда так же и с людьми, да?
Он промолчал. Первым разорвал зрительный контакт, вновь глядя за окно, куда-то в пустоту. Пожалуй, впервые его невозмутимый и отрешенный вид задел ее. Аурэлия с силой впилась ногтями в ладони, болью пытаясь отвлечь себя от той бури эмоций, что нарастала внутри. Горячая смесь отчаянья, сожаления и бессилия грозилась заполонить все. Она чувствовала, как тело начинает пробирать мелкая дрожь. Пора уходить. Придумать отговорку, списать все на усталость и просто скрыться с его глаз.
Так Аурэлия и собиралась поступить, но Мэтт наконец заговорил:
— У Текондруса есть план на завтрашнюю битву, — практически безэмоционально сказал он.
— Что? — ее голос дрожал и звучал хрипло. — Что за план?
— Не могу вдаваться в подробности. Буквально — этот чертила воспользовался условиями сделки, чтобы я молчал, — невесело хмыкнул Мэттью и поморщился. Похоже, даже такие крупицы шли вразрез договоренности, но он все равно продолжил: — И либо все сработает и у нас действительно будет шанс, либо все будет плохо. Или же очень плохо. Особенно если Регина не справится.
— Регина? — от удивления Аурэлия даже на секунду забыла о грызущей душу тоске. — Она тоже знает?
— Нет. Но она нужна ему для завтрашнего плана. Как и Мэдделин, и Бруна, — он поджал губы. — И я.
Аурэлия не сдержала истерического смешка. Отлично. Один демон собирается использовать всех ее подруг и мужчину, которого она любит, ради победы над другим демоном. И даже не факт, что это может сработать. Просто прекрасно.
— Это может вас убить, да? — почти что шепотом спросила она.
— С разной вероятностью, но… да, — Мэтт отошел от окна и скрестил руки на груди. — И это еще тогда повезет. Альтернатива куда хуже. Но если все получится, то мы сможем положить конец этому кошмару.
— Я же чувствую, что есть какое-то «но».
Мэттью вновь замолчал. Сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями и подбирая слова, чтобы как-то обойти условия. Это было даже на него не похоже. Он ведь мог просто отказать, не объясняя ничего. Не отвечать на ее вопросы, пытаясь при этом не нарушить сделку. Просто поставить перед фактом, как делал со всеми остальными, а пытающихся поспорить — слал ко всем демонам.
Но при этом… Сколько бы Аурэлия не обращалась к нему, что бы ни просила — он ни разу не отказал ей.
— У всего есть цена, — сказал Мэтт. — У всего есть последствия. И если мы переживем завтра, то должны будем разбираться с ними. И некоторые из этих последствий могут быть опасны.
— Чем опасны? — продолжала напирать она.
— Аурэлия, я не могу рассказать больше, — уже более жестко заявил он. — Мне жаль. Но мы не можем уйти от предначертанного.
— Значит, он собирается пустить в расход тебя и девочек, — выдохнула Аурэлия, а затем внезапная мысль пробилась к ней. — Но не меня? Хочешь сказать из всех он решил смиловаться надо мной?
Горечь вновь появилось во взгляде Мэтта. Он подошел ближе, аккуратно заправил несколько растрепавшихся и выбившихся прядей ей за ухо и коснулся кончиками пальцев ее щеки. Аурэлия замерла, на мгновение перестав дышать. Его руки с загрубевшей от стольких лет сражений и травм кожей всегда были такими теплыми и ласковыми. С того момента, когда они впервые соприкоснулись во время танца в таверне — она не могла перестать думать об этом. А когда она приняла его руку после тренировки на озере, то поняла, что дороги назад уже нет. Что она не хочет жить без его прикосновений, взглядов, без его голоса — такого спокойного и уверенного. Без того умиротворения, что он привносил в ее жизнь.
Она не хочет жить без него.
— Ты заслужила покой, — только и сказал он.
— Мы все заслужили, — слабым шепотом возразила Аурэлия.
— Знаю, — отозвался Мэтт. — Но я мог выбрать только кого-то одного.
Все вокруг замерло. Даже само время, казалось, остановило свой ход. Словно завтра не существовало. Не было всего того, о чем они говорили раньше. Это больше не имело значения. Потому что ничто не могло сравниться с прикосновением его губ, таким мягким и нежным, но в то же время уверенным и обезоруживающим. Ее тело моментально поддалось ему, отвечая с небывалым рвением и страстью и растворяясь в его тепле. Она чувствовала вкус эля, запах старых книг и магических реагентов. Ее всю словно прошибло молнией. На одно короткое мгновение она могла представить, что все будет хорошо. Что для них это только начало.
Его рука легла ей на спину, прижимая ближе. Она уперлась ладонями в его грудь, сжимая в кулачках ткань его рубашки. Маленькая отчаянная попытка удержать момент. Продлить, насколько это возможно. Что угодно, лишь бы чувствовать его рядом, лишь бы быть в его руках.
Лишь бы этот поцелуй не стал последним.
Аурэлия не знала, кто из них начал, как и кто отстранился первым. Но когда вместо тепла на губах осталась холодящая пустота — она уже знала, что ждет дальше. С трудом, но она заставила себя открыть глаза, вновь встречаясь взглядом с Мэттью.
— Ты сказала, что звезды не отвечают взаимностью, — произнес он и медленно отпустил ее. — Но я думаю они просто не хотят обжигать своим огнем. Никто не хочет причинять боль тем, кого любит.
Мэтт отошел назад. На одно короткое мгновение его рука задержалась на ее, но уже через секунду создавалось ощущение, что между ними не пара шагов, а целая пропасть. Аурэлия не могла найти в себе сил даже сдвинуться с места. Только касалась пальцами припухших губ, полностью растерянная и разбитая.
— Доброй ночи, Аурэлия.
Он скрылся за поворотом, а она так и осталась стоять у окна. Сколько прошло времени — она не знала. Складывалось ощущение, что после всего произошедшего все чувства просто отключились. В ушах стоял монотонный шум, как будто звук падающих осколков. Лишь когда зрение начало плыть, а на щеках появилась влага Аурэлия поняла, что плачет. Она прижала ладонь к губам, заглушая всхлип, второй рукой упираясь в подоконник в попытке сохранить равновесие. Потому что иначе, как думалось ей, она просто упадет.
Слезы застилали глаза, ее трясло, хотелось забиться в ближайший угол и никогда больше не показываться. И плевать, кто что скажет, плевать на гордость. Эта чертова гордость не спасла ее сердце.
Приложив титанические усилия, Аурэлия заставила себя выпрямиться. Завтра все равно рано или поздно настанет, хочет она того или нет. И как бы больно и плохо не было — у нее все еще есть обязательства перед остальными. В последний раз она взглянула в окно, будто надеясь найти ответ хотя бы на один свой вопрос.
В небе, в крошечном просвете между тучами, сияла одинокая звезда.
