Hug You

Феликс ехал в машине с аэропорта в полной тишине, выжатый, словно лимон. Менеджер вовремя встретил его, и сейчас они направлялись в общежитие. Неделя отпуска, что была предоставлена группе, пролетела очень быстро, и, если учитывать тот факт, что Феликс летал совсем не отдыхать, то у парня оставался вечер субботы и лишь целое воскресенье, дабы привести себя в порядок перед предстоящими рабочими буднями. Но сейчас хотелось лишь одного – в душ и спать. На большее он был банально не способен, голова была переполнена мыслями о проведённых днях в Лаосе в качестве волонтёра ЮНИСЕФ. Ещё, конечно, хотелось поделиться с кем-то этими своими мыслями, своим опытом. Нет, не для того, чтобы пожалели. Просто чтобы его голова не взорвалась от количества информации, чтобы кто-то смог разделить с ним его осуществившуюся мечту. Ведь в такие моменты он чувствовал себя особенно уязвимым и особенно одиноким. Но Феликс ехал на заднем сидении авто, прикрыв глаза, и понимал, что все мемберы без исключения разъехались по домам и вернутся только завтра. Поэтому ему останется принять полноценный душ, возможно, если хватит сил, даже ванну, переодеться в тёплую пижаму и поскорее заснуть. Парень нисколько не жалел о том, что не увиделся с семьёй и не встретил с ними Лунный Новый год. Имея доброе сердце, он всегда мечтал дарить любовь тем, кому её особенно не хватает, помогать тем, кто особенно в этом нуждается. Феликс испытывал огромную несправедливость от того, что получал любовь от сотни тысяч стэй по всему миру и мог позволить себе всё, чего душе его угодно, но, при этом, в мире жили тысячи детей, которые не получали самого необходимого – качественного питания и чистой воды. Ёнбок регулярно жертвовал огромные суммы в благотворительные фонды для помощи нуждающимся, дабы нивелировать эту самую несправедливость, хотя бы немного. Но увидеть грязь, разруху и нищету собственными глазами – это совершенно другое. Даже сейчас, находясь вдали от того места, мысли об увиденном и услышанном, посылали неприятные мурашки по всему телу, а с глаз так и норовили хлынуть слёзы. Но Феликс держался, как держался всю неделю в Лаосе, как держался в самолёте на обратном пути. Слезами делу не поможешь. Он помнит, как смотрел на женщину в грязном одеянии, на руках которой был маленький мальчик, замотанный в какие-то тряпки, слушал переводчика, который рассказывал о проблемах местных жителей этого небольшого поселения на юге страны, но взгляд Феликса постоянно возвращался к большим тёмным глазам малыша на руках матери, который с интересом рассматривал блондина перед собой, жадно припав к небольшой бутылочке воды. И в тот самый момент Ликса больно укололо то самое чувство несправедливости, захотелось помочь, изменить жизнь этой и других таких же семей, чтобы в новом году дети смогли расти здоровыми в более безопасной среде. Феликс всё ещё помнит тех детей, которые подготовили творческие номера для уважаемых гостей из ЮНИСЕФ и явно переживали, всё ли получится. И даже тех детей, которые аккуратно трогали светлые волосы Ликса, боясь прикоснуться. Они выросли в иной среде, люди с внешностью Феликса были для них чем-то необычным, экзотическим, внеземным. Ангелом, не иначе. Введя код от входной двери, Феликс прошёл в коридор, на ходу снимая кроссовки, которые следовало отправить в стиральную машинку, как и все остальные вещи в рюкзаке. Обув тапочки, Ликс замер на месте, вслушиваясь, − на кухне кто-то гремел посудой. Выглянув из-за угла, парень застыл в проходе, не веря своим глазам, − Минхо мыл посуду, лениво пританцовывая музыке в наушниках. На плите что-то томилось и вкусно пахло. Разве Минхо не должен быть сейчас в Кимпхо вместе с семьёй? Старший стоял к Феликсу