Портрет

Минхо жарко и душно, он облизывает сухие губы и стягивает толстовку, бросает на постель. В комнате Хёнджина он бывает не часто, поэтому с каждый новым появлением замечает изменения в обстановке. Это сбивает с толку и никак не помогает привести мысли и чувства в порядок. — Присядь сюда, — Хёнджин стоит возле стула посреди комнаты, и проходится пальцами по спинке. Минхо послушно подходит и садится, оглядываясь на Хёнджина, который всё ещё стоит позади. И теперь невесомо проводит подушечками пальцами по его шее — немного щекотно, но в то же время приятно. Минхо прикрывает глаза и откидывается на спинку стула, расслабляется. Хёнджин скользит рукой вниз до груди и замирает, Минхо не дышит, но сердце под ладонью Хёнджина колотится как сумасшедшее — интересно, он чувствует? — Ты говорил, что будешь меня рисовать, а не лапать, — произносит Минхо и тут же прикусывает язык, жалея о сказанном. Особенно когда Хёнджин убирает руку, и отходит в другую сторону комнаты к мольберту с холстом. — Будет неприятный запах, я сделаю набросок, а потом сразу начну красками… — объясняет Хёнджин детали, на которые Минхо по сути плевать. Хёнджин может делать с ним что угодно в этой комнате, он и слова не скажет. Просто потому что это Хёнджин. Минхо следит за каждым его движением, пока тот работает карандашом — его кисть уверенно скользит по пространству холста. Минхо не совсем понимает, что между ними происходит и происходит ли что-то вообще. Или это просто разыгравшаяся фантазия Минхо, который внезапно начинает ловить на себе неоднозначные взгляды Хёнджина — полные исследовательского интереса и желания. Трудно объяснить как-то по-другому тёмное и тяжёлое в его взгляде, изучающем Минхо из-под длинных полуопущенных ресниц. И когда Хёнджин проводит языком по губам, толкается им в щёку и смотрит-смотрит-смотрит, совершенно не смущаясь, — нагло и провокационно, — у Минхо остаётся все меньше сомнений. И всё больше разрастается внутри желание проверить, к чему это может привести. Сделает ли Хёнджин следующий шаг? Может это просто игра, а Минхо, стоит признать, очень нравятся игры. Он увлекается этими взглядами, ждёт их и сам не замечает, как теперь сам следит за Хёнджином. Может на это тот и рассчитывал? — Подними, пожалуйста, голову, — просит Хёнджин. Минхо вздёргивает подбородок — Хёнджин только хмурит брови. Он сам подходит и деликатно касается лица, разворачивая голову чуть в сторону. Снова отходит на шаг и оценивает картинку. Минхо смотрит на Хёнджина снизу вверх — его взгляд предельно сосредоточенный, а кончик языка проходится по верхней губе. Это движение всего лишь привычка, неосознанный жест, но Минхо уверен, что придумал он себе эту привычку специально — видел как это работает, как мокнут и пищат от него малолетние фанатки. Да и сам Минхо ведётся — прикипает взглядом к этим губам. Они красивые, Минхо не может не признавать очевидного факта. Они идеальные и созданы для того, чтобы соблазнять и доводить до исступления, подчинять себе шёпотом или влажными мягкими поцелуями. — С чего вдруг ты решил порисовать с натуры? — прямо спрашивает Минхо, понимая, что начинает заигрываться сам. Хёнджин ни капли не теряется, будто давно или не очень ждал этого вопроса. Может быть только его и ждал, Минхо хочется так думать. — Мне нравится твоё лицо, — Хёнджин снова подходит ближе, кладет руку на шею, второй проводит по щеке. — Красивое очертание губ, верхняя само совершенство. И когда ты на чём-то сосредоточен, приоткрываешь рот, она так забавно дёргается вверх — мне нравится, это сексуально. Минхо с трудом переводит дыхание, но не разрывает взгляд. Да и не смог бы, даже если бы захотел — тёмные глаза Хёнджина притягивают его магнитом. Наверное, он практикует черную магию на досуге… Это бы многое объясняло. — Глаза, — продолжает Хёнджин мягким полушёпотом. — С точки зрения художника их трудно нарисовать, у меня получается откровенно плохо, особенно передать взгляд — почти невозможно. И нос — у тебя идеальный профиль, ты знаешь? Ну, конечно, тебе же все об этом постоянно говорят и я в том числе… Минхо смотрит на Хёнджина завороженно — он не догадывался, что тот может быть настолько