Томатная валентинка

Звонок о срочном выезде на место преступления в шесть утра определенно не то, что Наруто мечтал услышать в День Святого Валентина. — Что за блядство… — прохрипел Узумаки, вылезая из постели. Выходной, который он собирался посвятить осаде сердца одного неприступного, невозможного молодого человека, по-видимому, придется скормить работе. Наруто несколько лет жилы себе рвал, чтобы дослужиться до звания и назначаться на серьезные дела и, вообще-то, был рад не заниматься ерундой вроде угнанного велосипеда или ограбленного автомата с едой, однако… Его личная жизнь напоминала пустой заброшенный пруд, а в подобные праздники одиночество ощущалось особенно глубоко и болезненно. Острая потребность в любви, тепле, постоянстве, а не короткоживущих связях, увядающих так же быстро, как листья осенью, тянущей болью расползалась в груди. Эта ноющая боль усиливалась и тем, что последний год не была бесформенна, а имела вполне представляемую и осязаемую причину — удивительно ворчливую и потрясающе стойкую. Чашка горького, но бодрящего кофе, хорошенько встряхнула едва живую после спонтанной попойки душу Наруто и, наспех собравшись, он уже через десять минут ехал по темным, печальным, как запущенные сады, улицам Конохи. Город тяжело и медленно просыпался. Снег, смешанный с грязью, тускло подсвечивался светом слабой малиновой зари. Ветер разгонял дрожащие в переулках тени. В воздухе сочился запах пороков и смерти. Полицейские машины, фургоны, оцепляющие ленты, раздраженные и мрачные офицеры только растравляли разлитую повсеместно тоску. Показав жетон патрульным, Наруто быстрой уверенной походкой направился к капитану Хатаке, стоящему возле одной из машин с дьявольски скучающим видом. Его пепельные волосы топорщились в разные стороны, будто он тоже только что выскочил из кровати и сразу отправился на передовую. — Утра, Какаши. Что у нас? — Узумаки потянулся к стопке защитных костюмов с бахилами. — Похоже, первая степень. Девушка, двадцать-двадцать пять лет. Обнаружил и в полицию позвонил вот он, — Какаши лениво кивнул в сторону, где недалеко от них, на скамейке в компании пары полицейских сидел подрагивающий парень с оцепеневшим шокированным выражением. Наруто царапнуло сожаление и к несчастной девушке, и к свидетелю, но он постарался подавить это чувство. По большей части эмоции в их работе мешают трезво, ясно мыслить, убийства и несчастные случаи в большом городе происходят слишком часто — может помутиться рассудок, если горевать по каждому, кого жизнь столкнула в пропасть. Однако лишаться эмпатии насовсем означало зачерстветь и тоже потерять жизненно важный личностный ключ к сердцам других людей. К свидетелям и семьям пострадавших, к подозреваемым требовался индивидуальный особенный подход — улавливание колебаний эмоционального фона входило в этот пункт. — Криминалисты уже приехали? — Да. И главный патологоанатом тоже. Наруто никак не отреагировал, внутренне переживая вихрь ожившего трепета. Он тряхнул головой, понимая, что реагирует как последний школьник. И здесь вообще-то не место подобным переживаниям. Так значит, не ему одному испортили выходной. — Ты уже ходил? — спросил он, натягивая перчатки. — Зрелище не из приятных, — туманно протянул Какаши. — Будешь старшим следователем по этому делу. Свяжусь с тобой позже по поводу показаний свидетеля. Хатаке махнул рукой и в мгновение скрылся, как рассеявшийся сигаретный дым. Наруто неопределенно хмыкнул. Всегда он так, иного ждать не приходилось. *** Зрелище и правда оказалось не из приятных. — Твою мать, даттебае, — выдохнул Наруто, как, впрочем, делал всегда на месте преступления. Можно привыкнуть к чему угодно, эмоционально окаменеть античной статуей, но, наверное, равнодушно относиться к смерти он не сможет и через десять, двадцать, сорок лет… — Тебя вызвали глазеть или работать, усуратонкачи? — голос позади ледяной, как арктическая зима, приятно резанул слух, выбив у старшего следователя Узумаки землю из-под ног. — И тебе доброго утра, — с широкой улыбкой ответил Наруто, поворачиваясь к своему отчаянно язвительному коллеге. Саске Учиха даже в нелепом белоснежном защитном костюме выглядел эффектно, будто сошедший со страниц книги сказок принц ночи и возмездия. Он, в отличие от всех остальных членов этого праздника жизни, не страдал от недосыпа — кожа переливалась прекрасной лунной белизной, глаза, врезавшиеся в Наруто, полыхали глубоким чернильным блеском. Между ними повисла потрескивающая тишина, все звуки отошли на второй план. Сам он был сдержан, прошит показательным безразличием, только вздернутая бровь выдавала его недовольство минутным ступором Наруто. Рядом с ним сонно зевал Хозуки Суйгецу, его помощник, странноватый парень, напоминавший выброшенную