Я, ты и театр

Глубокий вдох и медленный выдох. В пустом холле слышится только тяжёлое дыхание. – Я люблю вас! Нет-нет... вы мне нрав... – парень закусил губу, останавливаясь на полуслове, – как же сказать-то? Глубокий вдох и медленный выдох. Шаги сзади заставляют парня обернуться и замереть от восторга: высокий, в синем дорогом костюме, с запонками из чистого серебра идёт он - преподаватель театрального искусства. – Александр? – голос чуть надменно повышается к концу, – что вы тут делаете? Занятий сегодня нет. Он стоял всего в нескольких метрах, от него пахло миндалём и крепким кофе. Серые глаза смотрели сверху вниз, и Александру казалось, будто он совсем-совсем ребёнок. Сжимая в руке небольшой, можно даже сказать, маленький букетик пионов, Саша сделал полушаг вперед. – З-здравствуйте, Фëдор Романович, – для будущего актёра очень важно уметь играть эмоции, и Саша очень плохо справлялся с этим злом.  Но Фëдор всегда был очень добр. Он не закатывал глаза и не кричал, что юный Александр совсем бездарен, зря только родители тратят деньги на эти курсы. Фëдор всегда внимательно из-под длинных чёрных ресниц смотрел на каждое движение, и когда Саша заканчивал, монотонно повторял: давай ещё раз, только руку выше, голову ровнее и грудь вперёд. И из раза в раз, с замиранием сердца Саша слушал каждое слово. Он всегда чувствовал себя геем, но когда впервые встретился с Фёдором Романовичем, осознал это окончательно. Ему через месяц он станет совершеннолетним, бояться больше нечего. И вот сегодня, 14 февраля, в день всех влюблённых он стоит здесь: прижатый плечом к стене, с горящими щеками, в новой кофте и самых чистых джинсах, и теряет дар речи. – Мне кажется, – Фёдор бросает короткий холодный взгляд на скромный букет в руках, – ваша девушка вас ждёт. – Д-да, – теряясь на секунду бросает Александр, но тут же поправляет себя, – т-то есть у меня нет девушки! – Правда? – Фёдор, наконец поворачивается к Саше полностью и скрещивает руки на груди, – тогда для кого этот букет? – Ну, – парень неловко поправляет ворот футболки и опускает взгляд. – Больше уверенности, – спокойный голос тепло щекочет под рёбрами, – сколько раз Вы отыгрывали сцены признания? Неужели мои уроки прошли даром? – Конечно нет! – Александр уже не выглядел таким взволнованным. Он ещё несколько секунд смотрел на Фёдора глазами, полными восхищения, затем шумно втянул воздух и расслабленно улыбнулся. – Фёдор Романович, – спокойным, даже уверенным голосом начал Александр, – Вы - самый удивительный человек, которого я знаю. Ваши методы работы восхищают меня с первого дня, Ваш опыт не сравним даже с опытом Олега Ефремова! Ваш голос слаще мёда, глаза ярче солнца. Я люблю вас! Я люблю вас с самой первой встречи, Фёдор! Так примете ли Вы мой букет в знак взаимности? Александр стоял с протянутой рукой, в глазах блестело восхищение, в улыбке выражалась гордость собой. Тяжёлое дыхание и дрожащие колени без сомнений выдавали волнение, но лицо выражало только уверенность. Фёдор едва заметно улыбался, тепло глядя на помятый букет. – Текст немного слащав, но как актёр ты справился отлично. Мой тебе совет: переводись в сценаристы, у тебя там большое будущее, – Александр почувствовал, что вот-вот заплачет. Он не услышал тот ответ, который так хотел. Фёдор чуть наклонил голову и взглянул на наручные часы с кожаным ремешком. Потянув время ещё немного, он улыбнулся, почти рассмеялся. – Ждёшь? – ловким движением Фёдор поправил и без того уложенные тёмные волосы и протянул руку к уже опускающемуся букету, – пойдём, покажу тебе кое-что. Саша запястьем вытер едва проступившие слёзы и сделал шаг за преподавателем. Они шли по пустому коридору с одними дверями, которые были так хорошо знакомы обоим. Фёдор провёл здесь так много времени во время своего обучения и во время обучения новых театральных гениев. Самая последняя дверь всегда была для Саши запретным плодом: там находилась студия, где проходили репетиции самых успешных учеников и, соответственно, преподавателей. Ведь большая часть здесь - действующие актёры, играющие не только в местном театре. Открыв дверь, Александр... не увидел ничего необычного. Только тёмное помещение, маты на полу и шкаф с реквизитами в углу. Он