Look me in the stars and tell me truly

Каждый вдох лейтенанта Грэма Гора был похож на агонию. Его разум пытался понять, как его грудь могла ощущаться так, будто её разорвала раскалённая кочерга, и в то же время быть настолько холодной, что ему на мгновение показалось, будто он соскользнул в мёрзлую воду подо льдом. Он почти мог поклясться, что видел, как его кожи поднимался пар. Гор был достаточно ясен, чтобы понимать, что его боль исходит от напряжения разорванной плоти, а не от воздуха, движущегося через проколотые лёгкие, но это было для него слабым утешением. Не в силах пошевелиться, он наблюдал, как над ним появилось лицо Гарри Пеглара, человека, который выглядел совершенно напуганным, обнаружив Грэма, покрытого тёмной кровью. Начали появляться другие лица, среди которых первым был Гарри Гудсир. Через мгновение он понял, что мужчина внимательно осматривает его раны и приказывает форс-марсовому старшине принести чистую ткань. Из того, что он мог понять, они говорили, что что-то (у него ещё не было возможности сообразить, что именно это было) полоснуло его по груди длинными когтями и отбросило на несколько футов. Пытаясь вспомнить, что произошло, когда он приземлился, он вспомнил, как существо схватило Томми Хартнелла в челюсти с такой силой, что что-то — скорее всего, его позвоночник — треснуло достаточно громко, чтобы отразиться эхом от ледяных сераков вокруг них. Должно быть, оно унесло его в хаос, потому что даже сейчас Гор слышал, как люди пытаются преследовать его. Но глубоко внутри он знал, что Хартнелл, должно быть, мёртв — ни один человек не мог этого пережить. Шипя от боли, он попытался сесть и посмотреть, что происходит вокруг него. Рука в перчатке мягко надавила на его плечо, пытаясь заставить его снова лечь. - Простите, лейтенант, но вам придётся лечь на спину. Мне нужно продолжать осматривать ваши травмы. Гор поднял глаза, удивлённый не столько лицом доктора, проплывавшего перед ним, столько тем фактом, что он вообще забыл о присутствии Гудсира. Он попытался улыбнуться Гудсиру в ответ, но его зрение начало плыть. Вместо этого он сосредоточился на том, чтобы лечь обратно и ровно дышать. Доктор осторожно снимал слои одежды, чтобы увидеть раны, поэтому он сосредоточил свой взгляд на лице Гудсира, чтобы успокоиться. Хотя он был в замешательстве, лейтенант был благодарен, что Гудсир заботился о нём в этот момент. В отличие от доктора Стэнли на «Эребусе», Гудсир был достаточно выразителен, что если бы Гор умирал, он бы ясно прочитал это на лице доктора. Мужчина был явно обеспокоен и очень сосредоточен, но в его глазах не было ничего, кроме решимости. - С-спасибо, доктор,- сумел выдавить он, тихонько задыхаясь от боли на последнем слове, поскольку усилие, прилагаемое для говорения, терзало его раны. Гудсир улыбнулся, не встречаясь с ним взглядом, мягко ощупывая разорванную кожу на груди. - Я же говорил вам раньше, лейтенант, я не врач,- сказал он с сожалением. Это было последнее, что услышал Гор, прежде чем тягучая тома сна окончательно одолела его. *** Гор проснулся от тихого скрипящего звука, который сказал ему ещё до того, как он открыл глаза, что он вернулся на свой корабль. Он не мог вспомнить ничего о переходе обратно, не говоря уже о том, сколько времени пришло с его возвращения. У него бывали вспышки чувств, но никогда достаточно продолжительные, чтобы ощутить что-то большее, чем боль, до этого момента. Моргая от мягкого света лампы — даже он был слишком ярким для него, заставляя боль вспыхивать позади его глаз — он понял, что лежит на койке в лазарете «Эребуса», и что ещё важнее, он не один. Тело мужчины лежало на кровати напротив его собственной, покрытое мехами, которые он видел у эскимосов. Его лицо было скрыто толстым капюшоном, но Гору не нужно было отмечать его полную неподвижность, чтобы понять, что этот человек мёртв. Они оставили его в комнате с трупом. Он попытался заговорить, но его горло пересохло, как никогда, и ему потребовалось некоторое время, прежде чем он мог собраться с силами, чтобы крикнуть «эй?». Из коридора снаружи послышались шаги, и через несколько мгновений доктор Гудсир вошел в низкую дверь. Он улыбнулся, увидев, что Гор проснулся, и бросился подкладывать ему под голову дополнительную подушку, чтобы он мог сесть и осмотреть комнату. - Добрый вечер, лейтенант. Как вы себя чувствуете? Гор слабо улыбнулся. - Мне стало лучше,- прохрипел он.- Боль, я думаю, уменьшилась. Но я ничего не помню с тех пор, как мы были на льду. Гор кивнул, ожидая этого ответа. - Я перевязал ваши раны, как мог, после того, как вы потеряли сознание, а затем мы отправились в обратный путь. Это заняло больше времени, потому что нас было меньше, чтобы тянуть, и больше, чтобы нести, но мы вернулись через три дня. С тех пор прошел день. - Что случилось? Люди в безопасности?- голова у него закружилась от новых вопросов, но один выскочил на первый план, прежде чем он успел остановиться.- Кто… кто это?- спросил он, глядя на человека, лежащего напротив него. Гудсир со вздохом повернулся к телу, и Гор увидел в его глазах больше печали и сожаления, чем когда-либо прежде. - Это тот эскимос, которого сержант Брайант застрелил в лагере. Прямо перед тем… прямо перед тем, как на вас напали и забрали Томаса Хартнелла. Гор нахмурился. - Схвачен чем? Что напало на нас? - Я видел его яснее, чем кто-либо другой, и я даже не знаю. Он был похож на белого медведя, но слишком большого размера,- доктор на мгновение остановился, проглотив страх, который он пытался подавить в течение нескольких дней.