One madness for two

Быть одержимым кем-то — это так неправильно и пугающе, но кто решил, что это действительно так? Зависеть от человека настолько, что ты лишаешь себя сна в ожидании, когда в коридоре раздастся заветный грохот двери и ты услышишь шаги, от которых сердце готово разорвать грудь и выпрыгнуть наружу. Посвятить себя только ему настолько, что ты готова перестать дышать, стоит ему только отдать приказ. Быть готовой предать и уничтожить ради него хоть весь мир, если потребуется. Разве в этом есть что-то плохое? Ты чувствуешь себя такой окрыленной и неописуемо счастливой, когда Блэйд произносит твое имя. Словно всех этих дней, месяцев, лет, которые ты провела подле него, вовсе не существовало. Ты всегда смотришь на него так, будто встретила его впервые. Божество, которому ты готова поклоняться и следовать его воле до конца своих дней. Ты чувствуешь себя такой желанной и любимой, когда Блэйд прикасается к тебе. Словно во всем мире есть только ты и он, запертые в вашем, отрезанном от всего вокруг, пузыре. Только его острый, подавляющий взгляд, только прохладное дыхание, овевающее твое лицо, когда он склоняется над тобой, дразняще касаясь своими губами твоих, но так и не оставляя на них поцелуй. Только металлический запах крови, который источает одежда и бледная фарфоровая кожа Блэйда. Ты так любишь все это, так почему же тогда твоя привязанность должна быть наречена неправильной? Тебе нравится то, что Блэйд держит тебя взаперти. Словно ты его сокровище, которого может касаться только его рука, а видеть — только его алые пылающие глаза. Тебе нравится, что иногда Блэйд бывает груб с тобой. Его собственнические слова и обращения, напоминающие тебе твое место, всегда так будоражат, что ты даже ловила себя на том, что периодически выводишь Блэйда из себя только лишь для того, чтобы он наказал тебя. Ведь наказание всегда подразумевает то, что он будет касаться твоего тела. Он может сжимать твое горло так сильно, что ты почти сразу теряешь сознание, так отчаянно цепляясь за реальность, чтобы видеть его лицо, преображающееся в удовольствии при взгляде на то, как ты жалко хватаешь воздух губами. Но ты никогда не показываешь, что тебе это нравится, хоть Блэйд и наверняка догадывается. Он может хлестко ударять тебя по лицу, оставляя жгучий красный след от своей большой ладони на твоей щеке, но все, чего тебе хочется после этого — это закрыться в своей комнате, чтобы иметь возможность прикоснуться к этой собственнической отметине, пока она снова не приняла оттенок твоей кожи. Блэйд может пороть тебя. Сначала его забавляло избивать твою мягкую плоть руками, но, однажды услышав, как из твоей груди вырвался удовлетворенный стон, он решил, что этого, вероятно, недостаточно, чтобы заставить тебя слушаться. И с тех пор твои ягодицы украшают длинные окровавленные полосы, которые оставляет кожаная плеть, безжалостно сталкивающаяся с нежной кожей десятки раз, но ты никогда не просишь Блэйда остановиться. Тебе больше нравилась его рука, но эти болезненные ощущения, которые остаются с тобой на долгие дни… Если эти страшные раны, уродующие твое тело, оставлены им, ты не возражаешь. Тебе даже хочется большего. Ты становишься такой жадной, что даже самой становится неловко от того, сколько раз ты представляла, как Блэйд целует тебя. Какой бы сильной не была твоя любовь к боли, которую он тебе причиняет, иногда все, чего тебе хочется — просто почувствовать себя желанной. И он умело пользуется этим, сводя с ума одним лишь касанием к твоему оголенному бедру или плечу, после чего, Блэйд знает, ты намокаешь так же быстро, как начинаешь ерзать на его коленях. На самом деле, он хочет трахнуть тебя, но смотреть на то, как ты мучаешься день ото дня, действительно стараясь не прикасаться к себе даже в те моменты, когда его не бывает дома, куда увлекательнее. Блэйду нравится мысль о том, что однажды он сжалится над тобой и даст то, чего ты так отчаянно хочешь. Сколько раз ты кончишь в ваш первый раз? Ох, Блэйд уверен, что первый раз будет еще тогда, когда он сообщит тебе о том, что наконец лишит тебя девственности, как ты и мечтала. Он знает, что ты принадлежишь ему. Не потому, что он так сказал, ты сама хочешь этого. Если не Блэйдом, то чем же еще могут быть заняты твои мысли? Ты никогда не уйдешь от него и никогда не предашь, точно послушный, преданный песик, который радостно виляет хвостом при виде своего хозяина, возвращающегося домой. Блэйд жесток, хладнокровен. Безумен. Но ты ведь тоже безумна, не так ли? Так мило, что ты думаешь, что Блэйд не замечает, как ты прижимаешь его рубашки к лицу, с наслаждением вдыхая его аромат, прежде чем с горечью отправить его вещи в стирку. Так мило, что ты прячешь под своей подушкой его окровавленные бинты, зарываясь в них носом каждый раз перед сном, когда он бросает тебя в одиночестве, не пуская в свою спальню. Но еще очаровательнее то, каким неприкрытым счастьем сияет твое лицо, когда Блэйд позволяет тебе спать вместе с ним. Он знает, как ты наблюдаешь за ним до тех пор, пока сон не берет над тобой верх, ведь он и сам на самом деле никогда не засыпает раньше, чем слышит, как