Тайные свидания

— Знаешь, меня эти наши тайные свидания бесят, — говорит Минхо, усаживаясь на переднее сидение машины рядом с Чаном. — И что ты предлагаешь? Сразу поехать в мотель? — Чан смеётся и его смех пробирается прямо под одежду, проходится мурашками по коже. Почему у него такой сексуальный смех? Возможно, дело в том, что Минхо сейчас слишком взволнован предстоящим свиданием, в животе сводит от предвкушения. Ему уже хочется наконец-то нормально поцеловаться, потрогать Чана под одеждой или чтобы его потрогали. Минхо страдает и сходит с ума от своих же фантазий — медленно, но верно вязнет в них как в болоте без шанса на спасение. Нет ничего хорошего в том, чтобы скрываться, прятаться по углам, надеясь получить хоть немного желанных прикосновений. Про нормальный здоровый секс он уже и не мечтает. Нет, мечтает, конечно же, когда ожесточенно толкается в свою руку по вечерам в душе. Яркие и живые фантазии как порноролик сами собой возникают у него перед глазами. — Минхо-я, с тобой всё в порядке? — спрашивает Чан и бросает на Минхо обеспокоенный взгляд. Иронично, что Чан не понимает. — Нет, у меня хронический недотрах, — Минхо отворачивается к окну и следит за мелькающими ярко подсвеченными витринами магазинов. Чан снова смеётся и ласково проводит рукой по волосам Минхо — гладит как котёнка. — Не смешно, вообще-то, — Минхо сбрасывает его руку. К чему сейчас его эти нежности, когда хочется совсем другого — быть выдранным без всяких сантиментов. — И что ты предлагаешь? — Чан как всегда включает деловой тон и ждёт аргументированного предложения, даже если это касается их интимной жизни. — Предлагаю поехать ко мне или к тебе в общагу и наконец-то нормально потрахаться, — сообщает Минхо. — Во-первых, там младшие! У меня так вообще проходной двор, а не комната. У Джисона всегда возникает срочное дело ко мне, как только я закрываю дверь, и ещё стучится как бешеный заяц-барабанщик. — А во-вторых? — Минхо сразу переходит ко второму пункту, так как чувствует, что за ним скрывается нечто куда более важное и глубокое, что хочется подковырнуть. И понять уже наконец эти загадочные мотивы Чана. Но тот молчит и делает вид, что увлечён дорогой. — Если есть во-первых, то должно быть и во-вторых, — Минхо не собирается так просто отступать, он вообще дотошный, когда ему что-то нужно. А сейчас ему очень нужно, это практически дело принципа и его психологического здоровья — всё-таки сексуальная неудовлетворённость при наличии отношений может довести и до нервного срыва. Он и так сегодня чуть не сорвался на Сынмина во время репетиции, не то чтобы его мучила совесть. Но всё же страшно, к чему это может привести. — Во-вторых, ну секс же — это не главное в отношениях, — вдруг заявляет Чан. Минхо откровенно пялится на него добрую минуту, часто моргает и пытается понять, что такое Чан сейчас несёт и не появился ли у него случайно нимб над головой. — Это ты девушкам будешь заливать, чтобы накидать себе баллов. Избавь меня от этого, прошу! — Минхо почти злится. Что за каша у Чана в голове? Они уже дрочили друг другу не раз, Чан делал ему минет и это был лучший минет в его жизни. Само собой они должны пойти дальше и нормально потрахаться как все люди. А отношения? Да они и так у них нормальные, здоровые можно сказать. Всегда были, а сейчас вообще всё стало куда лучше. — Я не понимаю, ты сейчас везёшь меня в ресторан на свидание, чтобы что? — спрашивает Минхо. — Чтобы провести вместе время, только вдвоём, — неуверенно отвечает Чан. — Ещё скажи, что нам надо узнать друг друга поближе, прежде чем тыкать друг в друга своими членами? — у Минхо в голосе сквозит раздражение, он сам это слышит. На самом деле он и правда начинает заводиться. У