- Он набросился и ударил вас по груди когтями, прежде чем унести Хартнелла. Мы обыскали полмили в каждом направлении и не нашли ничего, кроме крови в темноте,- его глаза встретились с глазами Гора.- Мне жаль, лейтенант, нам пришлось признать его мёртвым. Он знал, даже когда лежал там, на льду, что Хартнелл пропал. Но как лейтенант, как лидер их группы, он не мог не чувствовать, что каким-то образом подвёл их. Если бы это произошло в разгар битвы или от какой-то болезни, то, возможно, он бы чувствовал себя иначе, считал бы смерть неизбежной. Но они должны были быть в безопасности там, или, по крайней мере, в такой безопасности, в какой вы можете быть в географической службе. Он должен был быть в состоянии и защищать своих людей, но он потерпел неудачу. Гудсир улыбнулся Гору, ясно прочитав все эмоции на его лице. - Вы не должны винить себя, лейтенант Гор. Никто из нас не видел, как приближается это существо. Вы ничего не могли сделать. Гор хотел бы, чтобы его разум согласился, но чувство вины уже терзало его сердце. - Спасибо, доктор. Но я уверен, что вы чувствуете то же самое, когда теряете человека на операционном столе,- он встретился взглядом с Гудсиром.- Простите меня за самонадеянность, но я думаю, что в этом мы с вами очень похожи. Молодой человек отвернулся и грустно рассмеялся. Глядя на свои руки, всё ещё красные от крови последнего человека, которого он потерял, он тихо сказал: - Да. Возможно, так оно и есть. Они молчали несколько минут, обоим нужно было время, чтобы собраться. Даже такой разговор отнял у Гора много сил, как эмоционально, так и физически, и он чувствовал, как истощение проталкивается сквозь его мысли. Гудсир заметил, как Гор опустил глаза, и воспользовался случаем, чтобы нарушить их тягостное молчание. - Я должен дать вам отдохнуть, лейтенант. Дайте мне минутку осмотреть ваши раны, а потом я вас оставлю. Гор кивнул. - Конечно. Молодой человек осторожно откинул простыни и одежду Гора, осматривая его раны. - Мне пришлось зашить раны, когда мы вернулись с Земли короля Уильяма, так что они нежные, но должны хорошо зажить. Ваши лёгкие не повреждены, а рёбра, похоже, только треснули, но вам придётся остаться здесь на несколько недель, пока вы не поправитесь,- он начал перевязывать раны и накрывать Гора. - Спасибо, доктор Гудсир. Он слегка улыбнулся, услышав повторение своего фальшивого звания, но отпустил его. - Я вернусь через несколько часов с едой. Спите спокойно, лейтенант,- он встал, чтобы уйти. - Доктор?- окликнул его Гор.- Эскимос. Вернут ли его народу? Гудсир не смотрел ему в глаза. - С ним была девушка, но её отвели на «Террор» для допроса. Сэр Джон, похоже, не хочет, чтобы она была на борту. Чарльз Дево говорит, что они устроят ему похороны, как моряку, растопив лёд. Гор провёл достаточно времени, исследуя Арктику и общаясь с коренными народами, чтобы знать, что если его не вернут девушке, то нет никакой возможности, чтобы мужчина получил настоящие эскимосские похороны. Особенно не от рук таких людей, как Дево и — хотя он никогда не говорил этого вслух — их капитана. Он сожалел об этом, но не мог найти слов, чтобы выразить почему. Наряду с потерей молодого Томми Хартнелла, смерть этого человека тяжело легла на его сердце. - Понятно. Спасибо, что сказали. Спокойной ночи, доктор Гудсир. - Спокойной ночи, лейтенант. *** Позже тем же вечером Гора посетили сэр Джон, коммандер Фицджеймс и капитан Крозье с «Террора». Эскимоса с того времени уже унесли. Ему было грустно наблюдать, как бессердечно люди забрали его вещи и унесли его, как будто тело в их руках никогда не было человеком и не заслуживало его достоинства даже после смерти. Франклин сел у кровати Гора, Фицджеймс и Крозье встали позади него. - Добрый вечер, лейтенант Гор. Я очень рад видеть вас бодрствующим, мы опасались худшего, когда вас впервые подняли на борт,- Гор улыбнулся и кивнул, поблагодарив его. Покончив с любезностями, сэр Джон начал задавать вопросы. - Я понял от мистера Гудсира, что вы были без сознания с момента нападения до вашего возвращения на корабль. Это правда? - В основном, сэр. Я думаю, что у меня были некоторые моменты сознания в пути, но ничего, что я могу вспомнить ясно. Мне жаль, что я не могу быть более полезным. - Не за что извиняться, Грэм,- быстро сказал Франклин, как всегда любезный.- Можете ли вы что-нибудь рассказать нам о самом нападении? Вы видели этого медведя или видели, куда он мог унести Томаса Хартнелла? Гор выглядел мрачным, но выдержал взгляд Франклина. - Я видел только форму, прежде чем она ударила меня, но я слышал, как она забрала Хартнелла. Я слышал, как что-то сломалось, кажется, его позвоночник. Я не могу себе представить, чтобы он выжил. Фицджеймс и Крозье обменялись взглядами за спиной Франклина, который медленно кивал. - А как насчёт зацепок, лейтенант?