откровенным, прямо в глаза говорить такие вещи и ни капельки не смущаться. Хотя в его словах и нет ничего слишком вызывающего, но Минхо они заводят, заставляя кровь устремиться к низу живота и растечься горячим теплом в паху. Хёнджин что-то такое делает, чего Минхо не видит, не понимает, но сходит с ума от его близости и почти невинных прикосновений к лицу. Хёнджин смелеет, наслаждается произведенным эффектом — Минхо полностью в его власти и даже не пытается освободиться. Потому что его ведёт, ему это нравится и он в нетерпении ждёт следующего шага Хёнджина. Неосознанно подаётся вперёд, подставляясь щекой под влажную и прохладную ладонь. Хёнджин улыбается. Он проводит большим пальцем по верхней губе, поглаживая и лаская, и толкается в рот. Минхо замирает на секунду в нерешительности, пытаясь справиться с бешеным сердцебиением и не подконтрольными эмоциями — волнением, страхом, желанием. Но губы сами смыкаются вокруг пальца, и Хёнджин хрипло выдыхает. — Схожу с ума, какой же ты, блядь, красивый! — голос Хёнджина ломается. — Хочу кончить на твое идеальное лицо. Минхо теперь чувствует не просто желание, а сумасшедшее наваждение. Хёнджин вытаскивает свой палец изо рта. Минхо подаётся вперёд и почти сразу падает на колени, утыкаясь лицом Хёнджину в пах. Он сдаётся первым и мог бы предположить, что всё случится именно так. Он задирает голову — Хёнджин закусывает нижнюю губу в нетерпении, пальцами зарывается в волосы Минхо. — Ты смотрел мой вчерашний лайв, хён? — голос Хёнджина срывается на последнем слове. Минхо лишь коротко кивает. — Уверен, тебе понравилось. Я надеялся, нет, я был уверен, что то ты смотришь на меня. И знаешь что? Минхо сглатывает, с каким-то мазохистическим наслаждением выдерживая эту паузу. То, что последует за ней, обещает приятное вознаграждение. — Я возбудился от одной мысли, что ты сейчас смотришь на меня… Я захотел сделать так, чтобы ты тоже хотел меня. У меня, кажется, получилось… Минхо тяжело дышит и обхватывает ногу Хёнджина под коленом, ведёт вверх по бедру до ягодицы и сжимает крепкие мышцы. — У меня же получилось, хён? — Хёнджин отчаянно кусает свои губы. — Видимо, получилось, — отвечает Минхо. — Иначе я не стоял бы сейчас перед тобой на коленях. Хёнджин сам расстёгивает ширинку и едва подаётся вперёд, придерживает за затылок, заставляя Минхо уткнуться лицом в его пах. И тут же громко стонет. Через тонкий хлопок своей щекой Минхо ощущает его твёрдый член. На мгновение охватывает страх и сомнение, голос разума просит остановиться, но Минхо не понимает зачем прекращать, когда им обоим так сильно хочется одного и того же. И все границы стёрты, разрушены и сметены. Когда хватка на затылке ослабевает, Минхо отстраняется, переводит дыхание и проводит языком вдоль очертания члена — снизу вверх. Эти ощущения для Минхо новые, незнакомые, но вместе с тем волнующие. У него был секс с парнем и не раз, но ни одному из них не хотелось отсосать. Как хочется сейчас это сделать для Хёнджина. Минхо тянет штаны вниз, спускает до колен, задевает пальцами кромку белья, снимает и его тоже — оголяя член, твердый и горячий, прижавшийся к животу. Минхо даже член Хёнджина кажется идеальным и так хочется его коснуться. Он нежно скользит по нему указательным пальцем, едва касаясь, заставляя Хёнджина желать большего. — Хён, — стонет тот, сжимая до сладкой боли волосы Минхо на затылке. Минхо обхватывает член ладонью и направляет влажную головку к своим губам, скользит языком по расщелине. Хёнджин так сладко стонет, что у самого Минхо поджимаются яйца. Ему нравится вкус Хёнджина. Осознание того, что он сосет член распаляет сильнее, и не просто чей-то член… Минхо наконец накрывает головку ртом и нежно посасывает, и это тоже приятно. Но ещё лучше, когда Хёнджин нетерпеливо дёргается и постанывает и хнычет. Такой жадный и отчаявшийся. Минхо хотелось бы его приласкать, погладить по волосам, крепко прижать к своему телу. Но это будет позже, возможно… Минхо берёт глубже и чуть не задыхается, когда Хёнджин срывается и толкается прямо до горла. Он удерживает его за бедро, выпускает член изо рта и пытается откашляться. Кто же знал, что это так сложно, и что Хёнджин такой