них с Чаном и скандалов-то никогда не было, никаких выяснений отношений и тому подобной чуши. — Ну как-то так, — Чан усмехается. — Тебя что-то не устраивает? — Меня, блядь, всё не устраивает! — Минхо только сильнее бесится. — Ты что, не хочешь меня трахнуть? — Не в этом же дело, — Чан выглядит немного обеспокоенным и это радует. — Я тут сам практически себя предлагаю, а ты ещё морозишься? — Минхо разочарован их разговором. — Слушай, нахер мне не сдался твой ресторан, и дома могу нормально пожрать. Отвези меня в общагу. — Минхо-я, ты мне просто очень сильно дорог, и я хочу, чтобы у нас были нормальные отношения. Насколько это вообще возможно в нашей ситуации и в отсутствии времени. — Вот именно, хён, у нас и так нет времени! И мы его тратим на рестораны и походы в кино, вместо того, чтобы заняться сексом. Чан вздыхает, но разворачивает машину. — Я думаю, что ты достоин большего, чем быть наспех оттраханным в гримёрке или в каком-нибудь туалете, — наконец заявляет Чан. Минхо не отвечает — сейчас он может наговорить лишнего, о чём позже наверняка пожалеет. Чан ни в чём не виноват, у них просто такая ситуация: они не могут как обычные люди съехаться и жить вместе, заниматься любовью и целоваться сколько захочется. Они не могут даже снять дешёвый лав-отель. Чан хочет как лучше, но что толку? Минхо ощущает настоящее разочарование и это наводит тоску, а он этого не любит. Он впервые так сильно кого-то хочет, иногда это даже походит на помешательство. Особенно когда ему приходится видеть Чана каждый день, и не иметь возможности получить его всего и полностью. Чан будто бы ему и не принадлежит, только лишь какая-то маленькая часть: пять минут на поцелуи, пятнадцать на дрочку в общей комнате отдыха, или в студии — как повезет. Вот и всё что достаётся Минхо, как какая-то подачка. Хотя Чан сам сделал первый шаг — поцеловал как неуверенный подросток, хоть и искрило между ними уже очень давно. А потом предложил отношения, не просто перепих. Он назвал это отношениями, и Минхо был счастлив, хоть и старался держать себя в руках, не подавая виду. С Чаном было так хорошо, так просто, как ни с одним парнем быть не могло. Они понимали друг друга на интуитивном уровне, как будто изначально знали, кому как и что нравится. Куда следует положить руку, где коснуться, чтобы вызвать бешеные мурашки, как правильно поцеловать, куда поцеловать, и даже просто дрочить им нравилось одинаково — быстро и жёстко. Минхо представлял себе, что их секс будет просто потрясающим. Но вот уже прошло три месяца с момента признаний, а секса так и нет. Зато есть свидания раз в неделю и жадные поцелуи в гримерках, подсобках, туалетах, от которых срывает крышу напрочь. Но лучше всего было в тёмном вип-зале кинотеатра, в котором они были только вдвоём. Там Чан ему отсосал. Минхо вообще не знал, как это выдержал, всё было словно в тумане: горячие губы Чана на его члене, затуманенный взгляд в полутьме и пальцы до боли впивающиеся в его бедра, не дающие потерять связь с реальностью. Чан хотел его не меньше, чем Минхо хотел Чана. В тот момент это стало настолько очевидным, что Минхо больше не мог перестать думать о том, как будет хорошо почувствовать Чана внутри. Не важно где, как, в какой позе — главное быть оттраханным Чаном. И это превратилось в навязчивую идею. — Мы приехали, — говорит Чан, наклоняясь к Минхо. Тот оглядывается по сторонам и только сейчас понимает, что они находятся на подземной парковке. Чан наклоняется ближе — Минхо уверен, что это будет его “обычный” поцелуй на прощание. После которого Минхо не сможет заснуть сегодня ночью от муторного чувства в груди. Он отворачивается и накрывает рот Чана ладонью — лучше даже не начинать, чтобы не