- спросил Фицджеймс. - Ничего. И хотя я не претендую на то, чтобы обладать экспертными знаниями мистера Рида или мистера Блэнки, мне показалось, что лёд у берегов Земли короля Уильяма толще, чем можно было бы ожидать в это время года. Франклин улыбнулся, и Гор знал по последним нескольким годам на борту его корабля, что его капитан откажется признать важность этого. Даже сейчас он, казалось, не принимал опасности, в которой они находились, застряв во льдах. Но за его спиной выражение лица Крозье потемнело ещё больше. - Спасибо, лейтенант. Сейчас мы оставим вас отдыхать. На данный момент лейтенант Левесконт возьмёт на себя ваши обязанности первого лейтенанта, пока доктор Стэнли не объявит вас достаточно здоровым, чтобы вернуться,- Франклин встал, хотел было схватить Гора за плечо, но потом передумал и вместо этого кивнул. - Спасибо, сэр. Надеюсь, вскоре я снова буду с вами и другими офицерами,- Гор улыбнулся Франклину, направлявшемуся к двери, а затем капитану Крозье и коммандеру Фицджеймсу, последовавшим за ним. - Выздоравливай, Грэм,- повернулся Фицджеймс, чтобы сказать ему, прежде чем тоже исчезнуть в дверном проёме. *** Гор провёл следующие несколько дней, либо спал, страдая от боли, либо отчаянно пытался избавиться от скуки. Он плохо поддавался выздоровлению и постоянно просил доктора Гудсира сообщать ему последние новости о судне. Иногда доктор Стэнли шел ему навстречу и рассказывал последние новости, но Гор мог сказать, что этот человек делал это только потому, что был офицером. Он даже, казалось, отмахивался от вопросов Гора о том, как люди справляются со смертью Хартнелла, как будто с их стороны было неразумно горевать. Он снова поблагодарил бога за то, что у него есть доктор Гудсир, который заботился о нём, и особенно составляет ему компанию. Он всегда глубоко уважал доктора и ценил его советы больше, чем «настоящего» доктора на борту «Эребуса», но чем больше времени они проводили вместе, тем больше его уважение превращалось в нечто большее, похожее на нежность и тепло. Вскоре Гудсир заставил Гора забыть о скуке, как только он вошел в лазарет, и приветствовал его с улыбкой на лице (на нём всегда была улыбка — это была одна из любимых черт Гора в докторе). Они говорили на такие темы, что каждому из них приходилось начинать каждый новый разговор, напоминая другому, где они остановились в прошлый раз. Гор всегда немного интересовался естественными науками, но, услышав, как доктор Гудсир рассказывает о продолжительности жизни черепах и миграционных схемах ласточек, он почти пожалел, что не присоединился к какому-нибудь экваториальному путешествию, а не к поискам Северо-Западному прохода. Конечно, это радикально снизило бы их шансы когда-либо пересечься — но если бы Гудсир присоединился к нему, он бы, несомненно, процветал, имея столько экзотической флоры и фауны для изучения. Здесь, в арктических пустошах, Гудсиру было очень мало жизни для изучения, кроме нескольких медуз и рыб, которых он подобрал в первые несколько месяцев их путешествия. Однако это не мешало давать лейтенанту длинные восторженные объяснения научных тонкостей. Часто Гор проводил счастливые часы, слушая, как Гудсир объясняет, что он читал о поведении пингвинов (существ, которые, казалось, обитают в южной части Арктики), только чтобы доктор извинился за то, что потратил его время, когда понял, как долго он говорил. Гору было больно видеть, как доктор так себя обесценивает, но он знал, что это, должно быть, произошло из-за того, что люди годами игнорировали или принижали его страсти и интересы. Лейтенант не мог себе представить, как кто-то может так обращаться с таким добрым человеком, но он был полон решимости никогда не позволять ему чувствовать себя в его присутствии. - Пожалуйста, доктор,- сказал он тогда,- пожалуйста, не извиняйтесь. Я просто очарован, и ещё больше этого, как услышал, как вы говорите на эту тему. Мне бы только хотелось, чтобы вы могли учить меня так с самого начала путешествия, как многому бы я научился!- тот он ухмыльнулся, глядя на разливающийся румянец на щеках Гудсира, прежде чем доктор успел пробормотать «спасибо» и продолжить говорить. Хотя Гору нравилось беседовать с доктором о естественных науках и исследованиях, он также рассказывал ему истории из своего детства и начала карьеры. Он не был склонен говорить с людьми о своей личной жизни, хотя знал так много об их собственной (как и любой порядочный лейтенант). Но что-то в Гудсире просто заставляло Гора хотеть произвести на него впечатление историями о героизме и приключениях или связаться с ним на более личном уровне. Он не был тем, кто хвастался своими достижениями — в отличие от коммандера Фицджеймса, хотя Гор подозревал, что этот человек пытался доказать что-то себе, а не своей аудитории — но теперь он обнаружил, что почти приукрашивает истории, просто ради восхищения и одобрения Гудсира. Большинство историй его детства были не столько демонстрацией героизма, сколько желанием поделиться неотъемлемой частью себя с этим человеком, которого он так глубоко уважал. Он стал дорожить моментами, когда мог рассмешить доктора историей о том, как собака его дяди столкнула его в озеро, когда ему было восемь лет, или о том, как семнадцатилетний Гор случайно опрокинул бокал портвейна на колени жены герцога Веллингтона. Но лучше всего были времена, когда какой-нибудь анекдот из его жизни побуждал доктора Гудсира рассказать собственную историю из его детства в Эдинбурге. Из того, что Гор смог собрать воедино, молодой