на берег рыбу — белый и бледный. Наруто с ним обмолвился как-то парой фраз и решил, что лучше от него держаться на расстоянии. — Конохомару, записывай, — выразительно скомандовал Узумаки как раз вовремя подоспевшему офицеру, продолжая неотрывно смотреть на Саске. Тот, вопреки всему, так же пристально смотрел в ответ. — Следов борьбы нет, смерть по предварительной оценке наступила в результате асфиксии, у убитой в области грудной клетки наблюдаются семь торчащих спиц, — Саске склонился над трупом, точными и выверенными движениями осматривая шею. — Ее повесили. Странгуляционная борозда слишком широкая, как от веревочной петли. Руками такое сделать невозможно. Наруто кивнул, задумчиво осматривая место преступления в поисках зацепок. Алгоритм действий убийцы смазано рисовался в голове. Меток насилия нет, возможно она его знала. Или думала, что покорность ее спасет. Он убил ее не здесь, но привез и оставил на главной улице, хотел, чтобы его деяние заметили. И спицы… спицы в сердце вызывали много вопросов. — На асфальте едва заметные отпечатки шин, нужно их проверить, ее могли убить за мили отсюда и оставить здесь. Также необходимо опросить всех живущих по периметру. Спицы, должно быть, имеют символическое значение. Скорее всего убийца маниакальный миссионер, — Наруто внимательно оглядывал место преступления, в надежде заметить более значимые улики, но не было ничего. — А я думаю, что он гедонист с расстройством личности. Убийство для него по большей части содержит эстетический аспект. — Почему ты так решил? — составление психологического портрета убийцы не входило в компетенцию Учихи, но Наруто очень ценил его мнение и острый ум. Им часто приходилось работать вместе — один выявлял точные обстоятельства смерти, второй искал их виновников. — Он выбрал наиболее бескровный способ, похоже, вымыл ее после убийства. Потом втыкал спицы, как кукле. Это больше о наслаждении процессом, а не миссии. — Он понатыкал ей спиц в сердце в День всех влюбленных и выбросил здесь, на самом открытом из возможных мест. Ему хотелось что-то продемонстрировать, — продолжал Наруто. Саске сощурился. — Маниакал не сделал бы все настолько чисто. Наруто не видел смысла больше спорить без наличия основательной базы собранных доказательств, но ему понравилось. — Рад, что мы сошлись на том, что это «он», — Узумаки хлопнул его по плечу, чем вызвал неодобрительное «хн». — Хозуки, нашли какую-нибудь ДНК? Волосы, отпечатки? — Мой начальник — Учиха, я тебе не буду отчитываться, — внезапно совершенно по-детски враждебным тоном заявил младший помощник патологоанатома. Наруто перевел удивленный взгляд на нахмурившегося Саске. — Настраиваешь своих против меня? — губы Наруто расплылись в хитрой улыбке. Саске обсуждал его со своими коллегами? Это очень хорошо, заключил Узумаки, совершенно иррационально испытывая легкий душевный подъем. — Отвечай ему, Суйгецу, — рявкнул Саске. Он вдруг резко развернулся и зашагал прочь к машине с уликами в противоположной стороне. Разозлился или смутился? Что у него на уме оставалось для Наруто загадкой. Однако он был уверен, что господин главный судмедэксперт не такой равнодушный, каким пытается казаться. *** Наруто у себя в кабинете заполнил документы по делу и терпеливо ожидал оформленных улик. Ну, как ожидал… Его стол превратился в окровавленное поле бойни текущей мякоти и томатного сока. Он безуспешно пытался смастерить валентинку в виде настоящего сердца из помидоров, кетчупа и съедобных ниток, купленных по пути в участок. — Как, черт возьми, я должен сделать из этого клапан? — простонал он в глухую пустоту небольшого кабинета, сшивая две тонкие дольки разваливающегося красного овоща. Саске бы справился за десять минут. Однако, учитывая, его безупречное знание анатомии они находились бы в неравных условиях в этом состязании. Наруто тряхнул головой. Мысли о нем мешали ему сосредоточиться. Даже несмотря на то, что валентинка предназначалась Учихе, думать о нем сейчас было равно поражению в собственно изобретенном «Не вспоминай о Саске хотя бы пять минут» вызове. Минул час и Узумаки все-таки сумел создать свою демо-версию Франкенштейна — сердце из томатов в натуральную величину. Старшего следователя охватил триумф и удовлетворение при рассмотрении сотворенного им кулинарного шедевра. Он был уверен, что Саске будет в восторге. До пяти часов дня Наруто работал с присланными уликами, разрабатывал программу расследования, собирал сотрудников для обсуждения и детального составления психологического портрета. По дороге в управление судебно-медицинских экспертиз у него уже раскалывалась голова и рябило в глазах. Небо затянули тяжелые свинцовые облака. На Коноху падал блеклый свет приглушенного серостью солнца. Саске стоял возле