мучиться. Чан убирает его руку со рта и целует в запястье — сердце пропускает удар. Так подло может поступать только Чан — застигнуть врасплох своей нечаянной нежностью. Минхо не уверен, делает ли он это специально или просто сам по себе такой вот — романтичный дурак. — Минхо-я, ну ты чего? — Чан сводит брови и делает снова это своё жалобно-щенячье выражение лица. — Знаешь, я уже жалею, что вообще согласился на эти твои отношения, — говорит Минхо. — Трахался бы сейчас спокойно с каким-нибудь парнем без всяких обязательств. Минхо знает, что говорить этого не стоило, но слова вырываются сами, назло Чану. Минхо хочется, чтобы не он один тут страдал. Но тут же жалеет о сказанном, поджимает губы. Чан убирает свою руку и откидывается на кресло с тяжёлым вздохом. — Блядь, Минхо, ты невыносим, — в его словах сквозит злость и что-то ещё — кажется, будто он устал от внутренней борьбы. Минхо отстёгивает ремень безопасности и тянется к ручке двери, когда его руку перехватывает Чан. — Давай на заднее сидение, живо, — командует Чан таким тоном, что Минхо даже не думает сопротивляться. Он выходит из машины и садится назад, Чан делает тоже самое. У Минхо в голове белый шум, он плохо соображает — наверное, это шок. — Забирайся на колени, — говорит Чан, приподнимая бровь и похлопывая себя по бедру. Минхо сглатывает, прикусывает губу от такого сладкого обещания. Он послушно заползает на колени Чана — не в его интересах разыгрывать из себя сейчас недотрогу. Его всего ведёт, когда Чан кладет свои руки ему на задницу, прижимает к себе теснее и заглядывает в глаза: — Ну как, тебе такое нравится? Минхо немного ёрзает на коленях Чана и залипает на его потемневшем взгляде, который вводит в транс. Минхо наклоняется сам к губам Чана, и останавливается в жалких миллиметрах, опаляя их своим дыханием: — Ещё как. Потом целует так, как, он знает, нравится Чану больше всего и самому Минхо тоже: сминая губы, прикусывая, толкаясь языком сразу же без лишних прелюдий. Чан отвечает, скользит ладонями по бёдрам Минхо вверх, забирается под свитер и фиксирует на талии, впиваясь ногтями в бока. И это Минхо тоже нравится, он трётся о Чана и стонет — чёрт, ему даже не нужна никакая стимуляция, у него уже стоит. Наверное, с того самого момента, когда Чан приказал залезть к себе на колени. Минхо ощущает себя долбанным извращенцем, но не собирается рефлексировать по этому поводу. — Вау, у тебя уже стоит, — в голосе Чана насмешка. — Так не терпится насадиться на мой член? Или тебе и правда не важно, чей член это будет? — А ты сам как думаешь? — парирует Минхо, не собираясь оставаться в долгу. Он сам стягивает с себя этот дурацкий свитер, в котором теперь невыносимо жарко, тянет за пряжку ремня. — Ты торопишься, — Чан накрывает его пальцы своими и заставляет остановиться. — Мы уже оба знаем, что мне не терпится насадиться на твой член, — Минхо усмехается, гляда Чану прямо в глаза. — Так что давай уже без вот этих долбанных игр. Чан усмехается в ответ, но всё равно продолжает удерживать руки Минхо в своих, обхватив запястья. Тот делает слабую попытку вырваться — хочет проверить, позволит ли ему Чан. — Минхо-я, ты невыносимый, я хотел быть с тобой нежным и ласковым, но ты не оставляешь мне выбора, — говорит Чан, наклоняясь к его уху. — Придётся тебя помучить как следует. — Мне самому тебя трахнуть? — Звучит не слишком пугающе, — Чан улыбается как дурак, словно его забавляет вся эта ситуация. — Или будешь играть по моим правилам, или пойдешь домой дрочить в одиночестве. Физиономия Чана самодовольная и, наверное, Минхо бы стоило уйти самому, чисто назло этому болвану — кому ещё из них это нужно больше? — Говоришь так, будто сам меня не хочешь так сильно, что