Гудсир был очень похож на взрослого, но с большей склонностью попадать в неловкие ситуации, либо из-за собственного любопытства, либо следуя плохим решениям братьев. Он подозревал, что они были бы крепкими друзьями, если бы встретились в детстве. Гор всегда пользовался популярностью у своих сверстников, но жаждал более тихого и вдумчивого друга, кого-то, с кем он мог бы по-настоящему поговорить. Даже будучи взрослым, он легко вписывался в круг уважаемых мужчин и женщин Географической службы, но часто оказывался разочарованным их высокомерием и подхалимством. Точно так же Гудсир, как гражданский, не имел времени на позирование в Королевском флоте. Он был равнодушен к славе и продвижению Империи, которые были одними из главных мотивов их товарищей по команде. Он прибыл сюда с ними, на край известного мира, просто потому, что ему было любопытно, что они там найдут. Гора, воспитанного в семье моряков, не учили ценить таких людей, как он. Но вот он здесь, два года в самой трудной экспедиции в своей карьере, и вдруг единственным человеком на обоих кораблях, чьё мнение он уважал больше всего, оказался Гарри Д.С. Гудсир. *** Однажды вечером, когда Гор читал «Журнал исследований» Чарльза Дарвина при свете лампы (которую ему передал доктор), он услышал на палубе сильное движение и крики. Он позвал в надежде, что кто-нибудь спустится и расскажет ему, что происходит, но из звуков, которые он слышал, стало ясно, что многие из людей уже покинули корабль. Он начал задаваться вопросом, не появилось ли существо снова, от этой мысли у него перехватило дыхание. Он знал, что сэр Джон приказал построить засаду для медведя в надежде поймать его, потому что моряк Морфин утверждал, что слышал, как оно преследовало их до кораблей, пока Гор был без сознания. Оно могло подстерегать его последние несколько дней и только сейчас выбрало момент для атаки. Он снова позвал, на этот раз доктора Гудсира, прежде чем вспомнил, что человека попросили сфотографировать засаду ради потомков. Паника пронзила его, обойдя всё спокойствие и контроль, которые он выработал во время обучения на лейтенанта. Гудсир был там с этим Существом, и у него не было никакой оборонительной подготовки, о которой можно было бы говорить. Ему повезло, что он избежал этого существа один раз, но не было никаких причин, чтобы удача повторилась во второй раз. - Доктор Стэнли!- попытался он, используя офицерский выкрик, который он выработал за эти годы.- Мистер Хор! Кто-нибудь? Наконец он услышал бегущие шаги, и в помещение вошел мистер Морфин, лицо у него было розовое под воротником и муфтой. - Да, сэр?- спросил он, слегка задыхаясь. - Что там происходит? Я слышал крики. - Это медвежья засада, лейтенант. Мы слышали выстрелы, и Бест сказал, что видел, как несколько морских пехотинцев бежали через сераки к кораблю. Они посылают людей на их поиски. Грэм отбросил осторожность. - Помогите мне надеть форму и куртку, мистер Морфин. Мне нужно подняться на палубу. Морфин выглядел встревоженным, но он явно хотел подняться так же сильного Прежде чем моряк успел задать ему вопрос, Гор указал на свою форму, сложенную возле кровати. - Быстрее, мистер Морфин. Одевание было болезненным, но это было бы невозможным без помощи другого человека. Боль он мог выдержать, но молил Бога, чтобы он не помешал работе доктора Гудсира и не вскрыл зашитые раны — хотя делал он это в основном из-за страха за безопасность доктора, так что Гор надеялся, что тот поймёт. Морфин обхватил лейтенанта за плечи и повёл его к двери, неся его вес. Лестница была трудной, но теперь Гор слышал, как коммандер Фицджеймс отдаёт приказы на палубе, и это его оттолкнуло. Холодный воздух, когда они поднимались через люк, был шоком после дней под палубой, но у него было мало времени, чтобы среагировать. Люди бегали вокруг корабля и льда вокруг него. Их движения были хаотичными, некоторые оглядывали в растерянности. Из сераков на левом борту корабля они услышали слабый крик «Эребус!». Это был сэр Джон. С помощью Морфина Гор доковылял туда, где Фицджеймс собирал оружие и людей. Коммандер удивлённо посмотрел на него, но был слишком занят, чтобы сделать ему выговор за то, что он покинул лазарет в таком состоянии. - Лейтенант, оставайтесь на палубе и следите за нами, если покажется, что мы в опасности, пришлите больше людей. Дево, возьмите с собой троих людей и следуйте за нами,- прежде чем Гор успел ответить, Фицджеймс уже сошел с корабля и поспешил к серакам с мушкетом в руках. - Кто-нибудь, дайте мне подзорную трубу,-крикнул Гор, подождав несколько мгновений, прежде чем инженер Джон Грегори вложил трубу в его руки в перчатках. Осторожно, чтобы не коснуться кожи, он поднёс его к глазу и проследил за движением людей впереди. Он слышал, как раздавались новые выстрелы, и крики капитана и Фицджеймса, когда они пытались найти друг друга. Через трубу он видел, как люди бегут к укрытию, а некоторые из морских пехотинцев убегают от него, но ни сэра Джона, ни доктора Гудсира не было видно. Что-то белое и большое мелькало между сераками вдалеке, и Гор знал, что это должно быть. Затем из сераков на востоке он услышал худший звук из всех — крик боли, дезориентированный и глухой, болезненная пародия на гулкий голос их командира их экспедиции. Впоследствии Грэм скажет, что всё произошло слишком быстро, чтобы он мог вспомнить и половину того, что сделал, но в то время каждый момент, казалось, тянулся целую вечность. Рёв, крики, а позже крики ужаса, когда Фицджеймс и люди нашли то, что осталось от тела их капитана. Застряв на корабле и едва держась на перилах, Гор делал всё возможное, чтобы подготовиться к возвращению людей. Но, несмотря на свою ограниченность, всё, что он мог сделать, это попытаться подавить душераздирающий страх, что где-то там Гарри Д.