ты начинаешь тихо сопеть на соседней подушке. Блэйд всегда открывает глаза, бросая короткий взгляд на твою фигуру, застывшую все в той же позе, в которой ты рассматривала его длинные, рассыпанные по подушке волосы, и ресницы, слегка подрагивающие на бледных щеках. Такая расслабленная, преданная. Наивная. Он мог бы убить тебя в любое мгновение, но ты спишь рядом с Блэйдом так, словно его постель — самое безопасное место во вселенной. Или так, словно ты готова позволить ему делать все, чего он пожелает. — Подойди, — низкий голос Блэйда такой мрачный и холодный, даже когда он обращается к тебе, стоящей в дверях гостиной и наблюдающей за тем, как вязкие алые капли стекают с кончиков его длинных пальцев на ковер. Но тебе нравится звук его голоса даже таким. Ах, снова ноги пробирает эта сладостная дрожь, как и всегда, когда Блэйд позволяет тебе подойти ближе. Сегодня ты нужна ему, он хочет видеть тебя. Ты так счастлива, что едва сдерживаешь радостный визг, засевший глубоко в горле, пока медленно, стараясь не сорваться на бег, подходишь к креслу. Взгляд всего на секунду цепляется за спутанные на столе бинты, прежде чем переключиться на самого Блэйда. Его рубашка распахнута, обнажая перебинтованную объемную грудь и соблазнительный торс, выглядывающий из-под белых лоскутов. Мужчина склонился, облокотившись на собственные широко раздвинутые колени, и твои глаза невольно останавливаются на мускулистых бедрах в черных брюках, от одного вида которых к твоим щекам приливает кровь. Как бы тебе хотелось подольше хотя бы полюбоваться идеальным, словно его сотворило само Божество Красоты, телом Блэйда, но ты покорно накрываешь одну из своих ладоней другой, слегка склоняя голову, прежде чем посмотреть в пылающие кровавые глаза. — Господин… — ты нерешительно почти шепчешь, смущенно отводя взгляд. — Тебе просто нравится смотреть на меня, не так ли? — Блэйд криво ухмыляется, едва не прожигая твою голову насквозь своим пронзительным острым взглядом. — Но я вижу, что ты хочешь о чем-то попросить. — Если Вы позволите, могу я… — ты краснеешь еще сильнее, поглядывая на окровавленную ладонь мужчины. — Могу я помочь? На мгновение повисшую между вами тишину прерывает резкий короткий выдох Блэйда. Ты замечаешь, как он вытягивает руку чуть дальше по своему колену, и воодушевленно встречаешься с безразличным взглядом Блэйда, не произносящего ни слова. Но в этом и нет никакой нужды. Ты послушно придерживаешь подол короткой юбки, прежде чем опуститься на колени перед вытянутой ладонью мужчины, нежно обхватывая дрожащими пальцами изрезанное запястье. Твои пальцы мгновенно пачкаются в крови, не прекращающей сочиться из глубоких порезов, которые ты заботливо накрываешь своей миниатюрной ладонью, прежде чем приподняться с пола, чтобы дотянуться губами до кончиков пальцев, с которых срываются тяжелые красные капли. Губы медленно распахиваются, а глаза бросаются к лицу Блэйда в поисках хотя бы малейшего намека на недовольство. Но он лишь молча наблюдает за тем, как ты высовываешь язык, прижимаясь скользким мускулом к его указательному пальцу, прежде чем погрузить окровавленные фаланги себе в рот. Ты так жадно облизываешь его палец, словно не чувствуешь этот металлический тяжелый привкус на языке, не отрывая взгляда от глаз Блэйда, наслаждающихся шоу, которое ты устраиваешь. Бордовые вязкие капли стекают по твоим губам, как только ты переключаешь свое внимание на средний палец, погружая его глубоко в тепло своего рта. Каждая капля крови проглатывается тобой с таким наслаждением, будто ты испиваешь изысканное вино, не в силах остановиться, пока оно не наполнит тебя до последней капли. Это ведь все частички Блэйда, которые могут продолжать жить внутри тебя. Разве это не прекрасно, разве это не наивысшая степень проявления твоей любви и преданности, которое ты можешь показать Блэйду? — Меня тошнит от тебя, Т/И, — Блэйд усмехается, подхватывая кончиками свободной руки твой подбородок и заставляя оторваться от спонтанной трапезы. Ты неловко отводишь взгляд, прежде чем снова посмотреть в переливающиеся, подобно расплавленному металлу, алые радужки. — Вам не нравится, Господин? — Ты знаешь, что бывает, когда ты делаешь то, что мне не нравится, — мужчина хмурится, склоняясь ниже к твоему лицу. — Неужели ты действительно готова на все ради меня, м? — Да, — ты сразу же отвечаешь, глядя на Блэйда глазами, полными чистой преданности и обожанием. — Я сделаю все, что прикажете. — Если однажды я устану от тебя, — холодное дыхание ласкает кожу лица, пока Блэйд медленно приоткрывает рот, чтобы слизать языком оставшиеся в уголке твоих губ капли крови, прежде чем снова взглянуть на тебя. — Ты умрешь ради меня? Сердце словно сдавила призрачная стальная хватка, загоняющая острые когти глубоко в пульсирующую мышцу. — Это даже больше, чем все, о чем я могу только мечтать. Нежная улыбка касается твоих губ, и ты склоняешься к прикосновению длинных пальцев в перчатке, мечтательно закрывая глаза. — Ты сумасшедшая, Т/И, — губы Блэйда растягиваются, обнажая белоснежный оскал. Ты единственная, кто может разделить с ним его безумие. И это чистая правда.