истекаешь слюной. Я уже чувствую твой стояк. Кто ещё из нас тут будет рыдать и дрочить в одиночестве?! — Я это переживу, — спокойно отвечает Чан. Минхо раздумывает недолго, и решается поддаться — какая разница если в итоге они оба хотят одного и того же. — Ладно, у тебя хоть смазка есть? — уточняет Минхо, делая вид, что сам не подготовился во всеоружии, и ходит с этой долбанной смазкой на каждое их свидание — ну мало ли? Чан довольно кивает, вскидывает бёдра, и наконец отпускает руки Минхо. — Ты обещал быть послушным, — шепчет Чан, и Минхо чувствует как снова поднимается возбуждение. Но он только хмыкает, позволяя Чану самому расстегнуть его брюки и обхватить член сквозь ткань белья. Минхо стонет и толкается в руку Чана слишком отчаянно, не в силах себя сдержать. — Выглядишь потрясающе, — Чан обводит ладонью овал лица, любуется беззастенчиво. Минхо сглатывает, не разрывая зрительного контакта. Чан ведёт теплой сухой ладонью по груди, задевает ногтем сосок и Минхо прикусывает губу — нестерпимо хочется большего. Но он молчит скорее из вредности и попыток доказать Чану, что он не сходит с ума от него, от его рук и даже его блядского взгляда. — Джинсы, — командует Чан. Минхо привстает, удерживаясь одной рукой за Чана, стаскивает кое-как джинсы вместе с бельём, откидывает их и снова опускается на колени. — Мне так нравится, когда ты послушный. Минхо лишь фыркает, его член стоит и Чан это видит — хочется уже чего-то большего, а не спорить и огрызаться. — Ну и где смазка? — спрашивает Минхо. — В бардачке, — Чан выглядит растерянным, теряя всю свою самоуверенность. Минхо смеётся. А потом целует Чана глубоко, грязно, вылизывая языком рот и губы. Тот мычит в поцелуй, крепко впиваясь пальцами в ягодицы Минхо. Минхо трётся об Чана, быстро, резко, почти отчаянно, заставляя того стонать, но не разрывает поцелуй. Забирается пальцами под худи, проходится ногтями по мышцам пресса — твердым как камень, царапает. Чан рычит и отстранятся. — Нам нужна смазка, — шепчет он загнанно, ошалело пялясь на Минхо. И тот любуется его лицом: губы раскраснелись, как и щёки, волосы взхлохмочены и торчат в разные стороны. В такого Чана Минхо готов влюбиться прямо здесь и сейчас. Сердце как сумасшедшее заходится от этого открытия. Влюбиться… — Смазка в правом кармане, — голос у Минхо хриплый и совершенно потерянный. Во всём виноват Чан. Тот несколько секунд не понимающе пялится, а потом тянется к его джинсам и нащупывает там маленький тюбик, выдавливает смазку себе на пальцы. — Без презерватива? — спрашивает Чан. — Уж тебе я доверяю, — сообщает Минхо, надеясь, что и Чан ему тоже. — Хочу, чтобы ты в меня кончил. — Блядь, — выдыхает Чан. — Почему я всегда тебе проигрываю? — Смирись, — сообщает Минхо, приподнимается, берет руку Чана и заводит себе между ног. Чан осторожно толкается одним пальцем и смотрит как сумасшедший, будто никогда ничего подобного не видел. Внутри немного холодит, но Минхо быстро привыкает и даже начинает получать какое-то удовольствие, особенно, когда Чан вводит второй палец и скользит глубже. Особенно когда Чан наслаждается его телом, трахает не только пальцами, но и взглядом. — Ты растягивал себя? — растерянно спрашивает Чан. — Конечно, каждый день жду и надеюсь, когда же случится чудо, — ёрничает Минхо, но тут же закусывает губу. Чан толкается сразу тремя пальцами, и он давится стоном, утыкаясь лбом в плечо. — Ещё, — вырывается у него прежде, чем он успевает заткнуть себе рот. Черт, как давно у него не было секса? Видимо, так давно, что он даже готов кончить от одних лишь пальцев. Он больше не может сдерживаться, да и кому это надо, сам насаживается на пальцы и громко стонет, вцепившись в худи Чана. Какого хрена