С. Гудсир истекает кровью на льду. Когда Дево наконец вернулся с новостями от коммандера Фицджеймса и капитана Крозье, всё произошло именно так, как и опасались люди на борту. Существо забрало и командира их экспедиции, и сержанта Брайанта. Тело морского пехотинца было спасено — по частям — но всё, что они смогли найти от сэра Джона — это оторванная нога. Говорят, что Фицджеймс видел, как он исчез в той же ледяной яме, в которой был «похоронен» эскимос, но извлечь его из-подо льда было невозможно. Гудсир не был назван среди погибших. Всё было сделано для подготовки тел к захоронению после этого, люди сдерживали своё горе, как могли. Гор исполнял свои обязанности лейтенанта, пока коммандер — теперь капитан Фицджеймс не вернулся на корабль. За ним следовал доктор Гудсир, выглядевший бледным и потрясённым, но очень живым. Он немедленно подошел к Гору, как только увидел его на ногах, и, осторожно поддержав его, они медленно направились обратно под палубу. Никто не говорил, пока они не вошли в лазарет, и Гор снова не сидел на своей койке. Он начал снимать с себя толстые верхние слои, но обнаружил пятна крови на нижней рубашке. - Прошу прощения, доктор. Я испортил вашу хорошую работу. Гудсир слабо улыбнулся, но ничего не сказал, а затем начал снимать нижнюю рубашку и вытирать капли крови, сочившиеся из ран. Гор внимательно посмотрел на лицо доктора, пытаясь скрыть весь страх и беспокойство, которые он чувствовал, ожидая возвращения этого человека. - Вы… вы здоровы? Гудсир поднял голову так, что их глаза встретились, их лица были достаточно близко, чтобы Гор увидел, как на них собирались слёзы. Внезапно почувствовав себя неловко, Гудсир отступил назад и вытер лицо рукой. - Простите, лейтенант. Я знаю, что это не очень смелая реакция, но сейчас я не чувствую себя способным на большую храбрость. Гор любезно улыбнулся, протягивая руку, чтобы прижать её к его руке. - Я пока не знаю, что там произошло, но я знаю, что вы гораздо храбрее, чем вы думаете. Мы только что потеряли двух человек, один из которых — наш командир экспедиции. Ещё много слёз прольётся, прежде чем закончится ночь. Гудсир кивнул, со вздохом прислонившись к столу. - Оно было так близко. Я чувствовал его дыхание, чувствовал его жар. Я не видел его ясно, пока оно не погналось за сэром Джоном, но я слышал всё, что с ним произошло. Я видел, что оно сделало с Брайантом, как его тело разорвало на части,- его голос надломился на последнем предложении, эмоции заполнили его горло. Слёзы начали литься не на шутку. Стиснув зубы от боли, Гор встал и подошел к врачу. Ничего не сказав на удивление на лице другого мужчины, когда тот приблизился, он обнял его. Гудсир шокировано выдохнул, на мгновение напрягся, а затем резко упал на него. Гор знал, что едва ли это было нормой для двух мужчин на корабле, и, возможно, любой другой мужчина уже отстранился бы, но доктор не был похож на других людей. Некоторое время он просто позволял себя держать, рыдания содрогались в его груди, а слёзы пропитывали нижнюю рубашку Гора. Через какое-то время он отстранился, его щёки слегка порозовели, когда он понял, что позволил своим эмоциям проявиться так явно. Гор мягко улыбнулся, хотя его собственное сердце забилось быстрее при виде благодарности на лице Гудсира. Что-то было таким правильным в этом объятии, хотя он никогда не делал этого ни для одного человека на своём корабле. В этот момент, когда Гудсир собрался с мыслями, а Гор стоял и смотрел на него, он, наконец, начал осознавать чувства, которые медленно нарастали в течение нескольких недель. Годы жизни среди других людей на борту кораблей означали, что ему нужно было подавлять что-либо подобное, но то, что он чувствовал к доктору, не имело ничего общего с увлечениями его ранней жизни. Защитничество, которое выходило далеко за рамки его долга, привязанность, превосходящая дружбу, уважение, граничащее с лестью. Он хотел снова обнять этого человека, тысячу раз; целовать слёзы с его щёк, баюкать его челюсть и запутаться пальцами в его волосах. Он хотел всего этого и дальше больше — так сильно, что ему было страшно осознавать, что он не сознавал своих собственных чувств до сих пор. Гудсир всё ещё пытался успокоиться, совершенно не осознавая эмоционального потрясения человека перед ним. Гор знал, что прошло всего несколько минут, но за это время весь его мир сдвинулся вокруг своей оси. Доктор в конце концов поднял глаза, смущенно улыбнувшись — Боже, он такой красивый — в сторону Гора. - Спасибо, лейтенант Гор. Немногие люди сделали бы это. Я более благодарен, чем могу выразить словами. Гор не мог говорить какое-то время, и он только надеялся, что не покажет свои эмоции на лице. - Пожалуйста, доктор,- наконец сказал он, звуча более запыхавшимся, чем он намеревался.