нетерпеливый. Минхо поднимает голову и сталкивается с чёрной безумной бездной — дрожь пробирает до костей. Минхо уверен, что никто и никогда не смотрел на него так. — Прости, — растерянно шепчет Хёнджин, сдвигает брови — на его лице страх и разочарование. Минхо улыбается, поглаживает нежную кожу на бедре — “всё хорошо”. И Хёнджин, кажется, и правда успокаивается, зеркалит улыбку и мягко поглаживает волосы Минхо. Он начинает заново, уже сам контролируя глубину. Расслабляет челюсть и начинает сосать не слишком глубоко, помогая себе рукой. Постепенно получается найти ритм и наслаждаться громкими стонами Хёнджина — тот совсем не сдерживается. Минхо это нравится, это возбуждает, заводит, и даже если кто-то случайно вернётся и услышит эти стоны — ему плевать. Хёнджин весь дрожит — Минхо передается его дрожь, она перекатывается по его телу. Он чувствует, что Хёнджин уже близко: по тому, как он цепляется за его плечи, по сбившемуся частому дыханию и едва сдерживамому желанию толкнуться поглубже. — Хён, я сейчас, — бормочет Хёнджин в полубреду. Минхо выпускает член изо рта и начинает часто и рвано дрочить. Минхо позволяет ему с хриплым стоном кончить на своё лицо — он не против, если Хёнджин хочет этого. Теплые капли спермы стекают по щекам и подбородку. Это странно, но не противно, как вначале думал Минхо. — Хён, ты… Я… — начинает Хёнджин, но не находится, что сказать. Его взгляд становится осознанным и глаза расширяются в страхе, будто только что осознал, что случилось. Минхо с трудом поднимается с колен, ноги затекли и тут же без сил валится на стул. Он тянется к толстовке, лежащей рядом на кровати и вытирает ей лицо. Член болезненно упирается в джинсы. Минхо смотрит на Хёнджина, пока тот одевается и поправляет футболку, а потом всё-таки садится на кровать рядом и ждёт. Куда же подевалась вся его решительность? Или это всё, чего он хотел, с сожалением думает Минхо и расстёгивает брюки. Хёнджин завороженно следит за каждым движением, и Минхо лишь хмыкает. — Ты только что кончил мне на лицо, и теперь заставляешь самому себе дрочить, — звучит как упрёк, но Минхо всё равно. Хёнджин улыбается и подходит, усаживается Минхо на колени. — Прости, я растерялся, — произносит он. — Это было слишком… Кончить на лицо, я себя не контролировал. — Прекрати уже болтать и сделай что-нибудь с этим, — Минхо указывает взглядом на свой стояк. Хёнджин и правда замолкает, быстро справляется с бельём, накрывает своими длинными пальцами член — сначала осторожно гладит, но потом сжимает так крепко, что у Минхо темнеет в глазах. Да, он хотел именно этого. — Дрочи жёстко и быстро, хочу кончить, — требует Минхо, и Хёнджин слушается. Он быстро распределяет смазку по стволу и начинает двигать рукой в сумасшедшем темпе. Минхо закусывает щёку, и сдавленно стонет — блядь, Хёнджин в этом хорош. Его ладони большие и пальцы длинные. Минхо смотрит на Хёнджина, тот откровенно пялится на его лицо, словно пытается его запечатлеть, не упуская ни малейшей детали. Минхо кончает быстро и ярко. Безумный оргазм выкидывает из реальности, Минхо приходит в себя только спустя несколько секунд. Хёнджин всё ещё сидит у него на коленях и облизывает свои блядские пальцы — ощущение от этой картинки как от качественного порно. Минхо вдруг понимает, что Хёнджин просто конченный извращенец, но уже слишком поздно. Не Минхо его осуждать, после того как с удовольствием сосал его член и разрешил кончить себе на лицо. — Хён, ты сейчас такой красивый, — произносит Хёнджин, вытирая Минхо его же толстовской. — Хочу в следующий раз взять твой член в рот. Минхо смотрит на Хёнджина с удивлением — не то чтобы он против, но тот так смело говорит о своих желаниях. — Если не хочешь… — начинает Хёнджин, понимая его взгляд по-своему. — Не в этом дело, — перебивает Минхо. — Мне просто интересно, желание нарисовать мой портрет — всего лишь предлог? Хёнджин улыбается и выглядит почти невинно — само очарование. — Нет, конечно, я и правда хотел тебя нарисовать, просто немного… увлёкся. Минхо притягивает Хёнджина к себе за талию и мягко проводит рукой по волосам — как и хотел. — Можешь делать, что захочешь, — заявляет Минхо, с улыбкой глядя ему в глаза.