он всё ещё в одежде? — Вставь уже свой грёбанный член! — Минхо-я? — голос Чана просто невозможно узнать — чужой, низкий, хриплый. Минхо отлипает от него, чтобы посмотреть в лицо и пропадает. Чан такой … нуждающийся? Минхо не может описать его выражение, но чувствует в его сумасшедшем взгляде столько желания и восхищения, что становится трудно дышать. Трудно вынести этот поток обрушившихся чувств и ощущений, почти невозможно. Чан помогает Минхо насадиться на член, удерживая за бока. Минхо старается опуститься сразу, но не выходит — у Чана немаленький член, а у него самого не было секса хрен знает сколько месяцев. Он шипит, впивается пальцами в плечи Чана. — Может по-другому? — сдавленно тянет Чан, кусая губы. Видимо, ему тоже не очень приятно. Минхо наивно думал, что все получится само собой, без лишних проблем. Конечно, будь они в спальне, времени на растяжку было бы больше и позу можно было найти поудобнее. — Нет, давай так, — просит Минхо и чувствует, как капля пота стекают со лба по щеке. — Тише, не торопись, — просит Чан, осторожно удерживая, и Минхо наконец насаживается до конца. Чувствовать Чана в себе приятно. Даже одно осознание, что это Чан, такой родной и близкий, делает Минхо счастливым. Наверное, это так и ощущается, когда занимаешься сексом с любимым человеком. Чан гладит Минхо по щеке, стирая пот с лица своей ладонью. Минхо подставляется под эту ласку, прикрывает глаза, пытаясь привыкнуть к распирающим ощущениям изнутри. — Ты идеальный, — шепчет Чан, будто в бреду. — Самый красивый и самый сексуальный… Какие банальности, думает Минхо, но от этих слов сердце трепещет как у влюблённой школьницы. Он начинает двигаться медленно — пару раз на пробу, а потом насаживается резко до основания. Его всего прошибает удовольствием, будто электричеством — он протяжно стонет, запрокидывая голову назад. Чан стонет следом. Минхо довольно улыбается и начинает двигаться в том темпе, каком ему нравится. Ладони Чана почти хаотично скользят по бокам, без лишних усилий — он отпускает контроль, просто позволяет Минхо делать всё так, как хочет он. Чан тяжело дышит, жадным затуманенным взглядом проходится по телу Минхо, и тот плавится, стонет слишком громко, совсем забываясь. Чан накрывает его член своей ладонью, мягко ласкает головку и начинает дрочить. Минхо срывается, двигается хаотично, теряется в ощущениях. И проваливается в пьянящий оргазм. Всё, что происходит дальше, словно в тумане. Шум от пульсирующей крови в ушах перекрывает все звуки, сознание мутнеет, а перед глазами плывёт. Минхо, обессилев, валится на Чана. Чан как в бреду бесконечно повторяет его имя и оставляет хаотичные мажущие поцелуи на плече и шее, толкается уже сам, просто удерживая Минхо. И тот чувствует, как кончает Чан, как внутри растекается горячая сперма. — Нам нужно срочно снять квартиру, — чуть позже говорит Чан, когда они оба валяются без сил на заднем сидении. Минхо усмехается, хочется пошутить что-нибудь про хвалёное терпение Чана. Но ничего не говорит — его размаривает и дико хочется спать. Нужно ещё как-то заставить себя одеться и доползти до квартиры. Но всё же он чувствует себя по-другому, намного лучше, намного счастливее. Реальность превзошла все его фантазии, как это обычно бывает с Чаном. — Эй, не засыпай, — Чан наклоняется к Минхо, заглядывая ему в лицо. Потом коротко и нежно целует. Он сам натягивает на Минхо бельё и штаны, хоть делать это на заднем сидении не очень-то удобно. Но Минхо позволяет Чану себя одеть, потому что тяжело шевелить конечностями, потому что ноги подрагивают и потому что ему нравится такая забота Чана. Может поэтому Минхо позволил этим отношениям случиться? Или у него просто не было выбора — это же Чан.