практически спиной, поэтому не заметил чужого присутствия, пока не закончил с мытьём посуды. Лишь повернувшись обратно к плите, чтобы проверить содержимое кастрюли на готовность, он краем глаза заметил силуэт в кухонном проёме и, дёрнувшись, повернулся в сторону Феликса, снимая наушники. − О, Ликс-а, ты чего там стоишь молча? Напугал меня! − Минхо попробовал блюдо на соль, после чего выключил плиту и подошёл к Феликсу ближе. – Ты чего это, как привидение увидел. − Хён, а ты что здесь делаешь? Вы же все только завтра должны были приехать. − Все завтра и приедут. А я сегодня вернулся днём, у меня, эм… дела у меня были. − Я думал, что один сегодня буду в общежитии. − Один? Не вопрос, я могу вернуться домой… − Нет, нет, хён! Ты неправильно меня понял. Я рад, что ты тут. Правда, очень рад! Просто не ожидал, вот и всё. − Ладно, я понял. Ты голодный? Я ттоккук приготовил, ты же наверняка так и не поел его. Не хочешь перекусить? − Ттоккук? Боже, хён, я только о нём и думал последние два дня, − от былой грусти в глазах Ликса не осталось и следа, Минхо-хён всегда прекрасно готовил, но съесть традиционный суп, приготовленный хёном, ему прежде не доводилось, и от этого Феликс хотел поскорее попробовать его, собираясь сесть за стол. Но Минхо его остановил. − Эй, путешественник, я рад, что ты не отказываешься от еды, как любишь это частенько делать, но давай ты примешь душ для начала с дороги и переоденешься, на тебя смотреть больно. Без обид. − Да, хорошо, я скоро! – Феликс прошёл в свою комнату по коридору за чистой пижамой, чтобы после сразу направиться в ванную комнату. Уже рассмотрев себя в зеркале, он понял, что имел в виду хён: волосы торчали в разные стороны, одежда была пыльной, кожа приобрела тусклый оттенок от недостатка ухода. Сняв одежду, Феликс закинул её в стиральную машину, а сам залез в душ, обильно намыливая мочалку любимым ванильным гелем для душа. Только смыв с себя большое количество пены, шампунь и маску с волос, Ликс почувствовал себя лучше и «чище». Теперь хотелось жутко спать, но на кухне его ждал Лино-хён, поэтому о сне Феликс старался не думать. Минхо в это время ставил на стол большую миску с горячим супом, радуясь, что Феликс не отказался от еды. Ли-старший не должен был здесь быть, он мог продолжать наслаждаться маминой едой и играть с котами дома. Но он не мог просто так оставаться дома, наслаждаясь домашним теплом и уютом, когда узнал, что Ёнбок вернётся после такой серьёзной поездки в пустую квартиру. Феликсу определённо нужна была поддержка, хоть тот и не попросил бы об этом открыто. А увидев в кухне этого нахохлившегося, уставшего и очень удивлённого цыплёнка, Минхо был рад, что поступил именно так. Сейчас ему как никогда нужна была поддержка и крепкое плечо хёна рядом. На стол отправились мамины угощения, которые она буквально впихнула сыну в руки в последний момент перед его отъездом. Минхо было так лень везти в общежитие контейнеры, но младшие любили домашнюю корейскую еду, что было глупо отказываться от угощений. Феликс тихо прошлёпал босиком на кухню, суша влажные волосы полотенцем, но в последний момент сменил курс и плюхнулся на диван в гостиной, издавая болезненный стон, на который обернулся Минхо. − Эй, ты чего? − Всё нормально, мышцы болят просто. − Понятно. Я, кстати, для кого стол накрываю? Ты чего разлёгся, есть не будешь что-ли? − Буду, буду, хён. Как я могу отказаться? Просто немного посижу здесь, неделю мечтал об этом мягком диване. Минхо замолчал, не зная, что ответить. Стоит интересоваться состоянием Ликса, или он сам расскажет, если захочет? А захочет ли? Может стоит оставить его одного? Захочет – сам поест, не маленький. − Хорошо, сиди сколько тебе хочется. Если что, я у себя в комнате, не