Конфликт социальных ролей

Стоя на балконе, парень смотрел вниз. Погода менялась, становилась всё более капризной и суровой. Поднимался ветер, сгущались тучи, становилось холоднее. Мысли становились всё более спутанными, а логические связи всё более смутными. Домой возвращаться не хотелось, но почему? Просто противное ощущение из-за сегодняшней нежданной встречи, а может плохое предчувствие служили каким-то тормозным механизмом. Место, где тепло и где ждет мягкая пастель находилось буквально в 10 метрах, но каждый сантиметр казался невыносимо длинным и мучительным. В голове мелькало много всяких мыслей, которые были похожи не на обычную структурированную последовательность идей и образов, а на стаю пауков. Они оплетали сознание, заставляя сомневаться даже в самых глупых и очевидных вещах. Казалось, будто твоя душа в рыболовных сетях, где каждое неверное движение в сторону отзывалось дикой болью. Но вот в голове начало звучать громко и четко: А что я должен делать? Этот вопрос был глубже, чем когда либо ранее; этот вопрос затрагивал не только желания, но и обязанности человека, который задает этот вопрос. Как учитель, он должен объяснить своей ученице, что подобное поведение просто неприемлемо, а после сменить место работы и просто забыть об этом скандале. Такие ситуации случаются, поэтому это не должно служить причиной отказа от жизни. Нужно всего лишь четко понимать, что она ребенок и не более. Когда-нибудь она вырастет и ей станет непременно стыдно, но Артем Витальевич уже вырос, поэтому он не должен давать волю своим глупым чувствам выйти наружу. Как взрослый человек, он должен подавить в себе всю ту обиду, зависть и любовь, что сливаются в его душе в коктейль, что превращает любого иного человека в безмозглого зверя. Любого человека, но не ответственного взрослого! Как человеку, стоит довериться эмоциям. Не пускать в свою жизнь Аню и никаких более репетиторств с ней в этой квартире. Пускай этот сожитель делает что хочет, но пусть избавится от этой бестии, либо пускай собирает вещи. Хочется завернуться в плед и лечь на женские колени, чтобы просто гладили по головке и было спокойно-спокойно. Вот почему никогда от девушек он не получал ласки и заботы? Из доступных колен только мужские, что не сравнится с нежными и мягкими ляшечками девушек! Эх, было бы неплохо бросить всё и сбежать с милой и любящей леди, ради которой бы хотелось жить, работать и возвращаться домой, а не стоять на балконе и угрюмо смотреть вниз. Хотя откуда возьмется эта чудесная девушка? Из опыта парня было лишь пару отказов ещё на первых курсах ВУЗа, так что вырастить себе пару из какой-либо ученицы было реально неплохим планом, хотя и аморальным. Как любовнику... Мысль прервалась скрипом тяжелой балконной двери. Перекачиваясь с одной ноги на другую, в маленькое пространство практически ввалился бухущий сосед нашего главного героя. Что удивительно, Кирилл даже не понял, кто стоял сейчас перед ним. - Сигаретку одолжишь, товарищ? - произнесли еле шевелящиеся губы. - Да ты нажрался как свинья! - Артем ненавидел пьяных людей, особенно с которыми он делил кров, комнату и кровать. - Погоди... Артимон! - с криками тело упало буквально в руки молодому веснушчатому парню, - где ты был? Ты хоть знаешь, как я волновался? Я всех-всех уже обзвонил! Даже ту мымру в очках, которая всех зеленым чаем поит! - Пошли-ка домой, пока ты через балкон не выпал. Именно так, волей судьбы, двое мужчин оказались в крохотной, темной, неуютной квартире, которую величали родным домом.

***

Уложив в кровать пьяного соседа, Артем принялся убирать бардак, устроенный его соседом. Знаете, пара исписанных листов бумаги и несколько десятков бутылок пива конечно не составляли какого-то ужасного хаоса, но вызывали явный дискомфорт. Бутылок было столько, что мусорный пакет быстро переполнился, не успев вместить всего скопленного количества алюминия. Поставив наконец телефон на зарядку и только-только отогрев руки, парню опять нужно было идти. Да, вида мусорных пакетов, доверху забитых банками, наш герой не переносил тоже. Стоило ему начать собираться, как полуживое пьяное тело вдруг активизировалось, перестало причитать и решило присечб попытку покинуть квартиру, сначала разговором, а после и физическим контактом, посредством мертвой хватки за запястье сбегающего. - Мне нужно идти, - грубо и сухо отрезал человек, не переносящий подобного поведения. Очень хотелось ударить, но в этой драке он бы явно проиграл, лишь разозлив собственного соседа. Одно неверное, но очень желанное движение, могло бы превратить квартиру в настоящую клетку, где хромого зайца бы заперли с свирепым волком. - А мне кажется, - губы и правда не слушались, после стольких литров пива, - что не нужно. - Пусти, - не смотреть в глаза и испугано замереть казалось хорошей тактикой против этого существа, от которого можно было сейчас ожидать чего угодно. - Ну уж нет, - каждая смысловая часть предложения отделялась от другой задумчивой паузой, будто человек пытался вспомнить свою родную человеческую речь, - теперь точно не отпущу тебя, беглец. В какой-то момент, хватка переползла и на вторую руку, а после и вовсе закрепилась в замок на животе напуганного зверька, по имени Артем. Это были очень крепкие и близкие объятья, настолько сильные, что каждый мог чувствовать сердцебиение другого.

***

Бабочки шелкопряда живут, чтобы умереть. Когда гусеница готова стать бабочкой, она окукливается. Кокон, свисающий с дерева, собирают. Шелкопряду страшно, но он ничего не может сделать. Он не может расправить крылья и улететь, прогрызть путь к свободе, в принципе пошевелиться. Потом становится жарко, липко, больно. Шелкопрядов варят живьём, чтобы они не успели разорвать свой кокон и повредить будущие нити шёлка. Никто не спрашивает шелкопряда, хочет ли он умереть ради нежнейшего шёлка. Никто и не спрашивал Артема, хочет ли он быть послушной шёлковой подушкой, которую используют не по назначению. Мокро, жарко, липко, больно и кажется, будто внутри что-то прожигает органы. Будто внутри вот-вот взорвется паяльник. Ощущалось, как что-то скользило внутри. Что-то довольно твёрдое, но при этом мягкое и тёплое. Лицо упиралось в кровать, в шёлковое пастельное белье. Будь это натуральный шелк, то можно ли было считать эту боль платой за мягкую ткань? Но это дешевый искусственный аналог. В голову отдавал кипяток, который разливался внутри брюшной полости. Он дурманил рассудок, перед глазами всё плыло и кружилось, а ноги недели. То было не приятное ощущение возбуждения в области паха, как завязывающийся узелок, а боль открытой язвы. Горячие поцелуи усеивали голую спину, и может эта мягкость и была приятна, но точно не могла возместить ущерб для психики от происходящего. А ведь это могло быть совершенно иначе! Лёгкие мягкие движения, которые не вызывают боли, а главное внутри девушки, а не мужчины. Как вообще можно было до такого дойти? Да, лёгкий шутливый дружеский флирт между двумя парнями в начале был приятным, но лишь до момента первых поцелуев. Было неловко и неприятно, но сказать "нет" казалось невозможным и даже опасным. Ещё в самом начале, было не особо важно какого пола человек, который тебя искренне любит и всегда ждет. Сейчас же, когда этот "горячо любящий" человек ебет тебя в жопу, уже не особо важна былая забота. Радует лишь то, что в пылу пьяной страсти не забыли про смазку, которая хоть немного улучшало положение.