крыльца небольшого трехэтажного здания, уткнувшись без особо выраженного интереса в какую-то книжку. Под глазами проступили едва выраженные темные круги. Он, по-видимому, тоже устал за этот крайне долгий день, но все равно не потерял своей статной аристократичности — чистый и идеально отглаженный медицинский халат, ровная спина, флегматичная задумчивость. — Долго меня ждешь? — Учиха глубоко погрузился в чтение и не заметил подошедшего почти вплотную Узумаки. Или он вовсе не хотел его замечать. Наруто отверг эту выскочившую в сознании мысль так же быстро, как она и появилась. — Я тебя не ждал, — сразу же ударился в отрицание Саске. Наруто заподозрил, что он лукавит, потому что позвонил и вызвал его именно Учиха. Наруто секунду всматривался ему в глаза, ища там ответ на свой вопрос. — Как скажешь, — усмехнулся Наруто. Что-то смущало его, когда они оказывались вместе, но Наруто никак не мог понять что. — Ну так что там? — Узумаки решил пока что направить разговор в профессиональное русло. Это удручало его — их связывали только профессиональные вопросы, редкие перепалки и споры. Они не были близки, но ему очень хотелось разрушить и изменить устоявшееся положение вещей. — Пойдем. *** — Вскрытие до опознания проводить нельзя, поэтому я просто осмотрел, — Саске со своей неестественной бледностью и убийственной красотой бога смерти так идеально вписывался в царящую атмосферу морга, что порой становилось страшно. Он здесь непринужденно властвовал как в подземном царстве. Изящными руками в перчатках он приподнял медицинскую простыню. Наруто обрадовался, что ничего не ел с утра, иначе тошнотворный запах, от которого не спасала даже маска, и вид идеально ровных швов на теле в области груди очистили бы его желудок. Не само зрелище вызвало столько отвращения — он уже многое успел повидать за годы службы, а то, что стояло за этим. — Он забрал ее сердце, — констатировал Наруто. Саске согласно кивнул. — И, похоже, мы имеем дело с бывшим или действующим хирургом. Швы слишком профессиональные, — добавил Узумаки. — Нашел что-то еще? — Нет. Это все. Учиха снова накрыл тело простыней и отошел к столам с инструментами, отвернувшись. Наруто немного опешил. Саске позвал его только ради этого? Он мог бы прислать ему результаты обследования на почту, как и все остальное. Наруто не верил, что Саске сделал это из вредности, за год знакомства он не замечал за ним такой мелочности. Наруто вдруг пронзила догадка, но он смолчал и решил приберечь ее. Она подстегнула его на храбрость. — Саске, подвезти тебя домой? Учиха медленно развернулся и, склонив голову набок, выдал спонтанно смелое: — Подвези. Наруто был готов подпрыгнуть от неожиданности. Он не вкладывал свое предложение много надежды, но и не готовился получить очередной отказ от Учихи. И все равно электрические покалывания забегали на кончиках пальцев. Возможно, в этот день ему было так же одиноко, как и Наруто. *** Когда они уселись в машину, Наруто потянулся за небольшой коробкой, обтянутой синей лентой, на заднем сидении. Ему показалось, что момент подходящий — небо просветлело и воздух будто очистился от грусти. Улицы больше не источали мертвую скуку, а дышали в лучах бледного февральского солнца. Учиха с расслабленным спокойным видом смотрел в окно. — Саске, будешь моей валентинкой? — задорно предложил Наруто, тщательно скрывая сжавшее его горло волнение. Наруто впихнул ему в руки коробку и скривился от накатившей неловкости. Он ему действительно очень, очень нравился, но у Наруто всякий раз рядом с ним подчистую отшибало мозги. Ему уже было двадцать семь, а чувствовал он себя сейчас на пятнадцать. В салоне машины как теплый огонек вспыхнул чистый ясный смех. Наруто подумал, что это самый искренний и красивый звук, что он когда-либо слышал. И он был готов каждый день говорить всякие глупости, лишь бы его вызывать. Они были знакомы год, но Наруто ни раз не видел как он смеется. Кривые ухмылки, злорадные улыбки — да, но смех — ни разу. — Расценю это как «да», — с деланной самоуверенностью сообщил Узумаки. — Ты это сам сделал? — потеплевшим голосом спросил Саске, разворачивая упаковку с помидорным сердечком, ставшим вершиной кулинарной карьеры Наруто. — Нравится? — Еще бы, — усмехнулся Саске, наклонился вперед... и поцеловал Наруто в щеку. Шея Узумаки покрылась красными пятнами, а дыхание от радости перехватило. — Знал, что ты перед ним не устоишь, — нахально подмигнул Наруто, заводя машину, в душе лопаясь от радости. Все-таки он был прав и Саске позвал его не ради дела. Скорее всего, он тоже ему нравился, но позвонить не по рабочей причине было выше его гордости, к тому же ничего личного их пока что не связывало. Но Наруто собирался в скорейшем времени исправить это недоразумение.