буду тебя отвлекать. Когда старший уже собирался вернуться к себе, из-за дивана тихонько позвали: − Хён, можешь посидеть со мной немного? Минхо развернулся и сделал несколько шагов в сторону дивана, чтобы посмотреть на Феликса. Тот полулежал-полусидел на большом светлом диване, голова его покоилась на спинке, а глаза были прикрыты. Ноги младший подогнул под себя, грея голые ступни руками. В зимнее время в гостиной было всегда чуть прохладнее, чем в других комнатах их квартиры, поэтому на другом краю дивана лежал тёплый серый плед на случай, если кто-нибудь из парней решит поспать на нём, или уснёт случайно за просмотром телевизора. Минхо раскрыл плед в руках и укрыл им Феликса по шею, подгибая свободные края под тело младшего. Ликс практически засыпал, поэтому отреагировал на такую заботу лишь улыбнувшись краешком губ. − Ты уверен, что будешь ужинать? Может тебе стоит немного поспать? − Ммм… угу, буду, − Феликс дёрнулся и открыл глаза, сильнее кутаясь в плед, от которого приятно пахло стиральным порошком. Выпутываться из этого кокона совсем не хотелось. Но живот предательски заурчал и Ликс поднял взгляд на Лино, который услышав этот звук, смешно хихикнул. − Ну вот, даже твоему желудку не терпится попробовать мою и мамину стряпню. − Твоя мама передала еду? – в глазах Феликса загорелись весёлые огоньки – он очень любил домашнюю еду. − Ага. Не обижай её, она старалась. Надо обязательно всё попробовать. − Ох, хён, ну нельзя же так говорить! Меня же теперь совесть замучает. − Было бы чему мучать… Что-о? Я просто пошутил, – Минхо в защитном жесте выставил перед собой руки, опасаясь грозного взгляда Феликса. – Шу-чу. Не злись. − Не злюсь. Просто… устал. − Не хочешь поделиться со мной, что тебя беспокоит? Я же вижу, что дело не только в усталости, − Минхо, подогнув одну ногу под себя, удобнее расположился возле правого бока младшего. – Расскажи, тебе легче станет. − Не станет, хён. Я исполнил свою мечту – стал почётным волонтёром, и испытал на практике, каково же это. И я не жалуюсь, Минхо-хён, но… Но, когда ты понимаешь, что в мире есть страны, города, поселения, где живут и растут дети в таких условиях, когда чистая вода ценится на вес золота, начинаешь задумываться, что не так вообще с этим миром, и ценить тот же самый ттоккук, что сейчас остывает на столе. Вот это причиняет мне боль реальную, остальное можно вполне пережить. Минхо внимательно слушал Ёнбока, давая тому выговориться, а когда заметил влажные глаза-океаны перед собой, сгрёб парня в свои объятия, поражаясь своему порыву. Феликс хотел было освободиться от скопившегося за неделю негатива, но действие Ли-старшего выбило его из колеи, и слёзы были моментально забыты, словно их и не было. Объятия от Лино-хёна были явлением редким и оттого безумно приятным. Феликс не выдержал и обнял хёна в ответ, высвободив руки из плена пледа, утыкаясь тому носом куда-то в сгиб шеи. Тепло, хорошо, приятно. Так они просидели несколько минут, в тишине, обнимая друг друга, после чего Минхо аккуратно отстранился и мимолётно коснулся губами виска Ликса. Очень уж захотелось в тот момент сделать именно так. Феликс был сильно удивлён подобному поведению старшего, от чего на Минхо смотрели два больших глаза, не моргая. Но Лино был бы не Лино, если бы не разбавил нежную атмосферу тихим шёпотом на ухо: − Ёнбок-а, если кому-то расскажешь, то пожалеешь, − Минхо отстранился от лица младшего с хитрой улыбкой и пугающим взглядом. − Ха-ха, хён, ты такой шутник! Всё, я иду ужинать! – Феликс одним движением вскочил с места и ринулся на кухню, подальше от этого чёртового дивана и этого хитрого старшего. Минхо, конечно же, шутил. Он бы никогда не обидел своего четвёртого кота. Очень уж он его любил.