поднял недоумевающий взгляд на Фёдора, тот отошёл к единственной тумбе. Треснутая ваза из реквизита стала отличным украшением потёртой деревянной поверхности, особенно с бело-розовыми пушистыми цветами. – Ещё пять минут, – коротко глянув на часы произнёс Фёдор и подошёл к зашторенному окну. – Пять минут, – Саша тоже сделал несколько несмелых шагов к мужчине, – до чего? Тот промолчал, загадочно глядя на зашторенное окно. Александр тихо вздохнул и сел на один из матов. Ему ничего не оставалось, кроме как ждать. Три минуты... Две.. Одна – Пора, – Саша не успел даже поднять взгляд, как его тут же ослепило солнце. Протерев глаза, первое, что он увидел - это протянутую руку Фёдора. Тот помог ученику подняться и быстро подтянул к окну. – Ого! Это просто... Александр смотрел на реку, освещённую оранжево-красным солнцем. Редкие облака окрасились в розовый, небо тоже. Пятиэтажные дома на горизонте казались антуражными, а не как обычно. Снег вдоль берега заледеневшей речки блестел словно глянцевый шёлк на одном из костюмов в том самом шкафу в углу. Саша очень любил этот приятный цвет. Третий этаж здания на холме чуть в стороне от основного города сегодня быдл самым красивым местом на Земле! – Только в это время здесь такое красивое естественное освещение, – Саша поднял голову и посмотрел на мужчину снизу вверх, – я надеялся, что ты придёшь вовремя. И ты не опоздал. – То есть, – парень покраснел, – ты ждал меня? Т-то есть, ты знал, что я... – Это так очевидно, Александр, – Федя рассмеялся, и сердце парня пропустило удар. Он никогда не слышал, как смеётся его любимый преподаватель. – Ты всегда так смотришь, словно тебе необходимо видеть меня, чтобы жить. Я знаю, как много ты упрашивал других преподавателей дать тебе шанс пересдать, когда тебе не давалась какая-то дисциплина. Твоё упорство восхищает меня. В тебе есть эта искренность, когда ты играешь на сцене. Да, ты тратишь много времени, чтобы запомнить текст, постоянно взволнован и неловок, но именно в этих вещах я вижу твоё очарование. Я более чем уверен в том, что в жизни ты такой же. Именно поэтому я хочу, чтобы ты продолжал делать то, что тебе нравится. Я знаю, что ты любишь театр, в своё время я пошёл на те же курсы, что и ты, старался так же сильно, как и ты, потому что театр - это моя жизнь. И я хочу, чтобы ты тоже стал частью этой жизни. Фёдор отвёл взгляд от окна и улыбнулся Саше. Тот стоял с широко раскрытыми глазами и смотрел. Смотрел не на закат, нет, на Фёдора, который так сильно восхищал его все эти годы. И слышать такое было чем-то неожиданным, но чертовски приятным. – Я.. это просто... – не в силах закончить предложение, Саша просто крепко обнял мужчину. И тот обнял в ответ. – Я люблю тебя, Саша. Я хочу, чтобы ты стал моим парнем. Если ты готов, то... – Я готов! – парень резко отпрянул и потянул за ворот пиджака, заставляя Фёдора наклониться. Тёплые губы коснулись других, и Саша затаил дыхание. Пусть у него уже был первый опыт с девушкой пару лет назад, но это совсем другое. Особенно, когда Фёдор ответил на поцелуй. – Тогда как насчёт ужина сегодня в 7? – как только парень отпустил, тут же спросил Фёдор, по привычке поправляя одежду, – я приеду к парку Светлоярского. – Идёт! Мне надеть что-то поприличнее? – Саша тоже поправил футболку, как бы подражая своему теперь уже парню. – Не обязательно. Главное, чтобы тебе было удобно. И не забудь взять зубную щётку и предупредить родителей. – Чего? В смысле? – Ну, – Фёдор загадочно улыбнулся, чуть наклонив голову, – ты ведь хочешь остаться на ночь со мной? Всё прилично, пока тебе 17: фильмы, попкорн и кола. – Ух ты, ты смотришь фильмы? – Александр ухмыльнулся, но через мгновение его безмятежное лицо сменилось тревогой, – м-можно же на ты, да? – Разумеется. Пока мы вдвоём можно просто Федя и на ты, разумеется, – мужчина наклонился и ещё раз поцеловал Сашу в щёку, – не волнуйся насчёт ужина, я закажу что-нибудь. Ты любишь роллы? – Разве что с курицей, – выдохнул в ответ парень, – тогда я домой готовиться? – Полагаю, да. Фёдор взял свой букет и вновь зашторил окно. Солнце всё ещё не скрылось за горизонтом, но Саша ждал, когда уже оно исчезнет из поля зрения, и стрелка часов перескочит за шесть вечера.