- Хотя, возможно, вы теперь можете называть меня Грэмом, если вам так будет удобнее. Гудсир просиял, отчего сердце Гора забилось ещё быстрее. - Только если ты наконец назовёшь меня Гарри вместо «доктор». Гор улыбнулся в ответ, и игривый тон Гудсира развеял хаос в его голове. - Конечно, Гарри. *** После своего краткого пребывания на палубе во время катастрофы с засадой Гор был вынужден вернуться к монотонности восстановления. Ему разрешили присутствовать на похоронах Томми Хартнелла, сержанта Брайанта и сэра Джона, но капитан Фицджеймс не хотел слышать о его возвращении на службу, пока не поправится. Даже после того, как лейтенанта Фэйрхолма отправили возглавить спасательный отряд, их новый капитан заверил Гора, что они смогут действовать и без него. И Стэнли, и Гудсир регулярно приходили и уходили из лазарета в течение следующих дней. Хотя Гор всё ещё пытался примириться со своими чувствами к Гудсиру, другой мужчина также изменился в своём взаимодействии с лейтенантом. Он был более расслаблен, когда они были вместе, больше не беспокоился о том, чтобы не обидеть Грэма из-за какого-то вопроса военно-морского протокола или поведения (который как он признался, он не очень хорошо понимал, даже сейчас). Онидолго говорили о существе на льду, просматривая дагерротипы тела Брайанта и нанесённые им раны. Иногда они сравнивали их с его собственными травмами, длинными следами от когтей, которые хорошо заживали, но оставляли шрамы на его груди. Он был явно огромным, больше белого медведя, когда-либо обнаруженного. Даже когда они говорили о трагедии трёх человек, уже потерянных ими, Гор мог видеть блеск научного интереса в глазах Гудсира. Как такое существо могло выжить здесь так долго, когда они не смогли найти никаких признаков животной жизни, на которую оно могло бы охотиться? В чём был смысл появления существа в то же время, что и эскимос и его дочь? Гору нравились эти разговоры, какими болезненными они порой ни были. Он скорбел о потерянных людях наедине — особенно об их капитане, который всегда был добрым старшим офицером, несмотря на свои многочисленные недостатки — но ему нравилось, что когда они говорили, он наконец получал возможность проявить интеллектуальное любопытство. Что ещё важнее, он мог наслаждаться тем, как Гудсир говорил с энергией и страстью, без какой-либо застенчивости или смущения. Он сделал бы всё, чтобы вечно слушать доктора, если бы мог. С каждым днём он всё больше осознавал, насколько глубокими стали его чувства к доктору. Он не были ими шокирован — он любил мужчин и раньше, и знал других, чьи вкусы были такими же — но ему становилось всё труднее их скрывать. Доктор был гораздо более эмоциональным, чем большинство людей, и каждая из его ярких улыбок заставляла тепло расцветать в груди Грэма Гора. Теперь, когда они стали обращаться друг к другу по имени, лейтенанту приходилось постоянно слышать, как его говорят этим мягким, добрым голосом. Это сведёт меня с ума, подумал он однажды вечером, когда Гудсир возбуждённо рассказывал о своём исследовании биолюминесцентных морских медуз годом ранее. Если это не заставит меня поцеловать его первым. Насколько Гор знал, у Гудсира на борту было не так много друзей, если они вообще были. Будучи главой магнитных операций, тогдашний коммандер Фицджеймс хорошо относился к Гудсиру большую часть их плавания, двое мужчин иногда проводили научные исследования вместе, прежде чем их оставили и внимание коммандера переключалось на более важные вопросы. Несмотря на общую профессию, доктор Стэнли всегда относился к нему пренебрежительно и снисходительно, как и большинство младших офицеров и опытных матросов (насколько позволяла военно-морская иерархия — он всё ещё был офицером, по крайней мере, технически). Казалось, они свысока смотрели на его застенчивость и доброту, воспринимая это как трусость и отсутствие того, что его отец называл «мужественной стойкостью». Гор видел, как люди ухмылялись за спиной Гудсира, когда он говорил этим своим мягким голосом, и не раз ему приходилось звать матроса к своей койке, чтобы сделать ему выговор, когда доктор выходил из помещения. Хотя они мало общались, стюард младших офицеров Джон Бридженс, похоже, относился к Гудсиру достаточно уважительно. Он несколько раз приходил подавать еду Гору и каждый раз задерживался на минутку, чтобы поговорить с доктором. Казалось, он разделял некоторые его научные интересы и был явно начитан, поскольку следил за разговором Гудсира и время от времени делал умные (и удивительные) замечания. Что-то в его манере говорить и добром выражении лица напоминало Гору самого Гудсира. Лейтенант слышал некоторые слухи о пристрастиях Бридженса, поскольку такая информация, как правило, распространялась после того, как человек провёл годы в Королевском флоте. Он уважал этого человека, особенно потому, что тот продолжал работать и преуспевать, несмотря на комментарии, которые бросали опытные моряки о его «делах» на берегу. Гор знал, что будь этот человек офицером, как и он сам, он бы никогда не поднялся по служебной лестнице. По этой причине самому Гору приходилось сохранять благоразумие, и однажды он даже создал фальшивую невесту после того, как его начали преследовать на эту тему на светском ужине (неудивительно, что эта «помолвка» вскоре была расторгнута). Однако, как бы ни были