Валентинка

Сатору с лёгкой неприязнью позволял ветру доносить до его сознания весёлый щебет влюблённых. Они смеялись, упиваясь взаимностью чувств друг друга, не представляя, какую боль приносят тем, кого купидон обделил парной стрелой. Годжо морщился, наблюдая всеми шестью глазами, за чужими прикосновениями. Он видел, как робкие пальцы краснеющих подростков сцепляются между собой тугим узлом. Видел, как другие смазанно целуются, обменявшись подарками. Он видел, и видел и видел! Сколько можно быть такими приторными?! Если бы он был таким же благородным, как Сугуру, или отрешенным как Сëко, то ему было бы плевать. Но стоя на крыше и сминая ярко-розовую открытку в виде сердечка, он завидовал. Смертельно желая оказаться на их месте, рука об руку с недосягаемым, (уж точно) имеющим уйму поклонниц, блистательным и неповторимым  Сугуру Гето. Но он не мог. Сатору писал текст валентинки в порыве и неясном, совершенно глупом, импульсе, имеющим начало на дне бутылки и конец... Конца не было. По крайней мере - пока. Годжо знал, что он не сможет её просто смять и выбросить в урну, ведь тогда за открыткой последует и его сердце. Но и просто оставить её в ящике, на растерзание пыли и времени, он не мог. Сугуру мог с лёгкостью найти эту глупость. Тогда Сатору оставалось бы в ту же секунду застрелиться, лишив весь мир шаманов своей красоты, мудрости и таланта. Разве он мог позволить этому случится? Годжо зарылся в волосы пальцами и болезненно проскулил. Ну почему даже проклятия особого уровня умирают быстрее, чем созданные им проблемы? На не заданный вопрос попытался ответить ветер. Он скрипнул ржавой дверью, как бы посмеиваясь и унёс из ослабевших пальцев Сатору валентинку. Юноша потянулся к ней, но пальцы успели схватить только воздух, прежде чем она закружилась, смешавшись с запахом февраля и предвкушения. Сатору успел подумать, что так даже лучше. Проблема решилась сама собой. Стукнуло ещё пару раз его собственное сердце, когда открытка упала на асфальт, прямо перед чьими-то ногами. Длинные пальцы подхватили её, поднося ближе к прекрасному лицу. Его черты менялись со скоростью падающего желания жить Сатору, пока он читал признание. Черт, а ведь он даже сообразил подписаться! Встретившись с фиолетовыми глазами, Годжо был готов спрыгнуть головой вниз. Но Сугуру почему-то стал улыбаться, пряча валентинку в карман. Годжо повалился на спину и закрыл лицо руками, как можно дольше делая вид, что его не существует. В виски будто бы взвинчивался оркестр из его нервов. Он ждал. Ждал скрипа двери на крышу, ждал, пока приближающиеся шаги затихнут...Что его пнут под рёбра. Последнего не произошло, так что он позволил открыть себе глаза. Лицо Сугуру было серьёзным, он точно считал Сатору идиотом, так что юноша глупо рассмеялся, отворачиваясь. -Там написанно довольно много ерунды. Не воспринимай всерьёз. Пожалуйста. Сугуру нахмурился и отошёл чуть подальше, пряча руки в карманы. -Ерунды? -повторил он с нечитаемым выражением лица. Ну всё. Годжо больше не хотел обсуждать это недоразумение. Хватит. Он отвернулся, прикрыв веки. Глаза щипало, то-ли от солнца, то-ли от стыда. Гето надолго замолчал, и Сатору уже понадеялся, что на крыше он остался один. Но Сугуру заговорил. Сразу громко и чётко, будто над самым ухом . -Каждый раз видя твое лицо, мне хочется тебя поцеловать, - Сатору вскочил на локти, наблюдая за тем, как Гето читает его письмо, - Твои волосы такие длинные! Мне хочется... Извини, тут неразборчиво. Я не могу понять что написано. -Перестань! -Мне хочется, чтобы ты зарылся своими пальцами мне под рубашку и... Сатору попытался выхватывать валентинку, а Сугуру отскакивал горным козликом. И дразнил. -Сугуру, я хочу тебя! -Ну хватит! Он продолжал читать вслух, завораживающие смеясь. Настолько, что Годжо тоже стал хихикать, когда они повалились на крышу. Сугуру лукаво щурил глаза и Сатору уже успел поверить, в то, что друг воспринял записку валентинки как глупую шутку и ничего не поменяется в их общении. Когда Гето склонил голову ниже, чмокнув Сатору в уголок губ. В глазах друг-друга они увидели свои лица. Сатору видел фиолетовую бледность и шок, а Сугуру... Он прикрыл глаза и осторожно, будто бы стараясь не спугнуть, огладил линию челюсти. -Я тоже, - прошептал он.-Тоже хочу.