дружелюбны Гудсир и мистер Бридженс, их отношения не приближались к той дружбе, которую сейчас разделяли Гор и доктор. Это давало ему подобие надежды, но также означало, что Гор всё больше расстраивался, когда ему приходилось напоминать себе не переходить никаких границ в повседневном общении. Как он ни был добр, не было никаких доказательств того, что Гудсир любил мужчин так, как Гор. И как лейтенант не переставал напоминать себе, отношения между мужчинами в море были чреваты опасностью и могли привести к тому, что одного из них выпорют, или к чему-то гораздо более худшему. Когда Гор ранее испытывал чувства к другим людям на борту своих кораблей, он был в состоянии подавлять их достаточно долго, чтобы избежать любой неловкости, которая могла возникнуть. Но незначительные увлечения, будучи мичманом, сильно отличались от влюблённости в помощника корабля своего хирурга, будучи лейтенантом в крупной полярной экспедиции. Во время выздоровления у него было время узнать другого мужчину, но теперь он быстро поправлялся и вскоре будет вне риска сепсиса и сможет вернуться в свою каюту. Его обязанности будут занимать его большую часть дней и ночей, и найти личное время вместе будет почти невозможно. Он забегал вперёд. Он всё ещё не имел ни малейшего представления о том, что Гудсир чувствует по отношению к нему, и даже не был уверен, хочет ли он это узнать. Может быть, для всех будет лучше, если он оставит всё как есть, ничего не скажет о своих чувствах и подождёт, пока чувства утихнут? Гор боролся с этими вопросами, когда он был один, делая вид, что читает книги, но на самом деле думая о докторе каждую минуту. Прошло всего несколько недель с момента их путешествия на Землю короля Уильяма, и его поразило, как много изменилось за это время. Он слишком хорошо осознавал, сколько месяцев и лет ему предстояло пройти, сколько лет тягот во льду, который отказывался таять, и какое-то существо преследовало их прямо за сераками. Был ли он наивен, раз он думал о любви в такое время? Возможна ли любовь вообще? Он сразу же понял ответ: конечно. Ничто не могло сплотить людей лучше, чем эти обстоятельства, когда они были вынуждены снять с себя плащи и тщеславие и стать теми, кем они были на самом деле. Ещё до того, как он понял, что он чувствовал, двое мужчин говорили о своём детстве, своём жизненном опыте, о том, что их волновало, и о том, во что они верили. Гор знал, что Гудсир видит мир иначе, чем он: более открыто и с любопытством, которое было чистым и непревзойдённым по своей силе. Он ценил это и хотел сделать всё, чтобы защитить его. Всё, чтобы защитить его от того, как Арктика могла убить человека как в душе, так и в теле. Но именно по этой причине он знал, что не может ничего сказать. Он слишком ценил уважение и доброту этого человека, чтобы рисковать тем, что ему в этом откажут. Гор сомневался, что Гудсир расскажет о нём капитану Фицджеймсу, если он признается в своих чувствах к этому человеку, но между ними уже ничего не будет прежним. Держать свою любовь при себе было пыткой, но потерять Гарри навсегда было бы настоящим адом на земле. *** Когда наконец пришло время Гору вернуться в койку и приступить к своим обязанностям, он смирился со своей судьбой. Он продолжил посещать каюту доктора, как имел право делать друг и коллега-офицер, но большую часть времени он проводил, помогая заботиться о своём корабле и своих людях. В конце концов, он чувствовал себя пассивным и бесполезным, когда выздоравливал, и ему было бы полезно снова работать. Или так он ему напомнил. Когда наконец настал этот день, Гудсир вошел в лазарет со своей обычной тёплой улыбкой на лице. - Доброе утро, Грэм. Чувствуешь себя хорошо? Гор сидел в постели, простыни сбились в кучу вокруг его ног. Он улыбнулся в ответ. - Очень хорошо. Больше, чем я когда-либо мог ожидать за такое короткое время. - Я так рад это слышать,- сказал доктор, подходя к кровати и садясь на один её край.- Нам с тобой повезло. Сепсиса не было, и швы остались на месте. У тебя ещё болят рёбра? - Некоторые, но только если я на них надавливаю. Ходить и нормально двигаться теперь гораздо легче. - Хорошо, хорошо. В таком случае, ты можешь расстёгивать нижнюю рубашку, чтобы я мог осмотреть раны и снять повязки. Доктор переместился вперёд, теперь сидя рядом с Гором, пока он осторожно стягивал бинты. Глядя вниз, они оба могли увидеть, что плоть всё ещё была покрасневшей, но больше не кровоточила.У него будут шрамы, но боль перестанет беспокоить его достаточно скоро. Гудсир молчал, пока работал, взяв чистую тряпку и окунув её в растаявший снег, который он принёс в миске. Он снова промыл раны, процесс, который, как он подчеркнул для Гора, имеет решающее значение для предотвращения сепсиса и других лихорадок. Его вытерли ещё одной тряпкой, и вскоре Гудсир сидел прямо и смотрел ему в глаза с улыбкой. - Всё готово. Ты, как часто говорил покойный сэр Джон, «в полном здравии». Гор усмехнулся. - Вся благодарность вам, доктор. И нет,- добавил он, увидев выражение лица другого мужчины,- мне всё равно, что вы говорите. Я могу называть вас Гарри, но для меня вы всё равно доктор. Особенно после того, что я видел, что вы делаете. Гудсир смущённо улыбнулся, румянец залил его щёки. Он опустил взгляд, внезапно не в силах выдержать взгляд выдержать взгляд лейтенанта, и следующие слова он адресовал своему колену. - Это было самое меньшее, что я мог сделать. Я просто благодарен, что это всё, что было нужно, чтобы вернуть тебе здоровье. Я бы работал день и ночь, чтобы вылечить тебя, если бы на льду всё было хуже. Гарри Пеглар может подтвердить, насколько я был полон решимости,когда мы впервые нашли тебя там. Тогда, как и сейчас, я чувствовал, что потерять тебя было совершенно невообразимо. Гор был отчаянно благодарен, что Гудсир не смотрел на него, потому что не мог скрыть свою любовь от его выражения. Что он сделал, чтобы привлечь в свою жизнь такого хорошего, такого щедрого, такого идеального человека? В тот момент он был переполнен своими чувствами, всего его тщательно возведённые барьеры были лишь пылью. Он не мог найти слов, чтобы ответить Гудсиру, поэтому он просто сидел там, с сердцем, переполненным любовью, и с благоговением смотрел на человека перед собой. Это было его падением. Смущенный молчанием Гора, Гудсир проигнорировал его смущение и посмотрел на лицо лейтенанта. У Гора не было времени скрывать своё выражение, и смущение Гудсира быстро сменилось шоком, когда он прочитал эмоции, отразившиеся на лице Гора. Отбросив всякую осторожность, Гор подался вперёд и впился в губы собеседника поцелуем. Он почувствовал, как Гудсир на мгновение застыл, но, как и в их объятиях несколько недель назад, вскоре расслабился и наклонился вперёд. Воодушевлённый, Гор начал двигать губами, поворачивая голову, чтобы найти идеальное положение, и мягко взял нижнюю губу доктора в свои. Он чувствовал, как волосы щекочут его щёки и подбородок, и что-то похожее на пальцы Гудсира, вцепившиеся в его рубашку. Гор отстранился через мгновение, вздохнув. - Гарри, я… - Подожди,- сказал Гудсир, его пальцы всё ещё крепко держали рубашку Гора, а щёки стали розовее, чем прежде.- Мне нужна минутка. Гор улыбнулся, увидев, как Гудсир пытается успокоить дыхание. Он подождал мгновение, прежде чем другой мужчина поднял глаза и снова поймал его взгляд. - Откуда ты знаешь?- спросил Гудсир голосом, полным благоговения. - Я не знал. Пока не увидел выражение твоего лица, после того как ты увидел выражение моего,- он остановился, чтобы ещё раз поцеловать доктора в губы.- Я никогда не думал, что ты разделяешь мои чувства, до этого момента. Гудсир просиял, словно ждал словесного подтверждения того, что Гор чувствует то же, что и он. - Я тоже. Я был уверен, что ты видел во мне только товарища-офицера, возможно, друга на время. Я никогда не надеялся, что такой человек, как ты, со всеми твоими приключениями и достижениями, когда-нибудь будет чувствовать ко мне что-то подобное,- он остановился, сдерживая ещё одну улыбку. Гор взял руку Гудсира, поднёс её к губам и нежно поцеловал костяшки пальцев. - Ты чудо, Гарри. Я всё ещё не совсем верю, что это происходит, но, пожалуйста, знай, что ты сделал меня самым счастливым человеком на земле. Гудсир тихо рассмеялся. - Мир очень большой, Грэм. Ты видел его очень много, ты должен знать. - Ладно. Тогда во всей Арктике. Хотя я думаю, что это немного консервативно. Оба они изо всех сил пытались сдержать улыбки на своих лицах, пока Гор не поднял руку, чтобы обхватить подбородок и медленно втянуть его в ещё один поцелуй. Этот был медленнее предыдущего, оба не спешили, чтобы впитать момент. Никто из них никогда не думал, что это может произойти, и они полностью намеревались наслаждаться собой столько, насколько могли сейчас. Гор понятия не имел, сколько времени прошло с тех пор, как они снова отстранились друг от друга, но оба мужчины дышали неглубоко, и он видел, что губы Гудсира были красными и блестели. Он снова улыбнулся, на этот раз мягче, и провёл пальцами другого мужчины. - Полагаю, мне пора идти. Скоро сменится следующая вахта, и капитан Фицджеймс ожидает, что я присоединюсь к ним на палубе. - Что мы будем делать после этого? Гор нахмурился, думая. -Это будет трудно, но не невозможно. Нам просто придётся быть осторожными. Наша дружба известна, и мы оба офицеры, так что совместное времяпрепровождение не будет подозрительным. При условии, что мы продолжим свои обязанности так, как требуется. Доктор кивнул, всё ещё выглядя неуверенным. - Я не собираюсь отказываться от тебя,- продолжил Гор серьёзным голосом,- после всего того, что я потратил, мечтая об этом моменте, но веря, что ты никогда не сможешь почувствовать то же самое. Гор видел, как напряжение спало в глазах Гудсира. Он снова поцеловал его, немного яростнее, чем прежде. Ему нужно было показать другому мужчине, что он заботился о нём, что он хочет его, и что он всегда будет здесь, чтобы защитить его. Он отстранился и встал начав одеваться. Врач помог ему, понимая, что Гор всё ещё его пациент и одеться будет трудно. Они не разговаривали, не чувствуя необходимости заполнить момент словами. Когда лейтенант наконец оказался в форме, Гудсир отступил на шаг, чтобы осмотреть его. - Ты выглядишь как настоящий морской офицер,- сказал он с улыбкой. Гор быстро подмигнул ему, прежде чем взять со стола фуражку и подзорную трубу. Оставив последний поцелуй на губах Гудсира, он пошел к двери и остановился. Он сделал вдох и повернулся, его улыбающееся лицо сияло. - Ты стоишь любого риска, Гарри Гудсир. С этими словами он шагнул в новую, блестящую жизнь.